Текст книги "Мачеха (СИ)"

Автор книги: Елена Рувинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

– Зови Таню, мы едем на телевидение просматривать сюжет. Надо убедиться, что это действительно Алина.

Немного поплутав по незнакомому городу, Саша все-таки вывез нас к зданию телецентра, утыканному всевозможными антеннами. Нужную студию оказалось найти еще сложнее в немыслимом количестве коридоров и переходов. Наконец очень молоденькая, но очень серьезная девушка запустила для нас нужный сюжет и мы, почти не дыша, уставились на один из многочисленных экранов.

Сначала показали вход в приемный покой, потом сам приемный покой, где на носилках лежал довольно крупный мужчина, отвернув лицо от назойливой камеры оператора. Комментарий я почти не слушала, потому что с жадностью ловила взглядом каждого нового человека, попавшего в кадр.

– Вот, сейчас будет! – вскрикнула Таня, а я замерла.

Камера двигалась слева направо и на короткое время остановилась на фигурке молодой девушки. Это была Алька! Она с любопытством смотрела в объектив и на губах у нее играла легкая улыбка. У меня отлегло от сердца, потому что всего несколько часов назад моя девочка была жива и здорова.

– Стойте! – вдруг скомандовал Юра. – Можно отмотать немного назад?

Серьезная девушка нажала несколько кнопок и на экране замелькали кадры в обратном порядке.

– Вот, здесь. – сказал Юрик и мы все снова уставились на экран.

Камера шла по кругу, улыбалась Алька – вроде бы все ясно.

– Стоп! Вот она. – и Юра показал на женщину, которую видно было только со спины. – Ваша любвеобильная тетушка.

Я присмотрелась и тихонько ахнула. Это была Евгения Сергеевна без всякого сомнения, мне даже не нужно было видеть ее лицо. В этот момент от двери прозвучал голос.

– Девушка, будьте добры, скопируйте нам эту часть сюжета.

Мы были так увлечены, что даже не услышали, как в комнату кто-то вошел.

– Капитан Сербылев. – представился всем сразу высокий молодой мужчина в гражданской одежде. Потом он протянул руку Юре. – Это со мной вы говорили по телефону.

Мужчины обменялись рукопожатиями и капитан продолжил.

– Я отправил своих ребят к Потаповой Евгении Сергеевне, но ее к этому моменту уже не было дома. А сейчас, как я понимаю, мы поедем в больницу. – и он кивнул на экран телевизора.

– Да, спасибо, мы готовы. – сказал Юра, а строгая девушка в это время уже протягивала капитану видеокассету с записью.

Юра было открыл рот, чтобы что-то спросить, но капитан опередил его.

– Я уже выяснил что это за больница, так что не будем терять время.

Мы поблагодарили девушку, на что она неожиданно тепло пожелала нам удачи, и отправились к машинам. Милицейский «жигуленок» показывал дорогу нашему «джипу» и через двадцать минут мы въехали в больничный двор, а я сразу узнала двери приемного покоя, которые хорошо были видны на видеопленке.

– Марьяна, Таня! – повернулся к нам Юра. – Вы остаетесь в машине.

– Но как же? – возмутилась я.

– Это не обсуждается. – строго сказал Юрик.

– Ладно. – буркнула я, и добавила. – Только я долго не выдержу.

Любимый одарил меня красноречивым взглядом и вышел из машины. Потянулось томительное ожидание. Танька ерзала, но молчала, понимая, что нервы у меня взвинчены до предела. Я же шарила глазами по освещенным окнам больничных палат и сквозь наползающие сумерки пыталась рассмотреть лица людей, проходящих мимо машины. На крыльце появился Юра, быстрым шагом подошел к «джипу» и распахнул дверь с моей стороны.

– Марьяна, выходи. А ты оставайся. – махнул он рукой на изготовившуюся Таньку.

Юра потянул меня за собой и на ходу заговорил.

– В журнале регистрации ее имени нет и вообще нет ни одной пациентки младше двадцати трех лет. Капитан Сербылев сейчас обрабатывает дежурного врача, чтобы тот проводил нас по всем палатам. Я побоялся, что не сразу узнаю Альку, ведь я видел ее только на пленке, так что пойдем все вместе.

В этот момент мы вошли в приемный покой, где молодой капитан беседовал с пожилым доктором. Доктор был явно недоволен и мы услышали конец его фразы.

– … да и завотделением сейчас здесь, он будет неприятно удивлен, что по палатам ходят посторонние.

Капитан оглянулся на нас и сказал врачу.

– Это мать пропавшей девочки.

Мужчина несколько секунд смотрел в мои больные умоляющие глаза и наконец буркнул.

– Идемте, я сам вас провожу.

Мы шли по больничному коридору и заглядывали во все женские палаты. Заходили в них только я и доктор, причем он делал вид, что пришел справиться о самочувствии пациенток. Так мы прошли примерно восемь палат, пока не остановились у двери с надписью БОКС № 1. Врач подергал дверь, она была заперта. В это время из соседней палаты вышла медсестра с металлическим подносом в руках, на котором были разложены лекарства.

– В боксе кто-нибудь лежит? – спросил ее доктор.

– Да, девочка молоденькая. Ее Валерий Андреевич забрал.

У меня екнуло сердце. Врач посмотрел в мою сторону и снова обратился к медсестре.

– Молоденькая – это сколько?

– Да совсем еще девчонка, лет пятнадцать, наверное.

– Они могут быть только в операционной. – повернулся к нам доктор.

– Быстро в операционную. – капитан даже схватил доктора за локоть, но тот не стал возмущаться, а ринулся вперед по коридору, показывая дорогу. Медсестра проводила нас удивленным взглядом.

Операционная располагалась в другом крыле, мы практически бежали, пугая прогуливающихся по коридору пациентов.

– Это там. – доктор на ходу протянул руку, показывая на большую двустворчатую дверь.

Но я смотрела не на дверь, а на женщину, которая при нашем приближении стала медленно подниматься с диванчика. Она узнала нас и пронзительно закричала: «Нет!!!». Потом метнулась к двери в операционную и загородила ее собой, широко расставив руки и продолжая кричать.

– Не пущу! Пошли все вон!

– Господи, это еще что такое? – опешил доктор.

– Это мы берем на себя. – коротко сказал капитан и кивнул Юре.

Они вдвоем оттащили Евгению Сергеевну от двери, что сделать было совсем не просто, потому что она отчаянно вырывалась, брыкалась и выла, брызгая слюной.

– Идите скорей! – крикнул капитан доктору.

Мы вдвоем ворвались в операционную и увидели врача и медсестру, которые испуганно таращились на нас поверх марлевых повязок. На операционном столе лежал мужчина и тоже смотрел на нас круглыми глазами. Я была очень возбуждена, но подумала, что этого мужчину я уже где-то видела, а в следующую секунду вспомнила полного одутловатого человека, который обеими руками бросал землю на гроб Максима.

– Николай Петрович, в чем дело?! – пришел в себя хирург. – Кто вам позволил врываться?!

– Да вот, Валерий Андреевич, понимаете… – залопотал наш проводник, а я осматривала операционную и с отчаянием думала, что и здесь нет Алины.

В комнату стремительно вошел капитан.

– Да что это такое? – снова попытался возмутиться хирург, но увидев раскрытые милицейские корочки, замолчал и как-то съежился.

– Ее здесь нет. – повернулась я к капитану и тут робкий доктор Николай Петрович неожиданно спросил.

– А кто на втором столе? – и показал рукой куда-то за спины хирурга и онемевшей медсестры.

Капитан обошел остолбеневших медиков и через секунду поманил меня рукой. Действительно, за их спинами стоял второй операционный стол, даже скорее его можно было назвать каталкой, а на ней лежала моя Алька. Бледненькая и с закрытыми глазами.

– Боже мой, что с ней! – крикнула я.

– Что с ней?! – рявкнул на хирурга капитан.

Валерий Андреевич испуганно вздрогнул и даже попытался загородиться руками, так свирепо смотрел на него милиционер. Но все-таки пробормотал.

– Ничего пока, просто ей дали наркоз.

В этот момент мужчина на первом операционном столе, пытавшийся хоть что-нибудь разглядеть в этой суматохе, тяжело, с тупым стуком уронил голову на голубую простынку и затих. У капитана Сербылева округлились глаза, а хирург поспешил с разъяснениями.

– Ничего страшного, ему тоже ввели наркоз, просто только что подействовало.

* * *

Уже сутки, как мы вернулись домой. Алька благополучно вышла из наркоза, но почти все время спала и отказывалась от еды. Я бродила по квартире, постоянно подходила к кровати, чтобы убедиться, что Алина дышит, и ждала прихода Юрика. Он звонил несколько раз, справлялся о самочувствии моем и девочки, но говорил, что приехать пока не может, так как должен получить полную информацию о нашем деле.

Я снова подошла к кровати и опустилась на краешек. Алина спала не спокойно, бледные веки ее подрагивали, глазные яблоки за ними бегали из стороны в сторону. Лицо осунулось, а нос слегка заострился. Я смотрела на дочку Максима и острая жалось сжимала мне сердце. Именно в этот момент, когда Алина была такой беспомощной я поняла, что даже родную дочь я не смогла бы любить сильнее, чем этого чужого ребенка. Хоть я и была ей неплохой мачехой, но с этого момента для меня время падчериц и мачех прошло. Начинается время дочек и матерей. И тут Алина открыла глаза, поводила сонным взглядом по комнате и увидела меня. Наверное с моего лица еще не совсем сошло выражение щемящей любви, потому что Алька порывисто обняла меня и прошептала в самое ухо.

– Мама.

Мы ревели минут десять, размазывая слезы по припухшим физиономиям и глупо при этом улыбаясь.

– А ты меня усыновишь официально? – неожиданно спросила Алина.

– Нет. – помотала я головой.

– Почему? – опешила девочка.

– Потому что я тебя официально удочерю. – и мы снова разревелись, крепко обнявшись.

Юрик пришел, когда мы собирались пить чай. Кое-что о своем заботливом друге я Алине рассказать успела, поэтому знакомство самых дорогих мне людей прошло легко и спокойно. Когда все напились чаю, Юрик собрался приступить к захватывающему повествованию, но я показала ему глазами на Альку.

– Ну, Марин! – возмутилась она, а мой любимый мужчина поддержал ее, напомнив свои же собственные слова о том, что Алина уже большая и скрывать от нее ничего не нужно.

Так как о самом страшном во всей этой истории – смерти отца – Алька уже знала, то я смирилась и позволила Юрику рассказать при ней все. Привожу здесь его рассказ в чистом виде, опуская наши с Алиной «ахи» и «охи», а также всевозможные вопросы.

Евгения Сергеевна билась в истерике до тех пор, пока ее не посадили в милицейскую машину. Там она злобно замкнулась и молчала весь путь до нашего города. Даже в кабинете следователя поначалу отказывалась отвечать на вопросы, но, когда узнала, что ее сын Саша отходит от наркоза в этом же здании, ее прорвало.

– Не трогайте Сашу, он серьезно болен, ему требуется операция! И вообще, он ни в чем не виноват!

Следователь тут же поведал женщине, что в ее доме был произведен обыск. В сундуке под бельем нашли вещи, принадлежавшие убитому водителю Шепелеву Максиму Андреевичу. С вещей сняли отпечатки пальцев, которые сравнили с отпечатками, полученными в кабине фургона. Десять минут назад эксперт подтвердил, что эти отпечатки принадлежат ее сыну Александру и ему будет предъявлено обвинение в убийстве.

– Какой же он дурак. – с чувством сказала Евгения Сергеевна и с этого момента стала отрешенно отвечать на вопросы.

У Сашеньки с детства были проблемы с почками и еще тогда врачи сказали, что избежать пересадки органов вряд ли удастся. С мужем она развелась уже много лет назад, но до сих пор тот принимал участие в судьбе сына, тем более, что в материальном плане был более чем обеспечен. Когда возмужавший Саша начал всерьез страдать от своего хронического заболевания, Евгения Сергеевна попыталась организовать для него операцию по пересадке почки. Александр сдал все анализы, деньги на операцию отец был готов заплатить, но вмешалась судьба-злодейка. Оказалось, что чужие донорские органы в организме Саши не приживутся. Нужны только родственные по крови. Евгения Сергеевна тут же самоотверженно предложила свою почку и, заочно, почку биологического отца, но этот вариант тоже не подошел по причине медицинских противопоказаний. Вот тогда Евгения Сергеевна и вспомнила о своей двоюродной сестре Лене, с которой уже много лет была в ссоре. Лена молодая, никогда раньше ничем серьезным не болела, так что вполне могла сгодиться на роль донора. Евгения Сергеевна стала наводить справки и узнала, что безнадежно опоздала – Елена умерла в родах. И тогда в голову пришла страшная мысль, что единственным подходящим донором для Саши могла стать дочь покойной Елены. Но эту дочь еще предстояло отыскать, так как молодой вдовец с грудным ребенком уехал в неизвестном направлении.

На поиски ушло несколько лет, но результатов не было – Максим и Алина как в воду канули. Евгения Сергеевна продолжала поддерживать угасающее здоровье сына дорогими лекарствами и с болью смотрела, как его донимают отеки, одышка и разные сопутствующие болячки. И тут судьба сжалилась над ними – женщина совершенно случайно увидела в придорожном кафе Максима, которого узнала по единственной фотографии, напросилась в кабину и доехала с ним до самого его дома. Конечно Максим даже не догадывался, что с ним в кабине едет двоюродная сестра его умершей жены.

Дальше все было как в добротном детективе. Евгения Сергеевна выследила Алину, Саша тихонько сфотографировал ее на улице, вместе придумали легенду и машина смерти начала свое движение. Первым должен был умереть Максим, чтобы у девочки не осталось никакой защиты. Меня особо в расчет не брали, так как считали, что мачехе не должно быть дела до чужого ребенка. Александр, по мнению матери, справился с задачей блестяще, только вот, дурак, позарился зачем-то на вещи Максима. Хирургу местной больницы Валерию Андреевичу Широкову заплатили очень большие деньги, так как фактически он согласился убить шестнадцатилетнюю девочку, потому что пересадить требовалось сразу обе почки. Почему врач, моральный кодекс которого базируется на клятве Гиппократа, пошел на такое преступление, следствию еще предстояло выяснить. Опоздай мы хотя бы на полчаса и Алину вряд ли удалось бы спасти.

Я была ошарашена услышанным не меньше Альки и долго сидела возле нее, поглаживая по волосам. Юрик посмотрел на наши печальные физиономии, вздохнул и вышел в прихожую, откуда вернулся с большим фирменным пакетом.

– Может быть вы не будете так грустить, если узнаете, что у меня для вас подарки? – спросил он и протянул каждой из нас по нарядной коробке.

Первой догадалась Алька.

– Это же сотовый телефон! – закричала она и в ее руках появилась изящная серебристая трубка.

У меня тоже был телефон, только трубка матово отливала темно-синим цветом. Ну и Юрик! Запомнил, как я когда-то сказала, что если у меня будет мобильник, то ни в коем случае не золотой и не серебряный. Я повисла у любимого на шее, а Алина подошла сбоку и прижалась ко мне, благодарно глядя на огромного чужого дядю, который неожиданно оказался замешанным в ее короткую еще, шестнадцатилетнюю жизнь.

– Я хочу, чтобы мои девочки всегда имели возможность со мной связаться. – растроганно пробормотал Юрик.

Алька посмотрела на нас внимательным взглядом, потом отошла в сторону и серьезно спросила.

– Мы теперь будем жить вместе?

– Если Марьяна не возражает. – смущенно посмотрел на меня Юра.

– Если ты будешь не против. – сказала я Альке.

– Я не против. – подумав, ответила она. – Только отвезите меня на папину могилу.

Юра поцеловал меня в щеку, подошел к девочке, поцеловал ее куда-то в челку и сказал.

– Поехали.

КОНЕЦ