Текст книги "Летопись безумных дней"

Автор книги: Елена Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Неожиданно в дверь вежливо постучали. Я поперхнулась и попыталась убедить себя, что мне послышалось. Только звуковых галлюцинаций на почве голода мне недоставало. Однако практически сразу же постучали вновь, на сей раз более громко и требовательно.

– Войдите, – не сразу нашлась я. В уборную смущенно заглянул Мердок. При виде его лица моя рука сама метнулась к поясу, туда, где раньше висел меч. И сразу же я чуть слышно застонала от огорчения. Черт, забыла, что это платье совсем не предназначалось для ношения оружия, и поэтому мне пришлось утром оставить клинок на полу около кровати.

– Элиза, – тихо произнес мерзавец, не глядя мне в глаза, – мне надо с тобой поговорить.

Я лишь фыркнула и отвернулась, выискивая взглядом, что бы швырнуть в негодяя. К сожалению, кроме куска мыла и мочалки, больше на глаза ничего не попадалось. Вряд ли эти предметы причинят ему какой-нибудь вред. А жаль.

– Элиза, – более настойчиво повторил Хранитель, – пожалуйста. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но… Это ради твоего же блага.

Я больно закусила губу, пристально разглядывая противоположную стену. Прежние мои истерики никогда не приносили пользы. Опробуем новую тактику. Молчание и холодное презрение. Ему надо – пусть говорит. А мне не о чем беседовать с предателями.

– Элиза, – судя по шороху, мужчина подошел ко мне ближе, – прошу тебя, не злись. Обещаю, я искуплю свою вину перед тобой.

Я молчала. Если бы презрением можно было убивать, я бы уже стала вдовой.

– Прости меня, – совсем тихо прошептал Мердок. Что-то легко коснулось моих волос, будто он погладил меня по голове. Я с показным отвращением передернулась, но продолжала хранить видимость спокойствия, усиленно воображая себя в танке. Надо же, никогда бы не подумала, что нехитрая тактика молчания принесет такие ощутимые плоды. Вряд ли я бы так быстро дождалась извинений истерикой или скандалом. Неплохо для начала. Посмотрим, что будет дальше.

– Ну ладно, – с тяжким вздохом согласился Хранитель. – Хочешь молчать – молчи. Но быть может, ты будешь это делать в комнате? Как-то не очень удобно вести разговор в ванной.

Я могла бы ответить на это, что вообще не собираюсь вести с ним разговор. Поэтому мне абсолютно безразлично, где мы находимся. И вообще, это наглость заявлять мне подобное. Ведь здесь я заперлась не по доброй воле, а лишь для того, чтобы прервать мучительную пытку под названием «искушение едой». Но немыслимым усилием воли мне удалось сдержаться.

– Неужели тебе совсем не интересно, почему я был вынужден так с тобой поступить? – с плохо скрытым лукавством в голосе спросил Мердок. – Давай выйдем отсюда, и я тебе сразу же объясню.

Я едва не поддалась на эту провокацию, но в последний момент мысленно с сожалением отказалась принять условия Хранителя. Не собираюсь в очередной раз идти у него на поводу. И потом, что значит, «объясню»? Почему не «выпущу»? Значит, мой муж и не думает освобождать меня из заключения? Ну что же. В таком случае я и слова больше не пророню. И крошки не съем. Наверняка же сейчас примется уговаривать меня не глупить и прервать голодовку.

– Вижу, ты и в самом деле сильно обиделась, – наконец-то признал очевидную вещь Мердок и присел на краешек ванны позади меня. – Элиза, хотя бы посмотри на меня.

Мне с трудом удалось устоять перед знакомыми бархатными, завораживающими интонациями его голоса, которыми некогда он уговорил меня на романтический ужин. Плавали, знаем. Больше на такой примитивный гипноз не поддамся.

– Ну что ты хочешь от меня? – совершенно несчастным голосом спросил Хранитель. – Мне встать перед тобой на колени? Умолять со слезами на глазах? Осыпать тебя драгоценностями и цветами? Только намекни – и я все сделаю ради тебя. Но не проси освободить. Сейчас не могу. При всем своем желании не могу. Прости.

Я обернулась, смерила негодяя холодным взглядом и хмыкнула, показывая, что в таком случае нам не о чем разговаривать.

– Хорошо, – Мердок поднялся и печально поджал губы. – Я вернусь чуть позже. Надеюсь, к тому времени ты хоть немного отойдешь от обиды и будешь в состоянии выслушать мои объяснения.

Я скептически подняла бровь и, забывшись, гневно стукнула недавно ушибленной рукой по бортику ванны. Скривилась от боли в содранных костяшках, но не издала ни звука. Хранитель мазнул взглядом по моему несколько распухшему кулачку, затем прищелкнул пальцами. По ладони пробежала теплая волна, уничтожая все неприятные ощущения.

– Надеюсь, что хотя бы эту малость ты примешь от меня, – едва заметно улыбнулся мужчина и сделал шаг назад, к двери. Позади него уже чернел телепорт. Я отвернулась, не желая смотреть на то, как в очередной раз меня оставляют запертой в темнице. – Кстати, Элиза, – с чуть заметной угрозой произнес Мердок на прощание, уже балансируя на грани провала между пространствами. – Советую тебе все же поесть. Иначе в следующий визит мне придется принять определенные меры.

С легким хлопком мужчина исчез, а я с ненавистью ударила кулаком по стене, вновь расшибая руку в кровь. Не нужны мне подачки от него. Пусть само заживает.

Никогда бы раньше не подумала, что так невыносимо не видеть солнца. Я провела в каменном склепе всего около двух суток, а уже волком готова была выть. И даже не от скуки – от невозможности побыть на свежем воздухе. Странно, я всегда считала себя домоседкой. По крайней мере, в Запретном мире с удовольствием запиралась на целые выходные дома и, укрывшись теплым пледом, читала любимые книжки или смотрела телевизор. И меня совсем не тянуло на улицу. Что там хорошего? Зимой холодно и промозгло, осенью и весной – дожди, а летом – удушающая жара. Но никогда не думала, что это так тяжело – не иметь возможности лицезреть небо в окошке. Кажется, будто стены темницы давят на тебя, мешают дышать полной грудью. Интересно, а как бы я себя ощущала, если бы точно знала, что мое заключение пожизненное? И никто никогда меня отсюда не выпустит? Даже не хочу размышлять на этот счет. А то вдруг Мердок решит таким образом избавиться от жены. Кто ему тогда помешает? Как-никак второй человек после императора. Да и Милорн, возможно, только рад будет подобному повороту дела. Одной претенденткой на престол меньше.

Я застонала от подобных печальных раздумий. Нельзя себя накручивать. Если бы они хотели от меня отделаться, то просто оставили бы в Запретном мире. Что совершенно не извиняет того, как мой драгоценный муженек и братец обошлись со мной теперь.

Справедливо рассудив, что угроза Мердока накормить меня насильно весьма вероятно не является пустым звуком, я твердо вознамерилась дать ему отпор в следующий визит. Во имя этой благой цели я практически сразу же после ухода мужа юркнула в комнату, взяла в руки меч, сдернула с кровати постельные принадлежности и гордо удалилась обратно в уборную, все это время пытаясь не дышать, чтобы не искушать себя лишний раз. Потом расстелила на дне ванны одеяло, уселась на него по-турецки, на всякий случай обнажив клинок и положив его рядом, и теперь предавалась скорбным размышлениям, не забывая при этом чутко прислушиваться к происходящему за дверью. Жаль, что забаррикадироваться нельзя – нечем. Даже шпингалета на дверях нет. Хотя, с другой стороны, от кого заключенному прятаться? Все равно найдут. Однако я приложу все усилия, чтобы максимально усложнить жизнь своим тюремщикам.

Через некоторое время, когда возмущение от наглого визита Хранителя улеглось, я вновь достала книгу. Делать все равно нечего. Попробую вчитаться.

Скучная книга интересной становиться никак не желала. Я боролась с зевотой, изучая обычаи и нравы подземных гоблинов, чье существование признавалось не всеми учеными Пермира. После очередной главы, почувствовав, что засыпаю, быстро пролистала книжку до конца, ища хоть какое-нибудь упоминание о событиях, подходящих к моему случаю. Безрезультатно. Нигде не было даже намека на живого полутрупа-погорельца, который является к жертвам во сне и требует от них ключ. Интересно, не за этим ли ключом охотился Дэми, когда подослал Верховного Старца в Управление? Кстати, весьма интересная мысль. Мердок тогда обмолвился, что старик должен был найти что-то в его кабинете, но слишком увлекся попытками убить меня. Быть может, он искал именно ключ? Мердок ведь все действительно опасные и важные вещи хранит у себя в кабинете. Значит, Дэми хотел выпустить этого монстра на свободу? Но почему? И какое это имеет отношение ко мне?

От безответных вопросов начала болеть голова. Хотя с таким же успехом она могла начать болеть и от голода. Видимо, недостаток глюкозы сказывается. Эх, сейчас бы пирожка или пончика. А еще лучше – жареной курочки с отварной картошечкой.

Сглотнув обильную слюну, я шмыгнула носом и в очередной раз в сердцах сплюнула. Ну уж нет, никаких мыслей о еде! Будем рассуждать дальше. Если это чудовище знает меня, то ответы скрыты в моем прошлом. Ничего не остается, как попытаться вспомнить, чего же я такого жуткого раньше натворила.

Легко сказать – вспомнить. Мысли постоянно возвращались к тому, какие замечательные ужины подавали в доме Мердока. А уж как меня кормили в трактире около Управления! Поняв, что больше так продолжаться не может, я выскочила из ванны и заметалась по уборной. Ну как сказать – заметалась. К сожалению, это помещение было не настолько огромным, чтобы побегать по нему всласть. Шаг в одну сторону, шаг в другую. И при этом еще следить приходится, чтобы ни обо что не удариться.

Устав от такой бесплодной физической нагрузки, я выпила воды из-под крана, пытаясь хоть так заглушить чувство голода. Получилось еще хуже. Теперь живот у меня не только жалобно урчал, но еще и побулькивал при этом. Прямо хоть концертный зал имени своего желудка открывай.

Так ничего и не вспомнив, я легла обратно в ванну, скрестила руки на груди и закрыла глаза. Во сне время идет быстрее. Да и есть не хочется. Точнее, хочется, но можно представить, что ты вкушаешь всевозможные вкусности. Если делать нечего – будем дрыхнуть. Конечно, неудобно в полусогнутом положении это делать – уж больно ванна маловата, – но приспособимся. Не возвращаться же в комнату, которая уже вся пропиталась ароматом деликатесов.

Задремала я на удивление быстро. И снилось мне, будто я смотрюсь в зеркало, но не вижу там себя. Вместо привычного отражения, черный проход в никуда. Кажется, протяни руку, и она утонет во мраке небытия. А потом, когда я почти осмелилась шагнуть за тяжелую раму зеркала, меня вдруг окликнула Элиза. Та самая, с портрета. Такая же печальная и серьезная. Долго молча смотрела на меня, пока, наконец, не произнесла с грустной улыбкой: «Тебе скоро в путь».

Пробуждение было на редкость приятным. Меня кто-то нежно, едва касаясь, ласкал и целовал. Подумав, что это очередное видение, я с удовольствием отдалась во власть опытных и умелых рук. Пока неожиданно не заподозрила неладное. Слишком реальным был этот сон. Пришлось воспользоваться уже знакомым способом определения – сплю ли я или уже бодрствую. Проще говоря, я с силой незаметно ущипнула себя за многострадальный локоть. И чуть было не взвыла от боли. Тем не менее наваждение никуда не думало исчезать. Напротив, словно почувствовав, что обман раскрыт, стало еще более страстным. Я засопела от такой наглости и попыталась вырваться, уже понимая, кто почтил меня своим визитом, хотя еще не в состоянии разглядеть из-за темноты наглеца. Не получилось. Все мои попытки сопротивления были мягко и аккуратно пресечены. И что самое страшное, моя решимость отстоять свою честь все уменьшалась и уменьшалась. Еще пару секунд – и я бы целиком и полностью сдалась на милость мерзавца, который осмелился называться моим мужем.

– Мердок, прекрати немедленно! – прошипела я, едва не плача от отчаяния. Собственное тело предавало меня, безропотно отзываясь на ласки.

– Почему? – лукаво прошептал Хранитель мне на ухо, продолжая свои развратные действия по моему соблазнению. – Разве тебе не нравится?

– Нет, не нравится! – соврала я, изо всех сил пытаясь оттолкнуть мужчину.

– Обманываешь, – протянул Мердок, с легкостью придвигаясь еще ближе, хотя это казалось почти невозможным. – Расслабься, Элиза. В конце концов, мы супруги. И в том, что делаем сейчас, нет ничего постыдного или запретного.

И он легонько куснул меня за плечо. Я едва не застонала, но сумела сдержать эмоции, прикусив губу. По-моему, даже до крови.

– Отстань, Мердок, – взмолилась я, ощущая, что еще немного – и капитуляция будет неизбежной. – Ты только мучаешь меня. Постоянно унижаешь. А теперь еще и запер в тюрьме. Я не могу…

– Я уже сказал, что искуплю свою вину перед тобой, – серьезно отозвался супруг, на миг отвлекаясь от процесса моего совращения. – Просто подожди немного. Пожалуйста. Ты ведь терпеливая девочка.

Кто знает, чем бы все это закончилось, поскольку неожиданно оказалось, что я исчерпала все аргументы и доводы против. Да и размышлять как-то уже не хотелось. Но мою репутацию спас случай. В полумраке что-то едва слышно хлопнуло, и мой обостренный нюх учуял аппетитный запах только что испеченной сдобы.

– Что это? – против воли заинтересовалась я.

– Наверное, завтрак доставили, – легкомысленно отмахнулся Мердок и добавил с едва уловимой усмешкой: – После этой ночи тебе понадобится много сил, гарантирую.

– Ты перенес меня в комнату? – настороженно спросила я.

– Конечно, – улыбнулся мужчина. – В ванне мы бы вдвоем просто-напросто не поместились. И потом, разве не приятно потом будет перекусить в нормальной кровати, а не жаться в тесной уборной?

– Я не буду есть, – мрачно заявила я. – Можешь не обольщаться. До той поры, пока ты не выпустишь меня из этой тюряги.

– Тебе придется, – настойчиво повторил Хранитель. – Это дело может несколько затянуться. Я не позволю, чтобы моя жена умерла от голода. Или страдала от истощения.

После этих слов все возбуждение куда-то пропало. Мое тело вновь принялось мне повиноваться. И я нашла в себе силы отстраниться.

– Мердок, – холодно сказала я, – ты только из-за этого решил меня соблазнить? Вот, значит, что ты подразумевал под мерами, которые будешь вынужден предпринять.

– Элиза, – попытался оправдаться мужчина, – ты все не так поняла.

– Я все правильно поняла, – горько усмехнулась я. Затем с трудом выбралась из крепких объятий Мердока и стыдливо натянула на себя покрывало, небрежно брошенное на пол около кровати. – Сколько еще ты намерен держать меня здесь?

– Я не знаю, – с неохотой признал Хранитель, избегая на меня смотреть. – Дело оказалось слишком сложным. Вполне вероятно, ты проведешь здесь не одну неделю.

– Что?! – задохнулась я от возмущения. – Ты с ума сошел! Как это – не одну неделю?

– Я мог бы навещать тебя каждый день, – вкрадчиво предложил Мердок. – И вообще, выполнять любую твою прихоть. Конечно, в пределах этих стен.

– Навещать меня каждый день? – с усмешкой повторила я. – Наверное, ты хотел сказать – каждую ночь. Ничего не скажешь, хорошее предложение. Особенно для тебя. День-деньской ты свободный человек, без семьи и обязательств, а ночью к твоим услугам покорная рабыня, которая будет ожидать твоих визитов с нетерпением. Неудивительно, если это единственное развлечение в темнице.

– Ты неправа, – покачал головой мужчина, поднимаясь с кровати, правда не удосуживаясь прикрыть свою наготу. – Я бы с радостью выпустил тебя отсюда хоть сейчас. Но это слишком опасно. Пойми, я больше не хочу тебя потерять.

И Мердок попытался привлечь меня к себе.

– А я больше не хочу, чтобы моей жизнью распоряжался кто-то другой, – твердо ответила я, делая шаг назад. – Извини, Мердок, но я в такие игры больше не играю. Или ты все рассказываешь мне, затем выпускаешь и мы вместе ищем пути выхода из сложившейся ситуации. Или я продолжаю голодовку. А ты знаешь, что у меня хватит терпения и мужества пойти до конца.

– То есть умереть от голода? – язвительно приподнял бровь Мердок. – Посмотри на себя. Ты же едва на ногах стоишь.

– Дорогой, – любезно улыбнулась я, – у меня был хороший учитель, ты же знаешь. И теперь я могу отвечать за свои слова. Если я говорю, что не притронусь к еде, то значит, и в самом деле не съем ни крошки до своего освобождения. Или ты сомневаешься в стойкости моего характера?

– Уже нет, – с сожалением покачал головой Хранитель. Затем повернулся к кровати, возле которой в беспорядке была разбросана его одежда, и неспешно принялся собираться, щелчком прибавив освещения в комнате.

– И это все? – удивленно спросила я, когда он практически закончил одеваться. – Как я понимаю, ты не собираешься меня освобождать?

– Мне надо подумать, – небрежно кинул через плечо Мердок. – Посовещаться с Милорном.

– Конечно, – усмехнулась я, обессиленно присаживаясь на краешек кровати. Все-таки голодание уже начало сказываться на моем самочувствии – долго находиться в вертикальном положении становилось все труднее и труднее. – Я подожду вашего решения. Торопиться мне все равно некуда. Подумаешь, голова кружится и ноги подкашиваются. Пустяки, да и только.

– Элиза, – неожиданно взял меня за руки Мердок, присаживаясь на корточках рядом, – а я ведь мог бы приказать, и тогда тебя кормили бы насильно все время твоего пребывания тут. Ты об этом не подумала?

Хранитель говорил спокойно, но в его голосе послышались непререкаемые металлические нотки. А ведь и вправду мог бы. И ничего бы я тогда не сделала. Лишь ревела бы белугой, давилась во время подобных приемов пищи и тихо ненавидела муженька.

– Если ты так сделаешь, я тебя никогда не прощу, – весело пожала я плечами, пытаясь скрыть волнение. – Попробуй, драгоценный мой. Только в этом случае ты потеряешь меня наверняка.

Мердок тяжело вздохнул, затем встал и привычным жестом вызвал телепорт.

– Я скоро вернусь, – бросил он, ступая в черный провал. И я вновь осталась в одиночестве.

Время шло, а мое положение никак не менялось. Я сидела в ванной, иногда пила холодную воду, безрезультатно пытаясь заглушить чувство голода, а чаще всего тупо смотрела в потолок. В голову никаких путных мыслей не шло. Все, что шло, было так или иначе связано с едой. Читать книгу я больше не могла – строчки расплывались перед глазами, а буквы, словно издеваясь, бегали по всей страничке. Ходить из угла в угол сил уже не оставалось. Я очень боялась упасть в обморок. Еще ни разу прежде мне не приходилось столько времени голодать. Особенно если учесть, что совсем недавно я перенесла жесткую диету… Наверное, мой многострадальный организм уже израсходовал все запасы жира и потихоньку начал переваривать сам себя. И останутся в скором будущем от меня только косточки.

Я скорчилась в неудобной позе на дне ванны, пытаясь согреться. Почему-то мне было очень холодно, сильно зябли ноги и руки, а тело била мелкая дрожь.

– Элиза, – послышалось откуда-то издалека.

«Вот и галлюцинации пожаловали», – лениво подумала я, не спеша откликаться. С каждым голосом из головы беседы вести – никакого терпения не хватит.

– Элиза! – кто-то настойчиво потряс меня за плечи. – Что с тобой?

– Я отдыхаю, – все же решила я ответить на назойливые вопросы. – Лежу в свое удовольствие. Ни о чем не думаю. Расслабляюсь, одним словом.

– Посмотри на меня! – скомандовала навязчивая галлюцинация.

Я устало хмыкнула. До чего же противные видения пошли. Прилипчивые и бестолковые. Неужели не понимают, что на каждое движение организм тратит энергию, каждая капля которой у меня сейчас на вес золота. Но потом я все же смилостивилась и приоткрыла один глаз.

– А, это ты, – безрадостно отметила я, увидев перед собой Мердока. – Уже вернулся?

– Да, – не стал отрицать очевидного Хранитель и попробовал взять меня на руки.

– Отстань, – слабо возмутилась я, пытаясь отбиться от него. – Мне и тут неплохо.

– Я вижу, – хмыкнул Мердок, с легкостью поднимая меня в воздух и прижимая к себе. – Но в комнате тебе будет лучше.

– Не уверена, – флегматично заметила я, больше не пытаясь сопротивляться. Во-первых, это отнимало слишком много сил, а во-вторых, все равно не имело смысла. – Там пищей воняет.

– Уже не воняет, – ухмыльнулся Хранитель, пинком открывая перед собой дверь и торжественно внося меня в комнату. Там действительно было прибрано. Ни намека на еду на письменном столе.

– Ты все же решил морить меня голодом? – скептически поинтересовалась я, когда мужчина осторожно положил меня на кровать. – Мудро. Зачем зря продукты переводить.

– Нет, – покачал головой мой муженек и присел рядом, осторожно пытаясь отогреть мои ледяные ладони в своих руках, воспользовавшись тем, что я не стала вырываться. – Я просто решил с тобой серьезно поговорить. А еда будет нам только мешать.

– Я тебя слушаю, – вежливо уведомила я. – Но, полагаю, это ни к чему не приведет. Я уже сказала, что мне нужно от тебя. Свобода, только свобода, и ничего, кроме свободы.

– Дорогая, – с легкой улыбкой произнес Мердок, – давай поступим так. Я сейчас рассказываю тебе все без утайки, а ты сама решишь – хочешь ли ты выходить из этой в высшей степени уютной и милой комнатки или дождешься того момента, когда я разберусь с проблемой. Но в любом случае сначала я хочу, чтобы ты поела. Все равно сейчас у тебя все мысли о еде. Ты просто не поймешь, о чем я говорю.

– Если я захочу отсюда выйти после твоего рассказа, ты выпустишь меня? – недоверчиво переспросила я. Дождалась утвердительного кивка начальника Управления и только после этого продолжила: – Согласна. Давно бы так. Но если обманешь… О-о-о, как я тебе не завидую. Я тебя никогда не прощу. Более того, даже крошечки маленькой не съем, даже капельки воды не выпью в этом месте.

– Я понял, – прервал мои угрозы мужчина. Затем щелкнул пальцами – и передо мной материализовался поднос с тарелкой наваристого куриного бульона. От умопомрачительного запаха закружилась голова. Я сглотнула голодную слюну и вопросительно посмотрела на мага.

– Ешь, – почти приказал он. – Я свое слово сдержу, обещаю.

Еще раз повторять мне не пришлось. Я с жадностью набросилась на предложенное блюдо, едва сдерживаясь от утробного рычания. Мердок отвернулся, не желая, видимо, смущать меня.

– А еще нет? – невинно спросила я через несколько минут, неприлично вылизывая тарелку.

– Пока хватит, – отозвался Хранитель. – Слишком много еды сейчас принесет больше вреда, чем пользы. Через четыре часа получишь новую порцию.

– Понятно, – огорченно констатировала я, отодвигая тарелку подальше, и уставилась на Мердока немигающим взглядом.

– Я не собираюсь тебя обманывать, – хмыкнул тот, взмахом руки убирая поднос. – Просто думаю, как лучше начать.

– С самого начала, – предложила я. – Конечно, больше всего меня интересует то существо, которое заперто в гробу. Что или кто это?

– Это твой родственник, – пожал плечами мужчина, растерянно поглаживая меня по руке. – Причем кровный.

– Как, еще один? – поперхнулась я от неожиданности. – И кто на этот раз? Еще один брат, сын, о котором я не знаю, отец, быть может?

– Нет, – отмахнулся от всех моих предположений Мердок. – Это ты, Элиза. Собственной персоной.

Я ошарашенно замолчала, пытаясь переварить услышанное. Наверное, я что-то не поняла. Я робко кашлянула и переспросила:

– Кто? Прости, Мердок, мне кажется, я не расслышала.

– Ты все правильно расслышала, – безрадостно улыбнулся он и четко по слогам повторил: – Это ты, Элиза. То обгоревшее создание в гробу – ты. И никто иной.

Я поперхнулась и судорожно принялась ощупывать себя руками, пытаясь осознать, как такое возможно – одновременно лежать в подвале Управления и находиться тут.

– Я не… Я не понимаю, – постоянно запинаясь, наконец призналась я, убедившись, что мое тело не спешит рассыпаться пеплом под пальцами. – Как это так? Почему? Я же здесь.

– Вот поэтому я и говорю, что эту ситуацию будет трудно тебе объяснить, – устало вздохнул Мердок. – С чего бы начать? Пожалуй, начну с пророчества. Ты ведь прочитала книгу? Ту, которую держала в руках в мой прошлый визит.

– В твой прошлый визит я ничего не держала в руках. Я от твоих приставаний отбивалась по мере сил и возможностей, – фыркнула я и покраснела. Мужчина с мученическим видом потер виски, словно страдал от невыносимой головной боли, и на удивление спокойно произнес:

– Значит, в мой позапрошлый визит. Элиза, не придирайся к словам, ты же прекрасно поняла, что я хотел сказать. Итак?

– Как сказать, – замялась я. – Понимаешь ли, она была настолько нудной, что я засыпала практически сразу, как ее открывала. Да и мысли все только о еде были.

– Понятно, – сухо прервал меня Мердок. – Не читала.

– Но я пробежала ее глазами, – слабо запротестовала я. – Некоторые места очень даже интересные. Например, про то, как подземные гоблины охотятся. Или про племя, которое бегает голышом. Очень поучительно.

– Ладно, Элиза, не оправдывайся, – ухмыльнулся начальник Управления. – Мне самому никогда не нравилось, как ты пишешь. Так что я тебя понимаю. Но если бы ты все-таки удосужилась прочитать книжку, то узнала бы, что существует предсказание…

– Я помню! – торопливо выкрикнула я, прерывая этим мага. – Я читала! Это предсказание спрятано неизвестно где, и там рассказывается про будущее Пермира!

И я гордо замолчала, ожидая похвалы.

– Примерно так, – кивнул мужчина. – Правда, в книге не написано, что правящему роду это предсказание известно давным-давно. Просто было решено, что обычным жителям Пермира не нужны такие подробности.

– Ну и? – поторопила я Мердока, увидев, что тот надолго замолчал. – Дальше-то что?

– В предсказании было сказано, что, как только на престол взойдет женщина, в мире пробудится древнее зло, – с неохотой продолжил мужчина. – Это зло поработит новую императрицу, и та погрузит свою страну в хаос войны и развяжет кровопролитие.

– А я-то тут при чем? – совершенно искренне возмутилась я. – На престоле сейчас Милорн. Я ведь отказалась от трона в его пользу.

– Правильно, – кивнул начальник Управления. – Ты сделала это, чтобы пророчество не сбылось. Ты должна была стать первой женщиной за многие тысячелетия, к которой переходила власть в империи. Волею судьбы прежде в вашем роду первенцами рождались только мальчики.

– И? – нетерпеливо протянула я, поскольку Мердок вновь надолго замолчал. – Дорогой, мне что, каждое слово из тебя клещами вытягивать?

– Прости, – виновато улыбнулся он. – Я думал, ты и сама все уже поняла. Ты отказалась от престола именно по этой причине – чтобы не рисковать судьбой империи. Кстати, твой братец был далеко не в восторге от того, что ему придется стать новым императором, потратил кучу времени и сил на уговоры. Ваша семейка вообще всегда доставляла мне массу головной боли и ненужных проблем. Что ты, что твой брат. В конце концов Милорн согласился. Не хотел ставить тебя под удар.

– И где тут связь с тем обгоревшим чудовищем? – невежливо оборвала я сетования Мердока на неразумное поведение моей царственной семьи. – Ведь пророчество, как я понимаю, не сбылось.

– Как сказать, – тяжко вздохнул мужчина. – Существовало две части предсказания. Одна была известна с давних пор, а вторая считалась утерянной. Долго считалась, пока кто-то не прислал ее любезно на дом. Правда, я до сих пор не знаю, кто был тем благодетелем. К счастью для него. Иначе уничтожил бы мерзавца не задумываясь. Предал бы самой мучительной и долгой смерти, которую сумел бы придумать.

Глаза Мердока полыхнули таким мрачным огнем, что на миг мне стало жалко незнакомого преступника. Я испуганно кашлянула.

– Прости, – ласково усмехнулся Хранитель, заметив, что я в страхе отодвинулась. – Просто из-за этого предсказания и начались все наши беды.

– Ты про ту книженцию, на которую я в твоем кабинете наткнулась? – удивленно переспросила я. – А что такого ужасного я из нее узнала? Эна рассказала, что мы поссорились в тот вечер, когда книжку доставили.

– Поссорились, – кивнул мужчина. – И через какое-то время ты начала убивать. Видишь ли, в недостающей части пророчества говорилось про меч, забирающий самое плохое из души человека. Оружие, которое могло бы уничтожить все зло в империи, даже больше – во всем мире. И подробно описывался способ, как этот клинок раздобыть. Ты всегда была мечтательницей, потому, видимо, и загорелась этой идеей. Как же, так легко раз и навсегда справиться с преступностью. Все что надо – осмелиться взять этот меч в руки. И принести в первую очередь себя в жертву. Дабы с чистой душой иметь возможность решать – кому жить, а кому умереть.

– Подожди, – взмолилась я, не поспевая за мыслью Мердока. – То есть я раздобыла этот меч, пронзила им себя, чтобы уничтожить все зло в своей душе, и пошла убивать налево и направо во имя добра и справедливости во всем мире? И что в этом плохого?

– Как бы тебе сказать…, – печально улыбнулся Хранитель. – Во-первых, слова древних часто бывают двусмысленными. Ты же читала ту книжку. Наверное, помнишь, сколько там туману. Надо много трудиться, чтобы расшифровать пророчество. И то полностью быть уверенным в своей правоте даже после многих лет кропотливой работы просто невозможно. Впрочем, ты тогда была столь самоуверенна, что даже не допускала возможности ошибки или неправильного толкования. А во-вторых… Понимаешь ли, Элиза, я, наверное, иногда бываю слишком властен и люблю приказывать. Издержки профессии. Но даже я никогда не осмелюсь на подобный шаг – в одиночку облагодетельствовать целый мир. Это неправильно. Ты просто не оставила людям выбора. Таким бескомпромиссным добро быть не может. Это уже зло.

– Но ты же постоянно все решаешь за меня! – подловила я Мердока на слове. – И никогда не оставляешь мне выбора.

– Да, – не стал он отнекиваться. – Но я же при этом не отнимаю у тебя волю размышлять. А ведь мог бы. Это не так трудно, как кажется. И тогда, уверяю, у тебя даже сомнений в правильности моих действий не возникло бы. Как ты говорила? Безропотная рабыня? Ты бы стала ею, если бы я захотел. Даже хуже. Рабы ведь часто ненавидят хозяев. А вот марионетки всегда поступают именно так, как захочет кукловод. При этом всерьез считая, что их решения самостоятельны. Ты хотела целый мир превратить в театр кукол, Элиза. Чтобы стать в нем единственным божеством.

– Какой кошмар, – прошептала я, неприятно пораженная открывшейся правдой, но тут же встрепенулась: – Подожди, значит, меч не убивал людей? Просто забирал часть их души? Почему же люди погибали?

– В пророчестве было сказано, что взять меч в руки может лишь наследница престола, – хмыкнул Мердок. – Когда ты взяла клинок в руки, ты отказалась от своего отречения. В Пермире власть передается тому, кто этого действительно желает и более достоин. Милорн всегда был холоден к своему титулу. И ты этим поступком вернула императорскую корону на свою прекрасную голову. В переносном смысле, конечно. Но трон вновь стал принадлежать тебе. Ведь у тебя было больше прав на него. Начала исполняться первая часть предсказания. В игре появилась императрица, которая щедро сеяла по собственной стране ужас и раздор. При этом наивно полагая, что поступает лишь во благо народа, и не удосуживаясь обернуться, чтобы проверить, как живут «осчастливленные» ею люди. Проблема в том, что эти люди никак не жили. Погибали сразу же. Как оказалось, препарирование душ – занятие весьма опасное и тонкое. И даже легендарный меч не в силах справиться с этим. Попробуй определи, в какой именно части человеческого сознания прячется зло. Намного легче вырвать всю душу из тела. И потом, кто сказал, что добрый человек сможет выжить в этом жестоком и полном несправедливостей мире? Даже растения обладают малой толикой сознания. Что же несчастным есть прикажешь? Воздухом питаться, увы, невозможно.