Текст книги "Новая жизнь Милы"
Автор книги: Елена Чалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Девушка кивнула.
– Думаю, вам надо предупредить его и некоторое время не встречаться. Так он останется живым и невредимым, правильно?
Кивок и тяжелый вздох.
– Теперь папа, который за вас наверняка волнуется и считает вас маленькой и девочкой.
Губы начали дрожать.
– Ну-ка, не раскисайте, – чуть строже сказала Мила. – Вы должны мне помогать думать. Я не могу за вас решать ваши проблемы. Отец будет доволен, если вы поедете в Англию?
– Да.
– Так езжайте. Но сначала наберитесь мужества и поговорите с ним. Скажите, что взрослая и в принципе имеете право распоряжаться своей жизнью. Но – и тут очень важно выдержать и не разреветься и не поссориться с отцом. Весь разговор придется провести как взрослой: без слез и сцен. Скажите отцу, что вы послушаетесь и поедете учиться. Ваш молодой человек согласен вас ждать. Он ведь будет ждать?
Кивок.
– Чудесно. Скажите папе, что кругом полно альфонсов, а вы нашли настоящего мужчину. Итак, вы поедете получать образование, заодно проверите свои чувства. А когда вернетесь, отец должен дать вам слово, что спокойно отнесется к вашим планам относительно личной жизни. Возможно, если он познакомится с вашим избранником, все окажется не так страшно. Но не надо спешить. Время позволит и вам, и вашему папе выяснить отношения спокойно и без травм. Договорились?
– Это так долго…
– Лидочка, поверьте мне, время пройдет быстро. Если у вашего друга приличная зарплата, он сможет приехать к вам. Но идти наперекор такому решительному и авторитарному папе неразумно. Нужно показать вашу зрелость и готовность к сотрудничеству. Вы согласны?
– Наверное, вы правы. – Лида встала и, улыбнувшись бледными губами, сказала: – Спасибо. Надеюсь, у нас все получится.
– Конечно, получится. Главное помните – вы взрослая, и не надо требовать игрушку немедленно. Надо ее заработать.
Лида ушла, а Мила схватилась за бутылку с водой. Вот черт, ну и нашла она себе работу. А если этот папа поймает парня и правда ноги ему повыдергает? Понятно, что она, Мила, как была, так и есть ни при чем, но девчонку-то жалко! Вода не помогла, и Милочка нашарила в сумке сигареты. Курить в магазинах нельзя, и она поспешила на лестницу. Лестничные клетки в здании стройрынка просторные и не слишком чистые. На широком подоконнике громоздились пластиковые стаканчики с остатками кофе и потушенными окурками. Мила нервно курила и смотрела в окно. Господи, как на улице хорошо! Солнышко… Вдруг она увидела Лиду. Девушка вышла из подъезда и направилась к переходу. Зажегся красный свет, и поток людей послушно замер на краю тротуара. На другой стороне улицы какой-то молодой человек помахал Лиде рукой. Она замахала в ответ. И тут же из припаркованной у тротуара машины выскочили двое парней и подхватили под руки молодого человека. Голосов слышно не было, но Миле показалось, что она слышит крик, и в следующий миг Лида рванулась вперед. Она бросилась спасать любимого, не глядя по сторонам. Визг тормозов и скрежет металла были слышны даже сквозь стекла. Мила, не в силах отвести взгляд, смотрела, как тело девушки летит в сторону, отброшенное ударом о крыло машины. Водитель пытался уйти от столкновения и вывернул руль. Основная сила удара пришлась в соседнюю «газель», но крылом он девушку все же задел, и теперь тело ее жалкой изломанной куклой лежало на асфальте. Мужчины, тащившие парня, замерли, и он, раскидав их в стороны, рванулся к девушке. Мила на ватных ногах вернулась в магазин.
Она не стала переворачивать табличку, так и сидела в полумраке, дрожа и чувствуя, как болью наливаются виски. «Боже мой, что я наделала! Впрочем, ни я. При чем тут я? Скорее уж, папа этот ненормальный виноват». Но все равно, как она себя ни уговаривала, чувство вины не проходило. Потом сидеть взаперти стало невмоготу, и она пошла в кафе выпить чаю и немного прийти в себя. Само собой, там только и разговоров было, что про аварию. Мила с облегчением узнала, что девушка жива. «Скорая» забрала, лицо было открыто. Врач сказал – травмы тяжелые, но молодая, вытянет.
Вечером приехала Вера. Удивилась тому, что магазин закрыт. Постучала, Мила выглянула и отперла дверь.
– Ты что-то рано торговлю закончила, – протянула хозяйка.
– Вера, я так больше не буду работать, – выпалила Мила.
– Ну что опять на тебя нашло?
Сбиваясь и стараясь не расплакаться, Мила рассказала о том, что произошло.
– И что? – Вера быстро двигалась по узкому пространству, завешенному пестрыми тканями. Пересчитала деньги в кассе, нахмурилась, потом взглянула на Милу и продолжала уговаривать строптивую гадалку: – Ты-то ни в чем не виновата! И совет девчонке правильный дала. Если хочешь знать, во всем папочка придурочный виновен. Напугал дочку, вот она и бросилась любимого выручать. Ты-то при чем? Да ни при чем.
Но Мила уперлась. Она четко понимала, что больше так работать не сможет. Или простой продавщицей, или никак. Вера пожала плечами:
– Значит, никак. Получай расчет.
Отсчитала деньги. Мила молча взяла несколько купюр. Постояла, глядя на Веру. Подруга поджала губы и отвернулась.
– До свидания, Верочка, – сказала Мила и ушла.
Глава 7
Она шла домой медленно, голова казалась чугунной. В затылке, словно раскаленный шар, ворочалась боль. Почти добравшись до дома, Мила поняла, что сил нет совсем. Она села на лавочку во дворе – уже почти стемнело, и мамы с колясками и малышами отбыли по домам. Слезы хлынули из глаз, и она торопливо достала из сумочки салфетку и уткнулась лицом в колени. После слез стало немного легче, только голова оставалась тяжелой. Мила огляделась, чтобы убедиться, что никто не видел ее истерику. Во дворе было пусто. Меж домов виднелась улица, там уже горели фонари и люди спешили по своим делам. Вдруг женщина вздрогнула: ей померещилось, что вдоль забора что-то движется. Только этого не хватало, тоскливо подумала Мила, зажмурившись. Или крыса, или глюки. Неизвестно, что хуже. Она опасливо вгляделась в темноту. Так и есть – глюки. Двигался пакет от «Макдоналдса». Белая с красным бумажка перемещалась рывками, и через какое-то время Миле послышался писк. Не в силах терпеть неизвестность, она встала, отломила от куста ветку и, опасливо приблизившись к забору, ткнула веткой в пакет. Писк стал громче. Мила наклонилась, дернула бумажку и быстро отскочила назад.
Из пакета вывалился котенок. Смешно побарахтавшись, он встал на лапки и, укоризненно поглядев на женщину, запищал. Мила хлопала глазами. Звереныш был точной копией котенка с тетрадки – с той ненавистной тетрадки, которую она сегодня отдала Вере.
– И что теперь? – с недоумением спросила она котенка. Но тот пищал и таращился на нее круглыми глазами. – Видимо, это судьба, – пробормотала Милочка.
Сдернула с шеи платок, подхватила котишку и пошла домой. Там она вытряхнула находку в картонную коробку и дала котенку немного разведенного водой молока и корочку хлеба. Он съел все и начал пищать, но Мила побоялась перекормить малыша и торопливо принялась листать телефонный справочник. Как бы хорош котенок ни был, блох на нем наверняка немерено, и это самое нестрашное. Бывает, что бездомные котята разносят кое-что похуже блох. Она довольно быстро нашла телефон дежурной ветеринарной клиники и, договорившись с врачом, отправилась в путь. Вернее, сначала она залезла в гардероб и нашла там плетеную сумочку, которую пришлось пожертвовать котенку. Погрузив туда найденыша и вымыв руки с мылом два раза, Мила поехала в клинику.
Врачом оказалась молодая симпатичная женщина. Она жестом пригласила Милу в кабинет и, натягивая перчатки, спросила:
– Кто там у вас?
– Вот, нашла на помойке, – сказала Мила, вытряхивая котенка из сумки на стол.
– И?.. – Врач разглядывала звереныша, который зевал, смешно разевая крошечную розовую пасть.
– Я могу оставить его себе, но хотела бы убедиться, что он здоров, причем не только в отношении блох, но и инфекционных заболеваний. И еще мне надо знать, как его кормить… я не большой специалист, у меня прежде никогда не было животных.
– Хорошо, – кивнула врач, улыбнувшись. – Но анализы займут некоторое время. Если хотите, пару дней можем подержать у себя в карантине.
– Это было бы замечательно, – медленно сказала Мила, чувствуя, что голос врача доносится словно сквозь вату и как-то в комнате стало темнее.
– Женщина, вам плохо? – Врач быстро толкнула Милу на стул и метнулась к шкафу за нашатырем.
– Ничего… Я не ела весь день… и устала очень.
– Эх, кто ж так делает!
Через несколько минут Мила сидела на диване в приемной, с чашкой горячего чая в руках. На столе стояла сахарница с полезным тростниковым сахаром и конфеты.
Врач, напевая под нос, намывала слабо протестующего котенка в раковине. Дверь в кабинет она оставила открытой и периодически окликала Милу, чтобы убедиться, что той не стало хуже.
– Вы сахар попробуйте, он лучше всяких конфет. И очень быстро усваивается, как раз то, что вам сейчас нужно. Он тростниковый, не отбеленный и поэтому такой чудной на вид.
– Спасибо, – невнятно ответила Мила, перекатывая во рту кусок сахара неправильной формы. Растворялся он, несмотря на горячий чай, довольно медленно.
Врач выглянула из кабинета и тревожно уставилась на Милу. Та махнула рукой:
– Все нормально, не волнуйтесь.
Заметив округлившуюся щеку и сообразив, в чем дело, доктор нырнула обратно, и вновь донесся ее голос:
– Меня зовут Марта… ну-ка, не кусаться, негодяй.
– А я Мила…
– Мила? Это хорошо, коту будет с вами уютно. Вы правда никогда прежде не держали животных?
– Нет.
– Угу. Терпи, малыш, это не так больно… ну вот и все. Я взяла кровь на анализ, потом сделаю ему прививки и дам вам брошюру по уходу за котятами. Знаете, я не думаю, чтобы он был помойный. Котенок хорошо упитан, не очень грязный… Может, кто-то выбросил подарок.
– Какой подарок?
– Да вот этот. Пришел мальчик к девочке и принес такой сюрприз с розовой ленточкой. А у той мебель дорогая или родители против. Или сама она животных не любит… или с мальчиком поссорилась – ну и выкинула сюрприз на помойку.
– А-а, понятно.
– Чему вы удивляетесь? Она этого котенка первый раз в жизни видит. У нас народ и собак, с которыми полжизни прожито, выбрасывает… или нам приводят. Привяжут у дверей – и адью.
– И куда вы их?
– Кого куда. Старых и больных усыпляем. Кого-то в приют. Иной раз случается, что находится новый хозяин. Да вон взгляните, у нас список сирот висит у двери.
Мила осторожно встала, с облегчением поняла, что голова не кружится, и пошла к двери.
Марта показалась на пороге кабинета, окинула гостью быстрым взглядом, удовлетворенно кивнула и опять занялась котенком. А Милочка читала список сирот. «Свинка морская, ангорская, зовут Чуча, ест мало, ласковая. Кокер-спаниель Гоша. Два с половиной года. Очень умный и совсем не шумный. Попугай породы жако…»
Здесь же были фотографии почти всех животных. У Милы слезы навернулись от жалости. Ей показалось, что животные смотрят в объектив с надеждой.
– Ну вот. – Марта вышла в приемную, снимая с рук перчатки. – Пристроила вашего кота, спит уже. Теперь давайте мы его оформим. Так, где тут у нас… – Она принялась рыться в столе. – Сейчас… Ночью я одна, без помощников, так пока что найдешь у этой девицы… А, вот.
Она извлекла из ящика стола журнал и принялась что-то быстро писать. Потом пробила чек на небольшом кассовом аппарате и протянула Миле. Сумма получилась немаленькая, но Милочка безропотно рассталась с деньгами, что явно порадовало доктора.
– Вот вам визитка… И давайте я запишу ваши данные. Когда анализы и прививки будут готовы, позвоним. Приедете и заберете. Кстати, как его зовут?
– Кого?
– Ну, котенка вашего.
– Ой, он еще только часа два как мой… Так что я даже не знаю…
– Тогда я напишу тут… Ну что – Мурзик?
– Нет, это как-то…
– Ох, давайте я напишу Сюрприз, а вы потом как хотите назовите.
– Хорошо, спасибо.
Мила распрощалась с симпатичной докторшей, твердо уверив ее, что доберется до дома и уже вполне сносно себя чувствует. В целом так и было. Она приехала домой и едва смогла раздеться. Душ, зубы, еда – все завтра. А сейчас она будет спать!
Через пару дней восхитительно-праздного существования Мила съездила в ветеринарную клинику и забрала Сюрприза домой. Котенок выглядел пушистым, ухоженным и вполне довольным жизнью. Доктор Марта в этот день не дежурила, но инструкции ее выполнялись четко, потому что Миле выдали брошюру про котят и предложили купить корм на первое время.
– Он его ел эти два дня, так что без проблем, – заверила секретарь. – И лучше лоток сразу купите. Чем раньше он к нему привыкнет, тем лучше.
Мила послушно заплатила и уехала домой, нагруженная пакетиками с кормом, лотком и Сюром, который таращился из-за отворота ее куртки на окружающих.
На следующий день в гости заявилась Наталья. Она обозрела лоток, кошачий корм и выволокла из-под кровати котенка.
– Хорош, бродяга, – одобрительно заявила подруга, и у Милы полегчало на душе.
Наталья привезла пастилу, и они пошли пить чай.
– А что ты носом шмыгаешь? – подозрительно спросила подруга.
– Простыла где-то. Температуры нет, ничего нет, только насморк и голова тяжелая.
– Чаю пей побольше, – авторитетно заявила Наташка.
– А я что делаю?
Некоторое время они перебирали какие-то пустяки, потом подруга со звоном опустила чашку на блюдце – Мила напряглась. Уставившись на нее прокурорским взглядом, Наташка сказала:
– Рассказывай давай.
– Что?
– Что-что? Все рассказывай! У Верки своей ты, надо понимать, больше не работаешь?
– Нет…
– Вот и рассказывай!
Повздыхав, Мила изложила историю своей неудавшейся карьеры гадалки. Она постаралась смягчить краски, но Наталья все равно пришла в негодование:
– Вот ведь зараза! Не зря она мне всю дорогу не нравилась! Чуяло мое сердце – противная она и вообще.
– Да ладно тебе. Она уверена, что помогает людям.
– Ага, и деньги с них получает.
– Наташ, сейчас даже медицина платная.
– Да и фиг бы с ней, с твоей Веркой. Ты-то опять без работы. Что делать будем?
– Не знаю. Сначала выздоровлю, потом буду работу искать. Куда я с таким носом. – Милочка хлюпнула жалостливо.
Но выздоровление неожиданно затянулось. Шли дни, а из носа капало, головная боль не проходила. Однажды с утра Мила с ужасом обнаружила красные пятна на руках. Пятна зудели и чесались. Она бросилась звонить Наташке. Подошел заспанный Сергей:
– Чего орешь? Жена на дежурстве… Что у тебя? С кем спала? Ни с кем? Что ела? Погоди-ка… Наташка говорила, у тебя кот завелся. Ах, анализы делала, в карантине он сидел… Ну, приезжай, я посмотрю. Нет, лучше давай я сам приеду. Кто знает, что ты там подцепила, а у меня дети.
В ожидании Сергея Мила сидела на диване, прижав к себе Сюра. Котенок по-своему пытался утешить хозяйку – ласкался и мурлыкал.
Сергей приехал довольно быстро, осмотрел руки Милы, почесал в затылке. Посмотрел на кота. Поинтересовался, давно ли насморк. Глаза слезятся? Ага.
– Знаешь, Милка, придется тебе расстаться с твоим хвостатым дружком. Я, конечно, не аллерголог, но это стопудовая аллергия, причем именно на него. И если ты будешь продолжать с ним лизаться, то дело может дойти до отека Квинке. Так что троглодита изолировать, в квартире сделать влажную уборку, проветривать все, что можно, и непрерывно. Попей антигистаминные препараты. И отдай кота куда-нибудь.
Мила расстроилась. Она ревела полдня после ухода Сергея. Потом то ли от стресса, то ли от Сюра, который изо всех сил пытался утешить хозяйку, ей стало трудно дышать. Она проглотила лекарство – валокордин, а потом тавегил.
– И куда я тебя дену? – спрашивала Милочка, гладя пушистую шерстку. – На помойку – я потом жить не смогу. В ветеринарную клинику – там таких, как ты, полно, и всем нужны хозяева.
Она извлекла телефонную книжку и принялась обзванивать знакомых, но никто не жаждал обзавестись пушистым котенком редкой красоты и совершенно беспородным.
В какой-то момент Мила решила, что ей надо подышать воздухом и заодно купить поесть. Несколько минут она провела с мокрым холодным компрессом на лице, пытаясь убрать отеки с глаз. Результат не порадовал, но что делать? Милочка оделась и вышла из квартиры. На лестнице стояла соседка Нина Георгиевна, пожилая, но весьма ухоженная и решительная дама.
– Мила, что с вами, вы больны? Ужасно выглядите! – Она подозрительно уставилась на покрасневший нос и припухшие глаза соседки.
Испугавшись, что ее заподозрят в бытовом пьянстве, Милочка торопливо принялась рассказывать про котенка. Глаза опять наполнились слезами.
– Ах ты, боже мой! – Нина Георгиевна покачала головой. – Надо же, вот так живешь и не знаешь, что за болячка у тебя дремлет… А у меня прошлый год кошка умерла, уж я так плакала. Они ведь как родные становятся… А теперь и мальчик мой съехал, сам хочет жить, один. Так и поговорить вечером не с кем. Муж то телевизор смотрит, то кроссворд отгадывает. Ему, видите ли, кто-то сказал, что это от склероза профилактика. Так он меня замучил просто. Каждый божий вечер тащит новый журнал и начинается одно и то же: «река в Сибири» да «помещение для хранения зерновых»… А на прошлой неделе в магазин пошел за яйцами и принес селедку. «Нина, – говорит, – это ты забыла. Я шел именно за селедкой». Представляете?
Дверь, которую Мила так и не успела запереть, приоткрылась, и на лестницу вышел Сюр. Хвост его торчал строго вертикально, и крался кот как разведчик к вражеским позициям. Обнаружив хозяйку, он бросился Миле в ноги и разразился отчаянным мявом.
– Ах ты какой хорошенький! – Нина Георгиевна наклонилась и подняла кота. Тот не стал сопротивляться. Наоборот, розовый нос тыкался в руки пожилой женщины с любопытством и приязнью. Потом из пасти показался розовый язычок, и Мила вдруг поняла, что проблема решилась самым наилучшим образом: у Сюра будет обожающая его хозяйка, а сама она сможет навещать кота, когда захочет. Так и оказалось: Нина Георгиевна забрала вновь обретенное сокровище к себе, напрочь позабыв, что собиралась в магазин. Мила отдала ей лоток и запас корма и занялась санобработкой квартиры.
Глава 8
Пришла осень, деньги таяли с пугающей быстротой, и в душу Милы стал закрадываться страх. Сева пропал – как в воду канул. Сначала она ждала звонка, потом несколько раз брала мобильник в руки, собираясь с силами, чтобы позвонить… но так и не набрала номер, записанный в памяти ее розового телефончика под номером один. Что она ему скажет? Спросить, когда развод? Попытаться выяснить про деньги? Она так и этак обдумывала предстоящий разговор, но ни один из вариантов не нравился. Как-то это казалось унизительно. Просто попросить денег – еще хуже. В конце концов, Сева ведь не подписывался содержать ее до конца жизни. И Милочка, вздохнув, откладывала телефон и бралась за очередную газету. Может, пойти уборщицей? Сохранить те жалкие зеленые бумажки, которые еще остались, а заработать хоть на еду? Однажды она разговорилась с Рафиком – соседом по подъезду. Тот выразил вежливый интерес по поводу ее здоровья, и «что-то не видно вашего серебристого БМВ. Неужели продал муж? Обещался мне». Мила объяснила, что машину муж теперь паркует в другом месте, а на поиски работы она бегает пешком.
– Работа нужна, да? – Он понимающе покивал. – Сейчас в городе плохо с работой, ой плохо. Смотри, если деньги так уж нужны – я тебя пристрою.
Выяснилось, что почти все овощные ларьки в районе, круглый год торгующие овощами, фруктами и зеленью, принадлежат Рафику. Продавщицы нужны всегда, сказал он. Люди приходят, уходят. Одним надо на учебу набрать, другим – на еду. Сложного ничего нет: только не обманывать и быть внимательной – вот и вся премудрость.
– А медицинская книжка? – спросила Милочка, смутно припомнив что-то из газетной статьи о нарушениях в торговле.
На это Рафик ласково улыбнулся и сказал:
– Не твоя проблема.
И она согласилась. Подруга Наташка со свойственным женщине цыганских кровей темпераментом орала в трубку:
– Ты совсем рехнулась? Ну, скажи, какая из тебя торговка? Да ты деньги считать отродясь не умела!
– Я была бухгалтером, – пискнула Милочка.
– Это было давно и неправда. Почему бы тебе не попробовать к нам? Персонал всегда нужен.
– Нет-нет.
– Я же не предлагаю тебе горшки за лежачими выносить. Но можно поговорить с начальством и найти что-нибудь по хозяйству…
Но Милочка наотрез отказалась устраиваться в больницу, где и работала Наталья. Она уже все решила. Фрукты так фрукты. Картошка – так картошка.
И вот однажды утром Милочка натянула джинсы, кроссовки на шерстяные носки и свитер потолще – и встала к лотку. Премудрость оказалась небольшой; она даже ни разу не осталась в убытке, хоть и не стала учиться обвешивать покупателей.
Потом, вспоминая эту работу, Милочка удивлялась себе: зачем она занялась тем, на что явно не была способна? Может, потому, что это занятие ей предложили? Принесли, так сказать, на блюдечке, да еще и посочувствовали.
Работа оказалась еще та. Тяжелее, наверное, только на стройке. Не просчитаться с деньгами, не отвечать на высказывания покупателей, недовольных ценами, качеством, ассортиментом, ее внешним видом, размером пенсий и политикой правительства. Договариваться с кем-то из товарок, чтобы сбегать в туалет – в магазин за углом.
А потом стало холодать, и жизнь для Милы превратилась в сплошной кошмар. Ноги мерзли, спина болела. Чего только она ни делала, прислушиваясь к советам товарок и вспоминая студенческую молодость, проведенную на картофельных полях нашей родины. Надевала шерстяные носки, потом оборачивала ноги газетой и сверху валенки. Один шерстяной платок повязывала на спину, другой – на плечи. С собой брала термос с горячим чаем, куда добавляла коньяк. Если бы Сева видел! Дорогущий французский коньяк, подаренный ему кем-то из друзей на день рождения! Милочка без всяких сожалений вскрыла красивую бутылку и отмерила в термос две столовые ложки. Танька, торговавшая по соседству носками и прочей галантереей, советовала другую пропорцию: «Пополам его разбавь – и в самый раз будет. Организм, его надо изнутри греть».
Но Мила побоялась. Она крепких напитков не любила и не знала, как подействует на ее неподготовленный организм такая доза. Не хотелось ошибиться с деньгами. Танька же наливала в термос чистую водку и начинала прихлебывать маленькими глоточками часов с двенадцати. Заметного действия спиртное на нее не оказывало, только щеки цвели здоровым деревенским румянцем, да товар свой она рекламировала все изобретательнее. С утра женщина обращалась к спешащим мимо людям привычной, монотонной скороговоркой:
– А вот кому носочки, носки кому…
К обеду речовки становились более подробными и завлекательными:
– А вот носочки российского производства, фабричные и ручной вязки, мужские, детские, женские. Подходите, цены ниже рыночных…
Вечером Танька уже приплясывала у стола и голосила от души:
– Носочки на пяточки детские, на ножки маленькие, для ангелочков и сорванцов! Девушки и дамочки, чулочки и носочки для нас с вами, чтобы мы были милые и красивые. Ну и для мужиков, так и быть, продам. Цены такие, что можно не стирать – каждый раз свеженькие покупать! А вот подходи, налетай и товар мой покупай!
Она от души веселилась, и, надо отдать женщине должное, народ, спешащий с работы, носки покупал активно. Иногда кто-нибудь из мужчин задерживался у стола бойкой торговки, и, пококетничав, Танька соглашалась на приглашение провести вечер вместе.
– А чего? – рассуждала она на следующее утро, жадно откусывая горячий чебурек и не обращая внимания на масло, текущее по пальцам. – Я женщина молодая, мне секс нужен. Он, если хочешь знать, для здоровья полезен. Вот тебе, – она бросила на Милочку многозначительный взгляд, – мужик точно не помешал бы. А то ходишь как треска снулая. А я глянь: со вчерашней тренировки как огурчик! Ты не думай, – продолжала она, облизывая пальцы, а потом вытирая их о джинсы. – Я девушка аккуратная – трахаюсь только с резинкой и смотрю всегда внимательно, ну, сама знаешь.
– Может, тебе просто замуж выйти? – спросила как-то Мила.
– Можно и выйти, коли найдется кто достойный – с квартирой и чтобы девчонку мою не обижал. У меня дочка, ей восемь. На лето к матери в деревню отвожу, а зимой здесь: в школу-то ходить надо.
– А как же ты мужиков-то водишь?
– Да ты что! Я домой никогда! Мало ли что: или на вещи позарятся, или на девочку… сейчас уродов немерено. Я к кавалерам в гости хожу. А если тепло, то можно и в машине. Вон я кино смотрела, у американцев это даже круто считается… правда, у них машины побольше, думаю. Из наших только «Волга» ничего, в остальных – ох, это ж никакой йоги не надо!
Следуя наставлениям Таньки, Милочка слегка увеличила долю спиртного в своем чае. Она надеялась втянуться в процесс и все ждала, что вот-вот откроется второе дыхание и ей станет легче.
Но и коньяк не помог. Вечером она лежала в горячей ванне и, тихонько плача, разглядывала свои руки. Пальцы покраснели и распухли, кожа вокруг коротко остриженных ногтей загрубела.
Она вспомнила безапелляционный приговор, вынесенный ей той же Танькой, когда Мила пожаловалась, что и спиртное не помогает.
– Не сдюжишь.
– Это откуда видно? – спросила несколько уязвленная Мила.
– По лицу. Если б у тебя щеки на морозе краснели – то перемоглась бы и привыкла. А ты бледнеешь. Уж я-то знаю – не сможешь зимой. Ищи чего другого, только в тепле.
«Господи, – думала Мила, – что же мне делать? Лоток надо бросать – если я разболеюсь, то на лекарства уйдет все, что заработала, и больше». Того, что платил Рафик, ей хватало на еду и квартплату, вещей она не покупала. Но периодически Милочку посещала мысль, что когда-нибудь ей понадобятся новые туфли… И тогда что? И все же – здоровье дороже… «Позвоню завтра по агентствам, куплю газету – может, что подвернется».
На следующий день она все же пошла на работу: нельзя подвести человека, да и расчет надо получить. Рафик, который каждый день пунктуально обходил все свои владения, появился ближе к вечеру. Глядя, как Мила пересчитывает выручку замерзшими непослушными пальцами, посочувствовал:
– Холодно, да? Ай, знаю. Знаю. А потому хочу кое-что тебе предложить… Все время на одном месте работать плохо. Человек должен расти, понимаешь? Мне нужно на склад человека поставить. Там тепло, да и зарплата побольше. – Он улыбался, глядя Миле в глаза. Та слушала с удивлением, неуверенно улыбаясь в ответ. – Мне нужна женщина понятливая и… приятная. А ты ведь очень даже милая, только замерзшая, знаешь? – И сам засмеялся своей остроте. Потом повторил: – Понятливая и приветливая. Подумай до завтра.
И ушел. Что уж тут было понимать – ежу все ясно. Или мерзнуть у лотка, или работать на теплом складе, но спать с хозяином. Конкретно против Рафика Мила ничего не имела. Наоборот, сколько раз она, глядя на гибкую фигуру в дорогом костюме, ровную смуглую кожу и белозубую улыбку, думала: какой симпатичный мужик. Он неуловимо похож на красивое хищное животное. Несколько раз, увидев его рядом, женщина ловила себя на том, что подсознательно принюхивается. Ей казалось, что и пахнуть от него должно как от хищника – остро, мускусом. Но от Рафика пахло дорогим французским одеколоном. Так что как мужчина он не был ей противен, но… Что-то внутри твердо сказало: нет. Нет. В другой ситуации – может быть. Но вот так – за теплый склад. Как рабыня с хозяином… Нет.
Рафика отказ не огорчил, равно как и решение Милочки поискать другую работу.
– Человек – существо вольное. Как птичка, – сказал он, улыбаясь. – Поступай, как знаешь. А если опять понадобятся деньги – приходи.
Несколько дней Мила вообще не выходила из дома: отогревалась, лечила руки, делала маски для лица.
Потом началось все сначала – звонки в агентства, резюме, «извините, но они хотели бы помоложе… А с иностранными языками у вас как?.. А вы не хотите попробовать гувернанткой?».
Наступила настоящая зима. Милочка смотрела телевизор: рекламные заставки на телеэкране сверкали белизной, радовали веселыми снеговиками и сложносочиненными снежинками. За окном картина была куда менее приятной – грязь по колено, комья серо-черного снега на обочинах, ветер и сырость. Может, за городом и есть белый снежок и свежий воздух, но в Москве с этим большие проблемы. А если еще и скользко – вообще караул. В очередной гололед женщина, торопливо семенящая впереди Милы, вдруг поскользнулась, взмахнула руками и не слишком изящно свалилась на асфальт. Народу мимо шло много, и мужчин в том числе, но на помощь бросились только Мила да еще какая-то бабулька – божий одуванчик.
Вдвоем они помогли женщине подняться и довели охающую до остановки. Там она опустилась на лавочку и принялась всхлипывать, тихо матерясь, и дрожащей рукой тереть ногу. Другой рукой она крепко прижимала к себе объемистую сумку.
– Давайте я посмотрю: если перелом – надо в травмпункт. – Мила принялась ощупывать лодыжку. Не слишком удобно сквозь рейтузы и джинсы, ну да что делать. Опыт у нее небольшой, и все же Милочка была почти уверена – перелома нет. – Не расстраивайтесь. – Она старалась утешить плачущую женщину. – Думаю, просто подвернули. Пару дней отдыха – и все пройдет. Сейчас хорошо бы лед и перетянуть.
– Откуда ему взяться, отдыху-то? – Женщина, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении совсем молодой, всхлипывала и тыльной стороной ладошки вытирала нос. – Я курьер, только ноги и кормят…
– Курьер? – Милочка вспомнила, что, когда набирали персонал в офис, там был на этой должности какой-то студент, совсем мальчик. Надо сказать, на работе он появлялся не слишком часто. – Думаю, начальство вас поймет…
– Щас… когда оно понимало, начальство-то? Да и то – они живут с объемов продаж, так что возьмут другого, – обреченно пробормотала женщина.
Трамвая не было, нога все еще болела, хотя осторожная попытка постоять подтвердила правоту Милочки: перелома, похоже, не случилось. Они разговорились. Молодая женщина назвалась Ларисой. У нее дочка и до недавнего времени был муж – нормальный мужик, жили дружно, копили на дачу. И вдруг прошлым летом – инфаркт. Потом-то уж она вспоминала, что муж жаловался: и ребра ноют, и под лопаткой тянет. Пару раз она брала у соседки аппарат для измерения давления, и нижнее оказывалось повышенным.
– Говорила – сходи к врачу. – Лариса опять начала всхлипывать. – Так ведь все некогда. То дежурство на работе, то футбол… Он валокордин пил… а если вечером – коньяк… Немного – две рюмочки маленькие по тридцать грамм, говорил, от него легче…
– Коньяк расширяет сосуды и действительно может немного снизить давление, – вставила Мила.
– Да, а потом вот… в одночасье… Слава богу, работу эту нашла – курьером. Лекарства развожу от фирмы. Устаю, конечно, но все-таки платят прилично… да еще утром убираю у соседки и за продуктами ей хожу – пока кое-как хватает. – Лариса всхлипнула. – У меня сегодня еще пять заказов, я только в два адреса успела…
