Текст книги "Куда Уехал Цирк. Дорога -5 (СИ)"

Автор книги: Елена Лоза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Палатку ящерок свернули в компакт вариант, сняли со стен сетки с «листьями», вынесли все завалявшееся по углам, и оказалось, что фургон огромен. Робин расстроился, сейчас не понимая, почему вместо жилого, взял грузовой. Но миссис Флора быстро успокоила жениха, сходу найдя применение для помещения на колесах, да и не одно. А все остальные удивленно смотрели на немаленькую кучку выгруженного реквизита, из вроде бы почи пустого фургона. Но разбор оставили на потом, сейчас первостепенной задачей была очистка двух жилых фургонов. Из всех углов и сундуков вынули все заскладированное и частично забытое. Фургон, в котором жило черное семейство, также отходил в собственность Робину и Флоре, поэтому Майки и Таня пригонят его на ферму, уехав вместе с цирком. Из фургона выгрузили только складированные в сундуке запасы консервов и прочего, а также вернули в кухню всю посуду. На столе посредине двора громоздились банки с кашей, тушенкой, сгущенкой и галетами. Сиротливо стояли две стеклянные банки с зернами кофе и сухим молоком, их подпирали четыре пачки какао и нос рыжей морды с ушами, принюхивавшийся к содержимому.

На пакеты, упакованные в нанопленку, Марья смотрела задумчиво. Заморозка однозначно. Вот это круглое и высокое явно паляныця из Чорторыя, а длинненькие бруски – копченое сало оттуда же. Но вот это бесформенное что? Ладно, вскрытие покажет! А пока все, что не продукты, сложить в общую кучу с реквизитом, накрыть парусом и забыть до завтра. Продукты рассортировать и поделить, чем Марья и занялась с помощью Стаси и Сесси. Быстро разложили банки на три кучки. Марья посмотрела оценивающе и переложила из двух ближайших к ней порций банки в ту, что лежала перед девочками, значительно ее увеличив.

– Ну вот, можете свое относить в фургон к деду,– распорядилась она, и девчонки не заставили себя упрашивать. Завхоз уже открыла рот позвать на помощь кого-то из мужиков, как над ее ухом раздался вкрадчивый голос:

– Как отчитываться будешь за потерю имущества?

– Тебе все варианты или основной? – Марья обернулась, сладко улыбаясь.

– Хм… А давай все! – Ник явно озадачился.

– Погрызли крысы, утонули в реке, залили соляром… – Марья просто давилась смехом, загибая пальцы и глядя на озадаченного Ника.

– Утонули ладно, но крысы и железные банки? А соляр у нас откуда? И вообще, какой вариант основной?

– Ник! Да съели мы все, что было с собой! Съели-и-и! – полюбовалась на вытянутую физиономию и скомандовала. – Помогай перенести все в кухонный фургон! Он сестренке Ю остается, так что снова перетаскивать не надо будет.

На удивление Ник не сопротивлялся, а наоборот, подошел к процессу творчески, принеся из кухни большую разделочную доску в роли подноса. Опустевшие фургоны тут же запрягались кобами и перегонялись прочь из циркового лагеря, наверное, чтобы бывшие хозяева вдруг не передумали. За беготней и заботами об обещанном супе Марья забыла, а командир, посмотрев на всё это, вздохнул и вооружился поварешкой. Джоди еще раз проверял, насколько хорошо упакованы фотопластины, вздыхал, поглядывая на зонты, отражатели и яркие лампы. Зонты, как и лампы, ему подарили, электрогенератор нет… Ящерки активно пытались помогать всем, но чаще мешали, подставляя хвосты под ноги людям.

Индейский лагерь тоже потерял степенность, с типи снимались покрышки, сворачивались и увязывались в компактные узлы. Паковался более мелкий скарб и грузился на лошадей и в телеги. Праздник окончился и тиошпае разъезжались. Даже те три, что оставались для проведения молодежных игрищ, меняли дислокацию. Выбрав для новой стоянки более уютные поляны, что характерно, три разные, хотя и находящиеся совсем рядом.

Вечером за столом собрались все еще полным составом, с Робином и черными братьями, прощальный ужин так сказать.

– Жаль, с ребятами не попрощаемся, – вдохнул огорченно Робин. – Неудачно получилось.

– Ничего, если мы с Киа вам в гости обещаны, то может и все смогут приезжать погостить…– попыталась успокоить его Марья.

–Только вот где возьмется прорва энергии для перехода?– тоже вздохнул Оле.

– Конечно, у меня мало информации, но если рассуждать чисто логически, то прослеживается тенденция…

– Кхм-м…

– Ага!

– Нас всех сюда вытащил Дым или его зятек. Но раз им нужно было нас состыковать с ящероидами, то не на одну же встречу! Чтобы этот мир стал местом-посредником, нужно изменить энергетические параметры перехода, сделав их менее энергоемкими. Для этого нужно состыковать всех трех демиургов и все аккуратно просчитать, чтобы не было, как у ящеров, обрушения всех физических законов. Поэтому Дым с правнуками и долбится, вместо папы и мамы…

– Так что можно надеяться на будущие встречи…

Уже пили чай с неожиданно найденными вкусняшками, когда Марья заметила, что Стаси держит левую руку под столом. Припомнила, и днем девочка прятала руку в кармане.

– Стаси, детка, ты что, руку поранила? – встревожилась она. – Так доку показать нужно!

– Не, не поранилась она, – мотнул головой Сашка. – Стаси кулак на счастье держит, для Эни и парней!

– Ой, солнышко! Какая ты молодец, что о них заботишься, – похвалила девочку Марья.

– Глупости это все, – фыркнул Ник. – Предрассудки! Мои племянники отлично подготовлены и без труда пройдут этот дурацкий экзамен.

– Все ребята тренированы очень хорошо, но у них немного не тот вид тренированности, – покачал головой Гари. – Хотя про Сонка не знаю, учили ли его индейским приемам.

Робин посмотрел задумчиво, пожал плечами:

– У вас там все так сложно, но я пытаюсь понять… Ни один наш солдат не сравнится с вашими, – он хмыкнул, – детьми. Но ты, Гари, говоришь, что они не так подготовлены. Что это значит?

– Это просто объяснить, – улыбнулся Гари. – Если взять вашего пехотинца – пусть он будет ну хоть кузнецом до армии, вообще физически очень сильным, и поставить против него взрослого индейского воина. Как быстро индеец уделает солдата в прериях или горах?

– Быстро… И сила не поможет.

– Вот! С одной стороны сила, с другой и сила, и совсем другая выучка. Ходить по лесу так, как ходят индейцы, мы не умеем.

– Кроме, возможно, Сонка.

Разговор сошел на нет, все понимали, что расставание неизбежно, но все равно было очень грустно. Завтра уедет Робин и братья, еще через неделю вслед им отправится цирк. Понятно, что у каждого своя жизнь, и сколько таких встреч-расставаний было у ходоков за их-то длинную жизнь! Но сердце все равно щемило и его скребли острые коготки. Если с Робином еще была надежда на встречу, то где искать остатки цирка на просторах огромной страны? Куда их заведет дорога? Хотя все же была надежда на Дыма и его «мобильную» связь с Зарой.

А пока у разожжённого мангала сидели ходоки и Робин с Киангом, все смотрели на огонь, и говорить совсем не хотелось.

Только тихо перебирал струны Гари. Ник тоже смотрел в огонь, лес, шум сосен, потрескивание дров, тепло костра. Как хорошо было бы провалиться в свое собственное прошлое в то курсантское время, только не забыть при этом всю свою жизнь. Помнить знать и изменить. Ник протянул руку и вынул гитару из рук не ожидавшего такого Гари. Коснулся струн и тихо запел на русском.

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены, Тих и печален ручей у янтарной сосны, Пеплом несмелым подёрнулись угли костра, Вот и окончилось всё – расставаться пора.

Крылья сложили палатки – их кончен полёт, Крылья расправил искатель разлук – самолёт, И потихонечку пятится трап от крыла, Вот уж действительно пропасть меж нами легла.

Не утешайте меня, мне слова не нужны, Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны, Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня, Вдруг у огня ожидают, представьте, меня! (Юрий Визбор)

Оглядел сидящих и запел опять, но уже на понятном всем английском. Отзвучал последний аккорд, ладонь легла на струны, прижимая их.

– Желчь никогда не слышал от белых таких песен… – вождь возник из темноты, как будто проявился на старинной пленке. Ему протянули коврик, и он уселся, как и все, поджав ноги, и посмотрел на сидящих у костра, явно ожидая продолжения концерта.

– Ребят, а у него евреев в роду не было?

-Да-а-а, в заходах сбоку что-то такое просматривается…

– Да ладно вам, еще одну споем…

– Ник, ты «Прощание с горами» Высоцкого помнишь? – спросил Оле.

Ник пожал плечами, тронув струны слегка неуверенно:

– А почему ее?

–Потому что она в переводе на английский есть, и я ее на нем помню, – усмехнулся, обращаясь уже к вождю. – Только вот певец из меня еще тот, так что Желчь, прикрывай уши.

Тот улыбнулся и кивнул соглашаясь.

Ник тронул струны и Оле изобразил реп.

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы – просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покорённых вершин,

Оставляя в горах, своё сердце.

Так оставьте ненужные споры -

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал,

Кто захочет в беде оставаться один?!

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покорённых вершин...

Что же делать – и боги спускались на землю.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас – и зовут нас остаться!

Но спускаемся мы (кто – на год, кто – совсем),

Потому что всегда, мы должны возвращаться.

Замолк голос, замолкла гитара, молчали люди. Только шум листвы, сосновых крон и звуки ночного леса нарушали тишину у костра. Желчь встал, приложил руку к груди таким знакомым киношным жестом и тихо сказал:

– Желчь всегда рад увидеть всех вас в своей типи.

Сделал шаг назад в темноту и исчез, безшумно растворившись в темноте еще более плотной после света костра.

ГЛАВА 8

Утром провожали маленький караван всем коллективом, включая Бульку. Обнимались, дарили очередные маленькие подарки на память, утешали Флору, у которой глаза были на мокром месте. Хотя она и сама не могла сказать, почему эти, в общем-то, малознакомые люди, стали ей так близки. Малышня заглаживала Невса и почему-то ящерок. Невс от широты охотничьей души притащил двух«куриц» неопознанной национальности. По ощипанным и выпотрошенным тушкам определить оную было затруднительно. За обработку трофеев благодарили повариху Таню, а та только косилась на кота.  Наконец тронулись в путь, и так вместо раннего утра задержались сначала на завтрак, а потом и на прощание. Но не успели выехать из  бывшего индейского лагеря, как наперерез из лесу выскочили трое, размахивая руками. Фургоны тут же остановились, а практиканты, сложившись чуть не вдвое, пытались продышаться.

– Мы так бежали! – на выдохах сообщил очевидное Сонк.

– Но успели!  – подхватили брат и сестра, и прощание покатилось по новой в исполнении тех же и троих прибывших. И было заметно, что и Робин, да и все остальные рады успевшей вернуться троице.

Фургоны скрылись за поднятой из-под колес пылью, а оставшиеся потянулись назад в свой лагерь.

– Ну что, по чайку? – Ло потер ладони. – Марь, у тебя там вчера потерянное вроде нашлось?

Таня и Марья переглянулись и фыркнули очень синхронно, хотя самовар разжигать пошел Оле, не напрягая этим делом повариху.

– А поесть чего осталось? – трое «экскурсантов» смотрели заинтересованно.

– Мы не завтракали…

– … проснулись и…

– …  сразу бегом в лагерь, чтобы успеть.

Конечно, ребят накормили и даже с расспросами не приставали, хотя и по внешнему виду и по эмоциям особого негатива не чувствовалось.

– Как зачет? – первым не выдержал любимый дядюшка.

–  Как всегда, – пожал плечами племянничек.

Старшая группа ходоков не поняла, троллят их намерено или где?!

Но молодежь стала докладывать подробно, изображая детсадовский монтаж, когда говорят свой стишок один за другим.

–Сначала нас обнюхали… – Дени. – Одобрили,

–Потом заставили попрыгать и послушали, не бренчим ли чем… – Эни. – Одобрили,

– Дальше заставили пройти по мокрому песку, попросив оставить четкие следы… – Сонк. – Похвалили.

– За что? – вопрос прозвучал практически хором от Сашки и Стаси и чуть шипяще от Фен и Шен.

– По следам любой индеец определит, что прошел не индеец, даже если тот будет обут в мокасины, – стал пояснять Сонк, – потому что неправильно распределяет вес на пальцы. Белые ходят так, что шаг идет через большой палец и на него приходится весь вес тела, из-за этого ноги быстро устают. Индейцы чуть косолапят, и вес распределяют через все пальцы.

– А нас так и учили ходить…

– Потом пробежали марш бросок, пробежали  миль пять, дальше вперемешку шли-бежали. Выносливость тоже одобрямс, а вот тихо как индейцы у нас не получалось, даже у Сонка.

– Забежали мы в какие-то скалы…

– Настоящий лабиринт…

Рассказ становился все более эмоциональным, с жестикуляцией и попыткой словами описать места по которым «гуляли».

– А эти га… нехорошие экзаменаторы кинули нам вводную – найти дорогу назад…

– Ага! Мы-то смотрели больше под ноги, чтобы не навернуться!

– Пока мы осматривались, эти свалили, а мы и не заметили куда! Только по эмоциям и определили, в какой стороне они затихарились!

– Весело им было!

– Земля каменистая следов почти нет, но часть трассы мы все-таки прошли…

– Эти нехорошие люди нас обогнали и устроили ложный след!

– А мы как лохи педальные повелись!

– Но почти сразу поняли, что под таким камнем мы не проходили!

– Удочка с минусом...

– Какая удочка?! – возмутился Федор Артемьич. Он, как и его внуки, слушал эмоциональный рассказ стажеров. Те, дополняя друг друга, живописали, жестикулируя – а там скалы, а тут речку по камням, а здесь завал из поваленных деревьев, еле пролезли! И вдруг какая-то удочка…

–По пятибалльной шкале оценки знаний  удочкой курсанты именуют тройку… Удовлетворительно, значит.

– В общем, бегать полосу это одно, а следопытом быть другое…– Дени.

– Дома нужно другой факультатив приискать… – Сонк.

– Так что учения без нас. – Эни.

–Зато мы их костром из бревнышка удивили! Нет, они тоже такое умеют делать, но от нас не ожидали! Раков сварили, кашу, на саперной лопатке Эни рыбу пожарила.

– Экзаменаторы, – Эни хихикнула, – сделали покерфейс, а от самих таким изумлением прет!

– Подождите! А как это костер из бревна? – изумился Сашка.

Дени стал быстро объяснять, как изготовить костер-свечу. Берем кусок ствола, пилим на четыре части, внутренние уголки срезаем и ножом делаем « кудряшки». Складываем снова, обвязываем – да хоть ивовыми ветками, внутрь запихиваем стружки и ставим так, чтобы снизу тяга была, и поджигаем!

Сверху тоже камешки кладем, а уже на них котелок или сковороду.

– Или саперную лопатку…

– А зачем вы лопатку с собой взяли? – удивилась Марья. – Не для жарки же рыбы.

– Они, наверное, окоп рыть собирались и в нем маскироваться, – улыбнулся Гари.

– Кстати, насчет маскировки! Вожди прятались, а мы их искали…

– … отключив «чуйку»…

– …решили себя проверить.

– И?

– Не-а, не нашли…

– … а нас нашли.

– …и тоже без «чуйки».

Ребятки так согласованно говорили «на троих», что слушатели разулыбались.

– А лопатку… Мы хотели земляную печь сделать, но не нашли подходящего места…

–… и земля слишком каменистая.

– Но подробно рассказали, как ее делать, и они удивились, что мы о таком знаем!

– Хотя после «свечи» могли и догадаться, что мы знаем…

Лесная земляная печь.

– Итак, каков для вас итог экзамена? – Ник решил-таки выяснить все и до конца.

– Приедем домой, нужно другой факультатив брать, – заявил Дени, остальные практиканты согласно закивали. – А в учениях участвовать не будем.

– Ребят, вы что, на контракт в армию собрались? – удивился Джонатан.

– В славное племя «Летучих мышей»? – уточнила Марья.

– Нет! Но умения за спиной не носить! – ребята тоже удивились такому выводу старших.

– И при чем таки тут летучие мыши? – вздохнул Изя, решивший заменить собой отсутствующего Робина. Кианг молча достал блокнот и карандаш…

– Военная разведка, русский аналог военного индейского спецназа, – пояснил, как это ни странно, Оле. – Приблизительно…

–Ага, более и очень менее, – поддакнул ему Дени.

После завтрака молодежь сбегала помыться и завалилась спать, мимоходом одобрив переселение Эни.

Для всех оказалось полной неожиданностью предложение Токей Ито сняться с места и отправиться вслед за меняющими дислокацию тиошпая. В общем-то, недалеко, всего-то миль пять, но поляны там поменьше, до озерных пляжей и ближе, и более пологий спуск. Осмотрев свой такой уже благоустроенный лагерь, сниматься в очередной раз в очередной переезд не захотели. Да и Потапыч! Он вернется, а нас и нет! Ему-то письмо не оставишь с указанием маршрута. Хотя расставаться с индейцами было очень жаль, в кои-то веки довелось вот так запросто пообщаться. Казалось бы, пяток миль это вроде и немного, но бегать в гости восемь км туда и столько же обратно, не так чтобы удобно. С другой стороны, индейцы интересны только ходокам да Сашке со Стаси, а все они  верхом ездить умеют, даже и без седел. Эти не очень веселые обсуждения всех «за и против» прервал приход Желчи. Оказалось, вожди тоже рассмотрели вопрос со всех сторон и решили съехать всего-то на милю-полторы в сторону за ближайший лесок. Вытоптанное пространство бывшего огромного лагеря было слишком неуютным. Мусора за собой индейцы не оставляли, но конские яблоки, насыпанные очень щедро во время погрузки инвентаря на лошадей, никто не собирал. Расставаться же с такими интересными людьми вожди тоже не хотели. Так и получилось, что цирковой лагерь остался на месте. Для ходоков началась помесь  отпуска на природе, по системе все включено, со спортивным лагерем и пошивочной мастерской театральных костюмов.

Тренировки  каждый день, плавание, что называется до посинения, а в промежутках общение с индейцами. Правда, Ник в этом не участвовал, он ударился в рыбалку! Рыбы в ручьях и речушках водилось много, да никакой-то там, а настоящей качественной форели. Казалось, куда столько рыбы, когда сомяру выловили? Но большие килограммы растаяли, как и не было, едоков-то сколько! Да еще соседей угостили, не ограничившись Уной.

Ло читал лекции на курсах повышения квалификации по разделу полевой хирургии Далеко Летящему Птицу, Уне и двум молодым врачам. Более внимательных и заинтересованных слушателей он давно не встречал.

После завершения праздников индейцы быстро сняли и спрятали свою шикарную праздничную одежду. Заменили ее рубашками из хлопка, полотняными набедренниками с фартучками красного или синего цвета и такими же полотняными  легинсами. Хотя рубашки и легинсы одевали только, когда шли в гости вечером. Днем ходили практически обнажёнными, в одних «фартучках». Да и мокасины стали очень простыми.

Джонатан вспомнил читанную вскользь еще в Чикаго инфу  о каком-то энтузиасте, скрещивавшем бизонов с коровами.  Токей Ито подтвердил, что этим уже больше двадцати лет занимается его белый друг Адамс. На его ферме уже большое стадо  бифало, полученных от бизоньих коров и домашних быков. Выносливые, не боятся морозов и гораздо спокойней диких бизонов. Когда десять лет назад случилась очень сильная метель, а потом сразу ударил мороз. Погибло очень много обычных животных, что были на свободном выпасе, а этим хоть бы что! Однако бифало это только мясной скот, хотя для индейцев с их непереносимостью лактозы не так важно. Также пытались скрещивать домашних коров и бизонов, но гибрид более агрессивен, меньше набирает веса и плохо размножается. Адамс ими не занимается больше. Джонатан, не ожидавший нарваться на развернутую лекцию, только головой кивал. За ужином пересказал услышанное остальным.

– А говорят от перемены мест слагаемых сумма не меняется! – улыбнулся Гари.

– В генетике, оказывается, очень даже меняется…

Федор Артемьич вовремя вспомнил об обещанных ему сценариях для детских праздников, а то пообещали и забыли. Вспоминать, что видели, слышали и чувствовали, засели всем коллективом. На предложение выпотрошить Невса, Ло покачал головой и грустно констатировал, что  с этим рыжим у всех мозги атрофировались. Вместе со сценариями описали игры, от мягких больших кубиков для малышей, до батудов со страховочным поясом и резиновыми канатами. Федор тщательно отсортировал написанное на английском и переписал все в русском варианте, а «черновики» отправил в костер. На удивление ходоков пожал плечами, мол, целее будет и никакие Таиськи свой нос всунуть не смогут, пока он все это не запатентует! И чего вылупились? Все номера патентуются, и ежели кто захочет такое же повторить, пусть или сам придумывает или за патент платит!

Марья с женской половиной  народонаселения перебрали кучу выгруженного реквизита. Осмотрели все найденные костюмы, перестирали в сундуке и только после этого перемерили. Нарисовали десяток костюмов для ряженых, прикинули, что из чего можно выкроить и стали пороть.

Индейская молодежь готовилась к военной игре основательно. Молодые командиры сбегали познакомиться с местностью, потом стали решать, как обозначить «ранения» и «смерть» игрока. В этом обсуждении поучаствовал и Дени. Вернувшись в свой лагерь, он рассказал сестре о выработанном решении.  На каждом игроке закрепят шесть тряпочек-маркеров. Тонкие ремешки как браслеты одевались выше локтей и над коленями. На них и закрепили тряпочки, а еще  по одной впереди и сзади на набедренной повязке. Сорвал тряпочку с руки – «ранен» в руку, с ноги – тащите «ранютого» на плечах. Вот когда все шесть маркеров сорваны, тогда товарищ – «убит».

Красным отмечены маркеры живости играющих:)

(Примерно так, правда, это праздничная повязка, а простая – это просто полоса ткани, пропущенная между ног, и два фартучка, свисающих впереди и сзади, поверх этой полосы. Штанов в нашем понимании не было, на ногу одевалась брючина-легинс и крепилась к поясу набедренной повязки ремешками.)

Эни, услышав о набедренной повязке, посмотрела многозначительно на брата, не сдержав смешок.

–Ну-у-у, – протянул тот, видимо вспомнив свой оторванный рукав. – Девчонок там не будет!

Еще до разъезда общего лагеря Кианг, выполнив последний заказ, новые брать отказался. Только сковал для сестренки пару подставок для «свечей» из бревнышек. Готовить на костре молодая жена отказалась напрочь, и уже на следующий день молодожены столовались в цирковом лагере. Отказ от левых заказов мотивировал тем, что бесконечный звон молота уже всем надоел. Даже если перенести кузницу дальше от лагеря, слышимость уменьшается мало.

Вечером, перед началом военных игр, всех троих стажеров пригласили в индейский лагерь, вернулись они довольные, а Эни еще и озадаченная. Три вождя, что называется, кинули на пальцах, кому кто из троих достанется на очередную стажировку. Что позовут парней хоть и удивило слегка, но выглядело вполне понятным, но вот приглашение Эни было полной неожиданностью. Ребят предупредили о завтрашнем раннем выходе и посоветовали взять с собой тот же набор вещей и продуктов, что и в прошлый поход.

Эни, не откладывая, побежала к Заре одалживать котелок, а Кианг почему-то расстроился. Марья удивилась, но выяснять сразу не стала, подождала пока они остались одни.

–Киа, ты чего расстроился, когда Эни за котлом рванула? – Марья потыкала пальцем в бок мужа.

– Хотел для нас одолжить…

– Да?! – Марья смотрела весьма заинтересованно – и зачем ее мужу котелок?

– Ты же хотела в ущелье водопадов сходить, вот я и договорился насчет проводника…

Марья расцвела такой радостной улыбкой, что стала похожа на девчонку. Она чмокнула мужа куда-то в ухо и с энтузиазмом спросила:

– С ночевкой пойдем?! А когда?

– С ночевкой, завтра… Только вот котелка нет…

– Киа! Ну что он у Зары – один?! Да ни за что не поверю, а если и нет, то у Аи спросим! Ты рюкзак собирай, а я побегу посуду искать! – развернулась и вылетела из фургона.

– Командирша, – покачал головой Кианг, но в его голосе не было недовольства. Он давно понял, что характер взрослого человека изменить нельзя, и уже принял все как есть. Вот сказала собрать рюкзак, а потом все равно сама проверит! Кианг к стандартному набору «тревожного» рюкзака добавил маленький топор и складную лопатку, называемую саперной. Марья вернулась очень быстро, принеся котелок и чайник. Посуда сияла медными боками, явно побывав в сундуке ящерок.

– Вот! У Зары этих котелков еще штук пять осталось, разных размеров, а чайник большой слишком, этот Ая одолжила, – Марья погладила блестящий бок котелка. – Зара еще и чечевицей угостила, эх, жаль пшена нет… Ай ладно, рис тоже сойдет! – и опять унеслась, теперь в сторону кухни.

Насчет проверки упакованного Киангом рюкзака он ошибся, не стала его Марья инспектировать, она сложила свой. Упихав в него то, что считала необходимым для комфортных посиделок у костра и ночевки в палатке. Кианг смотрел на жену, упаковывающую рюкзак, и улыбался. Во рту появился привкус лопающихся пузырьков сладкой шипучки и предвкушение праздника. Марья опять выбежала из фургона, и привкус пропал, как и не было. Кианг  озадачился, но жена вернулась, неся в охапке жилеты горящего алого цвета, и он забыл о непонятном ощущении.

– Вот, мы же в зиму ехали, их под куртки одевают, а если вдруг что, то и наверх, чтобы с вертолета хорошо видно было спасателям, – пояснила она, подавая ему жилет. – А я вообще-то мерзлявка, у костра всегда спиной мерзну, от костра только спереди жар. Вот, примерь, это жилет Ло, тебе подойдет, наверное.

Кианг одел легкую почти невесомую одежку и тут же почувствовал, какая она удобная и теплая.  Для ночевки в горах самое то, ночи, особенно у воды, прохладные. Жилет все же был маловат в плечах, но не критично. Марья  уже скатала свой, выжимая из него воздух, превратив объемную вещь в небольшую трубку. Подошла к мужу, что-то сделала по очереди на плечах, и одежка стала в пору.

– Тут регулировка предусмотрена, можно немного подогнать,– пояснила она, и Кианг в очередной раз подивился продуманности снаряжения ходоков. Он взвесил в руке уже застегнутый рюкзак жены, покачал головой и потребовал:

– Переложи продукты в мой.

На удивление Марья спорить не стала, выложила на стол картошку, лук, рис в мешочке и небольшой сверток, вкусно пахнущий копченым салом. Кианг с интересом принюхался.

– Нет уж, это я понесу, – рассмеялась Марья и сунула вкусняшку туда, откуда вынула.– Котелок тебе, а чайник мне, – поделилась она по-братски, и тут не стал возражать уже Кианг. У него во рту опять появился привкус лопающихся пузырьков.

– Ребят, вы ужинать собираетесь? – заглянул к ним Оле. – И вообще куда собираетесь?

– В ущелье с водопадами…

– А! Красивое, место, – кивнул он соглашаясь.

За ужином обсудили предстоящую вылазку молодежи и поход молодоженов.

–Там сейчас, наверное, не особо пройдешь, – предположил Гари. – И той поляны возле Фаты невесты нет, ее ведь взрывами сделали.

– А может демичка, там все обустроила, – предположила Эни. – Ведь у нас и такого озера нет, как здесь.

– Посмотрим, – Марья пожала плечами, предположение товарища ее не расстроило, – где-то да устроимся, ручьев там полно.

– Вот я не пойму, чему ты так радуешься? – Ник тоже пожал плечами.– Ну, если бы мы сразу из города сюда попали, но мы уже сколько по полям и горам трясемся.

От него тянуло искренним непониманием, и поэтому Марья покачала головой.

– Просто не знаю, как словами объяснить  разницу между поездкой  в большом коллективе, где каждый твой шаг и вздох на виду. Где в душ, вместе с любимым человеком, нужно пробираться, зажав рот рукой, чтобы своим смехом не разбудить друзей и все равно утром ловить на себе недовольные взгляды. И вот таким походом вдвоем, по красивейшим местам, ночёвкой у воды, ухи сваренной на костре, опять же для любимого человека… – Марья развела руками.  – Как тебе объяснить эту разницу?

– Да и просто, почему бы не прогуляться, если уж мы отдыхаем? – пожал плечами Джонатан. – Ты вот на рыбалку ходишь, Оле с Гари охотятся, а они в поход сбегают.

– В дикий лес, с диким зверьем…

– Я-у с ними схо-ужу до стоянки и бло-ух посажу в периметр.

– И что? – заинтересовались все.

– Фу-ункция ультразвук, зверье, ра-успугают при пересечении периметра.

– Невся, а ты знаешь, что ультразвук по площадям бьет? – поинтересовался Дени.

– Марья с Киангом не распугаются вместе со зверьем? – Эни хихикнула, но вопрос был весьма актуальным.

– Не-ут, интенси-увность звука у людей вызовет только тре-увогу.

– Ну, тады рассаживай…

Проходя мимо фургона, где жили Ло и Джонатан, Марья резко затормозила, шагнула к открытой двери и постучала в стену рядом.

Из двери выглянул Ло, задрал удивлённо брови, потом поклонился:

– Здравствуйте, гости дорогие…

– Давно не виделись… ага, – фыркнула Марья. – Собраться-то мы собрались, но я иду в своих ботинках, а Киа что, в тапочках?

–Эм-м-м, да, как-то не комильфо, – Ло посторонился. – Проходите, сейчас достану.

Через пару минут он вернулся, неся в охапке ботинки.

– Вот, это мои, Оле, Гари и Джонатана, – рассортировал их по парам.– Меряй.

Кианг с сомнением смотрел на крепкую и тяжелую на вид обувь. Он, конечно, видел эти ботинки на ходоках, но одевать их самому…

– Киа, примерь и почувствуешь, какие они удобные, – стала уговаривать Марья мужа.

–Они практически новые, мы их только перед забросом получили, – Ло подумал, что причина колебаний – нежелание надевать чужую, ношеную обувь. – Стельки у них специальные антибактериальные и ортопедические…

– А еще в жару в них не жарко, и они совсем не скользят, даже по льду, – продолжила рекламную компанию Марья. Кианг переводил взгляд с одного на другую, улыбнулся и примерил ботинки, поданные женой. Потопал, прошелся туда-сюда и очень удивился. Обувь была легкая и удобная, как любимые домашние тапочки. Снимать не стал, что тут дойти до родного фургона, но достал из кармана книжечку, занеся карандаш над страницей, попросил:

– Объясните, что такое эти анти и орто…

Лица и у дока и у Марьи вытянулись.

– Кианг, тебя что, Робин на полставки на работу взял?!

–Полставки?

– За него подрабатывать …– Ло посчитал, что все объяснили, спросил совсем о другом. – А вы сковородку взяли? Или на саперной лопатке изощряться будете?

Кианг и Марья переглянулись ошарашенно, дружно сказали «о-о-о» ушли искать означенную посуду, уже из-за порога крикнув спасибо.

ГЛАВА 9

Молодежь растворилась в предрассветных сумерках, а Марья с Киангом спокойно позавтракали вдвоем. Когда они вышли из лагеря, намереваясь идти искать своего индейского проводника, оказалось, что он их уже ждет. Индеец лет под сорок, среднего телосложения, но жилистый, представился простенько – Сова. Окинул пару взглядом и насмешливо скривил губы, увидев их обувь. Насколько он ошибается, никто из двоих объяснять не стал, эти зехеры с превосходством над белыми недотепами уже надоели.

Индеец вел их по лесу, как профессиональный проводник-экскурсовод, разве что не сыпал заученной речовкой из разряда «посмотрите налево, посмотрите направо!» Кстати, смотреть нужно было под ноги, чтобы не споткнуться о камень, корень или еще какую ветку, так и лезущие под ноги. Растянуться во весь рост было бы совсем не комильфо. С проводником договорились – он показывает доступные в дневном переходе водопады и красивые кругозоры, а вот ночевать пара хочет у водопада Фата Невесты. Сове это название белых ничего не говорило.  Пришлось, разводя руками, объяснять, что это за водопад.  Уверенность, с которой Марья описывала место, вогнала мужика в изумление. Выходило, что эта белая женщина бывала в глубине ущелья?!  От индейца фонило каким-то ехидным весельем, не то чтобы  злым, но  и приязни  в чувствах не было. Марья даже подумала отказаться от его услуг, но решила, что подождет, пока более-менее узнает местность, ведь трижды бывала в ущелье Спирфиш. В общем, как только,  так и сразу распрощаются с проводником, но все же она удивилась, почему Токей Ито поручил их сопровождать именно этому воину.