![](/files/books/160/oblozhka-knigi-podlinnaya-istoriya-korolevy-melisenty-ierusalimskoy-207337.jpg)
Текст книги "Подлинная история королевы Мелисенты Иерусалимской"
Автор книги: Елена Хаецкая
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
22. О том, как Бог франков во второй раз отвел беду от Балдуина
– Потерпев таким образом неудачу, Мелисента кое-как отделалась от правоверных и, дабы смягчить их угрюмость, попросила у них прощения за то, что вынудила слушать речи о могуществе Бога франков. Внутренне же она кипела от ярости и кляла твердолобых Аллахакбаровцев на чем свет стоит.
Надвинув капюшон на глаза, Мелисента поспешила обратно в Иерусалим. На дороге, едва лишь они с Агнес свернули за поворот, им повстречался королевский шут, происхождения рыцарского, но нрава веселого, доброго и покладистого, именем Райан ап Гвиттерин.
Видя себя загнанной в угол, Мелисента бросилась к Райану и, едва не целуя тому руки, стала умолять его сделать для нее одно дело. Пораженный Райан стал слушать. В немногих словах королева попросила изумленного шута незаметно проникнуть в Алеппо, разыскать там исцеленного от проказы юношу и убить его. Мелисента заклинала именем всего святого. Напор королевы был столь силен, что Райан, не задавая более никаких вопросов, согласился…
И с чистой совестью они расстались: королева и ее фрейлина двинулись к Иерусалиму, а Райан – к Алеппо.
Спустя малое время под стены Иерусалима подошли сарацины из числа тех, кого Мелисента встретила по дороге в Алеппо, и спросили, могут ли они забрать девушку, которую королева им обещала. Мелисента отвечала, что девушки им не видать как своих ушей, ибо посланные с нею в Алеппо воины ислама ничего не смыслят в воинских хитростях, а на одном Аллахакбаре далеко не уедешь.
Пока королева препиралась с турками, обеспокоенные госпитальеры подбежали к ней, дабы охранять ее величество. Ибо, настроенные мирно, они не желали перемены власти в Иерусалиме и связанных с этим смут. Не желая открывать перед рыцарями Христовыми своих истинных замыслов, поспешила королева отделаться от турок; госпитальерам же объяснила, что сарацины хотели купить у нее девушку.
Дневная трапеза была в разгаре. Царедворцев обносили охлажденным вином, когда речь зашла о юном Балдуине и вновь избранном папе Римском. Монсеньор архиепископ, вволю наинтриговавшись в Париже, рассказывал, как происходили выборы папы. Королева смотрела, как по германской физиономии святого отца змеится гадкая улыбочка, как топорщатся его рыжие усы, и злилась, скрывая ярость под маской скучающей любезности. Несколько высших духовных иерархов, в том числе и Иерусалимский, представляли партию войны и ничего так не хотели, как нового крестового похода на Восток.
Королева, которой нужен был на Востоке мир и которая в приватных беседах именовала благочестивых завоевателей Гроба Господня не иначе, как «крестоносной сволочью», слушала хвастливый рассказ архиепископа, скромно опустив глаза в тарелку и помалкивая. Лишь когда при ней упомянули о том, что новый папа весьма заинтересовался юным Балдуином, по губам Мелисенты пробежала мимолетная улыбка. Королева была уверена, что сын ее уже мертв.
Краем глаза она заметила, как в трапезную вошел Райан. Поймав взгляд королевы, шут еле заметно покачал головой.
И тут Мелисента потеряла самообладание. Она вскочила из-за стола, опрокинув кубок с вином, и быстро выбежала из зала. Агнес, стараясь загладить неловкость королевы, пояснила остальным, что у ее величества различные недомогания, но лекарь уже вызван и ожидается с минуты на минуту.
![](_2.png)
23. О сговоре между Мелисентой и моим отцом
– Мой достойнейший отец, эмир Дамаска, обладал множеством великолепных умений, в числе которых было и лекарское искусство и великий талант изменять свою внешность.
Получив письмо от Мелисенты, он тщательно все обдумал и взвесил, собрал лекарственные травы и различные инструменты и под видом ученого целителя отправился в Иерусалим, сопровождаемый одним учеником.
– Ты жаловалась на болезнь почек, почтенная, – обратился мой отец к Мелисенте, искусно разыгрывая лекаря.
– Да, – поспешно отозвалась она. – Ты из Дамаска?
Вместо ответа мой отец наклонил голову. Королева опрометчиво заговорила было с ним о своих планах, но мой отец перебил ее мягко и вместе с тем непреклонно:
– Сперва – о твоих недугах, почтенная.
И отослал ученика собирать целебные травы. Мелисента же скрытно отправила Агнес к госпитальерам, дабы та на всякий случай взяла у них противоядие. Оставшись таким образом наедине они заговорили наконец о том, что беспокоило обоих.
– Насколько я понял, – сказал мой отец, – твоего сына исцелили христиане, и теперь ты опасаешься, как бы он не занял твое место.
Королева подтвердила, что это правда.
Мой отец с интересом рассматривал ее.
– И как же ты предполагаешь нейтрализовать Балдуина?
– Я отдам его тебе. Сделай из него мусульманина. Но только так, чтобы я могла в этом убедиться.
В глазах моего отца мелькнули искры: он и сам был непрочь заполучить Иерусалим, а в лице Балдуина-мусульманина получал великолепный козырь. Поспешно опустив веки, мой отец молвил с усмешкой:
– Ты во всем убедишься. Что еще тревожит тебя? Расскажи мне, если хочешь.
– Тевтоны! – выпалила королева. – Я совершенно им не доверяю. Они хотят войны с Востоком. Они и твои враги тоже.
Мой отец призадумался.
– А госпитальеры? – спросил он.
– Они отдали себя делу милосердия и слегка в этом переусердствовали, мне кажется. В их госпитале есть даже отделение для неверных.
Мой отец хмыкнул.
– Что же ты предлагаешь мне? – спросил он.
– Я могу выманить тевтонов из крепости, а ты ударь им в спину, – азартно проговорила Мелисента.
У моего отца имелись несколько иные планы, о чем он, естественно, говорить не стал. Его забавляла Мелисента с ее властолюбием и чудовищной беспринципностью.
– Я посмотрю, что можно сделать, – кратко ответил он.
Они с королевой обменялись улыбками.
– Ты нашла своего сына?
– Да.
– Он действительно болен?
– У него была проказа.
– Я жду тебя с твоим сыном у себя в Дамаске. У него остались нераскаянные грехи, так что проказа может вернуться. Помни: сегодня вечером в Дамаске!
– Сейчас я прилагаю все усилия для того, чтобы найти его и захватить в свою власть.
Агнес принесла противоядие и украдкой показала его королеве, но та велела ей успокоиться и, взяв из рук моего отца лекарства, выпила их без колебаний.
– Если возникнут осложнения, присылай за мной в Дамаск, – сказал на прощание мой отец.
Проводив лекаря, Мелисента вздохнула спокойнее.
– Ты знаешь, Агнес, в чем ужас моего положения? – обратилась она к своей доверенной девице.
– Нет, ваше величество.
– В том, что я полностью завишу от множества дополнительных обстоятельств, которые совершенно не зависят от меня. Проклятье! Чем выше судьба заносит человека, тем больше он – игрушка в руках слепого случая. Я чувствую себя совершенно беззащитной.
– Глядя на вас, этого никак не скажешь, ваше величество, – ответила Агнес.
![](_2.png)
24. О том, как Агнес де Вуазен и Райан ап Гвиттерин нашли Балдуина
– После того, как отец мой удалился, Мелисента вновь обратилась к Райану и Агнес с приказом разыскать Балдуина и пленить его, по возможности тайно. Убивать же его королева велела в самом крайнем случае.
И вот, пока Агнес убирала свои роскошные волосы под берет Райана, ее величеству доложили, что трубадур Джауфре Рюдель де Блая из Прованса просит аудиенции у королевы Иерусалимской. Не отыскав пристойной причины отказать, Мелисента велела пустить трубадура. Между тем Агнес поспешно переоделась мальчиком.
Джауфре вошел, печальный и красивый, как всегда. Со сдержанным почтением приложился к руке ее величества, после чего уселся в изящной позе и принялся вздыхать.
– Вообразите себе, ваше величество, – заговорил он неторопливо, – я нашел ее.
– Кого?
– Графиню Триполитанскую!
Заглянув в зал, Агнес делала королеве таинственные знаки.
– Ступайте, дитя, – молвила королева, – да будут все грехи на мне одной. Делайте, что вам велено.
Агнес убежала.
Джауфре, терпеливо дождавшийся конца этого малопонятного диалога, подхватил нить разговора точно на том месте, где вынужден был обронить ее.
– Она находится при дворе графа Тулузского.
– Кто?
– Графиня Триполитанская!
Дав себе наконец труд вникнуть в тему беседы, Мелисента фальшиво улыбнулась.
– Так вы, должно быть, счастливы, мой друг?
– Увы! – Он развел руками. – Теперь, когда я обрел ее, я еще дальше от цели, чем прежде. Как объясниться с нею? Все мои стихи никуда не годятся, ведь я посвящал их Принцессе Грезе, которая находится столь далеко от меня. Она – графиня Триполитанская! А кто я? Бедный рыцарь!
– Напишите новые стихи, – подсказала королева, прислушиваясь, не несут ли ей вести о Балдуине.
– Ничего иного мне не остается.
– Я от души желаю вам счастья, – намекнула Мелисента на свое желание избавиться от куртуазного гостя.
С присущей ему чуткостью безупречный рыцарь раскланялся и вышел.
И вовремя!
Вихрем пронеслась по анфиладам дворца Агнес. Сорвав на бегу берет, она крикнула королеве:
– Убит!
И скрылась в гардеробной, дабы поскорей переодеться.
Вот как случилось, что Агнес и Райан убили Балдуина.
По приказу королевы, шут и придворная дама направились в Алеппо. Они шли таясь, ибо опасались встретить сарацинов, которым Мелисента обещала подарить свою фрейлину. Однако вскоре они увидели на дороге торжественную процессию, направлявшуюся в Иерусалим. Впереди ступали двое несторианских монахов из обители святого источника в Алеппо, следом – дева Евангелина в белых одеждах. Она вела исцеленного юношу. Замыкали шествие шумно гомонящие «мамочки», которые требовали, чтобы им немедленно вернули «их мальчика».
Райан замешкался, но Агнес не растерялась.
– Быстро, – прошипела она, – вливаемся в процессию, подбираемся к Балдуину и…
В глазах Райана застыла неуверенность. Схватив шута за руку, Агнес потащила его на дорогу и подтолкнула. Вот уже показалась из-за поворота дороги белая громада Иерусалимского храма… Еще несколько шагов – и будет поздно.
С внезапно вспыхнувшей безумной решимостью Райан метнулся вперед и ударил Балдуина ножом под левую лопатку. Изо рта юноши вытекла кровь; он повалился на бок, запятнав белые одежды Евангелины. С воплем гнева и боли женщины из гулящего гарема полоснули Райана по горлу. Умирая, тот, как ему было заранее велено находчивой Мелисентой, проклял королеву Матильду Английскую. Ибо убивая собственного сына, Мелисента преследовала две цели: избавиться от соперника и скомпрометировать Плантагенетов.
Все произошло слишком быстро и неожиданно. Все обступили Балдуина, ужасаясь его безвременной гибели, наступившей как раз в тот миг, когда ему предстояло обнять вновь обретенную мать. Ловкую же Агнес де Вуазен никто не заметил, и та сумела скрыться.
![](_2.png)
25. О том, как Бог франков явил над Балдуином третье чудо
– Одевшись как подобает королеве, в парадные одежды, Мелисента вышла из города. Это был торжественный, церемониальный выход, со свитой, под пение труб. Мелисенте пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить нетерпение и скрыть обуревавшие ее чувства.
На дороге у стен Иерусалима «мамочки» громко рыдали, рвали на себе волосы и посылали проклятия Евангелине, которая забрала «их мальчика» и не сумела уберечь его. Под деревом в неловкой позе валялся мертвый шут. Мелисента обратила на него внимания не больше, чем на падаль.
Плакальщицы расступились, освобождая королеве дорогу. Та подошла к мертвому сыну и долго смотрела в его молодое лицо.
Стоявшая рядом на коленях Евангелина подняла голову. Черные глаза, полные внутреннего света, испытующе глядели на Мелисенту. Тихий голос произнес:
– Неужели вы не узнаете этого юношу, ваше величество? Ведь он так похож на вас!
Мелисента открыла уже рот, чтобы ответить, как и собиралась, «нет», но под лучами властного света веры, исходившего от Евангелины, королева дрогнула.
– О да, – молвила она, – я узнаю его. Это дитя было рождено мною от Фалька Анжуйского.
Она сжала пальцы в кулак и прикусила губу. Византийка вынудила ее сказать правду. Впрочем, теперь это не имело значения. Балдуин мертв.
– Несите его в храм, – велела королева. И пошла первой. Ее окружили госпитальеры. Евангелина догнала Мелисенту, схватила ее за руку. Византийка не выглядела опечаленной – скорее, растревоженной. Она будто стояла на пороге открытой двери, готовясь шагнуть куда-то…
– Рано отчаиваться, ваше величество, – проговорила она, показывая хрустальный сосуд со святой водой. – Здесь вода из источника в Алеппо. Господь совершил одно чудо, совершит и второе, ибо не впустую был, по милости Его, исцелен этот юноша.
Вера Евангелины была столь сильна, что королева похолодела. Неужто столько сил было потрачено впустую? Неужто рука Господа и впрямь простерта над сыном Фалька Анжуйского?
– Вы полюбили моего сына, дитя мое? – спросила королева мягко.
– Нет, ваше величество, я люблю его как брата во Христе. Теперь же, когда я исполнила завещанное мне ангелом, я могу поступить согласно моему давнему желанию и удалиться в монастырь.
– Как вы нашли Балдуина?
– Случайно. Я встретила его на дороге, больного и беспамятного.
Тем временем к королеве приблизились госпитальеры и сказали, что она может, если ей угодно, помолиться над телом сына в храме.
Мелисента вошла в храм. Там было безлюдно, если не считать одной сестры-госпитальерки. Опустившись на колени, королева тихо оплакала свое дитя, которому пятнадцать лет назад дала жизнь.
– Ваше величество, – тихо заговорила с Мелисентой госпитальерка, – каково будет ваше решение? Та девушка, византийка, уверяет, что Балдуина можно вернуть к жизни, если окропить его святой водой из Алеппо и совместно воззвать Господу, моля о чуде.
Мелисента долго молчала, припав головой к ногам Балдуина. А затем отерла слезы и встала.
– Пусть мертвые останутся мертвыми, – проговорила она. – Отслужите погребальную мессу и похороните тело.
Кивнув, госпитальерка направилась к выходу. Мелисента вдруг бросилась за ней.
– Сестра!
Госпитальерка удивленно оглянулась. Мелисента упала на колени, коснувшись губами пола.
– Сестра, простите меня!
– За что? – спросила госпитальерка тихо.
– Просто – простите!
– Господь простит вас, – молвила госпитальерка. – Не в моей власти отпускать вам грехи. Но я могу смиренно молить Господа за вас.
Королева поднялась на ноги и вышла из храма, чтобы распорядиться о подготовке к похоронам.
Но Евангелина опередила ее. С горящими глазами византийка воздела руки, показывая сосуд со святой водой. Ее вдохновенная проповедь зажгла госпитальеров, и они начали общую молитву о чуде.
И вдруг словно золотая или огненная тень пронеслась вдруг сквозь толпу молящихся, вошла в храм, где покоилось тело, наполнила воздух сиянием и ароматом.
Мелисента закрыла лицо руками, не в силах вынести этого света, и не отняла ладоней от глаз даже тогда, когда вокруг раздались громкие ликующие крики о свершившемся чуде.
///Перевожу всю эту высокопарную ахинею на человеческий язык: приперся Эжен, задерганный и злой, и сказал: «Пусть живет, коли вы тут все так молитесь, но чтоб больше никаких воскрешений!..» Таким образом, мастерским произволом была пущена псу под хвост исступленная работа целого дня, стоившая, к тому же, жизни несчастному Райану, которого закопали тайком на госпитальерском кладбище, снабдив крест лаконичной эпитафией: «Здесь покоится Райан ап Гвиттерин, да смилуется Господь над ним!»///
![](_2.png)
26. О том, как Мелисента спасала Константинополь
– О королеве Мелисенте говорили, что более изворотливой гадины свет не видывал. Едва рушился один ее коварный замысел, как она мгновенно изобретала новый.
Однажды Мелисента доверительно сказала своим приближенным:
– У вас была уже возможность заметить, что мое величество чрезвычайно разборчиво… в целях.
Целью же Мелисенты был объединенный христианский Восток – естественно, под верховной властью королевы Иерусалимской. Поначалу Мелисента желала заключить со схизматиками-византийцами унию. Ибо византийцы были для латинских франков тем, что у нас называется «мелахида», то есть «еретики».
Лучшего способа наложить руку на Константинополь, чем женитьба Балдуина Иерусалимского на Евангелине, единственной дочери Мануила Комнина, Мелисента не видела. И потому – раз уж устранить Балдуина не удалось – Мелисента немедленно пустила своего сына, что называется, «в дело».
Исцеленный Балдуин набирался сил в саду госпиталя, где его охранял светлоглазый смуглый молодой монах из Алеппо, вооруженный алебардой. Об этом попросила сама королева. Теперь, когда для Балдуина нашлось столь важное место в планах королевы, она не на шутку опасалась за его жизнь.
Во время благодарственного молебна по случаю чудесного исцеления Балдуина Мелисента разрыдалась, и когда месса закончилась, королеву вывели под руки – так она ослабела. Какое-то сильное чувство сотрясало ее душу. Возможно, то была странная благодарность Господу, не допустившему ее совершить злодеяние.
С исцеленным Балдуином королева встретилась довольно прохладно. Оба были смущены и опасались, что второй выкажет слишком бурные чувства. К великому облегчению Балдуина, королева лишь проговорила, не поднимая глаз:
– Наконец-то вы здесь, дитя.
– Я счастлив обрести вас, матушка, – отвечал Балдуин. Он столь разительно переменился, что теперь Мелисента едва узнавала его. Несториане накачали его добродетелью до самых глаз.
– Я все вспомнил, матушка, – продолжал Балдуин покаянно. – Ужасно! Мне трудно представить себе, что я причинил людям столько зла. Но теперь я совершенно раскаялся во всем и буду творить одно только добро.
– Хотелось бы надеяться, – с усталой улыбкой молвила королева.
Ласково простившись с сыном, она поспешила к Евангелине и подступилась к ней с такими речами:
– Как вы намерены поступать теперь, когда миссия ваша завершилась, причем столь успешно?
Та отвечала, что уйдет в монастырь.
– Вы не хотели бы выйти замуж за моего сына? – спросила королева напрямик.
Смутившись, девушка заговорила о давнем своем призвании, о нежелании брака вообще, о заветном стремлении посвятить свою невинность Господу.
Выслушав все это, Мелисента привела свои доводы.
– Дитя мое, в ваших руках находится сейчас судьба Константинополя. Я говорю без преувеличений. Неужели вы думаете, что крестовые походы, которые вот-вот начнутся, пощадят Византию? Что вся эта крестоносная сволочь пройдет мимо Константинополя, не прельстившись возможностью разграбить его?
Увлекшись, королева заговорила чересчур откровенно. Она поняла свою ошибку, заметив, как вспыхнули щеки Евангелины.
– «Крестоносная сволочь», вы сказали?.. – прошептала пораженная девушка.
Отступать было поздно.
– Да уж, не лучшие представители европейского рыцарства, – запальчиво произнесла королева. – Поверьте мне дитя, я знаю людей. Я знаю рыцарей! Константинополю не устоять. Как только распаленная жаждой наживы орда увидит Византию, она хлынет туда.
– Но мы, как и вы, исповедуем религию Иисуса Христа! Зачем рыцарям грабить христиан? Крестоносцы воюют только с сарацинами!
– Увы! Для католиков вы – еретики и схизматики.
– Неужели вы правы? Что же делать?
– Дитя мое, я предлагаю Византии заключить союз с Иерусалимом. Этот политический союз будет закреплен хорошим династическим браком. Если мы породнимся, я смогу говорить нынче же вечером с папой Римским об объединении христианских Церквей на Востоке или, по крайней мере, об унии. В таком случае Константинополь будет находиться под официальной защитой католической Церкви.
Евангелина колебалась. К счастью для Мелисенты, один из госпитальеров, приняв сторону королевы, вступил в разговор, так что теперь Евангелину уламывали сразу двое.
Наконец девушка уступила. Однако она выдвинула свои требования. Брак ее с Балдуином должен оставаться формальным. Когда будет подписана уния и христианские Церкви на Востоке достигнут единства, этот брак должен быть аннулирован, после чего Евангелина сможет свободно отдать себя религиозному служению.
Вне себя от радости Мелисента дала согласие на все эти условия. Она уже готова была посылать за архиепископом, дабы тот освятил брачный союз церковным благословением, когда Евангелина напомнила о том, что неплохо было бы также переговорить о свадьбе с Балдуином.
Признав справедливость такого требования, королева устремилась в сад, где под неустанными заботами сестры-госпитальерки набирался сил юный Балдуин.
– Дитя, – обратилась королева к сыну, – не хотите ли вы соединить свою жизнь с той, что спасла и душу вашу, и тело от плачевной погибели?
Опустив глаза, молодой человек отвечал:
– Как будет угодно матушке.
– В таком случае нынче же ночью вы назовете Евангелину Комнину своей женой.
– Если того желает матушка, – с ангельской кротостью отвечал Балдуин. Королева не узнавала своего прежде буйного и строптивого сына и только дивилась произошедшим в нем переменам.
Вернувшись к Евангелине, Мелисента с торжеством объявила, что ее брак с Балдуином можно считать делом решенным.
– Дитя мое, вы спасли свое отечество от гибели и поругания, – молвила Мелисента.
– Я испрошу благословения нашего патриарха на брак с католиком, – проговорила Евангелина. – И едва лишь получу его, как возвращусь к вам. Но помните и вы свое обещание: мое замужество пусть останется формальным. Вы уже сказали об этом Балдуину?
Королева так уверилась в покорности сына, что не озаботилась известить его о подобной мелочи. Однако же Евангелину заверила, что посягательств на ее девственность со стороны Балдуина не будет.
![](_2.png)