Текст книги "Его маленькая предательница (СИ)"
Автор книги: Елена Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 12
Мы уже подъезжали к городу, когда недовольный и всю дорогу напряженный Медведев рявкнул:
– Сейчас будет столовая.
– Если можно, я не пойду с тобой. Не хочу, – произнесла, удивляясь его аппетиту. Недавно останавливались, и он нормально поел. Я не стала. Не могла. Даже круассаны свои не осилила. И вот опять… С другой стороны, при его комплекции неудивительно.
– Пойдешь! Ты себя в зеркало видела? Кожа да кости.
Резко развернулась и воскликнула:
– Это имеет какое-то отношение к нашему договору?
Мужчина сжал руль сильными ладонями и, просканировав меня пронзительным взглядом, процедил:
– Если так ставишь вопрос, то да!
– И что не так? Не гожусь для постели с таким крепким и отважным мужчиной?
– Считай, у меня имеются опасения, что сломаю тебя.
– Не переживай, претензий не будет!
Мужчина резко остановил джип, и мы с невероятным визгом остановились около комплекса, представляющего собой гостиницу, кафе и ресторан. Мужчина буквально убивал меня взглядом, а потом ледяным тоном отчеканил:
– Значит так, мы сейчас идем внутрь и заказываем в этой забегаловке то, что ты сможешь впихнуть в себя, но как минимум суп и салат, и только тогда поедем дальше. Я понятно сказал или повторить?
– Мне кажется, мы напрасно тратим время, когда… – начала говорить, но Медведев перебил меня.
– Время мы потратим в том случае, если ты в больницу загремишь. Я сейчас жду ответа на свой вопрос. Ну?
Только хотела ответить, но тут же замолчала и отвернулась. Даже не представляла, как буду впихивать в себя еду. Не знаю… Вздохнула и обреченно пробормотала:
– Хорошо.
– Уточни.
– Хорошо!
– Что хорошо?
Резко развернулась и громко произнесла:
– Я съем суп.
– И не только… – сухо заявил Медведев, поднимая бровь, желая услышать мое подтверждение.
– Это не смешно, – ледяным тоном проговорила, совсем не понимая этого мужчину. Да какая разница ем я или не ем? Его должно волновать другое, но он еще ни словом не намекнул на интимные обязательства, что меня радовало и напрягало.
– А что, похоже, что я смеюсь? – почти рявкнул Олег, давая понять, что на пределе. Я это прочувствовала, когда он убивал меня взглядом в той столовке, когда была не в силах ни к чему прикоснуться.
Решив, что наш разговор затянулся, решила пойти на мировую.
– Мы идем или дальше будем задерживаться и спорить?
Мужчина ничего не сказал, открыл водительскую дверь и вышел. Я последовала его примеру. Хотелось зарычать, но я всю дорогу слышала странные хрипы из груди недовольного водителя, и поэтому вот как-то не хотелось.
Действительно, фамилия соответствует мужчине – МЕДВЕДЕВ. Идеально подобрана.
В маленьком небольшом ресторанчике было довольно приятно и по-домашнему. В столовую мужчина не захотел, никак не прокомментировав и проигнорировав мое предложение. Схватил за руку, он повел на второй этаж, усадив на стул в открытой лоджии, где находился чудесный столик с видом на зеленые деревья. Вручив меню, предоставил в мое распоряжение пять секунд для выбора, или он сам определится за меня, и когда я справилась и официантка ушла, вдруг поинтересовался:
– В каких ты отношениях с дядей?
Нахмурилась, не желая вспоминать. И что сегодня за день? Но Медведеву, вероятно, нужно не для себя, а для дела, поэтому вздохнула и проговорила:
– А можно в дамскую комнату перед допросом? Потом отвечу.
Мужчина посмотрел на часы, прищурился, что меня возмутило, а потом сказал:
– Жду.
Встала и быстрым шагом пошла по коридору, вспоминая, где видела нужные буквы. Когда вошла в маленькое чистое помещение, закрыла дверь, радуясь, что Медведев настоял быть здесь. Не сравнить с теми убогими уборными, где мы были, сейчас чувствовала себя человеком.
Через десять минут стояла у крана, вытянув руки, наблюдая, как ледяная вода холодит кожу. Понимая, что долго здесь нельзя находиться, чтобы Олег не выломал дверь, я ополоснула лицо, вытерла большими бумажными салфетками и направилась к нему.
Мой заказ уже принесли. Греческий салат и рассольник – как и просила. Некоторое время наблюдала за тем, что плавает в тарелке, и, убедившись, что вроде все как обычно, проглотила ложку супа. Чувствуя внимательный взгляд, и отмечая, как по коже бегают мурашки, прочистила горло, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, и ответила на его вопрос:
– Никаких. После смерти сестры мы не общались.
– Разговор был?
– Поучения, после того как он забрал меня с… – внезапно прервала фразу, не желая признаваться в том, что еще и в больнице наблюдалась. Ко всем моим недостаткам добавится новый, и буду в его глазах еще психически-неустойчивой, или короче – ненормальной.
– И откуда забрал?
Аппетит совсем пропал. Хотелось убежать, но я ведь так не могу поступить. Да и не в моем это характере. Лучше уж сразу все выяснить, чтобы знать, что и как. Отложила ложку на салфетку и произнесла:
– Богомолин на месяц запер меня в больнице, где я была под наблюдением врачей, – стало мерзко на душе, будто в чем-то вымаралась, да так, что не оттереться. Посмотрела в свою тарелку, где совсем не убавилось супа, и попросила: – Можем, уже пойдем?
Мужчина посмотрел на мою тарелку с рассольником, не забывая про нетронутый салат, и отчеканил:
– Нет, пока не съешь.
– Я не хочу, – пробубнила, надеясь, что он успокоится и сжалится, и очень тихо добавила: – Правда.
– Есть такое слово НУЖНО, так что давай… не задерживай нас, а то ведь ребенок находится не в заботливых руках родных людей, а с убийцами.
На секунду застыла, а потом взяла ложку и быстро начала есть, не замечая вкуса. Нужно. Действительно, нужно, и желательно не подавиться. Быстрее впихну в себя похлебку, быстрее поедем.
Когда поела, мужчина как раз допил свой кофе, и поинтересовался:
– Пирог с чаем или десерт?
– Ничего. Можно ехать? – попросила, мечтая убежать отсюда.
Олег кивнул и, расплатившись, показал рукой на выход. Поспешила вперед, чувствуя усталость и боль в животе. Вроде и немного съела, а все же тяжело для желудка, ведь в последнее время я нормально почти не ела.
Через пять минут мы выезжали из территории гостиничного комплекса. Мужчина включил радио, и мы молча продолжили свой путь.
Через некоторое время уснула, пока не почувствовала прикосновение к щеке. Нежное и легкое. Не ожидая, моментально проснулась и открыла глаза, с волнением посмотрев по сторонам, пока не остановилась на лице мужчины. Сглотнула, чувствуя, что воздух стал давить на тело, не давая возможности дышать. И еще ко всему прочему запах его парфюма не давал покоя, а близость заставляла нервничать. Ненавидела себя за слабость и надеялась, что со стороны мое паническое состояние не бросается в глаза. Спиной вжалась в спинку пассажирского кресла и выдохнула:
– Приехали?
Медведев кивнул и отчеканил:
– Ты остаешься в гостинице, а я по делам.
– Но…
– Ты останешься здесь, – грубо повторил он, не желая, чтобы я участвовала в поиске, а ведь я бы хотела быть рядом, чтобы знать все. И если он найдет Аленку? Ребенок напуган, а тут Медведев. Но если судить здраво, вероятно, он прав, но эмоции бурлили и не давали логически размышлять.
– Я могу…
Олег лишь сжал губы в тонкую линию и пробубнил:
– Выходи.
Не поспоришь при таком приказе. Вышла из машины и на секунду заострила внимание на дороге, машинах, трехэтажной гостинице, а потом на мужчине, выходящего со стороны багажника с нашими сумками. Мы двинулись к зданию, а там уже на ресепшене нам дали ключи от номера люкс. Милая девушка в строгой, черной юбке-карандаш и белой блузке пошла с нами. По дороге она рассказывала правила, что можно и нельзя в их гостинице, и просила не выбрасывать мусор в окно. Удивилась просьбе, но, отмечая ее серьезное лицо, поняла, что для них это настоящая проблема. Когда оказались внутри, девушка-администратор вежливо улыбнулась и пожелала нам отличного отдыха.
Только за ней захлопнулась дверь, как мужчина кинул сумки на пол, и выдал:
– Не выходить никуда. Совсем. Ни шагу из номера. Я должен ехать и знать, что ты здесь и ждешь меня.
Молча смотрела, а потом уточнила:
– Ты надолго?
– Да. Вероятно.
– Думаешь, найдем их?
– Сделаю все, чтобы найти, – задумчиво выдал Олег и двинулся к двери. – Закройся и никому не открывай.
– Конечно, я ведь пленница, – вдруг вырвалось из меня, и тут же отступила, отмечая, как мужчина резко обернулся, а особенно – хищный огонек в его глазах.
Медведев сделал шаг ко мне и выдал:
– Пленница? – сделал паузу, о чем-то размышляя, а потом лениво поинтересовался: – Не хочешь пожелать удачи и попросить возвращаться быстрее своему похитителю, который пытается помочь спасти тех, кто тебе дорог?
Замялась, чувствую вину, ругая себя, что сказала импульсивно. Наблюдая его агрессивность и свирепое выражение лица, еле слышно выдохнула:
– Удачи.
– И все? Я считал, что пленницы более покладисты.
– Но я же не пленница, а должница, – исправилась, надеясь, что он УСЛЫШИТ мои слова.
– Да? Точно? Не пленница? Если так, то уверен, должница хочет пожелать мне прийти поскорее.
Не знала, что ему было нужно, и боялась предполагать, как и в принципе подходить к нему, отмечая, что он зол.
– Подойди, – резко приказал мужчина.
Ноги не слушались, но я заставила себя. Кое-как дошла, и выдохнула то, что он хотел услышать:
– Приходи… скорее.
– Любимая, что-то ты совсем не умеешь притворяться, – гневно выдал Медведев, дергая на себя, отчего влетела в огромное тело, упираясь руками в мощную грудь, состоящую из одних мускулов. Какой же он большой.
– А нужно? – просипела, чувствуя, как его ладони легли на спину и медленно опустились на бедра. Он не водил, а ставил метки, отчего задрожала, проклиная себя за слабость.
Мужчина наклонился к уху и сказал:
– Прикоснись ко мне… сама… сейчас, чтобы я почувствовал.
Осознавая, что это опасная игра для меня, да и для него, если судить по напряженным широким плечам, я с ужасом посмотрела в горящие глаза и выдохнула:
– Олег…
– Чего ждешь? – ледяным тоном поинтересовался, хрипло выдыхая: – Прикоснись… ко мне.
Ладони медленно пошли вверх и остановились на середине рубашки. Расстегнула три пуговицы и просунула ладошку, слыша скрип его зубов и утробное рычание, рвущееся из груди. Мужчина посмотрел на меня и хрипло выдал:
– Веди вниз.
– Олег, – в панике выдохнула, опасаясь выполнять его пожелание.
– Ира…
Медленно повела вниз, пока не уперлась в его брюки. Понимая, что он ждет, я осторожно расстегнула ремень. Сглотнула слюну в пересохшем горле и пролезла за резинку боксеров, пальцами ощущая курчавые волосы и эрегированный член. Стыдно было смотреть ему в глаза, поэтому я закрыла веки и уткнулась ему в грудь, сжимая горячий ствол ладонью, чувствуя, какой он большой и твердый.
Мужчина прикоснулся губами к моей шее, обдавая горячим воздухом, и спросил:
– Скажи мне, что ты чувствуешь сейчас?
Не могла ответить, эмоции душили с невероятной силой. Продолжая сжимать или поглаживать, я пролепетала:
– Неважно.
Мужчина усмехнулся, будто другого не ждал от меня. А в следующее мгновение он обнял за талию, притягивая ближе, а второй рукой открыл ширинку брюк и ввел палец во влажное лоно, совсем не церемонясь, желая знать ответ на свой вопрос, раз я не ответила.
Мгновенно вскрикнула, не ожидая такого вторжения и наглости, резко убирая свою руку и пытаясь отодвинуться, но мужчина дернул за волосы, и ввел второй палец, отчего часто задышала, лихорадочно вглядываясь в его хищное лицо.
– Видишь, если ты и пленница, то по своей воле. И стонать ты подо мной будешь, потому что хочешь меня, а не по договору.
– Отпусти, – выдохнула, чувствуя, что теряю себя, и от этого было плохо. Олег умел сводить с ума… и сейчас я горела в огне.
– Думаешь, поможет? – выдохнул в губы, слегка прикасаясь своими. – Поверь, только хуже. Рвет изнутри, несмотря на ярость и разочарование. Это как наркотик. Ты наркотик.
Вцепилась в его плечи, чувствуя, что на грани от его уверенных, обжигающих движений, а когда поняла, что сдаюсь, ощутила пустоту.
Мужчина убрал пальцы, застегнул ширинку и, схватив за подбородок, отчеканил:
– Ели уйдешь, я найду, но мы потеряем время. Поэтому жди меня здесь.
Он ушел, а я продолжала стоять, пытаясь понять, во что ввязалась, если уже сейчас на грани срыва, а эмоции безжалостно сжигали меня, стоило только этому мужчине прикоснуться ко мне.
* * *
Поглядывала на время, не понимая, почему Олега до сих пор нет. Неужели что-то случилось? И телефон отключен. Почему он его отключил? Он ведь прекрасно знает мое состояние.
Не находила себе места. И мыслей хороших не было. Да и что тут подумаешь, после всего что случилось? Не верилось в хорошее. Более того, верила, что в любой момент могут напасть и убить.
Ледяной душ не помог, от ужина отказалась. Разозлилась даже больше. Ужин он мне заказал, а позвонить не захотел. Вот как так?! Меня трясло от переживания и неизвестности. Еще голова трещала и грудь была столь тяжелой, что хотелось выть.
Приняла таблетку, укрылась одеялом, чтобы согреться, и закрыла глаза…
Проснулась от невыносимого жара в теле и чувства, что за мной наблюдают. Воздух был накален до предела, свежий запах геля заполнял легкие. Распахнула веки и в темноте увидела очертания мужчины. Медведев сидел на краю кровати и смотрел на меня, словно изучал.
Быстро приподнялась и прошептала:
– И как?
Мужчина откинул мокрое полотенце в сторону и устроился на кровати рядом со мной, занимая почти все пространство. Лег, но молчал, а я не находила себе места. Наконец отважилась вновь спросить, но не понадобилось, так как услышала:
– Девочка не здесь. Есть несколько вариантов ее местонахождения, нужно проверить. Они ждут звонка от Высокова.
– Он в курсе, что случилось? Что-то делает?
– Насколько я знаю, он сейчас в больнице с женой. В нее стреляли два дня тому назад. Она в коме.
Закрыла рот, не зная, как реагировать. Вроде это жена жестокого человека, и не стоит забывать, что эта женщина знала, как собираются поступить с Машей, и подписалась на это, ведь в свидетельстве о рождении ее данные. Хотя, все может быть совсем не так, но чувствовала, что не ошибаюсь. Ребенка она хотела давно, но не могла забеременеть, так как бесплодна, а значит, это их совместное решение. Если согласилась на обман, будто сама родила, значит, подлая и лживая, как сам Высоков. Но как бы она ни поступила, мне было жалко ее.
Кома – страшное слово. И все потому, что один богатый, эгоистичный решил, что ты пешка и тебя можно использовать, как рычаг давления на строптивых и неугодных.
Легла на подушку, чувствуя подступающую тошноту, и просто молчала. Боль так и не проходила. Прочистила горло и прошептала:
– А Маша? Как найти ее?
– С ней странно… ее нигде нет, и она не звонила Высокову.
– А если… – со страхом произнесла, даже боясь представить. Резко села и посмотрела по сторонам, чувствуя, как начинаю задыхаться.
Внезапный захват и я оказалась на подушке, а мужчина зажал в кольце своих мощных рук.
– Задушишь, – прошептала, пытаясь освободиться, чтобы нормально дышать.
Мужчина чуть ослабил хватку, но не отпустил.
– Узнал, что еще один человек интересовался девочкой и Высоковым.
– Кто? – со страхом выдохнула, не понимая, куда делась Мария и что еще за человек.
– Не знаю, но обязательно выясню. Не переживай, девочку пока не тронут. Да и Машу не станут.
– Но ведь в жену Высокова стреляли.
– Завтра я уточню некоторые вопросы, а потом будет понятно, куда дальше двигаться.
– А как…
– Ир, если сейчас не замолчишь, найду нам занятие, – грозно сказал он и, сделав небольшую паузу, устало выдал: – Вторые сутки не сплю.
Прижалась сильнее и замолчала, чувствуя себя защищенной и в то же время растерянной. Переживала за подругу, ее дочь и не знала, как вести себя с Олегом. Слишком он давил, или просто я так странно реагировала на него. Не знаю…
Закрыла глаза и просто попыталась отвлечься от всего, забыться, отключиться. Думала, не получится, но уже через мгновение я погрузилась в сон, чувствуя тепло сильных рук.
Глава 13
Проснулась от ощущения боли в животе. Невыносимая, как будто живьем резали. Кое-как убрала руку мужчины и поднялась, тут же хватаясь за тумбочку, так как ничего не видела и готова была свалиться. Не шла, а ползла в туалет, тяжело дыша. Когда убедилась, что наступили месячные, поняла, что два дня буду помирать. У всех нормально проходит, терпимо, а для меня это каторга. Первые два дня на обезболивающих таблетках, что встать не могу, а потом вроде нормально. Гинекологи сказали, что так бывает, у всех свой организм, а у меня он удивительно чувствительный на мою голову.
Да уж… Только сейчас мне этого не хватало. И главное, я так собиралась, что ничего не взяла. Ни тампонов, ни прокладок, ни таблеток – совсем не готова. Молодец. Даже не посчитала дни. Да и зачем мне? Когда не живешь половой жизнью, как правило, не следишь за циклом. Примерно знаешь, когда будут, а чтобы записывать, четко отслеживать и переживать, если день задержка, такого у меня уже давно не было. Использовав одну-единственную прокладку, натянула свитер и джинсы, дыша как слон, удивляясь, как я смогла осилить столь непосильную задачу. Но страх, что через час мне будет не до комфорта, аккумулировал все силы.
Тихо, как полуживая мышка, поплелась к двери и заметила ключи на полочке. Схватила сумочку и аккуратно вышла, надеясь, что круглосуточные аптеки в этом городе есть и находятся поблизости, а именно рядом с этой гостиницей.
На первом этаже в кресле сидела пожилая женщина и вязала крючком салфетку. Увидев меня, она подправила очки, посмотрела на часы, отмечая, пять утра, и любезно осведомилась:
– Чем могу помочь?
– Скажите, а где у вас аптеки? Чтобы… чтобы сейчас можно было купить.
Она задумчиво нахмурила лоб, отчего гармошкой пошли морщины, и протянула:
– Ой, ну, вот «Мелодия здоровья» точно с девяти, не подойдет. Или нет? Если только… Да, точно, через дорогу перейдешь, потом еще дом и увидишь аптеку. Круглосуточная. Как-то тоже нужно было купить таблетки. Давление подскочило.
– Спасибо, – просипела, не зная, услышала ли она меня или нет. Голова кружилась, но я шла, рассчитывая, что на улице станет лучше.
На лестнице чуть не упала, хорошо, что задержалась и схватилась за стену. Посмотрела на джип Медведева, и возникла мысль, что нужно было его попросить. Но как попросить? Ведь мужчины не любят покупать средства интимной гигиены, насколько я знаю из рассказов коллег. Да и спал он всего два часа. Сама дойду.
Вышла из территории гостиницы и пошла по дорожке к пешеходному переходу. Цвета сливались и я плохо видела. Хорошо, что мужчина стоял рядом, и когда он пошел, последовала за ним. Даже не помню, как добиралась. Вероятно, выглядела со стороны ужасно. Уже когда показалась аптека, выдохнула. И тут же пришло понимание, что я ушла и не сказала куда, даже записку не написала. Заглянула в сумку, желая написать сообщение, но поняла, что телефон остался на зарядке в номере.
Надо же… Олег будет недоволен, если проснется, а меня нет. Стало неудобно.
В аптеке был большой выбор, поэтому взяла все необходимое, купив с запасом, чтобы подобных ситуаций не возникало, и, запихнув купленные товары в сумку, отправилась назад. Только начала идти по дороге, как заметила, что за мной следуют два парня. Они странно переглядывались и кивали в мою сторону, при этом странно шатались и очень быстро спешили, как и я, когда увидела, что они догоняют меня.
Услышав громкие шаги, обернулась и увидела, что молодые люди начали бежать. Вскрикнула и рванула к пешеходному переходу, замечая краем глаза, что горит зеленый и можно бежать, осознавая, что если останусь, то догонят, а рядом никого нет.
Бросилась через дорогу, но, слыша громкий сигнал и замечая движущиеся машины, остановилась на середине пешехода, с ужасом замечая, что уже красный. Обернулась и застыла в шоке, отмечая, как на меня движется серебристая машина. Не могла пошевелиться. Оглушенная громкими звуками, разрушающим мое сознание, я лишь смотрела на мчавшуюся машину и тряслась от страха.
Закрыла руками голову и закричала, тут же чувствуя толчок в бок. Даже не поняла, как полетела на асфальт в сторону тротуарной дорожки.
Поднялась, пытаясь понять, что случилось, и увидела разъяренное лицо Олега, который сейчас походил на невменяемого и одержимого зверя. Он наклонился ко мне и, до боли сжав плечи, прохрипел:
– Ты что творишь? Жить надоело?!
Не могла говорить. Совсем. Слова распадались, превращаясь в ком страха. Смотрела на него с таким отчаяньем, и не знала, как объяснить. Послышался удар закрываемой двери и уже через секунду к нам подбежал молодой мужчина. Его состояние нельзя было описать и я прекрасно понимала почему. Он говорил, но слова не доходили, видела только как открывает рот, гневно выкрикивая что-то. Очевидно, ругался, тыча пальцами в мою сторону, готовый уничтожить. Сжалась вся, не представляя, что теперь будет, но тут Медведев резко поднялся и подошел к нему, хватая за грудки, откидывая на шаг и выкрикивая:
– Успокойся. Все обошлось.
– Да она стояла на дороге на красный свет! Дура!
Медведев выдал звериный звук, отчего водитель отступил к своей машине и завертел пальцем у виска.
– Кричи на свою женщину. А я со своей сам разберусь.
– Она же самоубийца, стояла на дороге! – не успокаивался тот, но уже не так кричал. Олег подошел ближе и они уже нормально говорили, но я не слышала, лишь чувствовала, что Медведев буквально прожигал меня гневным взглядом, контролируя каждый вздох. Боялась пошевелиться, чтобы он не кинулся ко мне, считая, что я на дорогу полезла.
«Боже мой… Как я могла?!»
Внезапно меня начало трясти, и это уже никак не было связано с болями в критические дни. Отходила от шока. Совсем не понимала себя и была в панике, что допустила такую ситуацию. Даже не знала, что сказать и делать. Слезы стояли в глазах. Ничего не видела. В груди был такой комок боли, что хотела закричать, а получались только хрипы.
Я закрыла глаза и открыла, когда поняла, что меня поднимают и несут. Посмотрела на сжатые губы, каменное лицо и выдохнула:
– Олег, я… не могла идти… Не могла…
Он прижал сильнее и, ничего не сказав, понес в сторону гостиницы. Было так мерзко и плохо, что прислонилась к груди и старалась сдержать себя, но слезы текли по щекам.
Я не помню, как мы дошли до своего номера, как поднимались, очнулась на постели, когда он нежно поглаживал по спине, прижимая к себе. Всхлипнула и разревелась, давая волю чувствам, отходя от шока, выкидывая из себя все, что накопилось. Выла, хрипела ему в футболку, пока сил совсем не осталось.
Ничего не осталось. Я словно очистила себя от всего. И стало… легче.
Олег поднял подбородок и спокойно, что ему давалось тяжело, спросил:
– Зачем ты пошла в аптеку?
– Я… – посмотрела на свои руки, по сторонам, и с волнением прошептала: – Моя сумка… Она…
– Твоя сумка на полке. Я поднял ее с дороги. Так зачем?
– За прокладками, – прошептала, чувствуя себя идиоткой. – Не хотела тебя будить. Поэтому пошла одна, а там двое парней побежали за мной. Горел зеленый свет, и я побежала, пока не услышала пронзительные сигналы, и не увидела машины.
– Ир, ты побежала, когда осталось две секунды. Я тебе кричал.
– Я не видела и не слышала, – прошептала, чувствуя вину, отворачиваясь, но мужчина сильнее сжал подбородок и отчеканил:
– Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Нужно было разбудить и мы бы решили эту проблему. А не так… Не так! Да я поставил на уши всю гостиницу, а ты… Черт, ты хоть понимаешь, что чуть сама не погибла и не сломала жизнь водителю?
Молчала. Что тут еще скажешь, когда виновата? Страшно представить, что случилось бы, если Олег не спас.
– Я… не очень себя хорошо чувствую. Хотела как лучше.
– Лучше? Ты хотела как лучше? А что, по-твоему, я должен был думать, когда ты сорвалась в пять утра? Подумать, что она за тампонами побежала? – повышая тон, рявкнул он. – Черт, я чуть с ума не сошел, а она… хотела как лучше.
Чувствуя, что слезы опять накатывают, еле слышно пролепетала:
– Прости.
Он резко прижал к себе, и так мы и сидели, пока не услышала:
– Раздевайся, делай, что там тебе необходимо, и спать. Пока не придешь в норму, никуда не поедем. И буду закрывать тебя на ключ в номере, раз ты убегаешь.
Не стала ничего говорить, видела, что он на пределе. Поднялась и попыталась снять джинсы, но сил не было. Поэтому, когда почувствовала сильные руки на своих бедрах, только с облегчением выдохнула. Оставшись в белой футболке, взяла сумочку и пошла в ванную комнату, чувствуя, что еще немного и упаду.
После всех нужных дел ополоснула лицо и пошла в спальню. Олег стоял у столика с напитками. Схватил стакан с водой и подал мне со словами:
– Выпей и спать.
Понимая, что в воде не просто так что-то шипит, спросила:
– Что там?
– Поверь, для твоей пользы.
Не стала уточнять, выпила и поплелась спать. Только улеглась, как почувствовала сильные руки на спине. Мужчина притянул к себе и выдохнул:
– Спи. Тебе нужен отдых.
– Я не хотела…
– Понял, но это не причина кидаться под машины.
Кивнула и закрыла глаза, моментально вырубаясь, погружаясь в спасительную пропасть, где нет боли, страха и отчаяния. Лишь безмятежность и спокойствие…
* * *
Проснулась отдохнувшей и выспавшейся. Удивительно, как сон может лечить. Поднялась и села, с удивлением отмечая время – четыре часа дня. Поразительно. Никогда столько не спала. Перевела взгляд на вторую половину кровати и с грустью насупилась. Ушел. Дождался, пока усну, и оставил одну.
Заставила себя подняться и побрела к двери, желая проверить, закрыл меня или нет. Естественно, запер. Усмехнулась. Действительно, ничего другого ждать и не нужно было от этого мужчины. Он беспокоился, поэтому так поступил. Во всяком случае, я так думала.
Задумалась, не зная, как себя вести теперь. Хотелось, чтобы все было иначе, но, к сожалению, между нами огромная пропасть непонимания. Если бы поговорить, высказаться, тогда был шанс на надежду. Но нет… Это только мои мечты и бурная фантазия.
После контрастного душа, выглядела живой, но живот начал ныть, а, зная свой организм, через полчаса вновь буду загибаться от боли. Выпив обезболивающего порошка, который развела в кипяченной воде, взяла телефон и подошла к окну, вглядываясь, рассматривая территорию гостиницы.
Сегодня было солнечно. Вероятно, и очень тепло. Любовалась крохотной детской площадкой и небольшим садом с беседкой где, очевидно, отдыхали посетители.
На экране сотового телефона красовался космос и, полюбовавшись некоторое время, нажала на кнопку приема. Пошли гудки, а через секунду услышала голос:
– Проснулась?
Дотронулась пальцами до прозрачной ткани тюля, осторожно прорисовывая тонкий набитый рисунок, и ответила:
– Да.
– Как чувствуешь себя? – произнес он напряженным голосом.
Пожала плечами, не зная, как ответить, да и чувствовала себя не в своей тарелке от нашего «нового» общения. И это после всего, что произошло. Или он просто поддерживает меня? Чувствовала себя скованно, поэтому провела рукой по волосам и смущенно проговорила:
– Нормально. Ты… когда приедешь?
– Через двадцать минут. Пойдем в ресторан гостиницы, – убежденно заявил он, и по интонации можно было понять, что это утверждение, и никак не предложение.
– Хорошо. А потом куда?
– Нужно будет проехаться до одного района, а там уже близ деревни будет склад. Мои люди скинули информацию, что Солин там.
– И мы…
– Ир, я приеду, и мы говорим, – сухо выдал он.
– Но мы же вместе поедем за ней, да? – с волнением прошептала, чувствуя, что он не хочет говорить на эту тему.
– Я поеду.
– Не понимаю, ты же говорил…
– Ира, еще немного и я подъеду. Нормально поговорим и обсудим этот вопрос.
Сказал и отключил связь, а я продолжала стоять на месте, размышляя про себя, что теперь будет. Не находила себе места. Высушившись феном, полностью была готова. Лишь одно радовало – стало лучше, обезболивающее подействовало.
Сразу подскочила, когда услышала шум поворачиваемого ключа в замке. Поправила голубые джинсы вспотевшими руками и пошла к двери.
Мужчина вошел и резким движением бросил ключи на полку. Окинув меня внимательным взглядом, он спросил:
– Готова?
Кивнула ему и мы пошли вниз. Он шел рядом, и я ощущала исходящее от Олега напряжение, видела, что он был на пределе. Его лицо выглядело непроницаемым, бесстрастным и настороженным. Поэтому я ничего не спрашивала. Пока. Лишь наблюдала со стороны.
Стройный, мускулистый, с густыми черными волосами и пронизывающими темно-коричневыми глазами. На мгновение я застопорилась на месте, теряясь, любуясь игрой мускулов под черной рубашкой, туго обтягивающей плечи Олега. Но потом переборола себя, обещая, не реагировать на мужчину. Не до этого. Да и не нужно оно.
Поспешила за ним. Медведев двигался уверенно и хищно. Он был в брюках, облегавших бедра и длинные мускулистые ноги. Внезапно, откуда не возьмись, появилось невыносимое желание подойти сзади, обнять его за талию и прижаться щекой к широкой спине.
«Глупые фантазии! Наивная гусыня!»
В уютном маленьком помещении в сочетании молочных и шоколадных оттенков в интерьере мы устроились за небольшим столиком у окна. Приятный, даже я бы сказала – домашний ресторанчик. В такой только с семьей можно ходить.
Сделав заказ, некоторое время смотрели друг на друга, выжидая чего-то, а потом я спросила:
– Что ты выяснил?
– У твоей Марии есть знакомые, которые могут ей помочь? – он не спросил, а утверждал, словно был в этом уверен.
Задумалась на мгновение и отрицательно покачала головой.
– Уверена?
– Да, она говорила, что никого нет.
– Она упоминала при тебе человека по имени Ферзь?
Непонимающе посмотрела на него, а потом задумалась и сказала:
– Говорила. Она боялась, что именно он нашел ее, поэтому мы и поехали к бабушке. Но там были другие – конкуренты Высокова. А Ферзь прислал ей сообщение с номером квартиры, вот мы и испугались.
– Они встречались уже: он нашел ее и отвез к Высокову вместе с дочерью. Этот человек не может помогать ей. Просто не способен.
– Так почему он сейчас нагло интересуется, где девочка, не прикрывая своего интереса?
– Интересуется? – проговорила, совсем ничего не понимая. – Может, ему и не нужна была Мария, а только Алена?
– Ладно, еще немного и выяснится.
– И что теперь?
– Поедем в район, а там уже понятно будет.
– А мне…
– Я подключил Охотника и позвонил еще одному другу, опером работает. В общем, мы сами, а ты будешь в безопасном месте.
– А когда мы отправимся?
– Завтра. В пятом часу утра. Ночевать будем здесь, – резко выдал Медведев.
