Текст книги "Не хотите ли чашечку чая? Английские будни русских жён"

Автор книги: Елена Отто

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Что касается волонтёрской деятельности, то она процветает и по сей день, несмотря на то что экономические условия становятся всё суровее. Это может быть глобальный проект вроде Orbis International. Так называется международная некоммерческая организация, занимающаяся спасением зрения во всём мире. Она бесплатно проводит тренинги для врачей-окулистов по всему миру, в расчёте, что они будут посвящать две недели в год бесплатному лечению больных в отдалённых уголках планеты. Дорога туда, проживание и питание врачей полностью оплачивается организацией. От специалистов требуется только выполнять свою работу. Врачи проводят операции в полностью оснащённых медицинским оборудованием самолётах. Известные артисты дают концерты, доход от которых перечисляется какой-нибудь благотворительной организации. Молодые люди, желающие повидать мир, проходят курсы преподавания английского языка иностранцам и отправляются на год учительствовать куда-нибудь в Латинскую Америку или Юго-Восточную Азию.

Ввиду почти полной утраты роли церкви в жизни общества те, кто чувствует потребность служить сирым и убогим, обращаются в близкую им по духу благотворительную организацию и предлагают свою помощь. Например, моя бывшая коллега посвящала одно воскресенье в месяц ответам на телефонные звонки в организации Asylum International. Женщина, которую в своё время спасли от принудительного брака и отцовской тирании, хотела помочь другим женщинам, оказавшимся в подобной ситуации. У неё есть амбиция получить оплачиваемое место в этой организации, уйти с работы в офисе и посвятить жизнь спасению женщин от домашнего насилия. Вообще-то она уже занималась решением проблем клиентов на основной работе – только это были туристы, которые по прибытии на место, обнаруживали, что их имён нет в списке постояльцев, а все номера распроданы. Выслушивая по сорок часов в неделю вопли, ругань, обвинения и угрозы разъярённых клиентов, она очень хотела оказывать услуги, за которые люди будут благодарны. К её глубокому сожалению, оплачиваемые должности в благотворительной организации были практически недоступны в связи с огромным количеством претендентов.

Меня в своё время поразили объявления на местных магазинчиках из категории second hand, которые искали молодых людей на один – два дня в неделю для бесплатной работы. Я тогда была студенткой, которая приехала по обмену на английскую ферму собирать клубнику. Трудились мы с большим азартом, охотясь за каждым лишним фунтом, не гнушаясь выходить на работу и в выходные – ведь мы приехали на заработки. Спустя семнадцать лет то же ощущение: разве у меня есть время для волонтёрской работы? Я работаю преподавателем на почасовой оплате. Если в моём расписании появляется свободный от работы день или вечер, это значит, что я должна взять ещё одного студента, а не проводить время в бесплатной столовке, разливая супы. Потому что работаю я на нулевом контракте, зарплата невысокая, социальных гарантий нет, и дополнительный заработок никогда не помешает. А если я отказываюсь от дополнительного заработка в пользу тихого семейного вечера, так тем более нет смысла уходить из дома и разливать супы в бесплатной столовке. Прихожу к выводу, что это разница менталитетов, которую мне ещё не удалось преодолеть.

Вверх и вниз по лестнице

Социальная мобильность в современной Британии

Закончив перевод сборника своих статей-наблюдений о разнице в менталитетах между русской и английской нацией, я попросила знакомую англичанку прочитать его и сказать, что она думает. Мой выбор рецензента был обоснован тем, что знакомая, типичная представительница своей нации, тем не менее могла открыто и даже откровенно говорить на любую тему, не прячась за вежливыми фразами и размытыми формулировками. Рождённая в среде рабочего класса и поднявшаяся в средний класс благодаря своему образованию и профессиональной деятельности (к концу своей карьеры она заведовала кафедрой естественных наук в частной школе) женщина дала мне достаточно неожиданную «обратную связь».

– Я думаю, что те самые непохожие на русских англичане, которых ты описываешь – представители среднего класса, в то время как между британским и российским рабочим классом разница не так велика. Поэтому твоя книга является отражением взглядов определённой прослойки общества.

И это неудивительно. Будучи преподавателем русского языка, студентами которого являются как раз представители среднего класса, я черпала свои знания о британском менталитете в наших бесчисленных разговорах на социальные темы (в продвинутом курсе русского языка есть целый блок, посвящённый демографии, миграции, образованию, здравоохранению и современным общественным трендам). Родственники мужа тоже сплошь и рядом представители британской интеллигенции – несколько поколений государственных служащих, священников, врачей, учителей, практически без исключений.

Пожалуй, это типичная ловушка для всех иностранцев – человек судит обо всей нации исходя из личного опыта, неизбежно ограниченного. Когда я только приехала в Англию и начала работать в русскоязычной газете, меня окружали рабочие-мигранты, выходцы из бывших республик Советского Союза. Будучи образованными людьми, они выполняли неквалифицированную или низкоквалифицированную работу в силу плохого знания английского языка и отсутствия местного опыта работы, а то и самого права на работу. В большинстве случаев они занимались выживанием, решали проблемы, связанные с жильём, поиском работы, оформлением виз и прочих документов, изучением английского языка и, по возможности, устраивали личную жизнь. Моя первая книга «Следующая остановка – Лондон» стала результатом бесед с людьми этой социальной категории. Формально они были рабочими, но только единицы из них принадлежали к классическому рабочему классу. Все остальные трудились официантами, уборщицами, нянями, строителями и водителями, а в свободное от работы время вели разговоры на интеллектуальные темы.

Благодаря своей работе я столкнулась и с более благополучными представителями русской общины – по большей части женщинами, которые в своё время вышли замуж за англичан, уже обустроились в стране, выучили язык, решили вопрос профессиональной занятости и, можно сказать, вполне ассимилировались в британское общество, однако испытывали ностальгию по прежней жизни на далёкой родине. Оттого они и искали общества бывших соотечественников, участвовали в их стартапах и помогали советами начинающим мигрантам. Нередко, заключив брак с англичанами из рабочей среды, женщины опустились на одну социальную ступень ниже. Возможно, их мужья имели стабильную работу и зарабатывали неплохие деньги, но высшего образования и прочих атрибутов среднего класса у них не было. Немало укоренившихся, состоявшихся профессионально мигрантов можно было встретить на различных культурных мероприятиях – фестивалях русской культуры, театральных гастролях и концертах известных певцов.

Потом у меня была непродолжительная работа в джентльменском клубе, где я встретила представителей высшего и высшего среднего класса, британских нуворишей, сделавших деньги в финансовом секторе, и настоящих английских лордов. Лорды не делились со мной своими взглядами на жизнь, и я наблюдала их жизнь, вернее, часть их жизни как сериал про старую добрую Англию. Тогда я сильно переживала, что уровень моего английского недостаточно хорош, чтобы беседовать с лордами, возможно, если бы я меньше переживала, у меня была бы целая книжка о жизни богатых и титулованных британцев. Может быть, почтенные джентльмены не стали бы откровенничать в разговорах с русской девушкой, но мой напарник-англичанин, словоохотливый юркий мужчина пятидесяти лет, бармен по призванию, знал о них решительно всё. Ежедневно он являлся на кухню с порцией последних сплетен и новостей, и, опять же, если бы я была в состоянии лучше понимать его манчестерский выговор, могла бы писать книгу с его слов. Но одно я усвоила точно: несмотря на то, что британские аристократы не откажутся поговорить о жизни с официантом в клубе, подобное общение и тем более дружба людей из разных миров за пределами клуба невозможны в принципе. Люди из высшего общества могут быть бесконечно вежливы и благосклонны к обслуживающему персоналу, но понимание, кто свой и кто чужой, у них врождённое. Особенно учитывая, что даже членом подобного клуба можно стать по рекомендации другого члена со стажем, а добропорядочные джентльмены не будут рекомендовать кого попало. Репутация превыше всего.

Потом я переместилась в головной офис крупнейшего туроператора, где как раз трудились выходцы из британского рабочего класса, которые за много лет работы в компании достигли среднего и высшего менеджерского уровня и, по своей должности и доходам, могли бы претендовать на статус среднего класса. Но отсутствие образования и определённых социально-культурных привычек (вроде походов по театрам, галереям и филармониям) навсегда закрепили их в верхушке рабочего сословия или в самом низу среднего. Социальная мобильность в Англии имеет свои ограничения: средний класс, при всей вежливости, образованности и относительной широте взглядов, тоже не допустит чужаков в свою среду. Женщина может пройти курсы управленцев, стать директором отдела и зарабатывать семьдесят тысяч фунтов в год, но её окружение, её манеры, привычки и, в конце концов, выговор будут неизбежно выдавать в ней представительницу рабочего сословия. Она может купить дом в районе среднего класса и отдать детей в хорошую школу, но при первом же знакомстве с соседями выяснится, что она ходила не в ту школу, читает не те книги и отдыхает не в тех странах.

Есть шутливое наблюдение о том, что класс человека можно определить по супермаркету, в котором он закупает продукты. А известная антрополог и писательница Кейт Фокс разделяет людей на классы исходя из того, какие товары они покупают в магазине «Marks and Spencer», что тоже можно было бы считать шуткой, если бы не серьёзное исследование, которое стоит за этим заявлением. Но магазин, как дом и школу для детей, можно поменять в результате увеличения дохода. А вот привычку называть общественный туалет «toilet» вместо «loo», «lavatory», «ladies room/powder room» или даже «bathroom» и использовать другие разоблачительные словечки так просто не изменишь (можно сравнить с разной стилистической окраской слов «туалет», «сортир» и «уборная» в русском языке, но англичане делают заключение не об уместности того или иного слова, а о происхождении собеседника, может быть, как если бы мы обратили внимания на какие-то диалектные словечки в речи человека, молодёжный сленг или тюремный жаргон. Попробуйте перестать употреблять в речи какое-нибудь распространённое слово вроде «спасибо» и каждый раз заменять его на «благодарю» или говорить «будьте добры» вместо «пожалуйста», «прошу прощения» вместо «извините» – три раза скажете, а на четвёртый забудете!). Не говоря уже о характерном произношении, которое вообще не меняется в течение жизни. Иногда англичане отдают своих детей в частные школы, чтобы они там научились «правильному» произношению, которое в дальнейшем откроет для них многие двери. Преподавателю без такого произношения будет достаточно сложно устроиться в столь престижное учебное заведение, разве что он иностранец и преподаёт иностранный язык.

Начав преподавать русский язык в Лондоне, я вернулась в привычное учительское окружение, которое наполовину состояло из жён английских мужей, а наполовину из девушек-«достигаторов» вроде меня, которые в одиночку обустроились в чужой стране, получили английское образование и пробились на местный рынок труда, закрытый для новичков. Подруги мои тоже стали формироваться из этого контингента – в основном, жёны англичан и других иностранцев, которые, подобно мне, заняли позицию меж двух миров. Так родилась эта книга, равно как и предыдущая «Русское время в Лондоне».

Как я поняла из объяснений моей английской знакомой, упомянутой в начале статьи, если бы мне довелось жить и трудиться среди представителей британского рабочего класса, я бы убедилась, что там полно девушек, которые вкладываются в свою внешность в расчёте на успешное замужество и вовсе не стремятся обеспечивать себя сами, мужчин, которые готовы брать кредиты на дорогие машины, чтобы выглядеть круто, женщин, которые не хотят заниматься карьерой и предпочли бы семейную жизнь. А также мальчиков, которые мечтают стать известными футболистами, потому что это огромные деньги и слава. Девочек, которые мечтают стать жёнами футболистов по той же причине. Они, подобно российским собратьям, читают гламурные журналы о красивой жизни и смотрят сериалы про богатых, которые тоже плачут. Хотя тут надо оговориться: британский рабочий класс любит сериалы про себя – им гораздо интереснее происходящее в домах соседей, чем жизнь людей более высокого достатка. Поэтому герои популярных британских сериалов – как раз представители рабочего класса. Мыльная опера «Улица Коронации» (Coronation street) не сходит с экранов с 1960 года.

В числе кумиров «простых британцев» числятся голливудские звёзды и местные «селебрити», они тратят крупные суммы денег в салонах красоты и пабах, магазинах одежды и обуви, а также на статусные предметы, позволяющие им выглядеть круто перед соседями и друзьями. Также они любят наблюдать за жизнью аристократов и представителей королевской семьи, и как раз эти люди являются самыми горячими сторонниками, даже фанатами института монархии. Средний класс к монархии зачастую относится скептически, как к дорогому и бессмысленному социальному рудименту.

Многие заявляют, что в современной Британии больше не существует разделения людей на классы, на самом деле классовая структура общества до сих пор процветает, хоть и в несколько изменённой форме. Классов стало больше, и границы между ними размыты, а социальная мобильность, характерная для современного общества, позволяет британцам перемещаться на ступень выше в течение одного поколения. Например, получение высшего образования и профессиональная деятельность в качестве учителя, юриста или врача делает выходца из рабочего класса представителем среднего сословия, равно как и вступление в брак с представителем более высокого класса поднимает человека на ступень выше.

Последнее хоть и является скоростным социальным лифтом, но, в отличие от образования, не предполагает смены привычек и интересов такого «карьериста», что, в свою очередь, ещё долго делает его чужаком в новом окружении. По этой причине подобные мезальянсы достаточно редки в Англии. Если в России обеспеченный мужчина женится на бедной девушке, то зачастую глобальная разница между ними заключается в количестве денег, а не в жизненных ценностях. В Англии же трудно представить себе, что представитель образованного среднего класса свяжет свою жизнь с официанткой, и уж тем более ожидать, что это сделает человек из высшего общества.

Писатель и сценарист Джулиан Феллоуз, создатель сериала «Аббатство Даунтон», посвятил феномену социальной мобильности многие свои произведения. Так, в недавнем сериале «Белгравия», поставленном на основе одноименного романа, он выводит в качестве героя успешного дельца девятнадцатого века, который всю жизнь стремился пробиться в высшие круги английского общества, но несмотря на свои связи и деньги, и спустя тридцать лет выглядит чужаком на ужинах и балах высшего класса. В «Аббатстве Даунтон» события развиваются в начале прогрессивного XX века, но каждая попытка выйти за пределы своего класса (шофёр Том Брэнсон женится на дочери графа, горничная принимает решение покинуть своих хозяев, чтобы стать секретаршей, а впоследствии выходит замуж за начинающего политика) сродни подвигу. В книге «Прошлое несовершенное» автор представляет читателю амбициозного выпускника Оксфорда, который благодаря своему обаянию и куражу, заручается симпатиями продвинутых девушек из титулованных семей, но его попытки стать своим среди аристократов не приводят к успеху. Произведение описывает 70-е годы, когда свободная любовь молодым аристократкам уже доступна, а свободный брак ещё нет. События романа «Снобы» и вовсе максимально приближены к нашему времени, в этом произведении мы знакомимся с историей вполне современной девушки из высшего среднего класса (upper middle class), которая, несмотря на все деньги своего отца, учёбу в частной школе и большое количество приятельниц из высшего класса, никак не могла туда попасть. И даже брак с аристократом не дал ей входного билета автоматически. Ей понадобилось много лет, чтобы ассимилироваться и стать своей в кругах этих снобов.

Несколько лет назад ВВС вывело современную семиступенчатую классовую градацию, основанную на доходах, владении собственностью, интересах и даже окружении человека. Например, наличие сбережений и собственное жильё поднимает человека на ступень выше, так же, как и посещение галерей или наличие друзей среди врачей и учителей, а вот арендованное жильё, друзья-ремесленники и прослушивание рэпа или хип-хопа, наоборот, опускает на ступень ниже. Я бы ещё добавила кулинарные пристрастия: британский средний класс не только делает выбор в пользу более здоровой, а значит, дорогой еды, оставляя фиш-энд-чипс, бургеры и кебабы простолюдинам, его представители разработали целую систему диетических предпочтений. Это они становятся вегетарианцами, веганами, исключают или добавляют рыбу в свой овощной рацион, отказываются от молока, сахара и соли, экспериментируют с разного вида диетами в целях скорее оздоровления, нежели похудения. Тут нужно отметить, что серьёзные проблемы с лишним весом налицо как раз у представительниц рабочего, а не среднего класса. Аристократкам, судя по тем же гламурным журналам, и вовсе свойственна модельная худоба.

На каждом уровне британской классовой структуры существуют свои защитные механизмы от чужаков и, согласно некоторым исследованиям, может понадобиться до десяти поколений, чтобы перейти из одного класса в другой. Правда, все мы знаем исключительный пример герцогини Кембриджской, чья мать, родившись в рабочей семье, вышла замуж за представителя среднего класса, затем благодаря успешному семейному бизнесу вывела семью на уровень высшего среднего класса (высокий доход, проживание в поместье с угодьями, обучение детей в частных школах), а дочь выдала замуж и вовсе в аристократические круги. Пример показательный, но до сих пор остаётся английской сказкой про Золушку.

Часть 2
Старая добрая Англия

Секреты профессора Хиггинса

Учитесь говорить, как английская королева

Однажды утром муж заявил, что у меня сильный акцент. Столько лет терпел, а тут вдруг решил, что мне пора по-настоящему ассимилироваться в английском социуме, и он даже готов оплатить курс в фонетической школе (elocution lessons). Я была в таком шоке, что завтрак застрял на пути в желудок. У меня сильный акцент? Он что, сильных акцентов не слышал? Да мне никогда в жизни никто не говорил, что меня не понимает! Я специально спрашивала! Меня все, всегда, везде понимают. Если бы я говорила неразборчиво, мне бы не позволили преподавать в колледже! И вообще пусть послушает, с каким акцентом говорят французы, я так вообще иногда не понимаю, говорят они по-английски или всё ещё по-французски. Но после размышления на охлаждённую голову прихожу к выводу, что в предложении мужа больше плюсов, чем минусов, и соглашаюсь записаться на субботний курс.

В фонетической школе я присоединяюсь к группе из пяти студентов. Фонетические курсы никогда не бывают многолюдными, в группе по правилам – не более восьми человек, чтобы у каждого студента была возможность получить личное внимание преподавателя. Преподаватели – англичане с безупречным аристократическим выговором. Нам сразу же поясняют, что хотя исторически правильное произношение называется королевским (Queen English), время идёт, королева стареет, и некоторые особенности её речи уходят из современного языка. Так, например, «мягкий знак» после «s» в таких словах, как suitable, suit, suicide характерен для представителей высших слоёв общества. Они произносят «сьютбл, сьют», в то время как современные англичане всё чаще не смягчают «s» и говорят «сютбл, сют». Я сразу ставлю себе напоминалку проверить дома мужа на предмет подлинной аристократичности. Учительница поясняет, что современное английское произношение следует называть RP (received pronunciation) или английский ВВС (BBC English). Последнее определение тоже не совсем корректно, потому что современная ВВС пытается быть ближе к простому народу и нанимает дикторов неанглийского происхождения или людей с более демократичным просторечным выговором, чем это было тридцать лет назад.

Нам, «простым людям», непременно хочется говорить по-английски, как аристократы, нежели демократизированные дикторы ВВС.

Самое интересное, что на таких курсах занимаются не только иностранцы. Существуют специальные программы для англичан, которые хотят сгладить свой ливерпульский или бирмингемский акцент, ямайцы или австралийцы хотят избавиться от некоторых характерных для их стран особенностей произношения, а английские актёры, наоборот, нанимают учителя, чтобы научиться копировать «манчестерский выговор» для пьесы или чтобы сыграть роль настоящего ковбоя из Техаса. А ещё есть те, кто, подобно королю Георгу Шестому, не справляется с некоторыми звуками. Но это уже к Лайонелу Логу, пожалуйста, в смысле, к логопеду.

Простые смертные, вроде моих одногруппников, работают над уменьшением акцента по трём основным причинам: людям трудно их понимать; они хотят произвести хорошее впечатление на собеседовании и получить более престижную работу; они уже работают с солидными английскими клиентами, и положение обязывает. Ну и попадаются, конечно, амбициозные претенденты на место в высшем обществе.

Начинаем с изучения артикуляционного аппарата. Рассматриваем в зеркале все части своего лица, которые участвуют в речевой деятельности – и это не только язык! В последующие недели нам предстоит ежедневная работа над развитием своих артикуляционных мышц, и мы подписываем торжественное обещание: с сегодняшнего дня следить за своей речью и исправно выполнять все упражнения. Иначе школа не гарантирует результат.

Получаем зеркала для работы на уроке. К сожалению, школа не предоставляет таких хитроумных аппаратов, какие были у профессора Хиггинса. Такие штучки стоят очень дорого и рассчитаны на VIP-клиентов или особые случаи. Может, для подготовки специалистов для телевидения или службы британской разведки. Ну и мало ли как жизнь повернётся. Вот как станете появляться в газетах под руку с принцем Гарри, так вам сразу пришлют специалиста с фонографом.

Учительница устанавливает видеокамеру и просит нас рассказать о себе на нашем родном языке, потом повторить то же самое по-английски. Мы просматриваем записи, концентрируясь на движении нижней части лица – губы, подбородок, щёки, челюсти. Тут же обнаруживаем, что почти не меняем артикуляции при переходе с родного на английский, зато при английской речи мышцы становятся более зажатыми, а рот почти перестаёт открываться. Но самое главное – о, ужас, супруг был прав! – говорю я с очень сильным акцентом. Которого практически не слышу сама, увлечённая выражением своих мыслей или подбором подходящих слов.

До сих пор я думала, что моя ахиллесова пята – звук «R», который я произношу на русский манер. Учительница утешает, что он всегда труден для иностранцев, потому что в каждом языке произносится по-особому (сравните английский, немецкий и французский «R»). Наш раскатистый русский «Р» больше всего похож на арабский аналог. В фонетических школах принято деление акцентов на несколько групп – латинские языки, восточноазиатские, южно-азиатские, африканские и восточноевропейские. Для восточноевропейских языков (русский, польский, чешский, словацкий, украинский, хорватский и болгарский) характерны не только сложности со звуком «R». Мы также забываем дифференцировать звуки «V» и «W», оглушаем звуки в конце слова (по принципу русской фонетики, глухой парный согласный заменяет звонкий – например, произносим слово «код» как «кот», а в английском так не делают). У нас слишком тяжёлый звук «Н», который англичане произносят с лёгким придыханием. Наши «Д» и «Т» произносятся на верхних зубах, а английские «D» и «T» на альвеолах. Мы часто не справляемся со звуками K, G и L, а уж о нашем «TH» вообще лучше молчать. Учительница в восторге от таких находок, как русские «вис» и «зис» и особенно «фотфул» (честное слово, это не я ей их подарила!). Так что можете прямо с завтрашнего утра вслед за Генрихом Восьмым повторять перед зеркалом фразу: «I want my fifth wife to be more truthful, faithful and thoughtful than my fourth» («Я хочу, чтобы моя пятая жена была более правдивой, верной и вдумчивой, чем моя четвёртая»). Вообще-то с четвёртой женой Генрих мирно развёлся, а пятую казнили по обвинению в супружеской измене. Кстати, когда эту фразу произносят англичане, создаётся впечатление, что им самим пора на фонетические курсы. Ну шепелявят же страшно!

Не лучше обстоят дела и с гласными, а именно они определяют английское произношение. Мало того, что англичане гораздо сильнее открывают рот, чем мы (и почему-то при этом не страдают ранними морщинами). Загвоздка ещё в том, что в русском языке нет долгих гласных. А длительность гласной определяет разницу между словами short and shot, dark and duck, cart and cut, feet and fit, fool and full. А если вы недостаточно тянете гласные в таких словах, как beach, peace, sheet and cork, то рискуете вообще испортить репутацию на веки вечные. И не говорите потом, что вас не предупреждали!

В общем, последующие несколько недель мы, вслед за Элизой Дулиттл, нараспев повторяем: «It was dark in the garden and my charming dancing partner was rather fast» («В саду было темно, и мой очаровательный партнёр по танцам был довольно быстр»). Ручаюсь, королева при встрече будет впечатлена. По крайней мере, мой домашний профессор Хиггинс точно в полном восторге.