Текст книги "Тяжело в учении"

Автор книги: Елена Тебнёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

На широком столе в светлой и на диво аккуратной комнате стояла большая бутыль с ярко-голубой жидкостью. Жидкость таинственно мерцала и изредка побулькивала, вызывая нехорошие подозрения. Которые незамедлительно подтвердились…

– Угощайся! – демонстративно игнорируя меня, щедро предложила Эйши Рэмиону.

– А это что? – принюхиваясь, осведомился он. Пахло приятно – летним лугом, согретым знойным полуденным солнышком.

– Бальзам на травах! – с гордостью просветила третьекурсника девушка, сияя, как начищенный самовар. – Я сама собирала все ингредиенты, сама разрабатывала рецепт и активирующие заклинания… Он очень полезен для здоровья!

– О, то, что нужно! – обрадовался приятель, поглядывая на бутыль с весьма хищным интересом. – Вики, будешь?

Я с сомнением посмотрела на «угощение». Что-то – наверное, здравый смысл – подсказывало, что полезнее для здоровья будет не пить, а вылить содержимое бутыли в сточную канаву.

– Особенно рекомендуется при стрессах, успокаивает нервы и благотворно действует на душевное равновесие! – добавила целительница, заставив меня пересмотреть мнение относительно бальзама.

– Буду! – решительно кивнула я.

В конце концов, не станет же Эйши травить своего драгоценного Рэми?!

Темнота то и дело расцвечивалась яркими сполохами, которые водили хороводы, хихикали и пытались сказать что-то важное, только я все равно не понимала, что именно, а потому приходилось отмахиваться от любопытных вспышек, протирать глаза и упрямо брести дальше, считая повороты и улыбаясь, улыбаясь, улыбаясь…

В этот момент я любила всех и каждого. И хотела, чтобы никто не был несчастен и одинок. Рэм, оставленный с целительницей, на обиженного жизнью не походил, но я весьма вовремя вспомнила, что в Школе имеется некто, кому явно не хватает простого человеческого тепла – иначе с чего бы еще он постоянно злился, хмурился и нервничал? Нет, принцессу, о которой, если верить мальчишкам – а не верить им у меня причин не имелось! – он мечтал, я добыть не смогла бы при всем желании, зато у меня были цветы. Пусть даже и немного неживые… пусть даже и не цветы, а засушенные травки, позаимствованные в лаборатории… Но ведь суть не в этом, правда же? Дорог не подарок, дорого внимание, и этим самым вниманием я готова была обеспечить выбранного счастливчика с избытком.

Не представляю, как я не заблудилась в переходах, ведущих в башню, где располагались комнаты мастеров. И как никому не попалась – не имею ни малейшего понятия! Правильно говорят, что дуракам везет… Или не везет, это с какой стороны еще посмотреть!

Ряд одинаковых дверей ничуть меня не смутил; радужные сполохи, перемигиваясь, с готовностью высветили нужные инициалы, аккуратно вырезанные на одной из них. Дверь оказалась не заперта, комната – пуста, и я без зазрения совести перешагнула порог. Предметы постоянно меняли очертания, расплывались и теряли цвета, но я упрямо дошла до кровати и аккуратно водрузила на нее букет из травок. Подумала, переглянулась с любопытными сполохами, по-прежнему не отстающими от меня, и, решив, что не стоит раньше времени портить сюрприз, быстро спрятала подарок под одеяло. Вот теперь можно и уходить!

Развернувшись, я запнулась о половичок и рухнула на пол, хорошо приложившись об него затылком. Сполохи, дружно ахнув, превратились в шикарный фейерверк и бесследно растворились, оставив меня в беспросветной темноте.

Сначала появился свет. Потом – звуки. Они кузнечными молотами били в виски, заставляя горько сожалеть о вернувшемся сознании. Слишком поздно я поняла, что звуками являются чьи-то голоса, и раздаются они в опасной близости от меня, нелепо растянувшейся на половичке рядом с кроватью… не моей кроватью! И не Ланкиной… Молоты в голове заработали еще усерднее, возвращая обрывки воспоминаний, и до меня наконец дошло, где я, собственно говоря, лежу…

Бесий хвост! Зажмурившись, я резко рванулась в сторону и весьма удачно закатилась под кровать – скрипнула дверь, и голоса, до сей поры звучавшие в коридоре, раздались практически надо мной.

– Почему ты столь уверен, что он все знает? – Остромысл. Взволнованно, недоверчиво.

– Посуди сам, для чего еще нужно ломать эту комедию? – Лион. Отрывисто, напряженно. – Я с самого начала говорил, что ты предпринял слишком рискованный шаг!

О бо-о-оги всемогущие!.. Как же я влипла! Распластавшись на холодном полу и закусив рукав рубашки, я даже дышать перестала, стараясь не думать о том, что будет, когда меня обнаружат. Но маги не собирались заглядывать под кровать, явно не ожидая найти там окончательно обезумевших учеников, – у них были более важные проблемы.

– То, что предлагал ты, еще безумнее, – недовольно проворчал директор, и его начищенные до блеска сапоги остановились практически возле моего носа, взметнув маленькое облачко пыли. Пришлось срочно зажимать нос…

– Отнюдь. Я бы смог. На сей раз – обязательно бы смог!

– Лион. Мальчик мой. Не горячись… Еще не все потеряно. Мы не уверены в своих выводах, они могут оказаться поспешными и неверными…

– Твои слова да богам в уши, – устало вздохнул наставник. – Но… я давно не верю в чудеса.

На мгновение я позабыла о своем бедственном положении. Чародей, творящий чудеса и не верящий в них?! Это было неправильно… и горько.

– Ты не виноват, – четко произнес Остромысл. – Когда ты это наконец-то осознаешь – сможешь вернуть смысл жизни…

– Он у меня есть, – излишне резко прервал директора Лион. – И я лучше умру, чем лишусь его.

– Иногда мне кажется, что ты так и не повзрослел, – печально проговорил старший маг, – и передо мной все тот же мальчишка, готовый отстаивать свое до последнего…

– Я уже не мальчишка, Остромысл. Помимо готовности у меня появилась сила сделать это, – упрямо возразил Лион. – Даже если придется вернуться в Ривалэйн.

Последнее слово неприятно резануло слух. Что-то знакомое, но постоянно ускользающее, не дающееся в руки… Я едва не чихнула и выбросила из головы ненужные мысли, сосредоточившись на самоконтроле.

– Я все-таки надеюсь, что ты не совершишь подобной глупости, – глухо обронил директор.

– Я тоже надеюсь, что до этого не дойдет, – усмехнулся мастер Ривенс.

А я надеюсь, что они наконец-то закончат разговор, а еще лучше – продолжат его в другом месте! Чужие тайны – это, конечно, очень захватывающе и волнующе, но явно не в моем положении!.. Я замерзла, ноги затекли, нос немилосердно чесался… и нестерпимо хотелось чихнуть. Бесья ж круговерть, больше никогда, никогда не буду пить неизвестно что, особенно – приготовленное влюбленными в Рэма девицами!.. Лишь бы выбраться отсюда незамеченной… лишь бы…

Слышишь меня, мой далекий северный бог? Помоги неразумной мне, прошу, иначе кто еще будет верить в тебя и, попадая в нелепые ситуации, молить о спасении?!

Пока я отчаянно выпрашивала высшую милость, дверь снова скрипнула и закрылась. Ушли? Неужели и в самом деле ушли?! На радостях я едва не выскочила из-под опостылевшей кровати, однако вовремя расслышала мягкие шаги и вновь затаилась, словно мышь под веником.

И в самом деле, с чего это Лиону на ночь глядя покидать свою собственную комнату?

Наставник остановился около кровати, задумчиво качнулся с пятки на носок, потянулся к шнуровке ботинок…

– Мастер Ривенс! Мастер Ривенс!!! – Отчаянные вопли слились с дробным стуком в дверь. – Грошен что-то не то в чан с экспериментальным зельем кинул, и теперь оно ревет, лязгает зубами и лезет на волю!

Витиевато ругнувшись и помянув недобрым словом чересчур самостоятельных, но безмозглых студентов, Лион выбежал из комнаты, позабыв – о счастье! – запереть дверь. Не теряя времени, я выползла из-под кровати и, стеная и охая от тупой боли в затекших ногах, припустила прочь, не думая о том, что меня может кто-то увидеть.

Лишь благополучно миновав переходы и оказавшись в родном крыле, я вспомнила о дюжине ломких, колючих стебельков, заботливо разложенных под одеялом наставника…

Я сползла по стеночке и пару раз легонько стукнулась и без того пострадавшим затылком о стену.

Вряд ли мой «подарочек» придется мастеру по вкусу… Какое счастье, что завтра – выходной!

Утро добрым не бывает, особенно когда тебя вытаскивают из уютного сна, не считаясь с твоим мнением по поводу столь бесцеремонного обращения.

– Она – эльфийка! – полным трагизма голосом взвыли над ухом, разрушая хрупкое очарование сонного забытья. – Вики, слышишь?! Эльфийка!

– Кто-о-о? – душераздирающе простонала я, пытаясь спрятать голову под подушкой и зацепить хотя бы краешек заманчивого сновидения.

– Эта девица! По обмену! – в тон мне завела Ланка, безжалостно отбирая подушку.

– По какому еще обмену?! – недовольно буркнула я, с трудом приоткрывая левый глаз. Правый странно припух и подозрительно чесался. Никак ячмень? Похоже, лежание на холодном пыльном полу все-таки не прошло даром…

– По тому самому, от которого тебя широкой грудью закрыл Лион! – с непередаваемой смесью ехидства и непомерного горя взвыла подружка.

При упоминании наставника я инстинктивно втянула голову в плечи, и уже потом до меня дошел смысл сказанного. А, точно… Обмен, эльфы, Дубравы. Сама же об этом Лантэлии говорила.

– Не такая уж она и широкая, – зевнула я, садясь на постели и пытаясь открыть зудящий глаз.

– По сравнению с некоторыми, – палец подруги обвинительно уперся в меня, – в самый раз! И вообще, не пытайся меня отвлечь!

– От чего? – непонимающе посмотрела я на пылающую, словно весенний костер, Ланку.

– От эльфийки!

– Какой?!

– Виорика, – с рычащими интонациями начала подруга, – не зли меня!..

– Ладно, успокойся! – хмыкнула я. – Понятно, тебя вывела из себя новенькая девица. Только один вопрос, если позволишь, – когда она успела-то?

– Да я даже не знаю, как ее зовут, и видела лишь мельком! – отмахнулась от меня Лантэлия.

Я многозначительно потерла лоб и тяжко вздохнула. Ланка в неадеквате – это сильно. К счастью, такое бывает нечасто и длится недолго.

– И в чем же дело? – осторожно уточнила я, ногами пытаясь нашарить на полу ботинки и подтягивая к себе висящие на спинке кровати брюки.

– Да в Ардэниодирниэле же дело! В Ардэниодирниэле!!! – чуть ли не в голос заорала подруга.

Я сжала зубы. Так, Виорика, спокойствие, только спокойствие! Вдох-выдох…

– Ланочка, – ласково прощебетала я, – милая моя, дорогая, а при чем тут Ардэр… Ардэнд… Лис?

– Он – эльф! – простонала девушка, глядя на меня несчастнейшими глазами беззаветно влюбленной дурочки.

– Кажется, он никогда этого не скрывал, – терпеливо заметила я. – И раньше, насколько я помню, тебя совершенно не волновала его расовая принадлежность!

– Меня и теперь не волнует! – сверкнула глазами Ланка.

– А что тебя волнует, солнышко? – прожурчала я, смотря на нее с пониманием, коего в моей душе не было ни капли.

– То, что я – не эльфийка! – всхлипнула Лантэлия, а я наконец вздохнула с облегчением. Женские истерики – дело сложное, муторное и нервное. Пока разберешься в их причине – поседеешь.

– Ланка, спокойно! – заявила я, пресекая намечающиеся рыдания. – Лис – эльф пуганый. То бишь его одним только видом прелестной эльфийской девы не проймешь!

Я вспомнила, с каким выражением лица приятель отзывался о своих соотечественницах. Если бы Лана это видела, наверняка бы не беспокоилась!

– Да-а, – капризно протянула подруга, – а ты знаешь, какие они, эльфийки, краси-и-ивые?

– Си-и-ивые, – передразнила, не удержавшись, я. – Лантэлия, ты что, только вчера на свет родилась? Знаешь такое волшебное слово – «макияж»? Если как следует умыть эльфийку… Современные косметические средства даже последнюю кикимору в потрясающую красотку превратить могут! Да наши же травницы и целители такие эликсиры варят – закачаешься!

– Видела я вчера, как именно вы с Рэмионом, выходя от целителей, качались! – фыркнула Лана.

Ой. Ой-ой! Наверное, это когда Лис ее к феям водил… Слава всем богам, подружка не видела, куда я пошла потом!

– Это Рэм виноват! – пожала плечами я, стараясь не выдать волнения. – Очередная любовь всей его жизни на нем эксперименты ставит, а он, дурень, «из ее нежных ручек готов принять даже яд»! – с неподдельным отвращением процитировала друга я.

– Он-то готов, – кивнула Лана, – а ты-то чего всякую неопознанную дрянь с ним распиваешь?!

Я тоскливо вздохнула. Разговор неудачно свернул на не самую приятную для меня тему. Правда, выбирать не приходится. Подругу надо приводить в чувство любой ценой!

– Нервы я лечила, Лан. Откуда мне было знать, чего именно Рэмион в колбу налил?!

– Так вы еще и из колбы сие пойло хлестали?! – ужаснулась непогрешимая Ланка.

Я смущенно кашлянула. Пожалуй, не стоит уточнять, что из колбы, благородно отданной мне другом, «пойло» хлестала только я, а Рэм, не заморачиваясь, по-простому пил из горла. Лантэлия не поймет. Она девица благовоспитанная, с хорошими маневрами и идеалистическими взглядами на жизнь. Вот кому надо было царевной-то родиться! Усмехнувшись, я натянула штаны и рубаху и полезла под кровать в поисках неуловимых ботинок.

– Вики, – робко окликнула Ланка, когда я пыталась дотянуться до забившегося в дальний угол ботинка, – но ведь она и правда невероятно красивая… К тому же – его расы… А ну как…

– Вот если «как», тогда и будем думать, – глухо отозвалась я, чихнула и, разозлившись, рискнула применить простейший телекинез.

Ну что сказать? Если принять за аксиому утверждение, что главное – результат, то у меня все получилось. То есть ботинок я достала. Подошла и без проблем взяла его, благо что кровать к этому моменту, чудом не задев подавившуюся воздухом Ланку, вверх тормашками стояла у противоположной стены.

– Магия – сила, – задумчиво протянула я.

– В руках дебила! – возмущенно добавила пришедшая в себя подруга. – Виорика!..

– А? – невинно улыбнулась я. – Да ладно тебе, Лан! Сейчас я все на место верну…

– Не надо! – рявкнула она, глядя на меня с суеверным ужасом. – Не смей! Пусть стоит, как стоит, поняла?!

– Поняла, поняла, – буркнула я, с интересом следя за пятящейся к двери Лантэлией.

– Я скоро! – крикнула она на прощанье. – Главное, опусти руки и молчи! Слышишь?!

Я пожала плечами и принялась обуваться, мысленно ругая себя за то, что не купила нормальные сапоги. Какой бес дернул меня позариться на эти эльфийские пыточные предметы?! То есть сами по себе ботинки очень удобные, но высокая частая шнуровка… О, это выше моих сил!

Лис с Рэмионом заявились как раз тогда, когда я затягивала последний узелок и радушием не горела.

– Тю! – присвистнул эльф, с интересом осматривая комнату. – И по какому случаю банкет?

– По случаю прибытия новой студентки! – далеким от доброжелательного тоном брякнула я, остервенело почесав кулаком пылающее веко.

Ланка, стоявшая за спиной Лиса, немедленно залилась краской.

– А какая связь между новенькой и раскуроченной кроватью? – удивился Рэм.

– Самая прямая! – лучезарно улыбнулась я, натягивая куртку. – Не будь новенькой, я бы все еще спала!

– Неисповедимы пути логики женской, – тяжко вздохнул Рэмион. – Ну и как вас понимать прикажете?!

А вы и не понимайте! – протянула я, мечтательно закатив глаза и с грустью отметив, что правый не закатывается из-за припухлости. – Вы просто любите и балуйте!

– Одну уже, кажется, по самое не могу разбаловали, – заметил Лис, изучая учиненные мною разрушения. – Что это было – особо убойное заклинание?

– Телекинез, – мстительно сдала меня Ланка.

Пришла моя очередь краснеть.

– Мало Лион тебя гоняет, – проникновенно сообщил Рэм.

– За каким бесом некроманту телекинез? – попыталась отговориться я уже навязшей на моих зубах и ушах окружающих фразой.

– Чтобы, вскрывая захоронение, не трогать древние кости руками, – просветил Лис. – Но если тебя устраивают и традиционные методы…

Традиционные методы меня не устраивали, тем паче что на горизонте зловещим призраком маячило очередное практическое занятие по страстно ненавидимому профильному предмету. Кажется, придется всерьез взяться за изучение телекинеза. Чем я, не откладывая, и занялась, под чутким руководством Лиса возвращая кровать на ее законное место.

– Молодец! – расщедрился на похвалу эльф, снисходительно потрепал меня по щеке и недоуменно нахмурился: – Вик, а что у тебя с глазом?!

– Действительно, жуть какая, – поддержал его Рэм. – Пойдем-ка к Эйши, она в два счета поможет…

А вот это он сейчас зря! Одно только упоминание о девице, благодаря которой я вломилась к Лиону и едва не попалась на месте преступления, привело меня в состояние неконтролируемой ярости.

– Эй, эй, Вики, что с тобой?! – не на шутку разволновался Рэм, когда я, шипя подобно злющей кошке, вытолкала его в коридор под изумленными взглядами друзей.

– Со мной – ничего! – захлопнув дверь, чтобы не смущать Ланку и Лиса некрасивыми разборками, шепотом рявкнула я. – А что у тебя с мозгами?! Ты чем меня вчера напоил, Рэми?!

– А… а что? – окончательно растерялся парень, вжимаясь в стену. – Разве что-то случилось?

– Случилось! – ткнула его пальцем в грудь я. – Радужные глюки и желание творить добро во имя добра случились! И, поверь, все могло закончиться гораздо печальнее… для меня!

– Вики… – выдохнул Рэмион. – Я и предположить не мог, что тебя так накроет, из лабораторий ты ушла совершенно нормальная… – Он осекся и внезапно хлопнул себя по лбу. – Ох. А кому ты, ребенок, добро во имя добра причинить успела?

Я смутилась и закусила губу, но Рэм и так уже все понял.

– Вик… Ты, случайно, Лиона вчера не видела? – вкрадчиво осведомился он.

– Случайно – нет, – хмуро бросила я, закрывая лицо ладонями.

– Значит, не случайно, – хмыкнул приятель. – И почему я не удивлен?

– Он зол, да? – глядя на Рэма сквозь пальцы, тихо спросила я.

– А когда он бывает добр? – усмехнулся парень.

– Он фей спас… – пробормотала я, понимая, что разговор явно свернул не в то русло.

– Спас. Но феи ему в благодарность колючек в постель не пихали, – с едва сдерживаемым смехом заявил Рэмион.

– Ах ты! – вспыхнула я, пинком забивая раскаяние поглубже, в самый темный уголок души. – Между прочим, в этом есть и твоя вина!

– Если ты про букет, – прищурился Рэм, – то сильно сомневаюсь, ибо идея не моя! А вот пить что-либо крепче сока я тебе больше не позволю – кто знает, скольких наставников мы недосчитаемся на следующее утро!

И этот… этот белобрысый нахал, заливисто хохоча, сбежал. Значит, решил оставить последнее слово за собой? Ну уж нет, солнце мое!

Прислонившись к стене, я сжала виски ладонями и сосредоточилась.

«Еще одна подобная шутка – и мы недосчитаемся тебя!» – послала очень громкую и четкую мысль я.

На лестнице что-то громыхнуло, звякнуло, послышались ругань и оправдания, произнесенные очень знакомым голосом. Кажется, сообщение застало адресата врасплох… Но это уже отнюдь не мои проблемы!

Глава 24
СЕССИЯ КАК НАКАЗАНИЕ ЗА ГРЕХИ ПЕРВОГО СЕМЕСТРА

На мягких лапках, не спеша, когда студент дремал,

Она пришла… И принесла заботливо кошмар.

Из студенческого фольклора

До дня зимнего солнцестояния оставалось две седмицы, а это означало, что наша вольная жизнь подошла к печальному завершению. Призрак сессии, прозрачный и невесомый, внезапно обрел плоть и грозил придавить неподъемным грузом экзаменов. В Школе было шумно и людно – великая и ужасная сессия вернула в ее стены старшекурсников, которые в основном занимались практическими занятиями и редко появлялись в аудиториях. Серьезные парни и девушки в строгой форме внушали уважение и толику зависти – иногда казалось, что я попросту не доживу до выпускного курса, а если и доживу, то не без проблем с психическим здоровьем.

Раньше я думала, что много занимаюсь, однако предсессионные деньки доказали – можно заниматься еще больше, и все равно этого будет недостаточно для полной уверенности в своих силах. Я практически не выходила из комнаты, обложившись книгами и конспектами, и старательно повторяла то, что нам пытались впихнуть в непутевые головы в течение первого семестра. Что-то было простым и понятным, а что-то вызывало удивление, ибо создавалось впечатление, будто я впервые вижу собственные записи. Видимо, мысли мои витали далеко отсюда, когда рука послушно записывала слова преподавателей.

Ланка тоже мучилась, но весьма специфически – пострадав над конспектами и выдав положенную порцию охов, она решительно захлопывала тетрадки и книжки и бежала на свидание с Лисом, которого предстоящая сессия совершенно не беспокоила. Похоже, от него моя подружка и заразилась, и лишь на меня не действовало полное равнодушие приятелей, пытавшихся время от времени вытащить меня на прогулку. Рэм говорил, что я стала похожа на привидение, и убеждал в необходимости проветривания мозга, потому как иначе он либо ссохнется от недостатка свежего воздуха, либо лопнет от избытка информации. Я стоически игнорировала все его намеки на мои умственные способности, решив не обращать внимания на всяких третьекурсников-разгильдяев. Хотя порой казалось, что Рэм прав и моя голова вот-вот взорвется…

Первым экзаменом значилась боевая магия. Слава всем богам, предстояло сдавать только теорию. Именно поэтому наш курс, обе группы, объединили с целителями и травниками, от которых тоже многого не требовалось. Для них, в отличие от нас, даже третьего вопроса в билетах предусмотрено не было.

Тем роковым морозным утром мы сидели в большой аудитории, выбивали зубами бравую дробь и со священным ужасом посматривали на белые прямоугольники, разложенные на преподавательском столе. Рядом, задумчиво постукивая по столешнице аккуратными ноготками, стояла мастерица Краснояра, непривычно строгая, с забранными назад волосами вместо легкомысленной косы.

– Что ж, – наконец провозгласила Краснояра, обводя нас взглядом сияющих глаз. – Пожалуй, начнем!

Тоскливый вздох, похожий на придушенный вой, пронесся над нашими дружно трясущимися рядами.

– Перед смертью не надышишься! – заявила мастерица, насмешливо прищурившись. М-да, оптимизма-то сколько – хоть ложкой черпай! – Итак, господа студенты… Пять человек остаются, остальные ждут своей очереди в коридоре! – торжественно объявила она.

Я честно попыталась встать. Ноги наотрез отказались повиноваться. Бесья круговерть! Скрипнув зубами, я повторила попытку, дабы влиться в ряды стремительно покидающих «поле боя» ребят. Увы и ах… Третьей попытки не последовало, так как я, к своему ужасу, обнаружила, что в аудитории никого нет, за исключением мастерицы и пятерки отчаянно трясущихся студентов, в кою непостижимым образом затесалась и я.

С величайшим трудом подавив горячее желание выбраться из кабинета боевой магии ползком, я со свистом втянула воздух, пытаясь успокоиться. Ну что же… Судьба есть судьба. Раз уж не сумела вовремя убраться, значит, нечего теперь дергаться… Взяв себя в руки, я украдкой оглядела аудиторию.

Компактно расположившиеся за задними столами студенты радовали глаз белыми с прозеленью личиками. Ну, Ланке я ничуть не удивилась. Подруга попросту не выдержала бы мучительного ожидания, предпочтя таковому быстрые и решительные действия. Вайшен… Про нашего умника лучше вообще промолчать, и так понятно, что для него экзамены – шикарная возможность предстать перед преподавателями в самом выгодном свете. Хах, будто они на него в обычные дни не налюбовались! Кто там у нас еще? О, Ратибор. Накануне парень хвастался, что нисколечко не боится и готов продемонстрировать свою храбрость, оставшись сражаться с боевой магией в первых рядах. А вот как здесь оказался Алтэк – ума не приложу! Приглядевшись к приятелю, оценив его исполненный ужаса взгляд и заметив дерганые движения, я едва удержалась от нервного смеха. Кто-то, рискуя здоровьем, а то и жизнью, под шумок привязал шнурки Алтэковых сапог к лавке! Хотя почему – кто-то? Рядом с ним Тэка сидела, а она не из тех, кто легко и быстро прощает прошлые обиды. Жестоко, но справедливо!

От созерцания однокурсничков меня отвлекла Краснояра, ласково предложившая взять билеты. Только тогда я вспомнила, зачем мы здесь, собственно говоря, находимся. Сердце подскочило к горлу, ноги налились тяжестью… но не настолько, чтобы отказаться вынести меня к столу, где уже скучковались мои товарищи по несчастью, включая справившегося со шнурками Ала. Неуверенно потянулись к белым кусочкам бумаги дрожащие руки, застыли в нерешительности, явно не зная, какой из них взять… и стоит ли вообще брать? Лично я придерживалась мнения, что не стоит, но, быстренько подавив сию недостойную мысль, зажмурилась и сцапала первый попавшийся билет.

Тринадцатый! Ну кто бы сомневался!

Назвав Краснояре номер билета, я на негнущихся ногах пошла на свое место, где меня сиротливо дожидались белый лист бумаги и остро отточенный карандаш. По пути я успела лихорадочно прочитать вопросы – и едва не упала… от облегчения, потому как знала если не все, то большую часть. Единственное, что не особо понравилось – так это третий вопрос, но к количеству и качеству моих знаний сие никак не относилось…

В аудитории царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шорохом карандашей по плотной бумаге и – время от времени – шумными вздохами. Это страдал Алтэк. Улучив момент, когда Краснояра отвлеклась на заполнение ведомости, я обернулась и едва не засмеялась в голос. Под ровными рядами строчек кровожадный Ал весьма натуралистично изобразил болтающийся на виселице скелет, вываливший язык и вытаращивший глаза. Буйная фантазия у некромантов, даже начинающих! А украшала это великолепие красивая, в затейливых завитушках, надпись, утверждавшая, что глазастый скелет носит имя сестры талантливого художника. Кажется, в этой семье злопамятностью отличаются не только девочки…

Первой вызвалась отвечать Лантэлия. Я меланхолично грызла карандаш, слушая плавную уверенную речь подруги, и тихонько вздыхала, понимая, что не смогу столь же красиво и эффектно изложить мысли, конспективно накорябанные на штампованном листочке бумаги. Без труда ответив на пару дополнительных вопросов, Ланка получила законное «отлично» и, помахивая зачетной книжкой, выпорхнула из аудитории, на прощанье ободряюще подмигнув совсем загрустившей мне. Сердце снова стало колотиться намного быстрее, чем полагается, а руки противно задрожали. Сомневаюсь, что найду силы подняться и пойти к преподавательскому столу!

Едва моя подруга вышла, как в аудиторию буквально влетела – втолкнули ее, что ли?! – темненькая испуганная девица. Она не глядя схватила билет и мышкой проскочила на задний ряд. Интересно, я такая же бледная, как она, или еще бледнее?

– Кто следующий? – осведомилась Краснояра.

Кто-кто… Наверняка Вайшен! Вот он, сидит рядышком, сложив руки, – само спокойствие и невозмутимость!

– Ребята? – поторопила мастерица, видя, что никто не рвется повторить Ланкин подвиг.

Я удивленно покосилась на Вайшена, и тут этот образчик порядочности и благородства ткнул меня карандашом в бок, да так, что я на месте подскочила!

– Виорика? – с легким недоверием спросила Краснояра, когда я взвилась на ноги. – Проходи!

Я растерялась до такой степени, что не смогла и рта раскрыть, а потому, выхватив из рук улыбающегося Вайшена свой листок, отправилась на заклание. Однако какое вероломство! И этого человека я считала товарищем! Потрясенная, я добралась до места и села напротив мастерицы, положив перед собой листок с ответами.

– Слушаю тебя, Вики, – улыбнулась Краснояра, причем так, что сразу стало легче. В самом деле, не съела же она меня за все время учебы? Так с какой стати бояться сейчас?

Собравшись и успокоившись, я на удивление четко и ясно изложила принципы боевой магии, классификацию заклинаний и технику безопасности при проведении базовых ритуалов. Вот так, незаметно для себя, я и ответила на два вопроса из трех и уж совсем было уверилась в успехе, когда дверь в аудиторию неслышно распахнулась и на пороге нарисовался Лион Ривенс.

Куда подевалось мое красноречие вкупе со спокойствием?! А наставник тем временем, оглядевшись, истинно кошачьей походкой приблизился к столу и, небрежно к нему прислонившись, заинтересованно посмотрел на стремительно бледнеющую меня.

И какой только бес его принес?!

– Ну же, Виорика! – поторопила Краснояра, не понявшая заминки и не прочувствовавшая всю степень моего невезения. – Смелее! Читай вопрос!

– Вопрос третий, – безжизненно откликнулась я. – «Способы уничтожения упыря обыкновенного».

Лион откровенно усмехнулся и уставился на меня тяжелым оценивающим взглядом. Еще бы… Эти клятые способы он едва не испытал на собственной шкуре!

– Продемонстрируй! – велела Краснояра, прерывая мой путаный ответ.

Я затравленно огляделась в поисках манекена, а мастерица досадливо выдохнула:

– Опять забыла! Ладно, Виорика, покажи-ка на…

– На мне! – среагировал Лион, вырастая передо мной во всем своем преподавательском великолепии.

– На… вас? – пискнула я, отшатнувшись.

– Да. А что такое? – насмешливо поднял бровь Ривенс. – Вам, полагаю, не привыкать… А может, – стремительно наклонившись, едва слышно шепнул мастер, – свет выключить?

Резко стало не до экзамена. Откуда?! Откуда он знает?.. А, бесы, да какая разница?! Знает – и все, и это единственное, что должно меня волновать… И волнует же, Бездна, еще как волнует! До дрожи, до темноты в глазах!

– Виорика, тебе плохо?! – глухо, словно сквозь вату, донесся до меня встревоженный голос Краснояры.

– Она переволновалась! – пробился голос Алтэка. – Ей с самого начала плохо было!

– Что-то не заметил, – пробормотал Лион. – Виорика, очнись! Имей совесть, не все же тебе на мастерах в целительские покои ездить!..

«Верно, судьба у вас такая, наставник!» – успела подумать я, прежде чем действительно отключиться от бренной суеты.

Я возлежала на подушках в собственной кровати, вертела в руках зачетку с первой оценкой и размышляла о превратностях бытия.

«Отлично»! Мастерица Краснояра поставила «отлично»!.. Несмотря на мой глупый обморок и оставшийся без ответа третий вопрос. Я поморщилась, словно вновь глотнула мерзкой настойки, которой меня усердно потчевали в целительском покое. Хорошо еще, получилось сбежать… Не без помощи Ланки, естественно. И Лиса, куда ж без него…

– Ой, а как Лион-то перепугался, ты бы видела! – возбужденно тараторила устроившаяся на подоконнике Ланка.

– Не сомневаюсь, – буркнула я.

Еще бы ему не перепугаться – как-никак почти довел ученицу до сердечного приступа. А вдруг она и не подумала бы упокоиться с миром, а повадилась бы под окошками спальни плакать жалостливо да над судьбой своей горькой причитать?! Я бы на его месте тоже испугалась такого исхода.

Будет знать, как доводить меня до нервного срыва! Одна надежда, что эта наука пошла впрок и на некромантии Лион зверствовать не станет. Слабенькая, призрачная такая надеждочка… Немного поразмыслив и тяжко вздохнув, я, не дожидаясь естественной кончины, сама ее придушила, твердо решив, что некромантию придется вызубрить от и до. От Ривенса милостей ждать не стоит, особенно – мне. Возьмем их с боем! Собрав в кулак силу воли, я потянулась за лежащими на тумбочке конспектами по некромагии и, под Ланкиным изумленным взглядом, погрузилась в чтение.