Текст книги "Тяжело в учении"

Автор книги: Елена Тебнёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Не знаю, зачем мне понадобилась именно та книга. Возможно, она привлекла мое внимание тем, что стояла немного неровно, выбиваясь из общего идеального порядка. Полка располагалась достаточно высоко, и пришлось встать на цыпочки. Изловчившись и кое-как подцепив краешек переплета, я едва сумела увернуться от тяжеленного тома, неожиданно легко скользнувшего с полки.

На полу мы оказались одновременно. Потирая ушибленный локоть и бок, я поднялась на колени и подползла к книге, чтобы оценить ущерб и прикинуть шансы на выживание, когда о произошедшем узнает Звиныч… К моему немалому облегчению, книжка не пострадала – если не считать, что из нее вылетел сложенный вдвое листок. Не задумываясь, я взяла его и аккуратно развернула.

Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что стало больно и трудно дышать…

С серой плотной бумаги, потертой по краям, улыбалась нарисованная простым карандашом молодая девушка.

Я знала, что у нее синие глаза и светлые волосы, потому что лет до семи каждый день видела ее крошечный портрет в медальоне. Медальон забрал отец, но память отнять он, сколь бы сильно того ни желал, так и не смог…

– Откуда это, Звиныч?! – дрожащим голосом, вдребезги разбив умиротворенную тишину, спросила я.

Арочное окошко потемнело и слилось со стеной, светлячки испуганно замерцали, а я, едва дыша после быстрого бега, протягивала рыжему хозяину свою находку.

– Знать не знаю, ведать не ведаю, – мельком взглянув на рисунок, отрезал книжный – столь поспешно, что я заподозрила его в обмане.

– Ты?! Ты не знаешь, откуда что-либо берется в твоем Хранилище? – прищурилась я, от волнения чуть не смяв драгоценный листок.

– Виорика, – строго воззрился на меня Звиныч, – ты хоть представляешь, сколько студентов и преподавателей здесь бывает? И что, по-твоему, я за всеми следить должен? Мало ли кто из них мог в книгу эту бумажку положить…

– Я не говорила, что в книге это нашла! – обвиняюще заявила я.

– А где еще, не под шкафом же! – ничуть не смутился книжный. – И вообще, чего ты так разволновалась? Обычный рисунок…

– Не обычный, – едва слышно прошептала я, с отчаянием понимая, что тоненькая путеводная ниточка, случайно попавшая в руки, вот-вот порвется, а я ничего – ничего! – не могу сделать…

– Эй, девонька, ты чего, никак плакать собралась?! – всполошился рыжий, едва по моей щеке покатилась обжигающе-горячая капля. – Ты это брось, не дело здесь сырость разводить… Вот, выпей-ка лучше шоколада… Садись, садись, не стой, да отцепись от своей бумажки, никуда она не денется… Ну, ну что ты, успокойся…

Всхлипывая и стараясь сдержать слезы, я отрицательно покачала головой, крепче прижимая к себе рисунок:

– Прости, Звиныч. Все в порядке. Я… пойду, пожалуй, поздно уже, а я еще не все уроки выучила… – и, не слушая возражений книжного, выбежала прочь.

На сей раз Дверь распахнулась прямо в моей комнате, за что я была благодарна маленькому хранителю мудрости.

Сев на кровать, я расправила на коленях рисунок и задумалась, что же делать дальше.

Мама, мамочка, как же быть, где искать, у кого спрашивать? Подскажи… где бы ты ни была, по какой бы причине ни покинула меня!..

– Почему ты решила, что эта девушка училась здесь? Кто она?

Я упрямо молчала, сцепив руки на коленях, и не поднимала глаз на Остромысла, стоявшего у окна и изучавшего рисунок.

– И ты уверена, что она действительно существует? Вдруг художник просто выдумал ее? – не дождавшись моего ответа, продолжил директор.

– Не выдумал! – не выдержала я, вскочив на ноги. – Пожалуйста, мастер Остромысл, возможно, кто-то из мастеров…

Наткнувшись на сочувствующий взгляд, я осеклась и понурилась, осознав, что явно перегнула палку. Не хватало только, чтобы эта история дошла до батюшки! Тогда точно придется забыть об учебе, уж этих-то поисков он не простит… А с другой стороны – я уже не ребенок. Я имею право знать, кем была моя мать, почему она сбежала и где она сейчас! И я своего добьюсь. Рано или поздно, но разговор состоится, и отцу больше не удастся запугать меня или отделаться общими фразами, давным-давно навязшими на зубах.

– Виорика? – позвал директор. – Что с тобой?

– Ничего, – через силу улыбнулась я. – Простите за беспокойство.

– Прости, что не могу помочь тебе, – развел руками маг. – Если бы она действительно училась здесь, я бы узнал ее. Но…

– Я понимаю, – решительно поднялась я, пряча рисунок в карман форменной куртки. – Извините еще раз… До свидания!

– Удачи, Виорика, – вздохнул Остромысл, и, закрывая за собой дверь, я увидела в его глазах грусть. А может, просто показалось – после бессонной ночи еще и не такое померещится…

В любом случае некогда раздумывать над странностями – я безбожно опаздывала на боевую магию.

Влетев в спортзал, где должно было проходить практическое занятие, я едва не споткнулась, увидев вместо приветливой и снисходительной мастерицы Краснояры Лиона Ривенса, который не отличался особой добротой и душевностью. Одарив опоздавшую меня тяжелым, как надгробие, взглядом, он с мрачной задумчивостью прошелся вдоль выстроившихся в шеренгу студентов, явно замышляя очередную пакость. Впрочем, для меня пакость уже свершилась – сегодня я никак не ожидала лицезреть его светлый… то есть темный образ.

– У нас что, боевой не будет? – не выдержав, тихонечко спросила я стоявшего рядом Ратибора.

– Будет, – буркнул Лион, который в принципе не должен был услышать меня, потому как находился довольно-таки далеко.

– Тогда где мастерица Краснояра? – решила уточнить я, видя, что всех присутствующих мучает этот вопрос.

– А я вас чем-то не устраиваю? – с преувеличенным удивлением поинтересовался Лион, останавливаясь напротив.

Ратибор шумно сглотнул и попытался шагнуть назад, но я вовремя цапнула его за рукав – не хватало еще больше разозлить Ривенса, у него и так едва пар из ушей не валит. А вот мне нарываться не привыкать, и отступать уже поздно… да и некуда.

– Но вы же не боевую магию преподаете, – пожала плечами я.

– Могу и боевую, если очень надо будет, – на диво спокойно отозвался Лион. – А сейчас – как раз такой случай. Мастерица Краснояра показала вам азы… но вы не боевики и никогда ими не станете. Для нападения и обороны у нас есть свои приемы, и они доступны только нам. На основе, которую заложила Краснояра, мы будем строить свою крепость. Вернее, пока лишь подбирать строительные материалы… Занятия с мастерицей Красноярой продолжатся, мои уроки будут редкими и обобщающими. Серьезная работа начнется на втором курсе, так что сейчас вас не ждет ничего запредельно сложного.

Ну да, ну да. Лион всегда так говорит. А потом внезапно выясняется, что под этим самым запредельно сложным мы понимаем совершенно разные вещи.

– Виорика, что-то не так? – вкрадчиво осведомился мастер Ривенс, коварно подкравшись к пригорюнившейся мне.

– Э-э… – растерялась я, но бесценный опыт нашего общения выручил и в этот раз, а потому я уставилась на наставника честными глазами и на одном дыхании выпалила: – Мастер, а зачем некроманту боевая магия?

– Чтобы без проблем надрать… кхм… шею любому боевому магу! – излишне громко просветил меня Лис, до сих пор тихо-мирно подпиравший стенку.

– Который застукает оного некроманта за раскопкой могильника, – буркнула под нос я.

– Я все слышал! – немедленно отреагировал Лион.

– Да кто бы сомневался! – проворчала я.

– Виорика, как я погляжу, страстно желает продемонстрировать нам свои обширные познания в сей области? – прищурившись, ласково поинтересовался некромант.

У какой злой! Все еще не может забыть последнюю практику и мои прыжки в высоту… Как будто я специально! Между прочим, прекрасно знает, что я нежити боюсь, и тем не менее с истинно ослиным упрямством сталкивает меня и мои воплощенные страхи, при этом раз за разом искренне удивляясь более чем плачевным результатам…

А упыря, кстати, я тогда качественно сотворила. Боевые маги, которые за нами на практику пришли, изрядно побегали, прежде чем изловили и уничтожили дело рук моих. Фееричное, думаю, зрелище было, жаль, мы не видели – наученные горьким опытом, что от азартных коллег неплохо бы держаться подальше, мы быстренько вернулись в Школу, тем не менее, невзирая на все предосторожности, словив пару несмертельных, но обидных заклинаний, пущенных каким-то особо нетерпеливым бойцом.

– Ну так что? – поторопил меня Лион, словно сомневаясь в ответе. А зря!

Да! Я желала. Причем именно страстно! Настроение было паршивым, и срочно хотелось что-нибудь разбить или разрушить. На худой конец – хорошенько погонять по залу наглых сокурсничков, ухмыляющихся от уха до уха.

А потому я без колебаний выступила вперед и даже не испугалась, узнав, что моим противником будет сам наставник. Ха, не первый раз! Лион четко и ясно обозначил, что именно от меня требуется, показал заклинания, которые следовало совместить со стандартными защитными и атакующими, и предусмотрительно велел остальным отойти в сторонку.

Я неплохо справилась с заданием, ловко связав два заклинания в одно. Другое дело, что у Лиона получилось гораздо лучше…

Игнорируя испуганные возгласы однокурсников, я упрямо поднялась на ноги и принялась плести атакующие чары, не забывая про защиту. На сей раз я немного поторопилась и потому вновь оказалась на полу, с полностью разрушенным щитом и синяком на лбу. Но и эта малость меня не остановила.

А вот в третий раз подняться я уже не смогла…

– Ардэниодирниэль, будь любезен, проводи Виорику в целительский покой, – не глядя на меня, беспомощно растянувшуюся на полу, попросил эльфа мастер Ривенс, жестом запрещая друзьям подходить ко мне.

– Не хо… – попыталась было возмутиться я, но Лис притиснул меня к себе, выбив из легких воздух, и выволок из зала.

– Остынь! – шепотом рявкнул он, едва мы оказались за дверями. – С ума сошла?!

– Да как он смеет?! – отдышавшись, возмутилась я. – Еще и издевается, мас-с-стер!.. Да я ему!

Приободрившись, я нырнула под руку эльфа – и едва удержалась на ногах.

– Виорика! – прошипел Лис, крепко держа меня за шиворот. – Ты в самом деле думаешь, что сможешь победить Ривенса?!

Я упрямо мотнула головой, не прекращая попыток вырваться.

– Ду-у-ура, – потрясенно выдохнул Лис, как следует поболтав мною в воздухе. – Ты хоть немного соображаешь, кому хочешь бросить вызов?!

– Пусти, – потребовала я. – Не мешай идти к цели!

– Да ради всех богов – вперед и с песней! – рассердился парень, впрочем не спеша отпускать меня на волю. – Только вот не подозревал, что твоя цель – пышные похороны в закрытом гробу!

– Почему в закрытом? – удивилась я.

– Котлету, которую обязательно сделает из тебя Лион, гуманнее по отношению к окружающим хоронить именно в закрытом! – проникновенно ответствовал эльф и продолжил: – Если вообще будет что хоронить. Лион, он ведь практичный – на нужды некромантии каждая косточка сойдет!

– У-у-у, – простонала я. – Злой ты, Лис, и за что тебя только Ланка любит?!

– За красивые глаза, а еще – за конспекты и черновики контрольных и практических работ! – хохотнул он.

За вышеперечисленное – кроме глаз, естественно! – Лиса уважал почти весь первый курс, потому как щедрая Ланка без раздумий делилась ценной добычей со всеми страждущими.

– Успокоилась? – уловив перемену в моем настроении, поинтересовался парень.

– Успокоилась, – согласно вздохнула я.

– Идем в целительский покой?

– Я бы лучше поела, – призналась я.

– Тогда идем в столовую! – улыбнулся эльф. Однако пошел только Лис – меня он понес на руках.

Кажется, я все-таки начинаю понимать, за что его любит Ланка…

– Не злись на Лиона, – посоветовал Лис по дороге к столовой. – Он только с виду такой… а на самом деле заботится о нас.

– Знаю я, как он заботится, – ворчливо отозвалась я. – На собственной шкуре проверила!

– Зря ты, – не согласился Лис. – Между прочим, он тебя эльфам не отдал…

– При чем тут твои сородичи?!

– На днях к нам приезжала делегация из Дубрав. Неофициальная. Изучали списки учеников, обсуждали перспективы обмена…

– И? – насторожилась я.

– И очень настойчиво просили у Остромысла тебя. Взывающие – редкость, и нужны вы не только людям…

– Ли-и-ис… Поставь-ка меня на пол, что-то мне нехорошо, – простонала я.

Эльф немедленно выполнил мою просьбу, и я без сил оперлась о стену, пытаясь осознать сказанное. Ох, еще Дубрав не хватало!.. Да если б папенька узнал, куда меня хотели увезти… Он эльфов не очень любит. Терпит, поддерживает вежливые дипломатические и торговые отношения, но вот известие, что младшая, пусть даже и нелюбимая, дочь находится у эльфов, вряд ли бы его порадовало…

– А что Лион? – справившись с волнением, обернулась я к встревоженному моей реакцией парню.

– Лион заявил, что ни за что им тебя не отдаст, – хмыкнул он. – Причем с таким выражением лица… Никто не решился настаивать. Пришлось посланцам довольствоваться обещанием отправить в Дубравы целителя с первого курса. А у нас будет еще одна некромантка. Ее дар выражен не столь сильно, как у меня, но все-таки нуждается в разработке и контроле, а это нашим магам не под силу.

– Какой ужас, – выдохнула я.

– Точно, – поддержал меня Лис. – Эльфийки в плане характера вовсе не небесные создания…

– Я не про это, – отмахнулась я. – Пожалуй, ты прав, Лион не так уж и плох…

– Если бы ты пожила в Дубравах хотя бы пару дней, ты бы сказала, что он – герой, – усмехнулся Лис, очевидно не слишком любящий своих соотечественников.

– Герои не полируют полы собственными ученицами, – надулась я, потирая свежий синяк. Хорошо еще, что челка отросла прилично, совершенно не хочется радовать окружающих лиловым окрасом лба.

– Лучше он, чем какая-нибудь нежить или нечестный конкурент, – резонно возразил рыжий, и, немного подумав, я была вынуждена с ним согласиться.

Дальнейший путь до столовой я проделала сама, наотрез отказавшись от помощи эльфа. У студентов языки острее кинжала, а я не настолько пострадала, чтобы махнуть рукой на последующие насмешки и неприличные намеки.

Предосторожности оказались нелишними – в столовой, обычно в это время пустой, находились два третьекурсника.

– Что с тобой?! – уставился на меня Грошен, забыв о еде.

Рэм не сказал ничего – он просто подавился и закашлялся. Хм, надо было, наверное, сначала себя в порядок привести… А, плевать! Я хочу есть, а за свое душевное равновесие парни пусть сами беспокоятся!

– Боевая магия со мной, – проворчала я, падая рядом с Рэмом и беззастенчиво стягивая с его тарелки пирожок. А что? Ему можно, значит, мне – тоже!

– Лион не в духе, – пояснил товарищам Лис, успевший принести из кухни целое блюдо горячих пирожков, которое предусмотрительно поставил поближе ко мне.

Я благодарно кивнула и схватила еще один. Кажется, меня понемногу отпускало. Все правильно, на сытый желудок гораздо лете быть спокойной, доброй и милой.

– И почему у меня такое ощущение, что ты сама нарвалась? – задумчиво спросил Рэм.

– Потому что именно так оно и есть, – сдал меня вредный эльф, присаживаясь с другой стороны стола.

– И ничего подобного, – вяло возмутилась я. – Всего-навсего пару вопросов задала… Нервный он, дерганый. Жениться ему надо, говорят, помогает!

Ребята переглянулись – и дружно расхохотались.

– И нечего ржать, – обиделась я, примериваясь к очередному пирожку. – Женитьба – залог регулярного питания. А регулярная вкусная кормежка положительно действует на нервную систему, вот!

– Да уж, оно и видно, – многозначительно покосился на меня Рэм.

– И вообще, вот вы, девчонки, все принца на белом коне ждете… – начал было Грошен, но я его перебила:

– На кой леший мне сдался принц? Конь и то полезнее будет!

– Ну ладно, попробуем по-другому, – вздохнул третьекурсник. – Нормальные девушки мечтают о принцах… – Парень увернулся от скомканной салфетки и как ни в чем не бывало продолжил: – А Лион, может, мечтает о принцессе!

– Она его кормить не будет, – мстительно напомнила я, всерьез обидевшись на более чем толстый намек.

– До чего ж ты приземленная натура, – хмыкнул Рэмион.

Я показала ему язык и потянулась за еще одним пирожком. Ничего, что я маленькая, пирожков в меня много помещается! Один из плюсов приземленности, да!

– А я бы вообще на нашей царевне женился! – тем временем мечтательно протянул Рэм.

Я едва не поперхнулась и на всякий случай отложила выпечку в сторонку.

– Так она уже замужем, – меланхолично возразил Лис, помешивая ложечкой горячий чай.

– То старшая, – уточнил Рэм, – а я о младшей говорю!

Слава моей предусмотрительности, заставившей меня расстаться с пирожком! Не подавиться после такого заявления было бы весьма проблематично.

– Красавица, умница, говорят, и имя у нее нежное! – Разливавшийся соловьем приятель запнулся и с силой потер лоб. – Имя… хм… цветочное такое…

– Виолинка, – мрачно подсказала я.

Рэм просиял и благодарно кивнул, а я загрустила… По просьбе матери меня нарекли Виорикой, но после известных печальных событий батюшка решительно переименовал меня, дабы лишний раз не вспоминать о ветреной супруге и не смущать непривычным именем слух подданных. Так я и стала Виолинкой. Хотя, бесья ж круговерть, какая из меня Виолинка?! Исконно буянский весенний цветочек, нежный, красивый той особенной красотой, что присуща всем здешним девицам, в большинстве своем высоким, статным, сероглазым да русоволосым, никак не вязался с моим несколько экзотичным для этих мест обликом, доставшимся от мамочки, как и первое имя. И имя это, четкое, резкое, подходило мне куда больше, нежели цветочная кличка. Как бы там ни было, но меня упорно именовали не иначе как Виолинкой; я жутко злилась и не менее упрямо отказывалась на него реагировать. И однажды, после особо громкого скандала, было найдено нечто вроде компромисса. Нейтральное «Вики» можно принять за сокращение как одного имени, так и другого, а потому устроило всех.

– А тебя не смущает, что младшую царевну почти никто не видел? – спросила я, напрочь позабыв о еде.

– Ничуть, – легкомысленно пожал плечами приятель. – Истинную красоту редко выставляют на всеобщее обозрение.

– А если она страшна, как упырица? – прищурилась я.

– Эх, темнота, – снисходительно улыбнулся Рэм, легонько дернув меня за кончик косы. – Истинная красота – она здесь. – И он постучал себя по груди напротив сердца.

– Угу, – невесело хмыкнула я, – определенно размер имеет значение…

Из столовой я, несмотря на общую потрепанность организма, бежала быстро, потому что парни, на поверку – ну кто бы мог подумать! – оказавшиеся утонченными и романтичными, сильно обиделись на приземленную меня, всего лишь тремя словами сумевшую извратить их представления об истинной красоте.

Эх, Рэмион, если бы ты только знал, до чего неромантичными бывают нынешние царевны!

Глава 23
О ФЕЯХ, БАЛЬЗАМЕ НА ТРАВАХ И РЕВНОСТИ

Любовь зла – срывает тормоза!

Мысль, порожденная недостатком сна

Стук в окно был столь резким и громким, что Ланка едва не поперхнулась чаем, а я, почти заснувшая над учебником по страноведению, взбодрилась и пришла в более чем боевое расположение духа.

Замерев, мы с Ланкой переглянулись. Медленно текли мгновения, в комнате царила тишина…

– Второй этаж, – неуверенно произнесла подруга.

– Показалось, – кивнула я.

– Пустите! – просипело за окном.

– Ну ничего себе, – ошарашенно пробормотала Ланка, когда я подбежала к окну и рванула створки.

Сначала в комнату влетел колючий снежный ветер, а потом, не удержавшись на узком подоконнике, – Рэмион. В тонких брюках, одной рубашке и домашних тапочках. Ругаясь сквозь зубы, я с трудом закрыла окно и, сжав кулаки, повернулась к комфортно разлегшемуся на пестром половичке приятелю:

– Какого беса?! Тебе острых ощущений не хватает?!

– В том-то и дело, что хватает, – слабо отозвался Рэм, блаженно глядя в потолок. – У входа в ваше крыло сидит жуткая тетка, она меня едва с лестницы не спустила… Вот я и решил, что через окно безопаснее будет!

– Какая еще тетка? – возмутилась я. – Не было там никакой тетки!

– А теперь есть, – не сдавался Рэмион. – Зачем мне врать-то?!

– А зачем тебе я вообще понадобилась? – прищурилась я.

– Поговорить. Нельзя? – Рэм наконец-то поднялся с половичка и виновато посмотрел на снежную горку, наметенную в окошко. Она стремительно таяла, но к ней уже подбиралась Ланка, вооруженная тряпкой.

– Стой! – схватила я подругу за руку. – Вот из-за кого беспорядок получился, тот пусть его и устраняет!

– Ты чего такая злая?! – удивилась Лантэлия.

– С кем поведешься… – хмыкнул Рэм, отобрал у растерявшейся Ланы тряпку и в два счета расправился с кучкой подтаявшего снега.

– На что это ты намекаешь? – насупилась я. Признаться честно, сама не понимала, что на меня нашло… Но отступать не собиралась!

– Ни на что! – улыбнулся приятель. – Я тебе показать кое-что хотел. Пойдем в лаборатории?

Я задумалась. Стемнело, но до настоящего вечера было еще далеко; учиться не хотелось, спать – уже тоже, а потому я рассеянно кивнула.

– Отлично! Жду тебя там через полчаса! – просиял Рэм и бодренько направился к двери.

– Куда?! – в один голос воскликнули мы с Ланой.

– На выход, – непонимающе обернулся Рэм.

Я злорадно улыбнулась:

– Там же тетка! Злющая и беспощадная!

– Э-э… Прошмыгну как-нибудь! – неубедительно промямлил парень.

– Ну уж нет, не могу я рисковать твоим драгоценным здоровьем! – заупрямилась я.

– И что делать? – нахмурился Рэмион.

Вместо ответа я широко распахнула окно…

– Эй, Рэм! – крикнула я, перегнувшись через подоконник, когда приятель, цепляясь за неровные стены, уже почти спустился. – А мысленно связаться нельзя было?!

Парень легко спрыгнул в сугроб, отряхнулся, словно большой кот, и рассмеялся:

– Можно. Но, Вики, это же так скучно!

Наскоро одевшись и выбежав из комнаты, я воочию убедилась, что насчет «тетки» Рэмион не соврал. Почти не соврал…

Около выхода на лестничную площадку действительно стояла… Тэка. Злая, растрепанная и с увесистой палкой в руках. Интересно, где она эдакую корягу раздобыла… а главное – для чего?!

– Э-э… Что-то случилось? – едва выдавила из себя я, оценив более чем грозный вид нашего нежного белокурого создания, которому, между прочим, лучше всех на курсе – за исключением всезнайки Вайшена – давался профильный предмет.

– Еще нет. Но случится, – сурово сказала девушка, выразительно перекидывая страшное оружие из ладони в ладонь.

– А… что именно случится?

– Убийство. Кровавое и жестокое.

– И кто жертва?

– Ал, разумеется! – выдохнула Тэка, прищурившись.

Вот она, сестринская любовь во всем своем великолепии!

– Тэка… Это, конечно, ваше семейное дело… Но почему ты караулишь его в женском крыле?!

– Потому что этот паразит уже час как прячется у кого-то из девчонок! – пожаловалась она. – Но нужно же ему будет выйти, рано или поздно!

– Зря время тратишь, – хмыкнула я, вспомнив Рэма. – Окна ничуть не хуже дверей.

Тэка хлопнула себя по лбу (хорошо, что не корягой!) и разочарованно застонала.

– Ты его в комнате лучше покарауль, – проявила женскую солидарность я. – Ратибор, уверена, возражать не будет!

– И покараулю, – решила она, – еще как покараулю!

– И все-таки, – придержала я за рукав рвущуюся в бой Тэку, – что на сей раз натворил Ал?

– Утопил мою контрольную работу, над которой я корпела двое суток, – поджала губы однокурсница.

– И теперь ты хочешь утопить его?

– Это было бы слишком гуманно, – ухмыльнулась Тэка. – Так легко братец не отделается, по крайней мере до тех пор, пока не напишет работу заново!

Проводив воинственно настроенную подругу взглядом и мысленно посочувствовав незадачливому Алтэку, я побежала в учебный корпус. Там, возле ведущей в подвалы лестницы, меня уже ждал Рэм. Весьма своеобразно ждал – в обществе длинноногой шатенки с целительского, которая не была обделена «истинной красотой», подчеркнутой явно тесноватой рубашкой. В облике приятеля не осталось ничего от милого домашнего мальчика, меньше чем полчаса назад влезшего к нам в окно, – сейчас перед восторженной девицей, небрежно прислонившись к стене, стоял затянутый в форменный костюм старшекурсник, привыкший к поклонению и восхищенному вниманию.

Позер!

Едва не врезавшись в мило воркующую парочку, я и не подумала сбавить скорость и, мрачно глянув на сыто улыбающегося приятеля, зашагала вниз по лестнице. Если надо, догонит, если нет – выйду с другой стороны и очень долго не буду разговаривать с одним белобрысым вероломным некромантом!

– Вики, стой! – крикнул Рэмион, вдребезги разбивая образ вальяжного красавца.

– Рэми, подожди! – эхом вторила девица вослед ринувшемуся за мной кавалеру.

Рэми?! От неожиданности я действительно остановилась. Приятель успел затормозить, а вот целительница – нет, с такой силой врезавшись в парня, что мы все трое чуть было не пересчитали ступеньки длиннющей каменной лестницы.

Ругаясь и шипя, мы кое-как восстановили равновесие (Рэмиону пришлось сложнее всего – на нем висела испуганная девица), после чего все-таки спустились в подвал. К моему огромному облегчению, красотка потерялась на полпути – повздыхав, поохав и построив глазки, удалилась в целительские лаборатории, – и дальнейший путь мы проделали в молчании, изредка бросая друг на друга недовольные взгляды. И если мое негодование можно было объяснить, то поведение Рэма вызывало недоумение – словно это я притащила какую-то левую девицу, едва нас не угробившую!

– Хватит дуться, тебе не идет, – придержав меня у дверей крайней лаборатории, улыбнулся Рэмион.

– А твоей девице, наверное, все к лицу – и даже когда дуется, все равно красотка! – неожиданно для себя выпалила я.

Ой. Что-то не то я сказала… Судя по лицу друга, сейчас меня будут ругать – за покушение на святое!

Но, вопреки ожиданиям, Рэм не рассердился, а удивился:

– Ты обиделась, что я с Эйши разговаривал? Извини, мы случайно встретились…

– Да мне как-то все равно, с кем ты там разговариваешь! – не очень убедительно буркнула я, отворачиваясь от едва сдерживающего смех парня и пытаясь открыть двери. – Вот бесья ж круговерть! – отчаявшись справиться с упрямыми створками, выдохнула я.

– От себя, Вики, а не наоборот, – уже откровенно веселился Рэм.

Вспыхнув, я со всей силы толкнула двери и ввалилась в маленькую комнатку, заставленную столами, шкафами и угрожающего вида приборами.

– Вики… – начал было вошедший следом Рэм, но я быстренько хлопнула в ладоши, зажигая свет, и требовательно вопросила:

– Ну и чего ты хотел показать? Надеюсь, это стоило риска навернуться с лестницы в обнимку с твоей новой подружкой?!

– Решай сама, – вздохнул Рэмион, сдергивая с ближайшего стола плотное покрывало.

Да, это определенно стоило любого риска! В большом стеклянном ящике царило лето – дно устилала нежно-зеленая травка, по стенкам вились тонкие веточки с молодыми листочками, кое-где застенчиво выглядывали ромашки и колокольчики, а среди всего этого великолепия летали… бабочки! Полупрозрачные, мерцающие и совершенно нереальные! Движения изящных радужных крыльев были плавными и завораживающими, и каждый взмах, казалось, сопровождался едва слышным хрустальным звоном…

– Что это? – восторженно спросила я, прильнув к стеклу.

– Помнишь практический выезд, на котором мы обезвреживали вытьянку?

– И Тирха, – хихикнула я.

– И Тирха, – хмыкнул Рэм. – Лион нашел это в развалинах. Духи природы, Вики. Почти что лишенные сил и угасающие. Даже не представляю, как и какой ценой он смог спасти их…

– Феи! – удивленно воскликнула я, глядя на завораживающий танец крылатых существ. – Это же настоящие феи!..

– Так их называют люди, – улыбнулся парень. – Зимой они засыпают, слившись с материнским деревом. Видимо, кто-то сгубил их прибежище.

– А что теперь будет с ними?

– До весны останутся здесь. Возможно, удастся погрузить их в сон. А потом найдем им новый дом. Где-нибудь подальше от людей, чтобы трагедия не повторилась.

– Они такие… чудесные, – выдохнула я, приложив ладонь к крышке.

К ней подлетела любопытная нежно-фиолетовая фея, покружилась, тихонечко звеня тонкими крылышками, а потом к стеклу с той стороны прижались две крохотные ладошки, и я встретилась взглядом с огромными изумрудными глазами, глубокими, словно озерные омуты. В них искрилось ласковое золотистое солнце, и на душе стало невероятно тепло и уютно…

– Ой! – пискнула я, забывая, как нужно дышать. А маленькое чудо серебристо рассмеялось, закружилось на месте, улыбнулось и вновь упорхнуло к своим собратьям, оставив меня в совершенно детском восторге.

– Рэм! – шепнула я, счастливо улыбаясь. – Рэм, вот оно – истинное волшебство!..

Друг кивнул, столь же зачарованно наблюдая за танцем маленьких крылатых духов, которые могли бы погибнуть среди холодных сугробов, если бы… если бы не Лион. Вечно хмурый и уставший мастер, способный творить настоящие чудеса…

– А почему ты не позвал Ланку? – спросила я, когда мы медленно поднимались по лестнице.

– Чтобы меня Ардэн голыми руками прибил? – хмыкнул Рэм. – Нет уж, мне еще жить хочется.

– А что, Лис такой ревнивый? – оживилась я.

– Нет, это я такой неблагонадежный, – ухмыльнулся Рэмион.

– С Лантэлией тебе все равно ничего не светит! – мстительно напомнила я.

– А с тобой? – тихо спросил друг, останавливаясь на пару ступенек ниже меня, так что когда я развернулась, то наткнулась на серьезный взгляд.

– Рэм! – возмутилась я, радуясь, что на плохо освещенной лестнице незаметен предательский румянец. – Ты опять?..

– Прости, – смутился он. – Просто я подумал…

– Что раз о царевне можно только мечтать, то нужно оттачивать навыки на окружающих девицах? – фыркнула я.

– Любая мечта может стать реальностью! – обиженно выдал Рэмион.

– Скажи об этом батюшке… царю! – Ох ты ж, надеюсь, Рэм не заметил неловкой паузы!

– И скажу, – упрямо прищурился друг. – Я скоро закончу Школу, и у меня будет возможность проявить себя… и, поверь, я ее не упущу!

– Не сомневаюсь, – вздохнула я. В это, в отличие от остального, я верила.

Как и в то, что количество девиц в жизни Рэмиона не уменьшится никогда!

Эйши вынырнула из темного коридора, словно бес из шкатулки, и со счастливым писком повисла на третьекурснике:

– Рэми!.. Я как почувствовала, что ты сейчас здесь пойдешь! А у меня все-таки получилось, представляешь?! Никто не верил, а я сделала! Пойдем, покажу!

– Эйши… – поморщился Рэм, пытаясь осторожно высвободиться из стального захвата и с опаской посматривая на меня, принявшую скучающий вид. – Эйши, я не могу!

– Рэми!.. Ну пожа-а-алуйста! – И это чудо сделало такие глазки, что, будь я чуть меньше зла, то непременно расчувствовалась бы. – Мне очень, очень нужно!

– Ну ладно… Так и быть. Вик, идем с нами! – не задумываясь, предложил нетактичный приятель.

– Идем! – радостно согласилась еще более нетактичная я.

Девица отчетливо скрипнула зубами, но возразить своему ненаглядному Рэми не посмела, и мы втроем направились в целительские лаборатории, не такие мрачные и зловещие, как наши, и оттого лишенные изрядной доли очарования.