Текст книги "Охота на княгиню (СИ)"

Автор книги: Елена Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Охота на княгиню

Глава 1. Испанский веер

Княгиня Воронцова Мария Федоровна была раздражена с самого утра. Еще бы, всю ночь она не спала, придумывая, как бы отвадить ее племянника Николая, графа Шереметьева, от этой пронырливой наглой Авериной. Она уже почти смирилась, что он не хочет брать в жены ее кроткую и послушную воспитанницу Сонечку. А ведь это было бы так удачно. Тогда никто бы не помешал Марии Федоровне пользоваться наследством сестры, ведь Николай слишком благородный, чтобы скупиться и обижать тетку, а Сонечка слишком простодушна и скромна.

Чтобы развеяться, княгиня решила пройтись по магазинам.

– Как все-таки хорошо, что я надоумила сестру сделать в завещании это условие с женитьбой. Женатым мужчиной проще управлять, но я не думала, что это может обернуться против меня. Если я не успею женить Николая до конца года, огромное состояние Шереметьевых отойдет казне. А если он женится на дерзкой и вздорной девице, состояние тоже отойдет, но уже в конкретные загребущие руки. Этого допустить нельзя! Эх, жаль, что пока не получается признать графа недееспособным. Это был бы идеальный вариант. Я, как единственная родственница, взяла бы на себя опеку и все бремя управления имуществом племянника… Обошлись бы без посредников… – ворчала княгиня, смотря в окно кареты.

Московские улицы, как всегда, были полны народу. Приказчики спешили по делам, торговый люд зазывал к себе в лавки, дворяне неспешно с достоинством прогуливались, а купцы громко, напоказ тратили свои деньги.

– Вы очень умная, Мария Федоровна! Не устаю вами восхищаться! – подала голос Сонечка.

Она смотрела на свою благодетельницу с подобострастием и почтением, чем подогревала и без того не самую скромную гордыню княгини.

Марии Федоровне действительно было, чем гордиться. Ее в юном возрасте выдали замуж за пожилого князя, а он умудрился через год погибнуть на войне. Так, в двадцать лет живая, любопытная Машенька стала вдовой и была вынуждена запереть себя во вдовьем доме, иначе родственнички мужа сослали бы ее в монастырь. Ей хватило ума прикинуться безутешной, при этом подставить дядю, опорочить кузена, довести до бессилия отца покойного, тем самым став единственной, кто был способен взвалить на себя управление имуществом Воронцовых.

До замужества у Маши были свои мечты, свои увлечения, но, став княгиней Воронцовой, она оказалась в тисках приличий и была вынуждена оберегать честь рода. Маска благородной и строгой вдовы за пятнадцать лет постепенно стала привычной, пока наконец не срослась с ее душой.

Теперь еще и сохранение репутации и состояния Шереметьевых зависело от Марии Федоровны.

– Я не позволю каким-то вульгарным девицам заполучить Коленькины деньги и растоптать репутацию древнего рода! – снова и снова повторяла княгиня.

– Ах, Мария Федоровна, давайте зайдем в галантерею. Говорят, туда недавно привезли редкие новинки, – отвлекла ее от грустных мыслей Сонечка и добавила робко, – Я не для себя… Может, вам что-то понравится, и вы себя порадуете…

– Не скромничай, Соня, ты заслужила подарок от меня. Пойдем, глянем, какие нынче ленты в моде, – благосклонно улыбнулась княгиня.

В лавке царил уютный полумрак. Несколько манекенов, диковинных и жутких штук, так похожих на людей, но без лиц, демонстрировали готовые платья, на прилавках были разложены ленты, разноцветные ткани от изысканного шелка и плотной парчи до невесомого батиста. Но княгиню Воронцову сразу заинтересовал испанский веер. Он лежал в раскрытом виде на синем бархате коробки. Каждая его пластина была резной, а вместе они образовывали белое кружево, напоминающее снежинку. Вещица была тонкой работы, практически произведение искусства.

– Ах, Мария Федоровна, это такая красота! Только вы достойны держать этот веер в руках. Он похож на морозные узоры на окнах, – пролепетала Сонечка и потянула свои ручки к предмету своего восхищения.

Тут вошла миловидная продавщица с живыми, все примечающими глазами и вежливо поздоровалась:

– Доброго денечка, Ваше Сиятельство! Чем могу помочь?

Княгиня убрала из глаз восторг, приняла обычный надменный вид и как бы между делом спросила:

– Веер недурен. Сколько?

– Простите, милостивая государыня, он уже продан. За ним вот-вот придут.

Раздражение с новой силой сдавило виски Марии Федоровны, но она помнила про лицо и равнодушно сказала:

– Отдайте заказчику другой. А этот заверните, я возьму.

Продавщица всполошилась и, заискивающе кланяясь, проговорила:

– Простите, милостивая государыня, но этот веер один такой, мы его под заказ привезли. Больше в нашей лавке и близко ничего подобного нет. Я не могу отдать его вам. Но если вам понравилось, я и для вас закажу. Через пару месяцев как раз приедет.

– Через пару месяцев?! – возмутилась Мария Федоровна.

– Как вы можете заставлять княгиню Воронцову ждать? – подогревала раздражение своей благодетельницы Сонечка.

– Но заказчик тоже князь, – испуганно пробормотала продавщица, – Князь Шереметьев.

– Что?! – удивилась Мария Федоровна.

Тут очень кстати появился верный слуга Николая – Потап, бородатый, огромный. Элегантная тройка смотрелась на нем как фрак на медведе. Он был настолько верным, что отказался от очень больших денег и свободы, которые обещала ему княгиня Воронцова, и не стал следить для нее за своим хозяином.

Потап вежливо поздоровался, молча забрал веер и вышел. От возмущения, негодования и расстройства Мария Федоровна простояла с растерянным видом почти минуту, пока продавщица не догадалась вежливо покашлять.

– Нам пора, – встрепенулась княгиня и вышла из лавки, держа спину идеально прямой, а подбородок высоко поднятым.

Но стоило ей и Соне сесть в карету, как она дала выход негодованию:

– Вот же эта Анна, вертихвостка, распутная девица! Надо же было ей так задурить и без того слабоватого на голову Николая, что он делает ей такие дорогие подарки. Этот веер наверняка обошелся ему в кругленькую сумму. Какая расточительность. Нужно срочно их разлучить! Но как?

– Но почему вы, Мария Федоровна, так сопротивляетесь их браку? Анна Ильинична дворянка.

– Да какая она дворянка, так… Где Авериным до княжеского рода Шереметьевым. Да к тому же ее беспутный папаша проиграл все их состояние. У нее ничего нет за душой, только имя, и то средненькой паршивости.

– Как же можно проиграть все? – всплеснула руками Сонечка, округлив свои невинные светлые глазки.

– Как-как? Это все от распущенности! Если бы он все не проиграл, стала бы Анна служанкой Николая? Эта дерзкая гордячка ради имения семьи согласилась целый год быть на побегушках-постирушках. Нет, это, конечно, говорит о ее преданности семье, но не о любви к Николаю. Она его явно решила соблазнить только ради денег!

– Вы, безусловно, правы, Мария Федоровна! Вы так проницательны, и так хорошо разбираетесь в людях. Может быть, тогда… – начала Сонечка, и тут же испуганно замолчала, прикрыв рот узкой ладошкой.

– Что? У тебя есть идея? Говори, не бойся!

– Мне, право, стыдно такое говорить, но ради Николая… Он же ваш племянник, мне больно смотреть, как вы убиваетесь, беспокоясь о его судьбе.

– Да-да, Сонечка, я понимаю, что ты из лучших побуждений. Говори!

– Если у Анны единственное, что есть, это имя, то, может, нужно его… опорочить, – скромно потупив глазки, пролепетала воспитанница.

– Это как? – не поняла княгиня.

– Нужно найти какого-нибудь красивого молодого человека, чтобы он Анну соблазнил. Если Николай увидит, какая она ветреная, он сам от нее откажется, – краснея, пояснила свою мысль Соня.

Княгиня Воронцова приподняла бровь, ее красиво очерченные губы изогнулись в усмешке.

– А ведь идея хороша! И кого бы нам попросить соблазнить эту де… дерзкую Аверину?

– Может быть, Муратова. Он же следит для вас за Николаем. И он еще тот ходок, – все также скромно опустив глазки, предложила Сонечка и добавила, сжав ладони в замок, – Думаю, ему не составит труда обаять и завлечь эту легкомысленную особу.

Княгиня Воронцова задумалась, не заметив излишнего волнения воспитанницы при упоминании бравого гусара.

– Нет, Муратов Анну не соблазнит. Он беден и потрепан жизнью. Да и не доверяю я ему. Деньги за слежку он у меня берет охотно, а вот новостей от него как не было, так и нет. Боюсь, он пытается меня обмануть…

– Что вы, Мария Федоровна? Как можно вас обмануть! Вы же такая добрая, благородная…

Мария Федоровна снисходительно улыбнулась и отмахнулась от льстивых речей воспитанницы.

– Анне же нужен или богатый щеголь, который завлечет ее подарками, или молодой и красивый краснобай, который будет лить елей на ее женское самолюбие, – продолжила Мария Федоровна.

– Если не Муратов, то кто же? – растерялась Сонечка.

– Нифонтов! Нам нужен Филипп Филиппович. Кучер, к «Печкину»!

Глава 2. Кофейня Печкина

Глава 2. Кофейня Печкина

– Мария Федоровна, зачем вам этот господин? – медленно, как будто подбирая слова, спросила Сонечка.

– Он молод, хорош собой, богат и дворянин. К тому же не отягощен принципами, я слышала, он очень ловкий делец, не поведя бровью, выкупает у разорившихся заводчиков их детища, пускает по миру должников, хитрит с договорами. Он идеально подходит на роль соблазнителя, – решительно объявила княгиня, бросив снисходительный взгляд на воспитанницу.

– Но я слышала от Анастасии… – начала осторожно девушка.

– Какой Анастасии?

– Жены Федора Михайловича. Она дружит с Еленой Авериной. Так вот, Анастасия говорила, что, когда Аверин проиграл имение, Елена хотела выдать дочь замуж за Нифонтова, он же вхож в их дом, и часто приходил им на помощь. Но против этого брака выступили оба: и Филипп Филиппович, и Анна. Говорят, Нифонтову по душе мать, а не дочь…

Губы Марии Федоровны сжались, глаза прищурились.

– Досадно… – пробормотала она, – Но ничего. Уверена, Филипп Филиппович подскажет, к кому можно обратиться с подобной просьбой.

Соня не успела ничего возразить. Карета остановилась, и кучер распахнул дверцы. Княгиня Воронцова в привычно темно-фиолетовом наряде вошла в шумный и светлый зал знаменитой московской кофейни. Здесь, как обычно, разгорался громкий спор о судьбе империи и кодексе чести. Не обращая внимание на пылких и бедных литераторов, Мария Федоровна проследовала к стойке с пирожками, внимательно оглядываясь по сторонам. Она не ошиблась. Нифонтов действительно был здесь, сидел за столиком с дородным мужчиной, лица которого было не разглядеть за пышной бородой. Судя по скупым репликам и сдержанным улыбкам, Филипп Филиппович вел переговоры, причем весьма успешно.

Княгиня заказала чаю и пирогов с капустой и направилась к столику Нифонтова. Он как раз попрощался со своим собеседником.

– Филипп Филиппович, здравствуйте! Как чудесно, что судьба свела нас сегодня. У меня к вам как раз есть разговор, – легко совмещая холодность и доброжелательность, проговорила Мария Федоровна.

Филипп Филиппович удивленно приподнял бровь. Они виделись всего лишь раз, в доме Авериных, куда княгиня Воронцова приходила скандалить из-за Анны и Николая. Но опытный делец Нифонтов знал, что лучше выслушать и отказать, чем отказать и упустить выгоду:

– Рад вас видеть, милостивая государыня Мария Федоровна! Присаживайтесь.

Бородатый мужчина исчез, а Филипп Филиппович галантно отодвинул для сударыни стул.

– Соня, сходи в соседнюю лавку, купи домой… конфет, – распорядилась княгиня, и Сонечка не осмелилась возражать.

Марии Федоровне нельзя было возражать! Она от этого ярилась.

– Вы меня заинтриговали, Ваше Сиятельство! Что же это за разговор, ради которого вы остались со мной тет-а-тет? – обаятельно улыбнулся Нифонтов.

Княгиня не любила ходить вокруг да около, когда речь касалась дел. В светских беседах она тоже поднаторела, но все же прямолинейность ей была ближе.

– Любезный Филипп Филиппович, вы наверняка знаете, что мой племянник хочет жениться на Анне Авериной. Я желаю счастья Николаю и потому считаю, что подобный союз принесет Шереметьевым лишь позор.

– Но Аверины дворянский род, не такой древний, как Шереметьевы, но все-таки Анна ровня Николаю.

– Вы действительно верите в то, что говорите? Или вы просто защищаете семью, с которой дружны?

Филипп Филиппович промолчал.

– Их семья разорена. И я не хочу, чтобы мой племянник был тем, кто вытащит их из грязи, в которую глава этого несчастного семейства сам их и толкнул.

– Понимаю… – медленно проговорил мужчина, в его глазах вспыхнул интерес, как у ищейки, напавшей на след, – И что же вы предлагаете мне?

– Дружбу, – очаровательно улыбнулась Мария Федоровна, – Друзья же помогают друг другу, не так ли?

– Совершенно верно, Ваше Сиятельство. И чем я могу вам помочь?

Княгиня Воронцова пронзила Нифонтова пристальным взглядом и без экивоков сказала:

– Сначала я хотела просить вас соблазнить и скомпрометировать Анну…

– Ну, тут я вам не помощник, – усмехнулся Филипп Филиппович, – Мы с Анной, как бы это помягче сказать, не ладим. Да и нет у меня желания ее соблазнять, вот если бы ее мать…

– Что? – переспросила Мария Федоровна.

– Говорю, вот если бы вас соблазнять нужно было, так я впереди всех, – снова растянул губы в улыбке мужчина.

– Ах, перестаньте, Филипп Филиппович. Я с вами о серьезном. Судьба моего племянника в ваших руках. А вы тут с вашими глупостями…

– Я говорю серьезно, Мария Федоровна. Вы такая красивая женщина, сразу видно, умная, знающая себе цену.

– Я вдова! – напомнила княгиня.

– Вот именно! Представляю, сколько страсти вы накопили за все эти годы вынужденного одиночества…

Мария Федоровна вскочила. Филипп Филиппович последовал ее примеру.

– Я вижу, мы не договоримся… – отчеканила княгиня.

– Простите мне мою смелость, Ваше Сиятельство. Вы хотите, чтобы я нашел красивого бравого кавалера для Анны?

Мария Федоровна осмотрела наглого дельца с ног до головы и села обратно к столику.

– Да.

– Легко. Есть у меня один на примете: молод, красив, нуждается в деньгах, а потому беспринципен. Юнкер в красивой форме с эполетами. Подойдет?

Мария Федоровна оценила деловой подход Нифонтова и милостиво кивнула.

– Скажите сколько. Я попрошу управляющего доставить вам деньги, – сказала она снисходительно.

– Милостивая государыня, вы хотите меня обидеть? Какие деньги? Мы же с вами друзья. А уж со своим кузеном я как-нибудь сам разберусь, – пылко возразил Нифонтов.

Но его взгляд пообещал княгине, что платить придется, пусть и не здесь, и не сейчас. Мария Федоровна прекрасно это поняла. Но ради Коленьки и его состояния она была готова на все.

– Прекрасно, – молвила она, – Тогда через три дня в Александровском саду будет праздник. Пусть он приходит. Анна, скорее всего, будет в голубом платье, это кажется ее любимый цвет. И у нее будет белоснежный веер редкого изящества. Тогда и нужно будет скомпрометировать ее. Вы все поняли?

– Конечно, – с готовностью откликнулся Филипп Филиппович и пробубнил себе под нос, – Скомпрометирую дочь, будет легче уломать мать…

– Что? – не поняла Мария Федоровна.

– Я говорю, буду рад увидеть вас опять… В Александровском саду. Ведь чем больше свидетелей, тем лучше. Не так ли?

– А вы зрите в корень! – с одобрением кивнула княгиня.

И они, довольные друг другом, распрощались!

Глава 3. В саду

Глава 3. В саду

– Ах, Соня, где мои перчатки! Нам уже пора выходить, я не хочу пропустить кульминацию представления, которое сама и срежиссировала! – кричала Мария Федоровна, стоя посреди холла.

Раздражения в ее голосе было не скрыть никаким аристократическим высокомерием.

– Бегу-бегу, Ваше Сиятельство! – спускаясь по лестнице, смиренно голосила Сонечка, – Марфа опять перепутала комнаты и отнесла ваши перчатки ко мне.

Воспитанница, пряча от благодетельницы взгляд, полный досады, подала ей дорогую пару черных перчаток из тончайшего вологодского кружева – идеальные для лета.

Княгиня резким движением забрала их и повернулась к двери. Но не успела она сделать и шага, как в роскошный дворец Воронцовых вошел князь Шереметьев. Он был величественным и доброжелательным одновременно. Весь его облик дышал благородством и почтением к тете одновременно. Он вежливо поклонился и не без досады спросил:

– Добрый день, тетушка! Неужели я не вовремя?

– Николай? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты пойдешь сегодня на праздник в Александровский сад?

– Я собираюсь туда позже. Я к вам на минутку. Хотел поздравить с именинами, Мария Федоровна. Примите от меня этот скромный подарок. Надеюсь, он вам понравится. Желаю вам здравствовать и благоденствовать.

Князь с теплотой улыбнулся тетушке и протянул ей бархатную коробку. Мария Федоровна с достоинством ее приняла.

– Все-таки моя сестра хорошо тебя воспитала, Николай, – сказала она и открыла подарок.

– Что это? – опешила она, рассмотрев содержимое.

– Испанский веер. Я специально выписал вам его из Мадрида. Тончайшая работа. Я знаю, у вас изысканный вкус, и вам трудно угодить. Но это работа известного мастера. Вам не нравится?

Мария Федоровна сглотнула.

– Очень нравится, – выдавила она из себя, а про себя подумала: «А я-то решила, что он потратился на свою вздорную невесту…»

Нельзя сказать, что княгиня в этот момент испытала угрызение совести. Да, она считала племянника психически травмированным войной и не способным принимать адекватные решения. Да, она шпионила за ним, подкупив его же друга. Да, она хотела опорочить его невесту. А он тем временем с такой искренней заботой преподнес ей невероятно ценный во всех смыслах подарок. Нет, ее разума не коснулись сомнения, но что-то на душе царапнуло. Мария Федоровна откашлялась и сказала:

– Что ж... Благодарю, Николай, но мне пора ехать…

– Давайте я вас подвезу в сад, – любезно предложил князь.

– Прекрасное предложение, – кивнула Мария Федоровна и шагнула к выходу.

– А вы не хотите взять веер с собой. Там сегодня страшная жара. Он как раз пригодится, – заметил Николай.

– Прекрасная идея, племянник! – натянуто улыбнулась княгиня Воронцова и добавила, – Но боюсь, мой темно-фиолетовый наряд и белый веер будут смотреться несколько странно…

– Переоденьтесь! Вам давно пора сменить эти мрачные наряды на что-то более… цветное, – заметил Николай, он всегда был весьма прямолинеен, – А я вас подожду.

«Что у него на уме?» – насторожилась тетка.

Но веер действительно был хорош, и похвастаться им перед высшим московским обществом хотелось. Княгиня приняла предложение Николая и удалилась к себе, оставив Соню развлекать дорогого гостя. А девушка и рада стараться.

В гардеробе Марии Федоровны давно не было ничего яркого, но все-таки одно платье ей приглянулось. Оно было насыщенного синего цвета с кокетливыми белыми манжетами на длинных рукавах и скромным белым воротничком. Да, даже летом княгиня была вынуждена носить наряды с длинными рукавами и весьма скромными вырезами. А еще эти пышные юбки… Выход в сад обещал быть удушающим испытанием. Но веер должен был спасти княгиню. Уже через час у нее появился шанс проверить, так ли это.

Князь Шереметьев привез тетку на праздник и, предложив руку, прогуливался с ней по тенистым дорожкам. Все вокруг зеленело, в плотном раскаленном воздухи витали ароматы шиповника и клевера, слышалось надоедливое жужжание слепней.

– А где же ваша невеста? – не без ехидства уточнила Мария Федоровна.

– Где-то здесь. Она должна была приехать с семьей.

Княгине оставалось надеяться, что Нифонтову удастся найти достаточно ловкого пройдоху, который сможет застать Анну одну и соблазнить.

Пока княгиня мечтала о победе над неугодной невесткой, Николая отвлекли знакомые. Соня еще раньше где-то потерялась.

– Опять эта девчонка зазевалась и отстала, – досадливо поморщившись, заметила Мария Федоровна.

Остаться одной в саду было как-то унизительно. И она ускорила шаг, в надежде встретить знакомых. Но тут путь ей преградил красивый блондин в синей военной форме. В его голубых глазах был неподдельный интерес и восхищение.

– Доброго вам денечка, сударыня! Удача сегодня на моей стороне! – загадочно промолвил незнакомец.

– Кто вы, молодой человек? – возмутилась княгиня.

Это было верхом неприличия заговаривать с незнакомой женщиной, еще и очевидно старшей. Юнкер сразу пал в ее глазах в грязь – не отмоешься.

– Кто я совершенно неважно. Главное, кто вы! А вы богиня!

– Что? – опешила от такой наглости Мария Федоровна.

– Вы богиня, которой я готов беззаветно приклоняться, – не моргнув глазом, заявил нахал и самовольно схватил руку княгини в белых батистовых перчатках с тончайшей вышивкой шелковой нитью.

Не успела Мария Федоровна прийти в себя, а ее уже увлекли в беседку, подальше от посторонних глаз, где наглый юнец облобызал ее ладони.

– Ваше величие и красота сразили меня наповал… – шептал он между делом.

– Молодой человек, вы знаете, сколько мне лет? – надменно бросила княгиня, вырывая свои руки из его захвата.

– Двадцать пять? – невинно хлопнув длинными ресницами, уточнил юнкер.

– Тридцать пять! А у вас еще усы не растут! Постыдитесь! – ярилась княгиня.

– Возраст – это пустое! Главное, чувства! – без запинки выпалил пылкий кавалер и, прижав ладонь княгини к своей груди, заверил, – Мое сердце отныне принадлежит только вам.

От происходящего у Марии Федоровны закружилась голова. Впрочем, возможно, виноват был летний зной.

– Оставьте меня, пока я не вызвала городового. Такое распущенное поведение заслуживает наказания, – отчеканила она.

На что юнкер лишь снисходительно улыбнулся и заверил:

– Я еще не начал распускаться.

И притянул ее к себе за талию. Его губы оказались в опасной близости от ее шеи, дыхание скользнуло по обнаженной коже. Женщина вздрогнула и уже собиралась отвесить хулигану пощечину, когда со стороны дорожки раздался знакомый голос:

– Я вам не помешал?

Мария Федоровна повернула голову и с облегчением выдохнула:

– Филипп Филиппович, спасите меня от этого хама. Он, мало того, что несет околесицу, так еще и руки распускает.

Нифонтов усмехнулся, подошел ближе к паре и поднял уроненный Марией Федоровной веер, осмотрел его и любезно протянул княгине.

– Если вы хотели найти… развлечение, так бы и сказали, зачем же этот сложный обман с компрометацией. Я человек прогрессивный, прекрасно все понимаю. И сам с радостью готов помочь, – растягивая гласные, промурлыкал Нифонтов, отпихнул от княгини юнца и сам занял его место подле дамы, положив свои руки на ее талию.

– Пшел прочь, – не оборачиваясь на юнкера, процедил он.

Нахальный мальчишка тут же испарился.

– Что? Что вы себе позволяете? – окончательно растерялась княгиня Воронцова.

Ее за последние пятнадцать лет столько не обнимали.

– Вы же хотели, чтобы даму в голубом платье с белым веером скомпрометировали. Вот я и рад стараться! – приподняв бровь, заявил Филипп Филиппович.

– Белый веер? – переспросила Мария Федоровна.

– Вы плохо слышите? Это наверняка возрастное, – проговорил мужчина и прошептал ей на ушко, – Ничего страшного. Вас это не портит. У вас много других достоинств.

Мужской шепот пробудил в теле княгини давно уснувшую женщину. Мурашки побежали по ее все еще чувствительной коже. Но законы нравственности слишком глубоко проросли в сердце. Мария Федоровна от душа влепила наглому щеголю пощечину. На что он, потерев горящую от удара щеку, лишь с иронией сказал:

– А вы темпераментная женщина. Мне это нравится!

– Вы сегодня утром оставили на подушке свой мозг? – не сдерживая раздражения, поинтересовалась княгиня Воронцова.

– Зачем он мне здесь, в вашем обществе. Здесь мне пригодятся совсем другие части тела, – продолжал улыбаться по-кошачьи Нифонтов.

– Подите прочь, – потеряв терпение, величественно приказала княгиня.

– Что не так? – обиделся Филипп Филиппович.

– Вы сейчас похожи на индюка, строите из себя важного, а толку от вас никакого!

Брови Нифонтова взметнулись вверх, и он удивленно уточнил:

– Вы хотите перейти сразу к делу?

И его рука метнулась к пуговице на жилетке.

– Что вы делаете? – не на шутку испугалась Мария Федоровна.

– Но вы же сами хотели от меня толк, – кокетливо откликнулся мужчина.

– Я хотела, чтобы вы соблазнили Анну! – прорычала княгиня.

– Вы сами сказали, что соблазнить нужно женщину в голубом с белым веером. Во всем саду под это описание подходите только вы…

– Это не голубое платье, а синее! – простонала Мария Федоровна, хватаясь за голову.

– Этот мужчина вас обидел? – раздался низкий бархатный голос.

Княгиня Воронцова вмиг вытянулась в струнку. Слишком хорошо она его знала, слишком больно ей было его слышать.