Текст книги "Кодекс Дракона"

Автор книги: Елена Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Лантий невольно поморщился, и я поспешил добавить, опасаясь, что меня неправильно поймут или тем паче обвинят в своеобразной профессиональной ревности:

– Пойми, я не удивился бы, если бы ты выбрал на роль своего преемника любого другого мастера. Но Дани? Только вошедшая в гильдию? Ты должен понимать, что это не может не навести на определенные раздумья. Уверен, не один я задаюсь подобными вопросами.

Лантий кивнул, показывая, что услышал мою точку зрения. Задумчиво прошелся по комнате, сложив за спиной руки.

– Я ничего не имею против тебя, Шени, – наконец размеренно начал он. – И Дани не влезла в мою душу, как ты предполагаешь. Напротив, за прошедшую неделю она надоела мне до зубовного скрежета. Не знай я, что дракон так близко – уже отправил бы ее восвояси. В моих действиях был сухой расчет и ни капли эмоций. Тебе интересно о нем услышать?

– Да, – отрывисто кинул я.

– Изволь. – Лантий подошел к двери и выглянул в коридор, убеждаясь, что нас никто не подслушивает. Затем обернулся ко мне. – Видишь ли, моя жизненная драма подходит к концу. Неважно к какому: благополучному или не очень. Суть одна: в скором времени я или погибну, или освобожусь от проклятия на несколько лет, возможно, навсегда. Надеюсь, не стоит говорить, что второй вариант устраивает меня намного больше. Но для его достижения есть, в сущности, всего два пути. Или ты выслеживаешь дракона и убиваешь его, прежде чем он доберется до меня. Или Дани в очередном посетителе опознает палача, и тогда я обрушиваю на него всю мощь своей охраны. Как по-твоему, что из перечисленного выглядит наиболее осуществимым?

Я замялся. Неприятно осознавать, но в предстоящей схватке мне вряд ли суждено выиграть. За прошедшие дни я столько раз слышал, что никто из смертных не побеждал дракона, что невольно уже смирился с предстоящим поражением.

– Я вижу, ты сам ответил на этот вопрос– Лантий криво улыбнулся, заметив на моем лице гримасу недовольства. – Шени, я действительно хорошо к тебе отношусь и буду очень рад, если ты выйдешь победителем из предстоящего поединка. Но… Себя я люблю намного больше. И потом, всегда есть опасность, что ты не найдешь дракона. В любом случае на Дани ложится большая часть миссии по моему спасению. Ты можешь разминуться с драконом или нет, но я-то встречусь с ним обязательно. И только она способна помочь мне в этом случае. Поэтому, собственно, я и терплю ее выходки. Поэтому хотел ввести в совет. Если она справится со своим заданием, то спасение моей жизни с лихвой перекроет эту милость. Если не справится – мне будет уже все равно, как дальше сложится ее судьба.

Лантий замолчал, но я прочел в его глазах то, что он не договорил.

– Есть еще одна деталь, не так ли? – Я с вызовом задрал подбородок. – Если я повстречаюсь с драконом, то, вероятнее всего, погибну. То есть быть мне в этом случае членом теневого совета всего несколько дней, в лучшем случае – недель.

– Заметь, это ты сказал, а не я. – Лантий отсалютовал мне поднятым бокалом, который как раз вновь наполнил. – Без обид?

– Без обид, – процедил я, больше всего на свете мечтая хорошенько врезать по его наглой ухмыляющейся роже.

– И потом, Шени. – Лантий без проблем прочитал мое желание по лицу и укоризненно покачал головой. – Тебе грех жаловаться. Все равно в итоге ты вошел в совет. Причем – какая ирония судьбы! – при помощи заклинателей, которые по всем законам логики должны тебя, мягко говоря, недолюбливать за смерть одного из своих. Не расскажешь, чем ты добился их расположения?

– Понятия не имею. – Я еще раз осторожно отхлебнул огненного напитка и поставил бокал на край стола. – Что же, не смею тебя больше задерживать. Насколько я помню, тебе вечером предстоит еще встреча с Флоксой.

– Ах да. – Лантий мгновенно расцвел улыбкой. – Как я мог забыть?

– Не боишься? – вкрадчиво поинтересовался я. – Насколько я понимаю, Дани ты на ужин не возьмешь. Боюсь, моя подруга опознает ее в любом одеянии. Вдруг дракон выберет именно этот вечер, чтобы добраться до тебя? Раз уж мы выяснили, что он где-то рядом. И раз уж Борг был в курсе всех твоих планов.

Лантий помрачнел. Раздраженно сжал кулаки и бросил на меня гневный взгляд.

– Умеешь же ты испортить настроение, – пробурчал он. – Все удовольствие от предстоящего свидания на нет свел.

– Я старался. – Я отвесил Магистру вежливый полупоклон и направился к двери. – Счастливого вечера.

– Стой! – уже на пороге настиг меня окрик Лантия. – Демоны с тобой. Передай Флоксе, что я сегодня не приду. Скажи, что заболел. В общем, наври что-нибудь поубедительней.

– Хорошо, – кинул я не оборачиваясь. Иначе, боюсь, мне не удалось бы сдержать торжествующей ухмылки. И вышел, плотно закрыв за собой дверь.

«Ну вот, ты уже научился манипулировать людьми, – довольно отметил бог-отступник. – Глядишь, скоро настоящим интриганом заделаешься. Куда теперь?»

– Теперь? – Я задумчиво взглянул в окно. Так, пара часов до сумерек у меня есть, то есть к Флоксе прямо сейчас бежать необязательно, вряд ли она ждет Лантия раньше вечера. – А не наведаться ли нам домой к главному архивариусу? Поискать записи Роммия. Уверен, храмовники там все вверх дном перевернули, но чем демоны не шутят.

* * *

Не знаю, то ли несколько глотков крепкого алкоголя на голодный желудок сделали свое дело, то ли хроническое недосыпание, то ли влажное предгрозовое марево, повисшее над Лутионом, однако факт остается фактом: на улице мне стало плохо. Едва я удалился на достаточное расстояние от постоялого двора «Последний приют странника», как перед глазами замельтешили навязчивые разноцветные мушки, а от внезапно нахлынувшей слабости я с трудом удержался на ногах.

– Отступники! – выплюнул я, едва успев схватиться за забор, чтобы не рухнуть в самый прозаический обморок. – Дожил, называется.

Звон в ушах все усиливался. Вонь нижнего города, к которой я уже успел принюхаться, неожиданно удушливой волной ударила в нос, вызвав приступ тошноты. Я с ужасом осознал, что действительно вот-вот потеряю сознание. Крайне некстати. Нижний город – это не то место, чтобы иметь возможность хоть на миг утратить контроль за своим телом и разумом. Боюсь, очнусь я в сточной канаве без оружия и одежды. Если вообще очнусь, конечно. Н-да, ничего не скажешь: ирония судьбы, не иначе. Член теневого совета одной из самых могущественных запретных гильдий падет от рук обыкновенного бродяги. Позор, да и только!

Я сполз спиной по забору, пытаясь удержать в поле зрения прилегающую местность. Удавалось, если честно, плохо. Перед глазами все потемнело до такой степени, что я при всем желании мог различать лишь смутные тени. И их около меня с каждой секундой становилось все больше и больше. Верно, падальщики cпешат на скорый пир над телом поверженного хищника

– Шени?

Неожиданно одна из теней резко приблизилась ко мне. Я с усилием моргнул, пытаясь сосредоточиться на лице окликнувшего меня. Зрение сфокусировалось всего на миг, после чего мир вновь погрузился в cepыe неразличимые тона. Но этого момента мне хватило сполна, чтобы увидеть перед собой Рикки.

– Демоны, – простонал я, силясь вытащить меч из ножен. – Неприятность никогда не приходит одна. Но знай: живым я не дамся!

– Неужели? – В голосе юноши послышалось веселое недоумение. – Интересно будет посмотреть, как ты думаешь сопротивляться.

Я зарычал от ярости. Но сейчас она, так часто спасавшая мне жизнь в прошлом, ничем не могла помочь. Все мое тело превратилось в подобие вязкого горячего киселя.

– У тебя поразительная сила воли, – пробормотал Рикки, и через секунду я почувствовал, как он подхватывает меня под мышки, помогая встать, – paз ты до сих пор в сознании. Идти сможешь? Или отнести тебя?

Я представил, как это будет смотреться со стороны: изящный юноша тащит на себе мужчину. А если встретим кого-нибудь из знакомых? Да меня в гильдии на смех поднимут! Мол, напился до такой степени, что сам идти не смог. Не приведи небо, еще и заподозрят во всяких непотребствах, свойственных лишь королевскому двору Тририона. Иначе с чего вдруг меня на себе именно парень тащил, куда и для каких это целей, интересно? Слухи по Лутиону расходятся быстро. Вовек потом от этой грязи не отмоюсь.

– Однако… Пожалуй, тебе придется самому немного пошевелить ногами. – Рикки быстро передумал, прочитав мои мысли. – Справишься?

– Я очень упрямый, – процедил я сквозь зубы, задыхаясь от желания расслабиться и послушно погрузиться в черное мягкое забытье. – Поэтому – да, справлюсь.

К сожалению, на самом деле я не испытывал и малой толики той уверенности в собственных силах, которая прозвучала в моем голосе. Рикки с сомнением хмыкнул, однако удержался от сарказма. Лишь больно вцепился мне в руку, молча предлагая следовать за ним. И это оказалось очень кстати: мгла перед глазами сгустилась до такой степени, что я даже не видел, куда ставил ногу.

Пожалуй, никогда еще короткая прогулка не была настолько выматывающей. Я не чувствовал, как передвигал ноги. Мне казалось, будто я стою на месте, а передо мной клубится непроглядная тьма. Больше всего на свете хотелось сдаться ей на милость. Насладиться ее мягкими объятиями. Позволить ей утащить себя в другой мир. Но я шел. Шел вперед с какой-то маниакальной настойчивостью. И даже не упрямство сыграло решающую роль, а гордость. Как же так – я, Шени, член теневого совета гильдии наемных убийц упаду в обморок на потеху толпы?! Позволю какому-то там храмовнику тащить себя на руках? Да не бывать этому! Легче умереть прямо сейчас, чем прилюдно признать свою слабость!

Спустя века бесконечного движения через мглу мы неожиданно остановились.

– Почти пришли, – произнес Рикки, все это время сохранявший упорное молчание и наверняка с интересом читавший мои мысли. – Еще минутку.

Скрипнула дверь. Я едва не споткнулся о высокий порог, но храмовник предусмотрительно подхватил меня под локоть. Оказавшись под защитой стен дома, он уже, по всей видимости, не переживал о том, что о нас могут подумать прохожие, поэтому буквально поволок меня куда-то. Я шипел изощренные проклятия каждый раз, когда натыкался на очередной предмет мебели, но Рикки это не смущало. Наконец он бесцеремонно толкнул меня, и я с размаху уселся на что-то мягкое. Застонал от облегчения, откидываясь на подушки.

– Что со мной происходит? – только успел я спросить. А в следующий миг тьма торжествующе взревела вокруг, вспенилась и поглотила меня с головой.

* * *

Когда я открыл глаза, в окно смотрело закатное солнце. Ну надо же, несколько часов без сознания точно провалялся. Однако где я?

Я, кряхтя, приподнялся на кровати и тут же вновь рухнул на мягкую перину. Тело отказывалось повиноваться мне. Болели, пожалуй, все кости и суставы, словно перемолотые неведомой силой. Я и не подозревал, что их так много у меня.

– Тебе лучше?

Я прищурился, только сейчас заметив на фоне окна чей-то силуэт. Затем негромко вздохнул, узнав в человеке, интересующемся моим здоровьем, Рикки.

– Относительно.

И это было правдой. Зрение вновь вернулось ко мне, но вот слабость никуда и не думала пропадать. Сама мысль о том, что мне в скором времени предстоит встать и куда-то отправиться, вызывала ужас. Боюсь, больше я на подобный подвиг не способен. Удивительно, как вообще сюда добрался.

– Ты в самом деле очень упрямый. – Рикки задернул занавески, отчего в комнате поселился уютный полумрак. Прищелкнул пальцами, но зажег не магический шар, плавающий под потолком, а несколько свечей по углам комнаты.

Я искоса оценил обстановку комнаты, в которую угодил. Если придется отсюда бежать, то любая мелочь пригодится. Так, кровать, на которой я лежу, стоит прямо около двери. Рядом с ней стул. Около окна напротив – письменный стол и удобное кресло. Большое, в человеческий рост, зеркало. И все. Ни книг, ни записей, ни шкафа с одеждой. Н-да, скудноватенько как-то. Если только Рикки на самом деле не живет где-нибудь в другом месте, а эту каморку использует в качестве допросов разных несговорчивых типов.

Я похолодел от ужаса, как только до меня дошел весь смысл этой фразы. Действительно, почему бы и нет? Рикки, насколько я понял, сильный маг, значит, сумеет сделать так, чтобы мои отчаянные крики не побеспокоили соседей. Я сейчас не в таком состоянии, чтобы сопротивляться ему или бежать. И отсутствие пыточных инструментов еще ни о чем не говорит. При определенном мастерстве палача всю правду из несчастного можно вытащить и с помощью обычной вилки и свечи. Храмовники славятся тем, что находят самое неожиданное применение для обычных вещей. На собственной шкуре в свое время сполна это ощутил.

– Твои познания меня в очередной раз поражают, – без тени улыбки заметил Рикки. – Если так дело и дальше пойдет, то очень скоро я не сумею совладать с закономерным любопытством и вытрясу из тебя все. Скоро, но не сегодня.

– Тогда зачем ты притащил меня сюда? – хмуро спросил я, оглядывая себя. Так, перевязи с мечом на мне уже нет. Хотелось бы знать, остался кинжал в потайных ножнах? Сапоги-то Рикки с меня не догадался стащить.

– Ты думаешь, что успеешь им воспользоваться?

Рикки слабо улыбнулся, когда я выплюнул грязное ругательство. Ну почему боги допустили настолько вопиющую несправедливость?! Люди не имеют права обладать такими возможностями. Это… Это нечестно, в конце концов!

– Шени, я притащил тебя сюда лишь потому, что хотел помочь. – Рикки пропустил мимо ушей мою гневную мысленную тираду. – Вспомни, в каком состоянии ты был, когда я тебя увидел. Боюсь, еще пару минут – и отребье нижнего города знатно бы поживилось.

– Благодарствую, – мрачно ответил я. – И что дальше?

– Дальше? Интересный вопрос.

Рикки присел на стул около моей кровати. Я попытался приподняться и принять более подобающую случаю позу, но вновь потерпел поражение. Как же все-таки унизительно – находиться в столь беспомощном положении! Пожалуй, Флокса была права: мне в самом деле стоит навестить храмовую целительницу.

– Она вряд ли тебе поможет, – с сочувствием сказал Рикки.

– Что?!

Я задохнулся от волнения. Что означают слова храмовника? Неужели я обречен? Неужели умудрился подхватить какую-нибудь смертельную болезнь? Но где и когда? Боги, что же получается, я и Флоксу заразить мог?

– Флокса в полном порядке, – поспешил успокоить меня Рикки. Хмыкнул и продолжил с чуть заметной усмешкой: – Забавно. В первый раз встречаю такую заботу о женщине со стороны человека, который, по его собственным же словам, ее совершенно не любит.

– Это не твое дело, – мигом ощетинился я.

– Да я и не спорю. – Рикки примиряюще поднял руки. – Шени, твоя болезнь касается только тебя. Ты готов услышать о ней правду?

Я облизнул пересохшие губы. Перевел дыхание, пытаясь хоть немного успокоиться. Затем хмуро кивнул:

– Готов.

– Сейчас я подтащу зеркало ближе к кровати, – спокойно проговорил Рикки. – И сниму с тебя рубашку, поскольку сам ты это вряд ли сумеешь сделать. Согласен?

В душе зашевелился мутный липкий страх. Зачем снимать с меня рубашку? Боги, неужели… Неужели старое проклятие ожило, и на моем теле вновь растет смертельная татуировка? Но за что?

Это было невероятно, но я сам поднял руку, пока Рикки возился с тяжелым громоздким зеркалом. Изо всех сил вцепился в шнуровку, пытаясь как можно быстрее освободиться от рубахи. Послышался треск рвущейся ткани, и я, обессиленный, вновь откинулся на подушки, хватая ртом воздух, словно рыба, выкинутая на берег.

– Ну и зачем было портить хорошую вещь? – укоризненно спросил Рикки, ставя зеркало так, чтобы в нем отразилась кровать и я, лежащий на ней, с всклоченными волосами, белым как мел лицом и темными кругами под глазами. – Все-таки упрямец ты, Шени. До последнего искреннюю помощь принимать не хочешь.

У меня не осталось сил на разговоры и тем более споры. Поэтому я молчал, пока храмовник быстро и умело освобождал меня от остатков рубахи. Затем Рикки без малейшего усилия приподнял меня, посадил вполоборота к зеркалу и придерживал все время, пока я изучал открывшуюся мне картину.

Первым делом я кинул взгляд на поясницу. Позволил себе краткий вздох облегчения, убедившись, что паук остался на прежнем месте и не изменился в размерах. Затем посмотрел чуть выше и со свистом втянул в себя воздух. По моему позвоночнику протянулась странная причудливая плеть непонятного рисунка. Приглядевшись, я вздрогнул от омерзения. Это же изображение чешуи! На моей коже начала расти татуировка дарманов! Что за дела?

– Но почему? – выдавил я из себя, беспрестанно облизывая пересохшие губы. На моих глазах одна из маленьких черных точек, врассыпную расположенных на моей коже, надулась, побагровела и внезапно переродилась очередной чешуйкой.

Я передернул плечами от омерзения. До безумия захотелось залезть в горячую ванну и тереть, тереть тело жесткой мочалкой до тех пор, пока татуировка не слезет кровавыми ошметками.

– Почему это происходит со мной? – Я до соленого привкуса во рту закусил губу и бросил отчаянный взгляд на Рикки. – Дарман – это заклятие драконов, насколько я понимаю. Но… Какой дракон мог сотворить со мной это против моей воли?

– Ты пал жертвой не дракона, – спокойно ответил Рикки, с любопытством ученого-алхимика разглядывая беспрестанные изменения татуировки, которая росла на глазах. – Видишь ли, некоторые заклятия передаются от жертвы к убийце. Я навел кое-какие справки об упокоенном главном архивариусе. Ты удивишься, когда узнаешь, какая бурная жизнь была у него в прошлом. Одно то, что в молодости он играл далеко не последнюю роль в гильдии наемников, о многом говорит. Правда, не здесь, а в Мейчаре. Помимо этого Роммий сам метил на место главы. И, бесспорно, рано или поздно добился бы своего. Но… После одного из заказов вдруг резко отошел от дел. На несколько лет пропал из виду, а объявился уже здесь в качестве главного архивариуса.

– Каким образом? – хмуро спросил я. – Я думал, пост главного архивариуса не дают первому встречному наемнику.

– Ты же знаешь, при наличии достаточного количества денег все возможно. – Рикки чуть заметно поморщился. – Даже для болотного нетопыря нанять учителя танцев. Вопрос в другом: что случилось с Роммием тогда, в Мейчаре, из-за чего он бросил все и объявился вновь спустя приличное количество лет уже здесь?

Я послюнявил палец и потер ближайшую чешуйку, в глубине души надеясь, что происходящее – глупый и жестокий розыгрыш, и татуировка смоется с тела, стоит лишь приложить немного усилий. Однако чем дольше я тер багрово-черный рисунок, тем больше он темнел, буквально въедаясь в кожу.

– Это бессмысленно, – любезно просветил меня Рикки, с интересом наблюдая за моими действиями. – Пожалуй, поможет лишь снятие кожи. Правда, не уверен, что ты выживешь после этого. Но если хочешь – можем рискнуть. Я, так и быть, подсоблю.

Я судорожно дернул рукой по направлению к отсутствующему мечу, испугавшись, что храмовник прямо сейчас начнет снимать с меня кожу. Затем перехватил смеющийся взгляд Рикки и немного успокоился. Издевается, сволочь! Наслаждается той ситуацией, в которую я попал. Кто же знал, что этого Роммия убивать не следует? Кстати, интересная вещь получается. Раньше я считал, что драконы насылают заклятие только на тех людей, которые являются их преданными слугами. Так сказать, награждают их. А теперь что получается? Ты можешь стать драконом, просто убив обычного человека, их помощника? Что-то я не улавливаю логики.

– У драконов странные представления о судьбе и справедливости. – Рикки отошел к письменному столу и достал початую бутылку, до этого спрятанную за плотными тяжелыми гардинами. Сильный алкогольный запах, ударивший мне в нос, показал, что храмовник, как и Лантий, предпочитает напитки, по крепости не уступающие гномьему самогону. – Видишь ли, Шени. Драконы – фаталисты. Они считают, что все в этом мире предопределено до рождения. Все наши действия служат в конечном итоге для реализации планов богов. Если ты убил их слугу – значит, так было угодно небесам. И отныне именно ты обязан занять освободившееся место, поскольку показал, что являешься достойной заменой, во всем превосходя предшественника.

Рикки на миг запнулся, потом равнодушно пожал плечами:

– По-моему, нечто подобное существует и в твоей гильдии. Как его, правило «абсолютного превосходства», что ли.

Я машинально принял из рук храмовника бутылку с алкоголем, зажмурился и сделал изрядный глоток. Огненная жидкость вихрем пронеслась по пищеводу, выжав из меня болезненный стон и слезы на глазах. Сразу же стало жарко.

Я устало смахнул испарину, накинул на плечи жалкие остатки рубахи, продолжая напряженно размышлять над сложившейся ситуацией. Н-да, Шени, вот влип так влип. Не успел избавиться от одного проклятия, как сразу же угодил в крепкие объятия другого. И что теперь? Неужели я буду вынужден в любую погоду ходить в меховом плаще, скрывая татуировку на теле, как несчастный Роммий? Боги, а каким образом я Флоксе объясню все эти художества?

– Как от этой гадости можно избавится? – сухо спросил я. – Неужели нет никакого способа? Например, убить дракона, который наслал заклятие на Роммия. Ну то есть на человека, который носил татуировку до него.

– Убить дракона? – с неуместным смешком переспросил Рикки. – Ну… В принципе, полагаю, это поможет. Но на твоем месте я бы лучше согласился на снятие кожи. Больше шансов выжить.

Я в упор смотрел на храмовника, не оценив его развязно-веселого тона.

– Прости, – спохватившись, продолжил более серьезно Рикки. – Шени, убийство дракона наверняка избавит тебя от этой маленькой проблемы. Если, конечно, к тому моменту ты не превратишься окончательно в дармана или тем паче не познаешь радость полета. Но… Учти, ты должен найти именно того, который дал этому заклятию жизнь. Даже если представить, что ты найдешь способ сразиться с ним на равных, то будь готов стать настоящим драконоборцем. Всю жизнь посвятить поиску и убийству этих созданий в безумной надежде когда-нибудь избавиться от заклятия.

Я сплюнул на пол вязкую слюну. Перед глазами все расплывалось, поэтому пришлось откинуться на влажную от пота подушку. Глазеть на свою изукрашенную проклятием спину больше не хотелось.

– Я так и буду продолжать падать в обморок, словно изнеженная девица? – спросил я, с тоской глядя в окно. Сколько времени прошло с начала нашего разговора? Полчаса? Когда я очнулся, на улице уже вечерело, скоро, боюсь, станет совсем темно. А мне не мешало бы добраться до Флоксы и предупредить, что она напрасно ждет Лантия. Потом же… Демоны, что мне делать потом? Искать дракона в безумной надежде, что мне повезет наткнуться на нужного, и после его устранения я заодно избавлюсь и от заклятия? Ничего не скажешь, отличная идея: сейчас я даже на ноги встать не могу, а уже раздумываю о поединке с одним из любимчиков бога-сына.

– Нет, ты не будешь постоянно падать в обмороки, – прервал мои унылые мысли Рикки. – Процесс превращения в дармана не очень приятный, но самый тяжелый приступ ты уже пережил. Следующие будут намного легче и короче. Но на твоем месте я бы отлежался денек. В крайнем случае – до утра. Боюсь, если ты сейчас отправишься в город искать дракона, чтобы набить ему огнедышащую морду, то благополучно свалишься в первую же канаву, где бесславно захлебнешься в нечистотах.

Я все же решительно поставил ноги на пол. Попытался подняться, но был вынужден в ту же секунду сесть. Комната перед моими глазами от чрезмерного усилия померкла, прежде неразличимый шум в ушах возрос многократно.

– Святые отступники, – уныло пробормотал я, бесславно откидываясь назад и мелко дрожа от холода. Странно, то ли действие алкоголя так резко прекратилось, то ли был виноват обильный холодный пот, вновь выступивший на моей коже, только меня бил настолько сильный озноб, что зуб на зуб практически не попадал. – И что дальше?

– Выпей, – милосердно предложил Рикки. Подошел ближе и заботливо укрыл меня одеялом. – Согреешься хотя бы. А вообще, привыкай. Ты теперь часто мерзнуть будешь. У дарманов большие трудности с теплообменом, как, впрочем, и у драконов. Последние ведь в истинном облике – рептилии, то есть холоднокровные. Поэтому, собственно, Роммий постоянно ходил в меховом плаще. Да и сами драконы любители потеплее одеться. Особенно золотые.

Я тяжело, с булькающим присвистом, дышал, глядя в потолок. Невесомое одеяло давило на грудь, словно плита склепа, в которых хоронят заживо самых страшных преступников.

– Выпей, – с нажимом повторил Рикки, сунув мне бутылку под нос. – И подумай над моими словами. Если дракон подобрался к твоему хозяину вплотную, то, возможно, ты уже видел его. Кто из окружения Магистра гильдии предпочитает тепло одеваться?

Я неудачно хлебнул и сразу же закашлялся, поперхнувшись алкоголем. Затем зябко подтянул одеяло, стремясь укрыться в него, словно в теплый надежный кокон. Любопытно, почему Рикки мне помогает? Любой другой храмовник на его месте давным-давно притащил меня в пыточные застенки, где заставил бы выложить всю историю моей жизни без тайн и прикрас. Как все же связана история с драконом и появление в нашем городе этого странного юноши? Впрочем, связана ли вообще?

– В этом мире ничего не происходит без причины. – Рикки пожал плечами, отвечая на мой невысказанный вопрос. – В этом я согласен с драконами. Если мы встретились – значит, кому-то это было нужно.

Я нахмурился. Слова юноши доставляли мне смутное неудовольствие, словно я что-то забыл. Что-то очень важное и нужное, объясняющее, почему наши пути пересеклись.

– Так что насчет окружения Магистра? – вернулся Рикки к настойчивым расспросам. – Кто из его людей не любит холод?

– Да никто не любит. – Я намного более аккуратно отхлебнул еще самогона. Закрыл глаза, пытаясь как можно четче представить своих коллег и знакомых по гильдии. Почему-то вспомнился Борг при нашей предпоследней встрече, когда он пытался убедить меня уехать к гномам. Тогда великан загорал на солнышке, будто впитывая всем телом тепло его лучей. Да нет, в этом нет ничего подозрительного. Обычно Борг одевается достаточно легко. Рубаха с закатанными рукавами да штаны, никаких плащей или теплых свитеров. Кто еще?

– Мне тяжело тебе ответить, – честно признался я спустя несколько минут усердных размышлений. – Понимаешь, в нашей гильдии подобная одежда – самое обычное дело. Никто не удивится, если кто-нибудь придет на общий сбор в плаще. Напротив, ты скорее привлечешь внимание, если пренебрежешь им. Вне зависимости от погоды. Тем более нынешнее лето отличается просто-таки удивительной жарой. Настоящее пекло, а не город.

– Действительно. – Рикки подтащил стул поближе к кровати и сел на него. Откинулся на спинку и задумчиво уставился куда-то поверх моей головы. Я в свою очередь перевел взгляд на ближайшую свечу. Оранжевое пламя жадно пожирало фитиль, периодически рассыпаясь маленькими снопами недовольных искр. Красноватые всполохи от зажженных огней танцевали на полу и стенах, складываясь в причудливые узоры. Это успокаивало.

Некоторое время я еще с трудом удерживал слипающиеся глаза, ожидая, что Рикки продолжит разговор. Однако сам не заметил, как мягко соскользнул в темную пучину небытия. На этот раз – благодарение всем богам – без сновидений.

* * *

Утром меня разбудил бесподобный, волнующий, восхитительный аромат готовящейся яичницы. Не открывая глаз, я повел носом и тут же едва не захлебнулся слюной, почувствовав в сложном переплетенье ароматов нотки жареного лука и мяса. Боги, да я сейчас телепеня завалю и съем до последнего кусочка, настолько голоден!

К моему величайшему удивлению, надоедливый внутренний голос продолжал безмолвствовать, хотя раньше не упустил бы случая съехидничать по этому поводу. Ах да, совсем забыл! Он и не должен ничего говорить, когда рядом Рикки.

Подумав так, я с удовольствием потянулся и встал. Первым же делом раздвинул гардины, пропуская в комнату теплые солнечные лучи, и повернулся к зеркалу спиной, выискивая, какие изменения произошли в татуировке за ночь.

Увиденное меня не обрадовало. Чешуйки проступили отчетливее, теперь расчерчивая не только спину, но и живот. Кажется – погладь их пальцем, и уколешься об острые шипы, пока еще едва заметные, но тем не менее уже пробежавшие ровной грядой по позвоночнику. Н-да, с такими темпами я уже через неделю дарманом заделаюсь, если не раньше.

– Сударь уже встал?

В комнату заглянула молоденькая светловолосая девушка. Я тут же отпрянул от зеркала, судорожно стянул с кровати покрывало и в мгновение ока завернулся в него, словно в кокон. Нет, я не был голым, лишь без рубашки, которую сам вчера порвал в лоскуты. Еще не хватало, чтобы храмовник меня раздел, воспользовавшись моим беспомощным состоянием. Поэтому никаких правил приличия мой вид не нарушал. Одно лишь «но» – мне было неприятно осознавать, что милая девушка увидит татуировку, опоясывающую мое тело. Слишком это… личное, что ли, если не сказать откровеннее – постыдное.

– Ох, извините, – пробормотала служанка, залившись трогательным пунцовым румянцем стыда. – Мне следовало постучать.

– Ничего страшного, – уведомил я, отчаянно пытаясь почесать между лопаток. Проклятая татуировка с появлением чужого человека неожиданно словно ожила. Кожа загорелась огнем в тех местах, где чешуйки только начали проявляться. Наверняка в этот момент они стремительно разрастаются по коже, будто проплешины от багряного лишая – не смертельной, но чрезвычайно неприятной и заразной болезни, передающейся через прикосновения и оставляющей человека без волосяного покрова буквально за пару часов. Говорят, через несколько лет волосы вновь вырастают, но вот только переболевший человек остается на всю жизнь переносчиком заразы. Кстати, этой особенностью с удовольствием пользуются некоторые ревнивые дамы, стремящиеся насолить своей сопернице любыми способами. Впрочем, что-то я отвлекся.

– Господин Рикки приглашает вас к столу. – Девушка почтительно поклонилась, делая вид, будто не замечает моих кривляний и странных движений рук под покрывалом. Не подумайте дурного, просто оказалось, что чрезвычайно тяжело добраться до лопатки, не выставив при этом на всеобщее обозрение проклятую татуировку. – Он распорядился принести вам чистую одежду. Прошу. – И она ловко повесила на спинку стула темно-синюю льняную рубаху и штаны.

– Премного благодарен. – Я незаметно отступил на пару шагов к окну и со стоном наслаждения потерся спиной о подоконник, пытаясь унять изматывающий приступ чесотки.

Девушка, без сомнения, заметила мой стратегически важный маневр, но ничего не сказала. Лишь удивленно вздернула брови и посмотрела на меня так, что я почувствовал себя жалким извращенцем, не знающим горячей воды и мочалки по меньшей мере лет десять, если не больше.