Текст книги "Дефиле озорных толстушек"

Автор книги: Елена Логунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

При падении в веревочные тенета я ободрала руку, при ударе о балкон рассадила колено и погнула сидевший в сумке папин любимый поднос, но временно забыла обо всех травмах и утратах: меня поддерживала жажда мести. Я неслась по лестнице, как вспугнутая кошка, и так же шипела, готовясь ринуться на толстомясого негодяя и разорвать его на сотню маленьких поросят.

Но Фунтика в подъезде уже не было. Пока я раскачивалась на веревках, как мартышка на лианах, он успел ретироваться. С сожалением констатировав этот факт, я сбавила скорость и к своей двери подошла уже нормальным шагом.

– Индюшечка, погоди, не разувайся! – попросил папуля, едва впустив меня в квартиру. – Возьми косточки, отнеси Барклайчику!

– Ты солянку готовишь? – слабо обрадовалась я, принимая в объятия большой прозрачный пакет, полный тщательно очищенных костей. – Отлично! Дверь не запирай, я быстро!

Перспектива полакомиться одним из коронных папулиных блюд меня воодушевила. Мой хороший аппетит мало что в этой жизни способно испортить! Предвкушая вкусный и питательный ужин, я поднялась на один этаж и позвонила в квартиру Кулебякина. Денис, похоже, не сразу услышал звонок: из квартиры доносился шум – гремела музыка и басили мужские голоса. Когда хозяин распахнул дверь, я услышала звон бокалов, обрывок сального анекдота и многоголосое мужское ржание. Все понятно, у нашего эксперта-криминалиста гуляют коллеги по цеху!

– Привет! – пламенея ушами – концовка анекдота была непечатной, – небрежно поздоровалась я.

– Опять?! Что с Трошкиной?! – всполошился Денис.

Он был изрядно нетрезв и неадекватно оценивал действительность. Не удостоив глупый вопрос ответом, я подняла повыше пакет с говяжьими костями и сказала:

– Вот.

Мне не хотелось задерживаться вблизи пьяного ментовского гульбища. Кроме того, мои травмы настойчиво напоминали о себе, требуя, как минимум, простейшей санитарной обработки йодом или зеленкой.

– Это она?! – Взглянув на пакет с костями, Кулебякин схватился за сердце.

– Она, – подтвердила я, потому что слово «говядина» в русском языке женского рода, и приятельски подмигнула выбежавшему в прихожую Барклаю.

– Господи! – вскричал Денис.

– Приятно слышать, что ты думаешь не только о грешном, но иногда и о божественном! – съязвила я, намекая на смутивший меня анекдот.

– Это кто ж ее так? – Эксперт-криминалист с профессиональным вниманием разглядывал кости в лохмотьях свежего мяса.

– Папуля, – коротко ответила я, торопясь уйти. – Он солянку готовил, а на нее уйма мяса нужна. Ты берешь кости, или я их в мусоропровод выкину?

– Гау! – утвердительно сказал Барклай.

– Приятного аппетита! – пожелала я, опуская пакет к его лапам.

– И-и-инка-а! – на лестнице раздался женский вой, пугающе усиленный эхом. – Иди-и тортик есть! Со сли-ивками!

– Это кто? – спросил Денис, прикладывая к области сердца и вторую длань, это уже выглядело как плясовой зачин: казалось, сейчас он широко разведет руки ладонями вверх и пустится в присядку.

– Трошкина, кто же еще! – Я помахала Барклаю на прощание и зашагала вниз по лестнице.

– А как же она? – Денис недоговорил и задумчиво воззрился на пакет с фрагментами коровьего костяка.

Я спустилась на свою площадку и увидела Алку, выглядывающую из открытой двери нашей квартиры. Подружка что-то жевала, на зависть аппетитно чавкая.

– Петюсик мне чудесный тортик принес! – доложила подруга, дожевав.

Я даже не поняла, чем она, собственно, хвастается – чудесным тортиком или заботливым Петюсиком?

– Давай подробности, – велела я, проходя в квартиру.

В кухне многообещающе звенели тарелки – папуля накрывал на стол. Дожидаясь сигнала к позднему ужину, я прошла в свою комнату и со стоном рухнула на диванчик.

– Значит, так: тортик бисквитный, нижний корж пропитан ромом, крем ванильный, с фисташками, в середине фруктовая прослойка: ломтики киви, бананов и ананасов… – Трошкина добросовестно старалась припомнить анатомию хваленого торта. – Сверху тоже фрукты, но уже в желе, и много-много взбитых сливок! И еще шоколадная крошка!

– Я, вообще-то, про Петюсика спрашивала, – невольно облизнувшись, сказала я. – Кто такой, почему не знаю?

– Как это ты не знаешь Петюсика? – Алка удивилась и, кажется, даже обиделась. – Блондинчик такой, худенький, в очочках!

Алка замолчала. Петюсика она явно запомнила менее подробно, чем его тортик.

– Очочки желтенькие? – сообразила я. – Выходит, я действительно знаю твоего Петюсика, видела. Может, познакомишь нас толком?

– Так он же ушел! Торопился в Интернет залезть по ночному тарифу! – Трошкина развела руками.

Я заметила, что пальцы у нее вымазаны белым и коричневым – не иначе, взбитыми сливками и шоколадом – и забеспокоилась, удастся ли мне толком познакомиться хотя бы с тортиком. Фиг с ним, с Петюсиком! Жила я без него и еще проживу! Особенно, если меня ужином накормят!

– Прошу всех к столу! – напевно произнес папуля.

Через несколько минут я уже шумно хлебала горячую солянку, чувствуя, как с каждой проглоченной ложкой густого мясного супа мне легчает. Застольную беседу я проигнорировала, чай пить не стала. Заставила Алку поклясться, что она прибережет для меня кусочек тортика, и пошла к себе – спать. Больше мне этим вечером уже ничего не хотелось.

Четверг

Проснулась я рано, хотя меня никто специально не будил. Наоборот, папуля, который обычно встает раньше всех в доме, без устали шикал на мамулю и Зяму, приговаривая:

– Тише, тише, не разбудите Индюшечку!

И сам же организовал оглушительный колокольный звон, обрушив в кухне пирамиду из пустых кастрюлек. После этого встала бы и мертвая царевна!

– Здоров, Индюха! – приветствовал мой выход на незарастающую народную тропу к удобствам Зяма, ожидающий своей очереди на прием утренних водных процедур.

В ванной плескалась мамуля, в журчание воды вплетался ее бодрый голос. Она громко декламировала:

– Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам! Их села и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам!

По голосу чтицы как-то сразу чувствовалось, что в роли мстительного вещего Олега сбирается выступить она сама. Оставалось выяснить, кому отводится роль неразумных хазар, чьим селам и нивам не светило от мамули ничего хорошего.

– Часом, не знаешь, кто у нас сегодня хазары? – на всякий случай спросила я Зяму.

– Ныне сие Любаша и иже с нею, – ответил братец, попавший под обаяние пушкинского стиха, густо нашпигованного старославянизмами. – Мамуля собирается в издательство.

– Хочет вывести в свет Варфоломея! – догадалась я.

– Кого?!

– Ты еще не знаешь про Варфоломея? – удивилась я. – Это замена на поле. Мамуля планирует ввести его в игру вместо выбывшего Кузьмы.

– Тоже покойник? – заинтересовался Зяма.

Словечко «тоже» напомнило мне, что минувшей ночью я сама едва не примкнула к сонму ангелов – летела с высоты четырех с половиной этажей не хуже, чем Люцифер с небес! Настроение сразу испортилось, вести светскую беседу под дверью ватерклозета расхотелось.

– Подержи. – Я перевесила махровое полотенце со своего плеча на Зямино и устремилась к входной двери.

Денис Кулебякин как раз собирался уходить на работу. Он уже запирал дверь, из-за которой слышалось жалобное повизгивание Барклая, остающегося в гордом и отвратительном одиночестве до самого вечера. Я преградила Денису путь к лифту, уставила руки в боки и стервозным голосом произнесла:

– Ну что, дождался? Вчера меня чуть не убили!

Сказано это было так, словно Денис был живо заинтересован в моей насильственной смерти. Сама не знаю, почему я так заговорила. Должно быть, просто от обиды и злости. В самом деле, тут, в этом самом доме, жили сразу три моих законных защитника – отец, старший брат и бойфренд, метящий в мужья, а я один на один сошлась в подъезде с каким-то маньяком!

– Вижу, ты жива, – хладнокровно заметил Денис.

– По чистой случайности! – заверила я. – Просто повезло с веревкой!

– Тебя вешали, и она оборвалась?

– Наоборот, – буркнула я. – Я сорвалась вниз, а ее как раз повесили.

– Кажется, это интересная история, – признал Денис, вызывая лифт. Далеко внизу ухнуло, лязгнуло и загудело. – У тебя есть примерно десять секунд, рассказывай, пока лифт не приехал.

– Вчера поздно вечером я возвращалась домой…

– Откуда это?

– Какая разница? Ну из ночного клуба, – призналась я. – Лифт не работал, я шла по лестнице…

– Ах, из ночного клуба! – повторил Денис, выпячивая челюсть.

– Да, из ночного клуба, а что? Имею право, я свободная личность в свободной стране! – окрысилась я. – Короче, вернулась я из клуба, вышла из машины…

– Кто привез? – Денис недобро прищурился.

– Такси!

– Ха!

– Заткнись! – в бешенстве рявкнула я. – Это все неважно! Я шла по лестнице, потому что чертов лифт опять не работал…

– Пуф-ф-ф! – обиженно сказал в свое оправдание подоспевший лифт, открывая двери.

– И ты тоже заткнись! – велела я лифту. – И вообще, пошел вон!

Лифт подумал-подумал, закрыл двери и убрался подобру-поздорову.

– Теперь мне тоже придется идти по лестнице, – огорчился Денис.

– Пустяки, ты будешь спускаться, а не подниматься, – сказала я. – Кроме того, тебе ведь не грозит встреча с Фунтиком.

– С кем?! – Денис отдернул ногу от ступеньки, как нежная купальщица от холодной воды.

– С Фунтиком, – повторила я. – Это он выбросил меня из окна.

По лицу милого было понятно, что ему ничего не понятно. Я коротко вздохнула и попыталась объяснить:

– Ты что, мультики в детстве не смотрел? Фунтик – это такой поросенок.

– Я смотрел мультики! – Денис обиделся. – Ни фига подобного! Поросенок – это Пятачок!

– Пятачок – это другой поросенок, друг Винни Пуха! Они тут совершенно ни при чем! На меня напал Фунтик! Он стоял на лестничной площадке между четвертым и пятым этажом, пялился в окно, а потом меня в него и выбросил!

– Тебя выбросил в окно поросенок?! – Денис посмотрел на меня так, словно подозревал, что я не просто друг, а брат-близнец Винни Пуха – плюшевого мишки с опилками в башке. – Инка! Признавайся, чем ты накачалась в этом своем ночном клубе?

– А, да пошел ты! – Я махнула рукой и затопала вниз по ступенькам.

Мужики – странные и противоречивые создания! Они постоянно твердят, что не понимают женщин, но при этом никогда не позволяют непонятым женщинам дать непонятливым мужикам исчерпывающие объяснения! Они нас просто не слушают!

– Инка, ну погоди! – воззвал ко мне Денис.

– «Ну погоди!» – это совсем другой мультик! – буркнула я, заходя в свою квартиру.

И громко бухнула дверью, чтобы миленок-теленок не вздумал потащиться за мной.

– Плохо выглядишь, – без намека на сочувствие сказал мне Зяма, по-прежнему терпеливо дожидающийся выхода мамули из пенных вод.

– Я вчера чуть не умерла, – пожаловалась я.

– А сегодня, как в том анекдоте, думаешь: «Лучше бы я умерла вчера!» – захохотал бессердечный братец.

– Мужчины! – презрительно сузив глаза, выпалила я.

На этом мой боевой дух иссяк, я засопела носом, как закипающий чайник со свистком, и распустила губы шлепанцами. Зяма внимательно посмотрел на меня и перестал ржать. Тут как раз вышла из ванной розовая и душистая мамуля.

– Дамы вперед! – сказал Зяма, подталкивая меня в спину.

– Ты меня пропускаешь? – не поверила я.

– Иди, пока я не передумал, – пригрозил братец. – И не думай, что мы, мужчины, не понимаем женщин!

– Телепатия! – изумленно выдохнула я и шмыгнула в ванную. – Что делается, куда мир катится? Дизайнеры мысли читают! – это я сказала своему отражению в запотевшем зеркале.

Через десять минут я, чистая-душистая, уже собиралась к выходу. Загадочную и пугающую историю с немотивированным нападением свиновидного психа я решила на время забыть. Вот разберусь с Прусской Венерой, тогда и переключусь на бешеного Фунтика, а пока – вперед, на улицу Подгорную!

Время, которое отвел мне на поиски «модельки» Бронич, истекало, до субботы осталось всего два дня, так что я решила не тянуть резину и перейти к активным действиям в духе Робин Гуда из Шервудского леса: устроить засаду вблизи дома Милены Рыжиковой, подкараулить няню Дину, сцапать ее за лямки передничка… Няня из богатого дома виделась мне исключительно в кружевном передничке. Впрочем, допускаю, что я перепутала ее обмундирование с униформой горничной. Навыка общения с прислугой у меня, увы, нет.

Никакого передничка на этой Дине, разумеется, не было. Няня Саши Рыжикова была одета в модные парусиновые бриджи и маечку вроде той, в которой щеголяла вчера Трошкина по моему настоянию. Настроившись узреть солидную особу, чинную тетушку в добротной немаркой одежде, я даже не сразу поняла, что вижу перед собой именно няню. Убедила меня только приметная коляска в виде гоночного болида.

Трехколесный детский экипаж резво покатил в сторону парка, и я пошла следом, недоброжелательно разглядывая стройную фигурку молодой няни. Я была разочарована. Несмотря на уверения Милены Витальевны, будто она не знает никакой крупногабаритной красавицы, у меня теплилась надежда, что мадам Рыжикова меня обманула. Ах, как было бы хорошо, если бы прекрасной толстухой оказалась няня!

Теперь оставалось надеяться, что эта Дина хотя бы поведает мне историю полосатого костюмчика и ее рассказ наведет меня на след Прусской Венеры.

– Эй, Дина, стойте! Одну минутку! – закричала я в спину удаляющейся девушке с коляской.

Она обернулась на крик, но не остановилась, а, наоборот, ускорила шаг.

– С чего бы это? – обиделась я. – Вроде я нынче выгляжу вполне прилично: ни пятен на юбке, ни мексиканского кафеля на шее!

С утра я оделась скромно, а-ля бедная студенточка: джинсы, простенькая рубашечка, бейсболка на голове, кроссовки на ногах. Только торбу прихватила вчерашнюю, имени немецкой строительной компании, потому что поленилась перекладывать свое барахло в сумку поприличнее.

Зря поленилась! Вчера по совету Зямы – для жесткости – я сунула в мягкую холщовую суму первый попавшийся под руку подходящий предмет. Им оказался прямоугольный металлический подносик, на котором я подавала Трошкиной кофе под кипарис. Что и говорить, со стальным подносом внутри сумка держала форму, как Софи Лорен, – с той разницей, что торба была плоской, а Софи – вовсе нет. Однако металлический предмет сервировки был немного тяжеловат и угловат. Когда я припустила вдогонку за няней, сума с металлической прослойкой чувствительно била меня по бедру. Это мешало бежать так быстро, как хотелось бы, поэтому я настигла удирающую Дину только в середине парка.

– Стой, стрелять буду! – потеряв терпение, завопила я.

Глупо, конечно, пугать свидетельницу, показания которой мне позарез нужны, и тем настраивать ее против себя, но я не удержалась. Я вообще от природы нетерпелива и вспыльчива, из-за чего мамуля без устали пророчит мне отсутствие счастья в личной жизни. Мол, ни один мужчина не потерпит рядом с собой даму с таким характером! И точно, с личной жизнью у меня все никак не складывается, то мужчины меня не терпят, то я их… Прямо, хоть в лесбиянки подавайся, в самом деле!

С этой мыслью я приблизилась к остановившейся посреди кленовой аллеи девушке и, нацепив улыбку, сказала:

– Руки можно опустить, огнестрельного оружия у меня при себе нет, стрелять я могу только глазами!

– Что вам нужно? – Дина смотрела настороженно.

Я заметила, что она нарочно загораживает от меня коляску, и прониклась к молодой няне уважением. Надо же, закрывает ребенка своим телом! Какая самоотверженная девушка!

– Не волнуйтесь, пожалуйста! – мягко сказала я. – Я не хотела вас напугать, извините, просто не знала, как вас остановить, а догнать не могла, вы такая шустрая… Вы Дина?

– Да, а что?

Я думала, упоминание ее имени девушку успокоит, но ошиблась. Дина по-прежнему смотрела на меня волком.

– А в коляске Саша Рыжиков?

Она заметно побледнела. Кажется, я говорю что-то не то. Похоже, классический робингудский наскок меня скомпрометировал, бдительная няня решила, что я разбойница и хочу причинить вред ребенку – например, похитить его. А имя спрашиваю, чтобы не промахнуться, украсть именно того, кого нужно!

– Меня зовут Инна Кузнецова, я знакомая Милены, работаю в рекламном бизнесе. – Я поспешила достать удостоверение «МБС» и представилась по-человечески. – Дина, мне нужна ваша помощь!

– Я рекламу не смотрю и ни в каких опросах не участвую! – ответила девушка.

Явно желая поскорее от меня уйти, она уже налегла на ручку коляски.

– Да у меня к вам всего один вопрос, и он не совсем связан с рекламой! Ответьте, прошу вас! – взмолилась я, обегая коляску-болид кругом, чтобы не дать Дине уйти.

Заодно увидела ребенка и убедилась, что он снова щеголяет в эксклюзивном розово-зеленом великолепии. Я показала на малыша пальцем и спросила:

– Откуда у Саши этот полосатый костюм?

Няня резко дернула коляску на себя, и «болид» с шипеньем шин откатил от моего вытянутого пальца на метр. Маленькому Саше эта игра понравилась, ребенок весело засмеялся, в восторге забил ножками, затряс головой и уронил на асфальт свою шапочку. Дина быстро подняла широкополую детскую панаму, энергично встряхнула ее и бесцеремонно нахлобучила на белобрысую головенку своего подопечного.

– А что костюм? – Свидетельница не спешила оказать содействие следствию по делу неуловимой Прусской Венеры.

– А то! – вновь потеряв терпение, я повысила голос. – Спрашиваю – значит, нужно! Живо говорите, откуда костюмчик, а не то будете в другом месте на вопросы отвечать! И не мне, а серьезным дядькам!

Под «другим местом» я подразумевала всего лишь офис «МБС», а под «серьезными дядьками» – нашего Бронича и господина Хабиба, но Дина поняла меня превратно.

– Вы из милиции? – испуганно спросила она.

Я посмотрела в округлившиеся от испуга девичьи очи и со вздохом призналась:

– Да нет же, я не из милиции! И не из мафии, промышляющей похищением младенцев!

– О боже! – прошептала Дина.

– Меня интересует только одно: происхождение вот этого полосатого костюмчика! – Я потыкала пальцем в сторону Саши, и малыш вновь захохотал. Он единственный получал от происходящего живое и искреннее удовольствие. – Пожалуйста, расскажите, откуда взялся этот костюм, и я уйду, а вы спокойно продолжите прогулку!

– Только про костюм? – недоверчиво переспросила Дина.

– Все остальное – на исповеди!

– Ну, тогда… Ладно, костюм этот Саньке я купила сама!

Дальше беседа пошла в хорошем темпе.

– С рук купили? – быстро спросила я.

– Да нет, в магазине.

– Магазин детской одежды «Буратино»?

– Да, но…

– Врете! В «Буратино» было два таких костюмчика, и оба разом продали одной покупательнице!

– Мне! – кивнула Дина. – Я купила оба костюма, потому что боялась не угадать с размером.

– Вижу, угадали. – Я вновь потыкала перстом в коляску, вызвав этим новый приступ заливистого детского смеха. – А куда дели тот костюм, который не подошел Саше?

Пауза. Дина замолчала, не спеша ответить на главный вопрос.

– Кому вы его отдали? – нажала я.

– Никому, я его выбросила.

– Не может быть! – вскричала я. – Как это – выбросили?! Совершенно новую дорогую одежду взяли и выбросили?!

– В том-то и дело, что она уже не была новой, – Няня укоризненно посмотрела на своего питомца. – Санька в первый же день вытер собой свежеокрашенную детскую горку, и костюм превратился черт знает во что! Конечно, я сама виновата, недоглядела, а с ребенка что возьмешь? Пришлось перемазанный костюм выбросить, масляную краску даже химчистка не взяла бы.

Я ошарашенно молчала.

– У вас все? – спросила Дина. – В таком случае, прощайте.

Она развернула коляску и, объехав меня по широкой дуге, увела прогулочный «болид» в сторону детских каруселек.

– Прощайте, – машинально повторила я.

Мне хотелось затопать ногами и рухнуть на аллею, молотя кулачками по асфальту и самозабвенно рыдая. Последняя ниточка оборвалась! Выходит, незабываемых полосатых костюмов было не два, а три! То ли продавщица в «Буратино» меня обманула, то ли прекрасная Прусская Венера купила полосатый детский наряд не в нашем городе, а в другом месте – например, в той же самой Испании. Улетела же она в Вену, могла и в Испанию слетать, почему нет? Говоря моими же словами, она свободная личность в свободной стране.

Интересно, кстати, в какой именно стране? Вернулась ли моя красавица из Австрии? Может, имеет смысл устроить засаду в аэропорту и подкарауливать каждый борт из Вены? Австрияки к нам летают четыре раза в неделю, шансы выловить в толпе прибывающих пассажиров нужную персону есть, тем более персона такая приметная…

И тут на меня снизошло озарение! Подумав о толпах пассажиров, которые проходят регистрацию и таможенный контроль, поднимаются на борт самолета и занимают места согласно купленным билетам, я вдруг сообразила, что билеты-то именные! В каждом пропечатано ФИО пассажира, ведь их по паспорту покупают! И где-то существует список пассажиров, купивших билеты на тот самый рейс в Вену! А это значит…

– Это значит, что я тупица – это во-первых, – самокритично обругала себя я. – Чего проще было сразу после отправления австрийского лайнера подойти к стойке регистрации и узнать фамилию и имя огромной женщины с ребенком? А теперь время упущено, двое суток прошло, сотрудники аэропорта мою толстуху уже забыли, а список могли стереть. Неизвестно, как долго хранится такая информация…

Стоп! Мне вовсе не нужно расспрашивать работников аэропорта! Мне нужно совсем в другое место – в офис «Австрийских авиалиний»!

Я уже как-то бывала там. Тогда наш Бронич поймал где-то редкую рыбину – иностранного клиента, да не из какого-нибудь ближнего зарубежья, а из самой что ни на есть Австралии! Австралийца привело к нам какое-то глубоко приватное дело, все связанные с ним вопросы решал лично Бронич – в атмосфере полной секретности, а мы с девочками были сугубо на подхвате: гостиницу заокеанскому гостю забронировать, экскурсию по местам боевой и трудовой славы Кубани организовать, сводить в театр и так далее. Улетал иностранец в родную австралийскую сторонку рейсом «Австрийских авиалиний», билет ему приобретала я. То посещение офиса авиакомпании запомнилось мне приятным обслуживанием, а также тем, что я порвала об угол стола новый чулок. Чулок было жалко до сих пор, поэтому в гости к австриякам я отправилась со смешанными чувствами.

Адрес авиаторы не поменяли, зато сделали в офисе ремонт и поставили новую мебель, выбросив, в числе прочего, и тот самый угловатый стол, который я вспоминала недобрым словом. Это сделало дежурную улыбку, которую я нацепила на физиономию еще на крыльце, по-настоящему живой и искренней, и офисные барышни при виде моей неподдельной радости просияли мне в ответ. Я вывела из-за спины руку с тортиком, и атмосфера всеобщего счастья сгустилась, как взбитые сливки.

– Агентство «МБС»! Милые фрау, я к вам с просьбой о помощи! – сообщила я, потеснив коробкой с надписью «Торт «Фон-Барон» сувенирные флажки и стопку глянцевых журналов на приятно округлом столе, совершенно безопасном для чулочно-носочных изделий.

Вообще говоря, для них был еще не сезон, в сентябре у нас на Кубани столбик термометра днем ниже двадцати пяти градусов не опускается, но офисные барышни в соответствии с жесткими требованиями корпоративной этики с голыми ногами не щеголяли даже в жару. Девушки все, как одна, были облачены в униформу: безупречно отутюженные белые блузки и прямые юбки до колена. Юбочки, правда, были не шерстяные, а из льняной ткани того насыщенного красного цвета, который очень не любят бодливые коровы.

– Ой, тортик! Как раз к перерыву! – обрадовались красно-белые девицы.

Дверь живо заперли, снабдив соответствующей табличкой, жалюзи закрыли, флажки и журналы со стола убрали вовсе, а вместо них поставили кружки с фирменным логотипом и коробочку с чайными пакетиками. Весело засвистел электрочайник, забулькал кипяток, сверкнул, вонзаясь в многослойную плоть «Фон-Барона», острый нож из настоящей немецкой стали… Тортик оказался весьма недурен, и застольная беседа пошла легко и непринужденно.

Принципиальное согласие милых фрау помочь мне в поисках Прусской Венеры я получила еще на стадии предварительной дегустации «Фон-Барона». По завершении австрийской чайной церемонии одна из девочек, длинноногая блондинка Марина, села за компьютер и открыла нужный файл. На экране монитора появился бесконечный список граждан, которые приобрели билеты на интересующий меня рейс Екатеринодар – Вена.

Оценив длину списка, я присвистнула. Как-то упустила я из виду, что в летном парке «Австрийских авиалиний» маломестные кукурузники и дельтапланы не числятся!

– Мы ищем женщину, так? – не растерялась моя помощница. – Значит, мужские имена рассматривать вообще не будем, так что список сразу сократится наполовину.

– Нам нужна не просто женщина, а женщина с ребенком! – вспомнила я. – Поэтому одиноких баб тоже выбрасываем! Ищем две одинаковые фамилии, одно имя женское, второе мужское, потому что ребенок – мальчик.

Марина закусила губу, пощелкала мышью и через минуту с сомнением пробормотала:

– А был ли мальчик?

– Был, был! – закивала я. – Мальчик Саша!

– Мальчик Саша, – повторила Марина. – Ну разных Саш у нас тут аж одиннадцать душ, но все летели без мамочек. Кто один, кто с женой, кто с детишками… А сколько нашему Саше лет?

– На глазок – года два или чуть меньше, – припомнила я.

– М-да…

Марина отвернулась от монитора и побарабанила ухоженными ногтями по подлокотнику кресла:

– Маленький ребенок мог лететь без места, у мамы на руках! Тогда в нашем списке его вовсе не будет, билет-то приобретен на имя родительницы!

– То есть моей Прусской Венерой может оказаться практически любая одинокая баба из этого вашего свитка в пять локтей? – упавшим голосом уточнила я.

– Ну, все-таки не любая, – ответила не потерявшая бодрости Марина. – Тех женщин, которые приобретали билеты у нас в офисе, мы с девочками видели своими глазами, и вашей большой красавицы среди них не было, это я вам точно говорю.

– А как же тогда…

Я не закончила свой вопрос, Марина меня перебила:

– Не все клиенты покупают билеты непосредственно у нас, многие обслуживаются через турагентства, которые предоставляют им комплексный сервис: и путевку в дальние страны продают, и выездные документы оформляют, и медицинскую страховку обеспечивают, и авиабилеты заказывают. Тут мы работаем не лично с пассажиром, а с туристической компанией. Хотите, я выберу из списка тех дам, билеты для которых заказывало турагентство? Во вторник большую группу туристов отправляла «Флора-трэвел».

– Хочу! – обрадовалась я. – Давайте мне всю женскую фауну этой «Флоры» и заодно телефончик турагентства.

– Это несложно. – Марина быстро рассортировала фамилии на «своих» и «чужих» и распечатала существенно сократившийся перечень.

Теперь у меня на руках был список всего из тринадцати женских имен.

– Чертова дюжина! – поежилась я, опасаясь всерьез рассчитывать на успех своего похода в турагентство «Флора-трэвел», чтобы не сглазить.

– У вас все получится. – Марина ободряюще улыбнулась, оглянулась на своих товарок, доедающих «Фон-Барона» с аппетитом долго постившихся каннибалов, и шепнула: – Только во «Флору» никакие кондитерские изделия не несите, тамошние барышни помешаны на похудании, в обед съедают половинку грейпфрута на троих!

– Спасибо! – поблагодарила я разом и за помощь, и за совет.

Попрощавшись, я вышла за дверь, на которой табличку «Открыто – Закрыто» сразу повернули гостеприимной надписью наружу.

«Фон-Бароном» я не насытилась, потому что не налегала на тортик, опасаясь объесть милых фрау. Хлебосольный папуля приучил домашних обедать плотно, и я не видела необходимости отказывать себе в удовольствии скушать обед из трех блюд с парой десертов в нагрузку. Кстати, Трошкина обещала зарезервировать за мной кусочек тортика имени желтоглазого Петюсика!

Воодушевленная, я полетела домой, благо туда от офиса «Австрийских авиалиний» можно было дойти пешком. Прежде чем войти в подъезд, я бдительно осмотрелась – на случай, если поблизости засел свиновидный маньяк Фунтик. Поскольку смысла в его вчерашнем нападении я не видела никакого, логично было предположить, что на роль жертвы меня выбрали случайно и на моем месте мог оказаться кто угодно. Возможно, после неудачи со мной маньяк переместился в какой-нибудь другой дом или вообще рыдает в подушку, морально травмированный своим позорным фиаско. Однако расслабляться не стоило. На случай, если у Фунтика все-таки ко мне что-то личное.

Не увидев никого мало-мальски подозрительного, я сделала глубокий вдох, нырнула в лифт и выдохнула только когда двери сомкнулись. Не считая пары комаров под потолком, я была одна, но все же меня очень радовало отсутствие в кабине больших сквозных отверстий.

Кнопочку я нажала с цифрой «пять», потому что решила заглянуть к Трошкиной. Не только за обещанным тортиком, но и попросить о небольшой одолжении. Будет лучше, если в турагентство, персонал которого варварски истязает плоть диетами, вместо меня пойдет с расспросами Алка. Она такая тощенькая, дохленькая, запросто сойдет за жертву хронического недоедания по идейным соображениям! Неистовые диетички увидят в ней родственную душу.

Дверь была не заперта, и я вошла по-свойски, без стука. Алка возилась у плиты.

– Чем это так вкусно пахнет? – Я чутко повела носом.

– Свиными отбивными, – не без гордости ответила Трошкина, перекладывая со сковороды на блюдо румяный кусок мяса размером с книжку формата «покет бук». Таких на блюде уже было штук шесть, но «собрание сочинений» было еще неполным. Сырые куски мяса лежали на разделочной доске тесно, как кафельные плитки на полу.

– Значит, с тоскливым природничеством действительно покончено, – удовлетворенно кивнула я.

Не приглянувшееся мне подружкино увлечение идейно смыкалось с вегетарианством. Коль скоро Алка жарит мясо в таком количестве, словно ожидает в гости роту голодных солдат, значит, она в очередной раз поменяла убеждения.

– Трошкина, ты не впала в какое-нибудь «мясоедство»? – на всякий случай спросила я.

– Мне нравится эта мысль, – призналась она. – Однако ограничиться одним мясом я не готова, тем более в холодильнике лежит большой кусок Петюсиного тортика.

– Не будем себя ограничивать ни в чем! – согласилась я и полезла в холодильник.

Большой кусок Петюсиного тортика быстро превратился в маленький.

– А мясо ты разве не будешь? – спросила Трошкина, с беспокойством глядя, как гора взбитых сливок превращается в холмик.

– Вообще-то я к тебе не жрать пришла, – я слегка покривила душой. – Но мясо тоже буду! Давай!

Я постучала по столу черенком вилки, как Нептун трезубцем. Алка шлепнула дымящуюся отбивную на тарелку и придвинула ее ко мне со словами:

– Извини, гарнира никакого нет, овощи так надоели, что я на них смотреть не могу!

– Так съела бы их не глядя! – с легким укором пробормотала я, вонзая нож и вилку в горячее мясо.