Текст книги "Куда Уехал Цирк. Дорога -5 (СИ)"

Автор книги: Елена Лоза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Горы… Настоящая, не «расчёсанная» для удобства туристов природа. Где нет троп, с которых запрещено сходить, мостиков с перилами и прочих радостей цивилизации. Сосны, уходящие в небо, ледяные ручьи, бегущие по камням. При переправе через такой ручей Сова понял насколько ошибся, презирая обувь белых. Женщина слегка недопрыгнула и на камень оперлась самым носком ботинка, но обувь не соскользнула, а как будто прилипла к камню. Марья выпрямилась и уставилась на индейца, от которого пришла волна разочарования. Кианг встал рядом, ему тоже не нравился этот человек, но сказать он ничего не успел, им под ноги спрыгнул Невс и призывно мяукнул.

– Я–у проведу, ка-урту скачал!– развернулся и пошел вдоль ручья.

Пара пошла вслед, не обращая никакого внимания на индейца. Уже вскоре они вышли  к месту, с которого между скал открывался изумительный вид. Горы, теряющиеся в голубой дымке.

Индеец шел сзади, прячась и считая, что его не видят, и сильно обиделся бы, услышав шуточки, отпускаемые в его адрес. Хотя с каждым прошедшим часом и милей он все больше изумлялся. Пара впереди шла и шла без признаков усталости, белая скво и не собиралась ныть, а ее отличная винтовка ей совершенно не мешала. Их рыжий проводник ни разу не ошибся. Белая женщина часто останавливалась, поднимала перед собой пластину серебристого цвета и повторяла одно и тоже слово на непонятном языке. Кианг уже знал смысл понятия «красотень», выучил это слово, но произнести не мог как ни старался, он все чаще сомневался в своей способности выучить русский. Но его жена только отмахивалась от его сомнений, заявляя, мол, есть методики,  попадешь в языковую среду и куда ты денешься.

( вот там, где-то наверху, медитировал Желчь и Кианг)

К водопадам они подходили все больше сверху и издали, спуститься вниз, конечно, было можно, но это заняло бы слишком

много времени, да и сил тоже.

В полдень пара уселась на поваленное дерево, с аппетитом уплела бутерброды, попила воды из ближайшего ручья и пошла дальше.

–Киа, вот сколько он еще за нами будет тащиться?! Называется, пошли вдвоем прогуляться! – возмутилась Марья, остановилась и громко крикнула – Выходи Сова! Медведь пришел!

Кианг настороженно оглянулся, но потом хмыкнул, поняв, что это очередная присказка, а Марья подождала минуту и повторила:

– Сова, мы знаем, что ты идешь за нами, и нам это не нравится. Уходи!

Индеец затаился, но уходить и не подумал. Еще через десяток минут, женщина остановилась, обернулась назад и, вдруг мгновенно сдернув винтовку с плеча, выстрелила. Пуля ударила в ствол дерева на уровне его лица.

– Ну, вот какого ты за нами тащишься?! – в бешенстве шипела она.– Мы с мужем хотим побыть одни! Что непонятного?! Так нет же, прется за нами, подсматривает! И по-хорошему не понимает, так будет по-плохому!

Ее обняли за плечи, Кианг вынул винтовку из ее рук:

– Теперь я точно знаю, что тебя злить не стоит, особенно, когда ты просишь по-хорошему, – он поцеловал жену в висок, посмотрел на воина застывшего у дерева и коротко приказал – Уходи! – проследил, как спина убегающего индейца скрылась из виду, и добавил. – Придурок!

– Ага, и от цвета кожи это не зависит…– согласилась Марья. – Знаешь, как он расстроился, когда я в ручей не свалилась? Ну утонуть там не получилось бы, но синяков наставить еще как! Да и вода ледяная, в мокрой одежде какой поход? Вот все настроение испортил, гад!

– А мы не дадим его портить, Невся сейчас такую красоту покажет! –  Кианг успокаивал жену, а сам оглянулся в ту сторону, где исчез индеец, и этот взгляд не сулил тому ничего хорошего. Упав в ручей, можно было не только синяков наставить, но и погибнуть, разбив голову о камень, скрытый потоком.

– По-укажу! – согласился кот. – Тут ря-удом. Сначала водо-упад Го-улубой Замок, потом уже на Фату по-уйдем, чтобы до вечера успеть…

Дорога к Голубому Замку прошла через изумительный проход в скалах. Судя по мелким камешкам в проходе и остаткам воды, в сильный дождь здесь тек ручей.

Марья не помнила такого места в своем мире, но вот дальше местность была уже знакома. Конечно, не было деревянных мостков, ведущих к водопаду, но тут была такая себе каменная полка в метр шириной, идущая вдоль скалы в том же направлении, что и мостки.

Они стояли, любуясь белопенными струями, когда Кианг задал вполне закономерный вопрос:

– А почему замок голубой?

– Вот меня это тоже всегда интересовало, – усмехнулась Марья. – Дед как-то высказал предположение, что его нашел заблудившийся в горах пьяный грибник и обозвал. Ну, мозг же растормаживается по полной, вот ему почудился и замок и голубой.  Название ущелью, как по мне, тоже весьма альтернативно одаренный давал –  Меч-рыба…

К водопаду Фата Невесты они пришли уже под вечер. Как и предполагали ребята, в этом мире подход к берегу озерца, в которое падала вода, был весьма удобным.

Да и площадка для палаток была в наличии, и даже с растущими на ней соснами. Марья, скинув рюкзак на траву, сверху положила помпу и осторожно ступила на камень. Присела, опустив ладонь в воду, и охнула.

– Ледяная! – потрясла рукой, стряхивая капли. – Да, Киа, тут не поплаваешь…

– А может… – муж поискал глазами рыжего, не нашел и уже хотел продолжить, но не успел. Невс, рыжим пятном взметнувшись на ближайший камень, доложил:

– Бло-ух рассадил, крупного зве-урья в радиусе пяти миль не на-ублюдается. Пока, – длинным прыжком сиганул в воду и камнем ушел на дно. – Джа-укузи за углом.

Марья похлопала глазами, удивленно глядя на мужа, потом поискала глазами, какой участок окружающего пейзажа подойдет на роль угла. Так сразу не нашла и двинулась, было, заглядывать за все камни выше ее самой «ростом», но ее остановил муж.

– Ма-а-рь…– он улыбался весело и насмешливо, рукой показывая на свой полуразобранный рюкзак и брошенный ее собственный. Она вздохнула и пошла обустраивать лагерь.

– Да, здесь куда лучше, чем у нас, – покивала она, еще раз внимательно осматривая место стоянки. – У нас пришлось взорвать часть скалы и выровнять площадку бетоном. Потом поставили там такие арочные домики-приюты, – она руками показала форму. – Там внутри только двухэтажные сплошные кровати, чтобы спать в спальниках покатом. Грубые столы и скамейки на улице, ну и биотуалеты тоже на улице. Обычно там ночуют одну ночь, а за порядком следит егерская служба заповедника.

– Так, как здесь – лучше, – подвел итог лекции Кианг. – А джакузи это что?

– В нашем мире  джакузи тут тоже нет, а так-то – это ванна с горячей водой и пузырьками. Пошли, поищем?

Долго искать не пришлось, и да, это было почти за углом, очень уединенно, комфортно и продуманно, вплоть да спуска в воду. Вроде выглаженные водой камни, но сложенные в невысокие широкие ступени уже в воде.

Вода, и правда, была горячей, градусов под сорок, а вот обещанных рыжим пузырьков недодали. Марья с берега осмотрела «купальню» и осталась довольна, просто идеальные условия для романтического сюрприза. Теперь понятно, что в основном озере никакого сюрприза не получилось бы, они  с мужем не пингвины. Зато в этом месте просто идеально! Но это как стемнеет, а пока нужно ужин готовить. Вернувшись в лагерь, обнаружили на траве выложенную рядком,  строго по ранжиру, рыбу. Одну большую, три средних и длинный рядок рыбешек с ладонь размером.

– Спасибо Невси-и-и-к! – чуть не хором поблагодарили кота.

– Не за-у что! – ответили по связи.

Ужин готовили вместе, сделали аж три печки-свечи, пока Марья мастерила одну, Кианг соорудил две. Судя по рыбному набору на тройную уху, Невс нарыл очередной рецепт. Правда, такой мелочью, как и чем люди будут процеживать первые две закладки рыбы, он не озаботился. Цедить мелкие косточки сквозь зубы посчитали не интересным, а вот похрустеть мелкой рыбешкой, очень даже.  Большую рыбину, продев веревочку сквозь жабры, опустили в воду у берега, надеясь, что холодная вода поможет сохраниться рыбке до утра. Средняя по размеру уже кипела в ухе, вместе с луком и картошкой. Мелкую Кианг тем временем почистил (Невс на такую услугу не расщедрился), все отходы унес подальше от лагеря.  Маленькая сковорода, как раз на две рыбешки, пришлась очень в тему. На ней скоро, весело шипя маслом, жарилась неопознанная, но от этого не менее вкусная, рыбка. Пока, практически на углях, томилась уха, они, обжигаясь, ели горячую рыбу. Просто так, даже без хлеба, хрустели корочкой, облизывали пальцы и следили, чтобы следующая порция не подгорела. Уха тоже пошла, аж полетела, и куда только поместилась! Чайник с засыпанной в него заваркой настаивался в сторонке, Кианг добавил в него каких-то травок. Пока Марья фоткала красотень, он, заметив знакомые листочки, собрал их в карман и теперь добавил в чайник.

Марья взяла кружку с чаем, понюхала, пахло приятно. Она улыбнулась, ведь это здорово,  вот так сидеть рядом, любоваться падающей водой, подсвеченной закатом. Даже молчание было уютным. Отхлебнула чай, покатала на языке, пробуя вкус.

– Очень приятный чай получился, – похвалила она.

– Лан всегда эту травку в чай добавляла, – Кианг ответил на полном автомате.

– Лан – Орхидея… Красивое имя было у твоей жены, – кивнула Марья. – Нужно собрать по дороге и насушить… –  ее шибануло таким круто замешенным коктейлем эмоций, что разделить их на составляющие не смогла. А вот общий фон был резко отрицательным. Она осторожно поставила кружку, пододвинулась к мужу,  приткнувшись к его плечу.

– Киа, ты чего? – обхватила ладонями широкое запястье мужчины.

– Я не должен вспоминать свою первую жену…

–Почему?! – изумилась Марья.

– Тебе неприятно…

– Почему?! Так, меня заклинило на этом вопросе, – Марья заглянула мужу в лицо. – Но, Киа, объясни, почему ты не должен вспоминать о ней? Ю рассказывала, что Лан была очень хорошей женой, милой и доброй, так почему ты ее должен забыть? Это твое прошлое, оно никуда не исчезнет.

– Я  не забываю, табличка с ее именем и именами наших детей лежала на столике, когда Ло нас женил. Но вспоминать о них при тебе нельзя.

Это прозвучало так убежденно, что Марья задумалась, настолько ли ее мужчина неправ, как ей кажется.

– Знаешь, ты прав и не прав одновременно, – начала она осторожно. – Вот в таком мимолетном упоминании нет ничего страшного и мне это не неприятно. Но если ты вдруг начнешь постоянно упоминать Лан, рассказывать, какая она была, сравнивать нас, вот это будет неприятно.

– Сравнивать вас двоих?! – Кианг даже брови задрал.  – Как можно сравнить робкую лань и гордую пуму?

– Ой, а ты откуда знаешь? Ребята разболтали?

– Что знаю? – не понял Кианг.

– Ну, про пуму, ты же сам сказал… – и только теперь поняла, что ничего он не знал. – В общем, когда я очень злая, то проецирую оскаленную морду пумы, вместо моей головы.

– Этот Сова тоже пуму видел? – Кианг рассмеялся. – Вот точно тебя злить не нужно!

– Кажется, нет, хотя кто знает… И вообще, я тебе сюрприз приготовила, пошли в бассейн, буду тебе его делать! – за отсутствием пузырьков водоем был понижен в звании.

– В темноте? – Кианг заинтересовался, что еще придумала его жена.

– Именно! Пошли!

И они пошли, светя под ноги фонариком, разделись и погрузились в восхитительно горячую воду.

– Теперь закрой глаза и не открывай, пока не разрешу, и не подглядывай!

Кианг честно закрыл и честно не подглядывал, но слушал, как жена передвигается по бассейну. Марья плеснула слева,  зашипела, что-то бормотала, но, увы, на русском, а рыжего переводчика рядом не было.  Быстро перебралась на другую сторону, повозилась совсем близко с ним, потом подальше. Плюхнулась рядом, одела и застегнула на его шее «ошейник» ящерок, только после этого  скомандовала:

– Открывай!

Вода в природной купели оказалась прозрачной, и она светилась голубым и желтым, а там где свет смешивался – зеленоватым. Вода светилась не сама по себе, на дне лежали  цветные сияющие кольца. Здесь, в окружении скал, подсвеченная часть водоема смотрелась фантастически. Марья оттолкнулась от камня и заскользила под водой. Кианг тут же пересел ниже, окунувшись с головой. Он смотрел, как жена плывет  странными волнообразными движениями, совсем как легендарная дева моря. Свет играл на сильном пропорционально сложенном теле.  Она остановилась почти на границе света, замерла на мгновение и начала танцевать. Это не было повторением ее выступления на арене, это был танец только для него. Откуда Кианг это узнал, он не смог бы сказать и при допросе с пристрастием, знал и все. Вязкость воды делала движения плавными и какими-то нереальными, такое чувство бывает только во сне. Кианг оттолкнулся от камня и заскользил к жене, обнял и попытался поцеловать. Как выяснилось, «ошейники» при соприкосновении объединяются в один общий объем. Они опустились на дно, вода внизу оказалась ощутимо прохладной, приятно остужая жар двух сплетенных тел. Когда они окончательно пришли в себя, лежа у самого берега, свет почти погас. Марья потянувшись, как сытая кошка, стала собирать слабо светящиеся кольца. Растерлись полотенцами, оделись и пошли к палатке, не зажигая фонарика, над озером уже висела луна. Ее свет путался в струях падающей воды, как в прозрачных струнах, и бежал серебристой дорожкой к берегу. Они постояли, любуясь лунной сказкой, вслушиваясь в звуки ночи. Марья вздохнула и пожаловалась:

– А я есть хочу…

– А я тоже… – поддержал ее желание муж.

– Пошли рыбу достанем и стушим с травами, я у Уны взяла, – обрадовалась такому совпадению желаний Марья. – Она быстро готовится.

– Разжигай «свечу»,  а я за рыбой, – выдал разнарядку Кианг. Он вернулся, посмеиваясь:

– Вовремя мы о рыбе вспомнили, до утра она бы не дожила…

Предъявленная к осмотру рыбина лишилась части хвоста, кто-то наглый и зубастый уже отъел кусок с ладонь шириной. Хотя на общем объеме это сказалось мало. Кианг отрезал пожеванный край и закинул его назад в озеро, почти сразу сильно плеснуло.

–Могли бы и спасибо сказать… – пробурчала Марья, укладывая куски  в котелок и перекладывая их травами. – Ну никакого воспитания!

Они сидели рядом у огня, накрывшись пледом, вдыхали аромат, поднимающийся над котелком, и молчали. Марья пристроила голову на плече мужа и уже почти задремала, когда Кианг поинтересовался, что это были за кольца.

–  Они, вообще-то, палочками сделаны, но можно в кольцо соединить. Такие комплек… кладут в каждый тревожный рюкзак. Ими можно привлечь спасателей, если вдруг что, можно подсветить вечеринку или воду в бассейне… Еще когда мы по тому берегу бегали, Эни удивилась, что в рюкзаке их нет. Думали узнать у Ло, как вернемся, но ты ж помнишь, что там после возвращения было, вот из головы и вылетело. А вчера вдруг вспомнила, оказалось, наш командир обшманал все рюкзаки и палочки убрал, как слишком приметные. Еле-еле с этого жлоба стрясла шесть штук! Думала тут в озере возле берега притопить, кто же знал, что тут такой бассейн есть!

Марья выключилась как-то резко и сразу. Вот только они ели, смеясь и обжигаясь, горячую рыбу, а вот она уже проснулась от утреннего птичьего ора. Когда и как ее занесли в палатку, раздели, уложили и обняли, она не помнила совершенно.

– Киа, пошли рассвет смотреть, – шепнула на ухо мужу. – Тут такое место есть, зашибись как красиво!

– Пойдем, – согласился муж, но вместо того, чтобы встать, зачем-то обнял покрепче и начал целовать. К рассвету они опоздали.

На костровой площадке завернутые в лопухи лежали четыре тушки луговых собачек, освежёванные и ободранные.

– Какое у нас обслуживание в номерах, – улыбнулась Марья. – Невсик, спасибо, солнце! – ответом было довольное мурканье.

Марья прикидывала, что готовить, когда мясо из ее рук нагло забрали и предложили сходить понежиться в теплой водичке. На что она, пожав плечами, согласилась. Если мужчина хочет встать у плиты, то кто она такая, чтобы ему перечить? Женщина успела попариться в самом горячем уголке, прыгнуть в холодную купель водопада и с визгом из нее вылететь. Киан только смотрел на все это, качая головой и не поддаваясь на провокации. Жена в одних ботинках – зрелище возбуждающее. В то же время он четко слышал ее эмоции: сонную и расслабленную негу, обжигающий всплеск и радость. Слышал и не верил сам себе.

Они ели жаркое, сдобренное травами, смотрели на водопад, слушали шум падающей воды, щебет птиц, какие-то непонятные звуки леса и гор.

– Марь, – Кианг вздохнул, – я тебя слышу.

– Умм? – разговаривать, жуя мясо, было не очень удобно.

– Когда мы, – он кивнул головой в сторону палатки, – и в озере, и сейчас… Слышу, что ты чувствуешь. Думаю, это из-за того, что мы одни, в лагере глушилка, но все равно, вокруг народ и нужно было сдерживаться, а то слышно хорошо. А тут свобода попугаям! То есть нам, вот я …

Марья, опустив свою тарелку на колени, задумалась:

– Наверное, ты латентный эмпат. Был…

– Кто?

– Ну, у тебя дар эмпата спящий был, здесь он не востребован, вот и не срабатывал, или срабатывал иногда в напряженные моменты, – она посмотрела вопросительно, опять взявшись за ложку, остывает же вкусняшка. Теперь задумался Кианг, вспоминая:

– Да, когда была опасность, я знал откуда-то, можно ли доверять этому человеку.

– Когда мы в том городке устроили забег в ширину, со сменой постелей всем приобщившимся, то все подумали, что ты был зеркалом, а это была инициация, ну пробуждение дара. Потом везде стояли глушилки, а здесь нет, вот оно и прокачалось по полной. Так, что поздравляю! Теперь ты точно будешь знать, когда ко мне злой не стоит подходить без букета, или коробки с пироженками.

– Но я не хочу слышать всех вокруг!

– Киа, первичное обучение пройти все же придется. Чтобы всех не слышать, попросим у Невса автономный модуль, он тебе организует «белый шум». Вот и все. Пошли гулять?

Погулять было где, вот только спрятать котелки и чайники в палатку, да закрыть все клапана по аварийному протоколу. Теперь любая зверюга с когтями может хоть все царапалки  сточить, внутрь не проберется.

В цирковом лагере.

– Невс, эти двое назад возвращаться собираются? – поинтересовался Ло.

– Им и та-ум хорошо, – кот пожал плечами. – Го-урячий бассейн пять на два-удцать, холодное озеро, чи-устый воздух и не ме-ушает никто, развесив уши.

– Горячий бассейн?

–Горячий?

–Откуда горячий?

– Какое у на-ус эхо ра-узговорчивое… А откуда у нас о-узеро с по-удогре-увом и продувкой? Вот и там демичка сделала…

– Так, – Оле довольно потер руки, – скажи Марье, что сегодня вечером мы их сменим, палатку и инвентарь пусть оставят.

– Пфф-ур, – Невс издал очень странный звук. – Не буду. Та-ук скажу  – у нее по пла-уну завтра встре-уча рассвета.

– А сегодня, что они делали?! – выдал Гари и тут же замолчал, поняв, что сморозил.

– Пфф-ур… Уже  са-ум догадался? –  морда Невса была такой ехидной, что рука сама собой искала чего-нить потяжелей. – За-увтрак с собой во-узьмите, Кианг и на ва-ус готовить не будет.

ГЛАВА 10

После завтрака отправились в радиалку. Марья географическим кретинизмом не страдала, поэтому уверено шла к запомнившимся ей местам. Палатку на стоянке закрыли на все замки, спрятав в нее все, что можно. С собой взяли тревожный рюкзак и оружие, Кианг попытался отнять у жены и ружбайку, но она только улыбнулась и покачала головой. Вспомнив, с какой скоростью она стреляет, пришлось согласиться, что оружие нужно доверять хозяйке. Тем более, вспомнив, как она вчера ругалась, чистя это оружие, зазря стрелять не будет.  К обеду находились до гудения в ногах, заодно набрали пахучей травки, ее теперь называли не иначе, как травка Лан. А еще обнаружился лимонник, Марья очень удачно споткнулась, пытаясь выбрать наилучший ракурс для снимка,  буквально влетев носом в густую лиану. Принюхалась и отломила длинную плеть, Кианг тоже обрадовался находке, предвкушая вкусный чаек. А Марья “снимала” все подряд: и корягу, и цветок, и красивый пейзаж. На недоумение мужа пояснила, что никогда не знаешь, как это будет смотреться на большом экране, и какой кадр будет выигрышным.

– Проверено практикой, а места на носителе вооо, – она развела руками, как рыбак, показывающий какую рыбину поймал.

– Вот приедем домой, сяду и обработаю фотки в редакторе, все лишнее удалю, – Марья помешивала в родном котелке из рюкзака густой суп из чечевицы.  Правда, кроме лука, тушенки и, собственно, чечевицы в нем ничего не было. – Знаешь, как бывало, вспоминаешь поход и вдруг понимаешь, что вот то забыл сфоткать, и это нужно бы тоже, а повторить уже не получится…

Но как быстро заметил Кианг, его самого она фотографировала только с его же разрешения, или окликнув.  Потом показывала, фото и, если ему не нравилась – удаляла.

Как назвать блюдо, сготовленное ею самой, Марья затруднялась. Для каши оно было жидковато, а для супа густовато. Есть сели, поставив котелок между собой. Марья провела ложкой границу, отделив себе меньшую часть. «Ров» начал потихоньку оплывать, и Кианг ложкой провел другую границу, поближе к себе, оставив жене побольше.

– Говоришь, хорошего человека должно быть много? – рассмеялась Марья, дурачась, заглянула в котелок. – Посредине встретимся и очень хорошо спрячем?

Кианг тут же вспомнил понравившийся мультфильм о смешном котенке и щенке, который Эни назвала классикой, а Дени старьем. Взрослый черный кот, ему очень напомнил Невса, не внешне, конечно.

– Вот, пресловутая женская логика! – снова рассмеялась Марья. – Вспомнила, как я, лет в шестнадцать, первый раз сама варила варенье из яблок и айвы. Ну почистила, потерла, сахар добавила, поставила на медленный огонь, стою мешаю. Закипело оно и булькает помаленьку,  я мешаю, надоело мешать, а сама не знаю, как понять, готово оно или нет? Пошла в поисковик, там советуют провести глубокую борозду поперек емкости, если медленно стекаются края, то сварилось. Делаю борозду, а она стоит, как из бетона сделана, и не шевелится! (так оно у меня и было, только мне тогда под 60 прикатило)

– Сварилось! – расхохотался Кианг.

– Напрочь сварилось! Я его блендером переколотила в однородную массу, да по баночкам, – Марья веселилась от души. – Потом выковырять не могли, но справились и всем понравилось.

– Знаешь, если бы сейчас меня увидели знакомые из Чикаго, да и из Китая тоже, они подумали бы, что обознались…

– Меня бы узнали сразу, – фыркнула Марья. – Несерьезная я личность…

В лагерь они вернулись к вечеру, и сразу поняли, что тут побывали гости. Нашлись два подкопа в предбанник и столько же подкопов под палатку, но дно, рассчитанное и не на такое, устояло. На земле, выброшенной из подкопа, отпечатался след большой кошачьей лапы.

Кианг приложил ладонь рядом для масштаба.

– Неплохой размер перчатки, – восхитилась Марья. – Котейко приходил.

– Мелочь пуму спугнула, – предположил муж. – И смотри, морду пыталась засунуть в подкоп.

– Ага, а потом пошкрябала палатку, вот на земле следы когтей, когда лапа сорвалась…

– Тут об угол терлась, шерсть, вон, валяется, и прыгнула с места.

– И кто ее напугал?

– Я-у пришел!

От этого заявления сзади из-под ног Марья сама чуть с места не стартанула. Прижала руку к колотящемуся сердцу:

– Невс, ну вот нахрена? Я с тобой инфаркт получу!

– А о-ун видел, что я-у пришел и не ска-узал! – наябедничал рыжий, тыкая лапой в сторону Каинга.

– Наверное, он не подумал, что ты из-за спины квакнешь! Не учел твою гадючесть, хотя мог бы уже и привыкнуть к твоей свинской  натуре.

Невс уставился на Марью, его глаза стали круглыми и остекленели, уши разъехались.

– О! В базах данных копается! – констатировала женщина. – Давай чай поставим?  – есть не хотелось, а вот чаю очень даже.

– Д-уваай, – как то с растяжкой ответил вместо мужа кот. Встряхнулся и заявил:

– За-учетно ты мня-у! – посмотрел на смеющегося Кианга, чихнул и предостерег. – Ты ее-у не зли, она-у злая.

– Ага-у, и стреляю, не промахиваясь…Тьфу!

Воду кипятиться поставили на «свечу». Почему-то, чай из такой воды был куда вкусней, чем из закипевшей в «аварийном» котелке. Пока закипало, сбегали быстренько помыться в горячем озере, все же, почти целый день лазания по горам чистоты телу не добавил. Но все равно вернулись, когда чайник уже стоял в сторонке, а Невс выволакивал из воды большую рыбину. Бросил на траве прыгающую добычу, подошел к чайнику и заявил:

– Кого-у ждем? Во-усемьдесятпя-уть градусов! Зава-урку сыпь!

Посмотрел укоризненно на опять смеющихся людей, пожал плечами и пошел назад, на берег. Уселся, загородив собой рыбу, придавил ее лапой и стал демонстративно чавкать. Люди только весело переглянулись, наблюдая, как кот опять тащит рыбину в воду, активно полощет и ее, и свою морду.

– Во-ут! – отрапортовал он, предъявив конечный продукт – рыбу без головы и внутренностей. – За-увтра утром новый за-уезд отдыхающих. Оле и Гари при-удут.

– Небось, расписал и горячий бассейн, и все включено…

– И ма-уссаж когтями… Ре-уклама, наше все! – заявил рыжий, и гордо задрав хвост, удалился.

Марья потянулась за чайником и увидела большую керамическую кружку, стоящую на земле за «свечой». Вот не было ее там, когда она сыпала заварку и листья в чайник!

– Ух ты! Смотри, какая! На пол литра точно, – восхитилась она.

– Как раз одной на двоих хватит, – улыбнулся довольно Кианг. – Пошли, полежим?

И они пошли. Откинули «предбанник» назад на палатку, чтобы вид не загораживал, и улеглись, выставив босые ноги наружу. Кружку поставили между собой и пили из нее по очереди, пока не опустела.

( вот где-то так, но плечами ближе друг к другу)

Дальше лежали просто обнявшись. Смотрели на падающую воду, слушали громкую тишину леса и наслаждались покоем.

Марья проснулась от вкусного запаха и удивилась тому, что уснула, и тому, что не проснулась, когда муж выбирался из палатки. На дворе еще было светло, но скоро темнота упадет  почти мгновенно, как обычно в горах. Будет еще один долгий вечер у живого огня, под звездным небом, наедине с любимым человеком. Но пролетит этот вечер, как падающая звезда, да еще и прихватит с собой часть ночи. Рассвет они все же встретили, уселись, зевая лицом на восток, укутались одним пледом и уставились вверх на темное еще небо. Началом представления стали гаснущие звезды, посерело и над горами проявилось длинное облако. Оно, как экран, окрасилось в нежно розовый, цвет все больше набирал интенсивность, становясь малиновым. Небо наливалось оранжевым, а вершина горы уже осветилась солнцем, все еще прячущимся от взгляда. Озеро с водопадом тоже светилось отраженным розовым светом. И вдруг из-за вершины выстрелил веер световых спиц, пронзив облака, и тут же выкатился золотой диск.

– Уф… – Марья поняла, что практически не дышала пару минут.

– А почему ты не снимала? – Кианг говорил очень тихо, стараясь продлить ощущения.

– Да, ну его! Просто полюбоваться тоже классно!

Они посидели еще немного, переглянулись и, не сговариваясь, пошли собираться. Марья закрыла рюкзак, и вдруг села на пол палатки, подогнув ноги:

– Киа, а куда мы торопимся? Наши пока проснутся, пока позавтракают… У нас же еще есть целое утро вдвоем!

– Хм, – очень глубокомысленно ответил муж, тоже сел, скрестив ноги. – Никуда не спешим.

– Айда плавать?!

Оказалось, в такое раннее время солнце, пробиваясь сквозь расщелину в скале, яркой полосой просвечивает толщу воды до самого дна. Марья рванула прямо туда, нырнула, касаясь дна рукой, вынырнула и закружилась в солнечном столбе, смеясь и поднимая тучу сверкающий брызг. Кианг чувствовал, как его захлестывает чувство искристого восторга, и он вдруг понял, что это чувство одно на двоих.

Охлаждаться, задыхаясь и смеясь, запрыгнули в озеро с водопадом, и распугали окрестную живность своими воплями.

– Марь, вот разве можно поверить, что у тебя уже взрослые внуки? – вдруг выдал Кианг.

– А ты и не верь, – она пожала плечами. – На завтрак только «тревожные» сублиматы остались, есть будем?

– Будем, – решительно кивнул муж. – Мне сейчас все равно, лишь бы съедобное было! –  и они опять рассмеялись.

Ушли из лагеря налегке, спрятав все, что можно, в палатку. Со «сменой караула» встретились как раз посредине маршрута, сначала поздоровавшись с рыжим арьергардом. Потом услышали знакомое «С-сса!» и их поприветствовала парочка чешуйчатых, а уже следом шли Оле и Гари.  Рюкзак стал еще легче – у них отобрали плед, да еще и обозвали жлобами, но за оставленные травки поблагодарили. Войдя в уже родной фургон, поняли, как устали от активного отдыха, и завалились спать.

К обеду в лагере появилась веселая Эни, на удивленный вопрос, а где парни, отмахнулась и убежала мыться в сундук. За столом кратко рассказала об игре, получилось что-то, типа, по горам-по долам, они тут, а мы подглядываем. Ну и надоело! Парни остались, а ее домой проводили, но глаза у нее при этом смеялись. Отобедав, ходоки и Кианг собрались в фургоне у командира.

– Ну и?

– Ой! – Эни рассмеялась, махнув рукой. – Помните, куда они маркеры понашивали?

Народ попереглядывался и покивал.

– Ну, вот, задницы у парней мускулистые! А какое лицо было у вождя! Пришлось объяснить, как у нас летние лагеря устроены, и что удобства там совместные. Так он даже покраснел, бедный, и сказал, что теперь понимает, почему наши мужчины не смотрят на нас на пляже.

– Поклеп! – возмутился Ло. – На красивую женщину всегда приятно посмотреть.

– А когда парней ждать? – уточнила Марья, у нее в душе что-то тихо зазудело, как комар на гране слышимости. Вот только что была полная лепота и вдруг…

– Завтра днем, у них сегодня вечером совместные танцы благодарности духам. Меня потому и погнали, там чисто пацанская забава будет. А что?

– Да ничего, просто спросила.

– Ой! – Эни вдруг начала оглядываться. – А где все наши? На охоте?  – Обед они никогда бы не пропустили, даже на охоте, – усмехнулся Джонатан. – Тут обнаружилась еще одна локация, хорошо подкорректированная, по сравнению с нашей. На водопаде в Рыбном ущелье.

– Каком? – не поняла Эни.

– Спирфиш.

– Ааа… И что там?

– Бассейн двадцать на десять, с совершенно прозрачной водой и, к тому же, горячей, – Марья закатила глаза. – Полный кайф!

– Даа?! Вот мальчишки придут и рванем туда вместе!

– Не ссстоит... – через порог перебралась Фен. – Они сказали, что мальчики хотят плафать голыми, а я им мешаю, – ящерка возмущенно развела лапками. – Шем мешаю?! Но я ушла…

– Что, вот так прямо тебе и сказали?! – не на шутку удивился Джонатан.

– Нет! Они между собой гофорили, я услышала…

– И тебя одну отпустили?! Там же в лесу пумы и рыси… – Марья задохнулась от такого безобразия.

– Не одна, Невс провофдил и им потом сказал.

– Фенчик, ты не расстраивайся, – Эни погладила ящерку по голове. – Пойдешь вместе с нами! Тебя, что, даже в бассейн не пустили?

– Пустили, плафала, – чешуйчатая девушка запнулась, подбирая слова, и вдруг выдала на русском – Оффигительно!