Текст книги "Охота на крылатого льва"

Автор книги: Елена Михалкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10

1

Уже в венецианском аэропорту выяснилось, что Илюшин несколько переоценил свои способности к языкам. Возле стойки такси Сергей с легкой оторопью наблюдал, как его друг отчаянно жестикулирует (Бабкину пришлось отойти подальше, иначе в Венецию он приехал бы с фингалом под глазом), сыплет фразами вроде «леминато-крещендо-примо-аллоре-кварта» – и не имеет ни малейшего успеха. Судя по скептическому выражению лица дамы за стойкой, все, что говорил Илюшин, представлялось ей полнейшей абракадаброй.

Бабкину впервые довелось увидеть, как его друг терпит столь полное и сокрушительное поражение. В конце концов Илюшин сдался и перешел на английский.

– Макар, а Макар, – осторожно спросил Сергей, пока они тащились с чемоданами в порт. – Все-таки скажи, где ты учил язык?

– Со мной занимался один человек, когда мы из-за неудачного стечения обстоятельств оказались заперты вместе на некоторое время, – туманно ответил Илюшин.

Бабкин обдумал его слова со всех сторон. Стечение обстоятельств? Заперты вместе?

– Ты что, сидел? – недоверчиво спросил он.

Еще сутки назад Бабкин прозакладывал бы голову, что Макар никогда не был в тюрьме. Но после хора в Доме культуры железнодорожников Сергей готов был пересмотреть многие свои убеждения насчет друга.

– Боже упаси.

– Тогда что это за обстоятельства?

– Серега, это не очень интересная история.

«Да неужели?» – сказал про себя Бабкин. Когда кто-то говорит «не очень интересная история», это означает, что история по увлекательности может соперничать с «Тремя мушкетерами».

Колесики чемоданов стучали по плитке, и казалось, будто рядом едут два маленьких поезда.

– А ты уверен, что этот человек над тобой не пошутил? – попробовал Бабкин зайти с другой стороны.

– Не уверен, – сказал Илюшин. – В этом-то все и дело.

Пристань встретила их пронзительным гудком вапоретто. С моря дул сильный ветер. Макар вытащил из сумки длинный вязаный шарф и обмотал вокруг шеи. Шарф был болотного цвета и, по мнению Бабкина, выглядел на редкость по-дурацки. Однако удивительным образом он придавал Макару… итальянистость. Сергей в очередной раз позавидовал способности Илюшина мимикрировать под окружающую среду.

– Вон наше плавучее средство, – показал тот на остроносую, как туфля, лодку. – Идем.

Двадцать минут спустя моторка причалила возле ничем не примечательного серого здания. Внутри дом оказался удручающе похож на общежитие. Даже краснолицый старикашка на входе напоминал вахтера советского разлива.

– Мы точно по адресу? – озадачился Сергей.

Они шли по бесконечному коричневому коридору с унылыми пальмами в кадках.

– Ты был подозрительно мрачен всю дорогу, – заметил Макар, игнорируя его вопрос. – Меж тем вокруг прекрасный город, а ты не сказал о нем ни слова. В чем дело?

Тут Бабкин рассердился всерьез.

– Еще спрашиваешь! Нам здесь работать. А ты, как выяснилось, не сможешь объясниться даже с продавцом мороженого.

– Ты хочешь мороженого? – озадачился Илюшин.

Он толкнул стеклянную дверь в конце коридора. Перед ними открылся внутренний дворик, выложенный плиткой. На другой стороне дворика виднелась вторая дверь, металлическая, вокруг которой по стене расползался виноград.

– Какое, к псам, мороженое! Нам общаться нужно, разговоры разговаривать! Ферштейн? Сейчас встретит тебя пузатый итальянец, и что ты ему скажешь? Чао, бамбино, сори?

Илюшин, остановившись перед железной дверью, склонил голову набок. Ни замочной скважины, ни звонка…

Он задрал лицо вверх и дружелюбно помахал рукой.

В листве щелкнул скрытый динамик, и оттуда раздался хриплый голос. Голос спрашивал что-то – вполне предсказуемо, по-итальянски.

– Макар меня зовут, – по-русски сообщил Илюшин. – Макар Андреевич. А этого товарища – Серега. Мы в гости… – он сверился с бумажкой, – ага, к Рафаэлю.

Бабкин закатил глаза. «В гости!» И тут, к его изумлению, дверь мягко отворилась.

Перешагнув через порог, Сергей огляделся и присвистнул.

Их окружал второй двор, раз в пять больше первого, весь засаженный мандариновыми деревьями. Нежно журчали струйки, вытекающие из мраморной чаши. В воде лениво плавали раскормленные золотые рыбки.

А за деревьями белел небольшой, но впечатляющий особняк: весь в колоннах, завитушках и прочих архитектурных излишествах, названия которым Бабкин не знал.

– Милое местечко! – заметил Илюшин, оглядываясь.

– Ты еще с хозяином не познакомился, – буркнул в ответ Сергей.

Хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, и им навстречу выбежал низенький, как и предсказывал Бабкин, пузатый человечек с блестящими глазками. Человечек был чрезвычайно носат, курчав, пухл и сиял таким счастьем, будто собирался продать Бабкину и Макару два пылесоса по цене одного.

– А вот и наш итальянец, – вздохнул Бабкин. – Даже по-английски не спикает, как пить дать.

– Ай, хорошие мои, что ж не позвонили заранее! – воскликнул человечек еще издалека, вздымая короткие ручки к небесам. – Встретил бы как дорогих гостей, да? Зачем такси брали, деньги тратили? Ай-яй-яй!

Бабкин открыл рот и закрыл. Макар засмеялся.

Человечек налетел на них, долго тряс им руки, хлопал по плечам и укорял за то, что его не предупредили. Он до смешного походил на ангелочка, переметнувшегося на темную сторону силы: загоревшего и обрюнетившегося.

– Не хотели беспокоить вас, уважаемый Рафаэль, – с улыбкой сказал Илюшин.

– Я вообще-то Рвтисавари, – понизив голос, сообщил хозяин. – Но как эти обезьяны мое имя коверкают – это стыд и позор, слушай! Рад тебя видеть, дорогой! И тебя, Сергей!

Не переставая болтать с сыщиками как со старыми знакомыми, Рафаэль повел обоих в дом.

Особняк внутри оказался роскошным. До того роскошным, что Бабкин воскликнул про себя: «Лопни мои глаза!» Ему захотелось сбежать обратно в сад. Однако хозяин так явно гордился всем этим коврово-золотым великолепием, что Сергей понимал: своим уходом он нанесет толстяку моральную травму.

Они и глазом моргнуть не успели, как их усадили за стол. Запахло жареным мясом.

– Ребятки мои сей момент все подготовят, – извиняющимся тоном сказал Рафаэль и приложил ручки к груди. – Пять минут, мамой клянусь!

Между колоннами перемещались какие-то тени. За стеной раздавались телефонные звонки, двое темноволосых мужчин словно невзначай проследовали через комнату, кивнув Илюшину и Бабкину.

Сергей проводил их внимательным взглядом.

– Ага. Охрана есть.

– Да здесь вообще полно народу, если ты не заметил.

Макар утянул с тарелки лист какой-то травы и с аппетитом сжевал.

– А ты хоть знаешь, где мы оказались? – понизив голос, поинтересовался Бабкин.

– Откуда? Я просил помощи, мне ее предоставили. Выведать подробности, извини, не успел. Зная Перигорского, могу только догадываться, что это чья-то «крыша».

– Это я и сам понял, – раздраженно отмахнулся Бабкин. – А почему у этой крыши хозяин грузин?

– А ты хотел бы, уважаемый Сергей, чтобы это был итальянец?

Бабкин обернулся. Толстяк, услышавший его последнюю реплику, ввалился в комнату, собственноручно таща огромный серебряный поднос. На подносе лежало мясо. Груды мяса – поджаристого, ароматнейшего! Пучки пахучих зеленых трав обрамляли кроваво-красную помидорную мякоть, призывно темнел баклажан, белоснежная луковица исходила на разрезе прозрачной слезой.

– Зачем обижаешь, дорогой! – сказал Бабкин и сглотнул.

2

– Наших тут хватает, – говорил Рафаэль, отпивая из бокала вино и закатывая глаза с видом величайшего наслаждения жизнью. – Жаловаться грех, живем неплохо.

Сказав это, он немедленно принялся жаловаться на ленивое местное население, паршивый венецианский климат и ежегодную аква альта, от которой у него прострелы и радикулит.

По словам Рафаэля, город контролировал кто угодно, кроме самих итальянцев.

– Расслабленные они, слушай! Скажешь идти и сделать – пойдет и сделает. Послезавтра! А надо было сегодня!

За дальним концом стола пристроились двое мужчин: судя по всему, кто-то вроде ближайших наперсников хозяина. Первый, бесцветный и тощий, как моль, почти не ел и внимательно слушал Рафаэля. Второй, с нижней челюстью, похожей на ковш экскаватора, медленно пережевывал мясо, глядя перед собой припухшими красными глазками. Определить их национальную принадлежность Бабкин не смог: ни тот, ни другой не произнесли ни слова.

– Щипачи здесь все хорваты. – Рафаэль положил еще кусок мяса и презрительно махнул рукой: – Нашим не чета. Балованные! Турист идет доверчивый, варежку раззявит – на карман ему сесть проще, чем у ребенка формочку забрать из песочницы. На терминалах индусы. Мозговитые они, а!

– Как? – переспросил Илюшин. – На терминалах?

– Ну, скиммеры клеят.

– Поддельные считывающие устройства на банкоматах, – перевел Бабкин.

Рафаэль одобрительно кивнул:

– Лох свою «Визу» тырк, – он изобразил, как вставляют банковскую карту, – пин-код тык-тык-тык, и готов доступ. Ну, порошок – это к албанцам. Травкой разжиться можно у любого черного. Кстати, не требуется?

Бабкин с Илюшиным хором заверили, что ни травка, ни порошок им не требуются.

– Если что – только скажите! Девочки тоже есть, всякие. Арабы девочек держат, но что-то у них резня недавно с местными вышла, не поделили место. Всякое бывает!

Рафаэль тяжело вздохнул.

На этом фоне его собственный бизнес выглядел почти законно. Рафаэль контролировал всю торговлю подделками.

– Вот женщина красивая! – объяснял он, горячась и руками обводя в воздухе, насколько красивая. – Сумку желает! «Шонэль»! В магазин заглянула – вай, две тыщи евро! Она идет, плачет: где взять две тыщи евро! Разве мыслимо – такие деньги за сумку, а!

Рафаэль покачал головой.

– Разве может мужчина спокойно смотреть на слезы женщины? – проникновенно вопросил он. – Или я зверь бесчувственный? Вынимаю точно такую же сумку – шовчик к шовчику, кармашки на месте – и протягиваю ей. Тридцать евро! Для тебя, красивая, – двадцать пять! И она прижимает к себе свою «шонэль» и идет дальше, смеясь, потому что стала счастливая! Мир стал счастливее! – Рафаэль широким жестом обвел окружающее пространство. – Разве плохо? Скажи, Сергей!

Сергей вынужден был признать, что хорошо.

– Вот именно! – воскликнул Рафаэль. – Эта страна должна мне премию выдать! Орден! Жизнь держится на женщинах, а женщины держатся за мои сумки! Что ты смеешься, Макар, дорогой?

Поев, хозяин откинулся на спинку кресла, отдуваясь и пыхтя. По его знаку расчистили стол, принесли сигары. Он раскурил одну – и Бабкин понял, что это сигнал к началу серьезного разговора.

– Рвтисавари, уважаемый, – начал Сергей и по короткому блеску в глазах хозяина понял, что выбрал обращение абсолютно правильно, – у нас проблема. Без твоей помощи не справимся. Женщину ищем, туристку, русскую.

3

Когда Рафаэль отправился показывать гостям их комнаты, человек, во время разговора непрерывно жевавший мясо, встал. Нижняя челюсть его по-прежнему двигалась, просто в силу привычки.

Он ушел в глубь дома, огляделся. Достал телефон, набрал номер, не занесенный в телефонную книжку.

На другом конце города тот, кого называли Папой, ответил на звонок. Послушал три минуты, сказал «ясно» и положил трубку.

Обернувшись к своим людям, он повторил то, что сказал незадолго до него Сергей Бабкин:

– У нас проблема.

– Что? – вскинулся один из помощников.

– Двое. Тоже ищут ее.

– Кто такие? – быстро спросил другой. – Полиция?

– Нет. Русские. Приехали к Рафаэлю.

Мужчины, сидевшие вокруг, понимающе закивали. Если к Рафаэлю – значит, уголовники.

– Надо бы с ними поближе познакомиться, – задумчиво проговорил Папа и оглядел свою группу.

Он знал, что украдет перстень дожа, с того самого дня, как кольцо обнаружили в рассыпавшейся галере. Именно Папа инициировал шумную кампанию с требованием устроить выставку, но об этом мало кто догадывался, включая его собственных людей. Выставка была необходима. Возможностей его небольшой группы не хватило бы для ограбления музея.

Но выставка – дело иное!

Случайное помещение (первое, которое сочтут подходящим). Случайные люди в охране (он отлично знал, как легкомысленно подходит полиция к этому вопросу). В Венеции так давно не случалось громких ограблений, что все расслабились. Единственное, чего власти опасались всерьез, – это терактов. Теракт отпугнет туристов! Это значит, что половодная денежная река польется в широко подставленный карман другого города! Допустить этого, разумеется, было нельзя. И повсюду устанавливались рамки, вводились ограничения на размер сумок, а патрули обучались правильно реагировать на опасность взрыва.

Папу это все более чем устраивало. Когда боятся хорька, не замечают крыс.

Правда, зернышко, которое он собирался унести, было чуть больше обычного. «Будем считать меня крупной крысой», – посмеивался Папа.

Это дело должно было стать последним в его карьере. Покупатель на перстень нашелся легко, по стечению обстоятельств как раз из России. Папа улавливал мрачную иронию в том, что именно из этой страны появились люди, способные создать ему новые нешуточные проблемы.

И оттуда же прибыла женщина, благодаря которой он уже по макушку в грязи.

Чертовы русские!

Если бы все шло как задумано, он уже получил бы свои деньги! Но дело было даже не в них. Деньги символизировали собой лишь конец этой истории, подпись на картине, в которой он продумал каждый мазок. Вот что больше всего бесило и злило Папу. Деньги можно заработать. Но нельзя переписать заново полотно событий, уже испорченное случайной дурой.

Папу считали открытым, дружелюбным и приятным человеком. Он таким и был. Причина заключалась в том, что всех людей Папа расценивал как носителей ресурса. Конечно, не в прямом смысле. У одного он использовал ум, у другого – обаяние, у третьего – способность нравиться женщинам. Самыми бесполезными для себя Папа считал слабоумных и стариков.

Единственное, что всерьез выводило его из себя, это нарушенные планы. Папа ненавидел, когда что-то выходило из-под контроля.

– Я слишком стар, чтобы мог без сожаления жертвовать драгоценное время на каких-то мерзавцев, – тяжело проговорил он.

Воцарилась тишина. Шесть пар глаз уставились на него. Его люди были исполнены, без преувеличения, сыновней почтительности.

Он знал, что они возражают про себя: ты вовсе не старик, ты крепок и умен, ты дашь сто очков форы тем, кто моложе. Все это была правда – и в то же время ложь. Внутри он ощущал себя столетним, вот что печалило его. Ты стареешь, когда начинаешь проигрывать там, где раньше выходил победителем.

«Но я еще не проиграл!»

«Все уже пошло не так, – возразил он сам себе. – Прежде такого не случалось».

– Русские каким-то образом узнали, что перстень у женщины, – вслух проговорил Папа очевидное. – Кто их навел?

– Рафаэль, – подсказал один из его мальчиков. Он всех их называл мальчиками, даже тех, кому было под сорок.

– А Рафаэля?

Молчание.

– Что рты захлопнули? – усмехнулся Папа. – Это Бенито. Его рук дело, больше некому. Из дурного щенка добрый пес не вырастает.

– Зачем русским искать тетку? – спросил один из его людей. – Если она с Бенито, он сам приведет ее…

– Мы не знаем, где она, – оборвал Папа. – Она была с ним – вот все, что нам известно. А теперь русские ее ищут. Как только найдут, перстень окажется у них.

– И черта с два мы его вернем обратно, – подал голос мужчина, молчавший до этого. Если б Вика увидела его, то узнала бы одного из охранников на выставке.

– Вместо одной проблемы получим другую, – согласился Папа. – А я, дети мои, уже изрядно устал от проблем.

Он пожевал губами, ткнул пальцем в ближнего:

– Ты – продолжаешь искать Бенито.

– Мы его спугнули, – мрачно ответил тот. – Судя по следам в палаццо, парень сбежал незадолго до нашего появления. Перетрусил! Сейчас заляжет в очередной норе и носа не покажет.

– Наш малыш падок на баб. Найди его последнюю девочку и расспроси хорошенько. Куда он водил ее? О чем трепался? Он мог похвастаться ей своим укрытием или упомянуть о нем. Понимаешь?

– Да. Папа, как далеко я могу зайти в расспросах?

Взгляды двоих мужчин встретились.

– Так далеко, как сочтешь нужным.

Парень кивнул и отступил.

– Луиджи, подойди ко мне.

Мужчина с невзрачным лицом и сонными глазами приблизился к главарю.

– Ты упустил ее, – констатировал Папа.

– Мы упустили, – прогнусавил тот, делая упор на «мы». – Вместе с Адрианом.

Невзрачный обернулся и поймал полный ненависти взгляд рябого.

Эти двое всегда работали вместе и всегда производили впечатление людей, которых отделяет сущая ерунда от того, чтобы перерезать друг другу глотки. Впрочем, Папа утверждал, что это и есть суть любой семьи.

– Я не виню вас, мальчики мои, – уронил он. – И хотя мне странно, отчего двое взрослых сильных мужчин ничего не смогли сделать с юнцом… – он выразительно скривился, – у вас есть возможность все исправить.

– Как? Скажи!

– Мы все сделаем! – поклялся рябой.

Папа задумчиво потер лоб. Адриан и Луиджи тупы, как банки из-под томатов, им подойдет лишь самое элементарное поручение. Но после того, как они напортачили с русской…

Он быстро прикинул, не избавиться ли от обоих, пока не поздно. Нет, нельзя. Сейчас ему важен каждый человек.

– Вернитесь в палаццо, – вслух сказал он. – Ждите Бенито. Устройте полноценную засаду. Если он появится, схватить, но не калечить.

– А если там будет Алессия? – подал голос рябой.

Папа щелкнул пальцами. Чокнутая девка! Он совсем забыл про нее. А ведь и от слабоумной может быть польза!

– Возьмете ее и привезете сюда. Попробуем выманить на нее нашего мальчугана.

– Как рыбу на червя! – заржал Адриан, но под холодным взглядом главаря стушевался и закрыл рот.

Луиджи поманил приятеля, и они исчезли.

– Бенито уже справился с ними однажды, – осторожно сказал им вслед один из мужчин. – Папа, ты уверен?..

– Именно поэтому я их и выбрал. Тот, кто опозорил себя один раз, сделает все, чтобы не допустить этого во второй. Если только Бенито хватит дурости вернуться в палаццо, они возьмут его. Костьми лягут, но возьмут.

– Главное, чтобы не прикончили ненароком, – проворчал кто-то. – У них один мозг на двоих.

– Мозг им не нужен, Франко. Как и подавляющему большинству. Им вполне хватает чужого. Так, мальчики мои, теперь давайте подумаем, что нам делать с русскими.

4

В особняке Рафаэля мужчина, который звонил Папе, увидел на телефоне входящий вызов. Он воровато огляделся, прежде чем ответить. За то, чтобы передавать пожилому итальянцу все, что говорилось у Рафаэля, мужчина по имени Паоло получал ежемесячно некоторую сумму. Но куда важнее денег была для него убежденность, что в случае проблем Папа вступится за него. Папе он доверял больше, чем пришлому грузину, пусть даже сумевшему наладить в Венеции прибыльный бизнес.

Паоло ошибался. Тот, на заступничество кого он надеялся, собирался сдать его Рафаэлю при первой же возможности. Рафаэль должен был оценить этот жест, а хорошие отношения с большим человеком куда важнее, чем один жалкий осведомитель.

Но до этой поры Папа намеревался выжать из своего шпиона все, что можно.

– Что русские собираются делать в ближайшее время? – спросил в трубке низкий голос. – Узнай и перезвони мне.

5

Двадцать минут спустя в комнате, обставленной очень просто, без малейшего намека на роскошь, заиграл телефон.

– Да, – сказал Папа. – Да, я слушаю. Ты уверен? Это точно? Хорошо. Ты молодец, Паоло, – голос его стал мягок и нежен. – Я очень ценю твою помощь.

Отложив телефон, он обвел взглядом оставшихся четверых помощников. И голос его был сух и тверд, когда он объявил:

– Один из русских направляется в «Эдем». Будет там через час.

Мужчины переглянулись.

– Что он может разузнать? – пожал плечами старший. – Ему скажут то же, что и полиции. Жила, выехала…

Папа побарабанил пальцами по столу, глянул в окно, где сгущались шелковые сумерки.

– Мне не нравится, – с плохо скрываемой яростью процедил он, – что эта русская сволочь будет расхаживать по моему отелю и задавать вопросы.

– Зато теперь понятно, что русские ничего не знают, – горячо бросил один из его людей. – Они ищут ее, так же, как и мы.

– Если только это не игра! – дополнил другой.

Главарь молча покачал головой. Может быть, ищут. А может, в самом деле это уловка. Как бы там ни было, он не собирался оставаться в роли простого наблюдателя. Чужаки на его земле! Они собираются забрать перстень и, как выясняется, даже особо не скрываются. Заявиться в его отель!

Папа неприятно улыбнулся.

– Если это игра, то вестись она будет по нашим правилам.

Глава 11

1

К «Эдему» отправили троих. По словам осведомителя, русский был невысок, худощав и не производил впечатления могучего бойца. Паоло ухитрился незаметно щелкнуть обоих на камеру телефона и переслал снимки Папе. Все хорошенько рассмотрели фото светловолосого парня и его коренастого низкорослого приятеля и слегка расслабились. Похоже, проблем с этими дурнями не будет.

Успокоился и Папа, ожидавший худшего.

– Совсем нас за людей не держат, – покачал он головой. – Думают, кто угодно может приехать в Венецию и обделывать свои делишки, будто нас тут и не существует. Франко, если ты слегка прищемишь яйца этому молодому козлу, я не буду на тебя в обиде.

Франко, назначенный старшим, кивнул с понимающей улыбкой. В глубине души его беспокоила мысль о том, что Папа планирует делать с пленником, которого они захватят. Он работал с Папой много лет и за это время научился определять его настроение. Босс был в ярости, а в таком состоянии он становился очень опасен.

Если лет двадцать назад по его приказу Франко без всяких угрызений совести грохнул бы русского и забыл об этом, то теперь ему было не по себе. Он не желал заниматься грязными делами и пачкать руки в крови. Совесть здесь была ни при чем, просто вместе с возрастом к Франко пришла уверенность, что его услуги стоят денег.

А главное – с годами терялся кураж. Франко любил ощущение власти, которое давала ему работа в полиции. Оказавшись у Папы, он испытал еще более пьянящее чувство вседозволенности. Папа умело дергал за нужные струны, но Франко понял это лишь много лет спустя. А впрочем, думал он, что с того! Из полиции его могли выгнать, а то и посадить за злоупотребления. Взять тот случай, когда задержанный сначала требовал врача, а потом чуть не удавился в камере собственными подтяжками… Нет, конечно, в конце концов все утряслось, но именно тогда Франко ощутил, что ходит по краю.

Тут-то его и прибрал к рукам Папа.

Вовремя, что и говорить.

Франко ухмыльнулся, вспоминая, как давал себе волю в первые годы… Не то чтобы он был садистом – нет, боже упаси! Пожалуй, он даже мог сказать о себе, что любит человечество. Но вот считаться с желаниями его отдельных представителей (например, оставить в целости и сохранности все конечности) у Франко не было ни малейшего желания.

Он жалел о том, что эти веселые времена для него остались в прошлом. Никто не молодеет, и его уже коснулось дыхание зрелости.

Украсть перстень – всегда пожалуйста.

Завалить кого-то за этот перстень – спасибо, нет, лучше без Франко. Во всяком случае, пока за это не платят, а Папа о премии ни словом не обмолвился.

Но выбора не было. Поэтому Франко, стараясь заглушить внутреннего червячка сомнений, в эту минуту стоял неподалеку от входа в отель и профессионально внимательным взглядом бывшего полицейского ощупывал проходящих мимо.

Второй помощник Папы, Малыш Дэни, прислонился к стене в десяти шагах от него и курил. Третий, брат Малыша по прозвищу Красавчик, ждал в лодке, готовый в любой момент завести мотор и сорваться с места.

План был прост. Как только русский появляется в поле видимости, Франко дает знак, и они с Дэни выдвигаются ему навстречу. Захват был многократно отработан. Собственно, сам же Франко и научил ему мальчуганов (он называл их так по привычке, следом за Папой, хотя младшему было больше двадцати, а старшему – немногим меньше, чем ему самому).

Но на всякий случай в кармане Малыша лежал шприц. Франко всегда отличался предусмотрительностью. Если что-то пойдет не так, одна инъекция кетамина избавит их от дальнейших хлопот и членовредительства, а клиента – от ненужных страданий. Но обычно шприц не требовался. Руки у Франко были как у хорошего массажиста: чуткие и сильные.

Итак: вырубить русского, дотащить до лодки, хохоча над якобы подвыпившим товарищем, сгрузить и доставить к Папе. Людей в переулке немного, в основном сюда сворачивали с ближайшей улицы лишь постояльцы отеля, так что проблем со свидетелями не предвиделось.

Разложив предстоящую операцию по полочкам, Франко понял, что ему уже не терпится увидеть «клиента». Охотничий зуд заставил его даже забыть об опасениях по поводу дальнейшей судьбы русского уголовника. «Давай, дружок, давай!» – мысленно подгонял его Франко, с нетерпением поглядывая в сторону улицы, откуда время от времени появлялись пешеходы.

Он так ясно представил себе облик их жертвы, так настроился на него, что, когда парень и в самом деле возник в переулке, Франко непроизвольно шагнул назад и уперся в стену.

Это был русский. Только не тот, кого они ждали.

Темноволосый стриженый мужик вывернул из-за угла и быстро направился к отелю. Рядом с ним мельтешил один из людей Рафаэля, хлипкий очкарик, очевидно, взятый в качестве переводчика. Но его Франко в первый момент вовсе не заметил. Взгляд его был устремлен на того, кого им предстояло схватить и запихать в лодку.

Тысячу, нет, десять тысяч проклятий наслал Франко на идиота-осведомителя вместе с его камерой. Паршивый снимок исказил все, что только можно! Словесное описание, обычное словесное описание, дьявол раздери кретина! – и его оказалось бы достаточно, чтобы они подготовились к появлению русского хотя бы морально.

Широкоплечий громила бесшумно приближался к ним. Франко слышал, как пыхтит и семенит по асфальту его тщедушный провожатый.

Малыш Дэни выронил сигарету. Святой Марк!..

Громила был уже в пяти шагах. Франко должен был принять решение, и оно далось ему легко: бывший полицейский остался на месте. Двери отеля раздвинулись, русский, скользнув по ним безразличным взглядом, зашел внутрь, и его мелкий спутник просочился за ним.

Только тогда Франко осознал, что все это время стоял, затаив дыхание.

– Порка мадонна… – ошеломленно протянул Малыш, отлепляясь от стены. – Это что еще за шутка?

– Это наш русский.

– А тебе не кажется, что он малость подрос?

– Говорят, русским подходит наш климат, – мрачно пошутил Франко. – Они тут расцветают.

– Да он убийца какой-то! – не мог успокоиться Дэни. – Это казак! Я читал про них. Они едят сырого цыпленка на завтрак.

Франко начал сердиться.

– А матрешку на обед они не едят? Успокойся!

– А если у него оружие?! Он нас всех перебьет! Что нам делать?

– Эй! Эй! – толстяк положил руку парню на плечо. – Делать то, что и должны. Помнишь – у нас есть план?

– Что-то я не заметил, чтобы мы ему следовали!

– Я растерялся, – признал Франко. – Не ожидал увидеть такого здоровяка. Но большой не значит сильный. К тому же у нас есть шприц.

– А что с переводчиком?

Франко удовлетворенно улыбнулся про себя. Парень начал задавать дельные вопросы, значит, пришел в чувство.

– Вряд ли он захочет вмешаться. Если что, беру его на себя. А ты должен быстро уколоть русского.

– Может, позвать Пепе?

Подумав, Франко решил, что идея хорошая. Втроем они точно завалят этого лося.

– Как только выходят из отеля, сразу действуем. Нам нужен только один укол. Один укол – и все.

Он оглядел помощников. Сильные, крепкие, высокие… У русского нет шансов.

– Малыш, встань сюда. Красавчик, отойди в сторону, чтобы тебя закрывала колонна. Вот так, отлично.

Франко еще раз проинструктировал мальчуганов, убедился, что возле черного хода гостей не ждет запасная лодка, и спокойно приготовился ждать. Русскому ничего не скажут в отеле: служащим самим ничего не известно. Значит, минут через пятнадцать он появится.

Сумерки цвета крысиной шерсти собрались по углам. Франко присмотрелся и сквозь стеклянные двери увидел массивную фигуру, неторопливо приближающуюся к выходу. Русский был один, без переводчика.

Что ж, это все упрощало.

– Малыш, приготовься, – скомандовал бывший полицейский и вытащил из пачки сигарету.

Когда громила вышел на улицу, Франко широко улыбнулся и шагнул ему навстречу. Глубоко посаженные темные глаза недружелюбно уставились на него. Боковым зрением Франко видел, как от стены отделился Малыш Дэни, вскинул руку со шприцем…

– Синьор, не найдется ли у вас спичек или зажигалки? – быстро и громко заговорил Франко. – Такая беда, оставил дома спички и совершенно ни у кого не могу найти прикурить! Все как с ума посходили с этим здоровым образом жизни…

Он тараторил, не умолкая, и подходил все ближе. Громкий голос отвлекает, не дает услышать тихие шаги сзади. Громкий голос сбивает с толку. Хочешь, чтобы противник сосредоточился только на тебе, – говори громче!

– Я был бы вам очень благодарен, синьор!

Русский смотрел на него, не меняя выражения лица. Он явно не понимал ни слова, но не делал попыток ни переспросить, ни остановить поток льющейся на него экспрессивной речи.

«Да он тупой! – понял Франко. – Как наш Луиджи».

Он с улыбкой показал на сигарету. «Ну же, давай, идиот! Сунь руку в карман, облегчи нам дело!»

И тут русский заговорил.

– Как пройти в библиотеку? – произнес он и усмехнулся.

Франко, конечно же, не понял, что ему сказали. Он не знал по-русски ничего, кроме пары крепких ругательств.

Зато до него отлично дошло значение ухмылки. Этот громила над ними издевался!

– Малыш, давай! – крикнул он.

Но было поздно. Русский развернулся и с поразительной точностью вышиб из руки Дэни шприц. Парень взвыл от боли, и тогда Франко с Красавчиком бросились на громилу.

Завязалась потасовка. Первоначальный план летел ко всем чертям. Красавчик пытался затянуть на бычьей шее русского удавку, Франко бил, Дэни ползал под ногами, ища улетевший шприц.

И все это в тишине, нарушаемой только сопением и хрипами.

Франко много раз сражался с противниками сильнее себя. Ему было хорошо известно, что в уличной драке побеждает не самый сильный, а самый умелый и самый беспринципный. Можешь врезать в пах и ткнуть пальцем в глаз врагу? Считай, победа наполовину у тебя в кармане.

Поэтому он дрался без всяких правил, с одной целью – вырубить этого скота.

Но ему впервые встретился человек, который двигался с такой быстротой. Франко считал себя проворным. Но пока он заносил кулак, русский успел врезать ему в челюсть, пнуть шприц подальше от почти схватившего его Дэни, а заодно боднуть затылком висевшего сзади Красавчика.

– А-а-а! – завопил тот, сваливаясь с громилы.

Русский снова пнул, на этот раз метя в Дэни. Второй вопль свидетельствовал о том, что и на этот раз удар достиг цели.

Совсем некстати Франко вспомнилась передача о животных, где льва усыпляли, выстрелив из ружья «сонными» пулями. «Что ж ты, сволочь, творишь?!» – взвыл про себя бывший полицейский, от души сожалея, что у него нет оружия. От злости он исхитрился достать русского резким ударом в печень. Тот коротко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и согнулся пополам.