Текст книги "Побег от соблазна, или Встретить Его и не узнать! (СИ)"

Автор книги: Елена Бурунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Да, – тихо сказала я, продолжая пялиться в пол.

– Если тебе нужна горничная, я распоряжусь, чтобы её прислали? —

спрашивал Ричард.

Его голос приближался. Я закрыла глаза, чувствуя, как румянец покры-вает мои щёки. Ричард так близко подошёл ко мне, что тепло его тела обжигало. Его пальцы чуть коснулись моего подбородка и медленно подняли его кверху. Глаза мне пришлось открыть, чтобы посмотреть на моего «му-жа». Полковник улыбался, а его серые глаза, словно проникали в мою ду-шу. Отчего мне становилось не по себе. В моей голове мелькнула мысль:

«вот сейчас всё и произойдёт». И уже когда его губы потянулись к моим губам, в дверь оглушительно постучали.

Я вздрогнула, а Ричард тяжело вздохнул. Переведя взгляд с меня на дверь, громко спросил:

88

– Кто?!

Оттуда послышался звонкий голосок:

– Горничная! Вы хотели принять ванну!

– Да, входите! – дал своё разрешение постоялец.

Дверь отворилась со скрипом и вошла миниатюрная белая девушка, а следом за ней два чернокожих раба несли всё необходимое для водных процедур. Они прошли мимо в соседнюю комнату, а мы разошлись в разные стороны, словно нас поймали на чём-то запретном.

Пока готовилась моя ванна, я рассматривала Ричарда, стараясь скрывать свой интерес. Каждый раз, отводя глаза, если вдруг он поворачивался ко мне.

На моём месте хотела бы оказаться любая девушка. Получить в мужья такого красавца мечта всех дочерей плантаторов. Думаю, и вошедшая горничная это отметила. Господи, если бы он был в действительности мой муж, я была бы рада. Только это неправда. Мы не супруги. Он мой хозяин, а я его рабыня. Но, даже это обстоятельство не повлияло на впечатление, которое я испытала, глядя на Ричарда.

Мой муж расхаживал по комнате без камзола, в одной батистовой рубашке, выпущенной из бриджей и высоких сапогах. Для меня это было очень волнующе. Парик, придававший полковнику солидности, лежал на столе. Чёрные коротко стриженные волосы возвращали ему визуально румянец и придавали лицу некую мягкость, а жёсткое высокомерие, когда его голову украшал этот парик. В глазах моего «мужа» то и дело вспыхивали огоньки озорства, стоило ему только посмотреть на меня.

Следует признать, что Ричард нисколько не смущался, находясь рядом с незнакомой ему девушкой. Он вёл себя так, как будто мы и вправду давно женаты. Я вот никак не могла привыкнуть к навязанному мне об-ществу чужого мужчины. Стоя на одном месте уже больше получаса, не решалась и шелохнуться. Иногда затаив дыхание, следила за каждым шагом Ричарда, и молилась, чтобы он не подходил ко мне так близко, как несколько минут назад. Эта близость не была мне противна. Я опаса-лась саму себя и чувств, что он начал внушать мне. И это не страх.

Не отвращение. Это что-то другое, ещё неизвестное мне. Или известное, но забытое чувство.

Когда ванная была готова, чернокожие рабы ушли, низко кланяясь, а горничная вышла к нам. Присев в реверансе, спросила:

– Вы будете принимать ванну или ваша жена?

Ричард улыбнулся девушке, ожидавшей ответа.

– Моя жена и помоги ей. Всё плаванье мою супругу мучила морская болезнь, и она ещё не оправилась от неё, – спокойно лгал полковник.

Горничная попалась на редкость говорливая. Её рот ни на минуту не закрывался. Фани, так её завали, пока помогла мне раздеваться, рассказала половину сплетен Сент-Огастина. А когда мыла меня вторую половину сплетен.

89

Сплетни закончились и Фани, совсем обнаглев, задала мне вопрос:

– Так вы, миссис Монтгомери, всё это время были на корабле?

Я утвердительно кивнула, и сказала первое, что пришло в голову:

– Судовой врач запретил, мне покидать постель пока не станет лучше.

Наверное, ложь всё-таки заразна. Один день с Ричардом и я так быстро научилась лгать. Раньше ложь мне давалась с трудом.

– У вас такой заботливый муж, – поливая мою спину водой, говорила

Фани. – Каждый вечер он уезжал к вам на корабль. Ведь в гостинице мистер Монтгомери не ночевал ни разу.

Да, мой «муж», по-видимому, очень заботлив и щедр, но не только со мной. Где ночуют мужчины, я знала. Меня он купил сегодня, значит, все эти ночи проводил в обществе местных куртизанок. Это меня немного расстроило, но чего я хотела от мужчины. Верности? Целомудрия? Это, к сожалению, не их добродетели.

Потом, сидя за обеденным столом, Ричард начал разговор важный для нас обоих.

– Итак, мы послезавтра отбываем на место моей службы, – отрезая кусочек бифштекса ножиком, сказал Ричард, – и нам надо придумать историю нашей счастливой семьи.

Я была так голодна, что меньше всего мне хотелось сейчас обсуждать такие щепетильные вопросы. Если бы не моё правильное воспитание, я бы пренебрегла этикетом. Не ковырялась в тарелке ножом и вилкой, отрезая малюсенькие кусочки мяса. Я схватила бы рукою целиком кури-ную грудку и запихнула себе в рот. Жадно чмокая и пропихивая пальцами куски, с наслаждением ела. Когда ты несколько дней ничего не ела, то главное правило: «Леди кушает, как птичка», – не действует. И полковник сказал, что я не леди. Как жаль, что моё воспитание не позволяло забыть правила поведения за столом. Я сдерживала голодные порывы, дразня свой желудок маленькими крошками.

– Не хочешь задать мне какие-нибудь вопросы? – спросил мой «муж».

Глубоко вдохнув, я попыталась унять резкий болезненный спазм в животе. Со стороны это выглядело как безразличие или не интерес к собе-седнику. Заметив эту перемену, с лица полковника слетела улыбка. Поджав губы, он прищурился, пытаясь понять, что в его словах так отвратило меня от беседы.

Я не стала мучить его разум догадками.

– Маса, – обратилась к нему, как должна обращаться к хозяину рабыня, – я уже знаю о вас достаточно. Вы заботливый муж, который каждую ночь ночевал не в стенах гостиницы, а на корабле рядом с больной женой.

После моих слов в комнате повисла тишина, которая через мгновение зазвенела его смехом. Я развеселила полковника, но чем? Правдой?

– Да, Лилия, тебе в этом плане повезло, но не называй меня больше «маса», – сказал он.

90

Я вскинула бровь в удивлении.

– А как мне назвать вас?

– По имени, – отвечал Ричард, потянувшись за графином с водой, —

или муж мой. Мы женаты, ты не забыла?

Как такое забудешь? Ни свадебного платья, ни церкви со священни-ком, ни клятв верности в вечной любви, ничего этого не предшествовало нашему «браку». Вместо этого торги, бумаги с моей ценой и его слово, как обручальные кольца, связали нас на год. И вот я счастливая жена.

– Хорошо, Ричард, – согласилась я, – я буду называть вас по имени.

Мой «муж» усмехнулся, наливая воду в стакан.

– Мне нравится, как ты произносишь моё имя, – признался он, и от-пил глоток воды. – А не хочешь узнать на правах жены, где я проводил ночи?

Этот вопрос застал меня врасплох. А какое мне дело, где он ночевал?

Наш фиктивный брак длится всего несколько часов и где «муж» был до этого, меня не интересовало. Тем более что я была уверена где. В бордели!

Ему ответила, сохраняя спокойствие и равнодушие:

– Не думаю, что жёны, горят желанием знать о любовницах своих мужей.– О-о-о-о! Похвально! – воскликнул он. – Мне попалась не только красивая жена, но и мудрая. Но, признаюсь, в Сент-Огастине любовниц я пока не завёл, – и его глаза хищно прищурились, пробегая по мне.

От такого взгляда меня накрыло волною жара, а сердце ёкнуло. Я понимала, что скоро наш обед придёт к логическому завершению. Раз мы муж и жена теперь, то и брак должен быть консумирован.

Обед прошёл, а я не наелась!

Поднимаясь со стула, я бросила жадный взгляд на жареного цыплёнка.

Боже, ну почему я леди?! Почему моё воспитание не позволяет мне сесть обратно и доесть всё, обглодав даже косточки. Но, мой «муж» вышел из-за стола и я, как подобает «жене», последовала его примеру.

Не знаю, то ли я встала резко, то ли моё тело протестовало, не желая уходить голодным. Моя голова закружилась. Перед глазами залетали раз-ноцветные мушки. И через мгновение я провалилась в темноту.

Я пришла в себя, уже лёжа на постели. «Муж» ловко расшнуровывал корсаж моего платья. Пытаясь протестовать, я принялась отползать назад к изголовью кровати, но он одним рывком вернул меня обратно.

– Что за глупая мода и вы, женщины?! – злился Ричард, освобождая мою грудь. – Зачем так зажимать себя в тиски? Не вдохнуть и не выдохнуть не могут!

Когда корсаж был расшнурован, мне, и вправду, стало легче дышать.

Быстро приходя в себя, я заметила в глазах Ричарда знакомое мне вожде-ление. Усевшись на кровати, я натянула край покрывала на себя. Этот взгляд меня пугал сильнее, чем мой непотребный вид сейчас. Укутываясь

91 в покрывало, чуть ли не до самой головы, я чувствовала, как озноб начинает бить моё тело.

– Вы хотите… вы будете… я должна…, – зуб на зуб не попадал от страха.

Как жалко я выглядела в его глазах, наверное. Сижу и трясусь, как маленькая девочка. Боюсь того, что уже испытывала. В тот момент я ожидала от Ричарда чего угодно, но не этого, что последовало за моими бессвязны-ми словами.

– Лилия, скажи, неужели, я похож на мужчину, который способен требовать от усталой и истощённой девушки близость?

Я не знала, что ответить ему. Мне только исполнилось семнадцать. Господи, вчера у меня был день рождения, и я об этом забыла. За эти семнадцать лет мне попадались не лучшие представители мужской половины человечества, за исключением отца. Конечно, для других женщин он был причиной обид и слёз. О чём я должна была думать, находясь с мужчиной в одной комнате? Полковник смотрел на меня так же, как Кристофер тогда, в саду акаций, и Гарри, ворвавшись в мою спальню.

Не дождавшись ответа, Ричард сам дал мне его.

– Я не святой, и не буду скрывать, что хочу тебя, но не сегодня.

– А когда? – прошептала я, сглотнув слюну. В горле от волнения пере-сохло. – Когда?

Придвигаясь ко мне ближе, он навис надо мною всем телом. В его серых глазах, я увидела своё испуганное отражение. Я походила на загнан-ную в угол мышку. Боюсь его. Бежать некуда. И жду ответа – приговора.

– Когда? – переспросил Ричард, и улыбка чуть тронула уголки его губ. – Тогда, когда тебе будет лучше.

– А если мне не станет лучше? – глупый вопрос наивной девочки, но не женщины.

Ричард поднялся с постели.

– Я вылечу тебя, – подмигнул мне он, отступая к дверям спальни. —

А сейчас поспи. Ты выглядишь очень усталой.

И ушёл, оставив меня наедине с моими страхами. Долго раздумывать над словами «мужа» я не стала. Стоило опустить голову на подушки и закрыть глаза, как мой разум улетел в страну грёз. Как странно, став рабыней полковника, я впервые за несколько месяцев безмятежно спала.

Первая «брачная» ночь, а я наслаждалась покоем и сладким сном одна.

92

ГЛАВА 19. Не всё так просто…

Я проспала почти сутки. Проснулась в полдень от яркого слепящего глаза солнца. Моего «мужа» в номере не оказалось. О чем мне сообщила довольная Фани. Видите ли, Ричард ещё рано утром уехал. А почему она довольная я узнала, когда завтракала. Вернее в моём случае обедала.

Фани прислуживала мне, наливая чай в чашку, неожиданно спросила:

– Миссис Монтгомери, а вы действительно хотите, чтобы я была вашей личной горничной?

Булочка выпала из моих рук на стол. К такому повороту событий я бы-ла не готова. Не думала, что Ричард наймет рабыне ещё и горничную.

– Что, прости, я не расслышала, наверное? – переспросила я, глядя на уже сконфуженную девушку моей реакцией на эту новость.

– Мистер Монтгомери, сегодня утром предложил мне прислуживать вам и сопровождать вас до Ред-Ривер. Сказал, что вы будете рады, —

словно оправдывалась Фани.

Ну, что же, горничная мне нужна. Правда, ещё вчера я заметила одну не самую лучшую черту её характера. Слишком она болтливая, а это в профессии горничной, да ещё и личной, скорее отталкивает, чем привлекает.

Ричарду желательно нанимать на работу горничных, умеющих держать язык за зубами, а то наша маленькая ложь станет достоянием обществен-ности.

Пристально рассмотрев ещё раз свою горничную, я со вздохом отметила, что мой «муж» за ней не приударит. Маленький рост, плоская фигурка, лицо с мышиным длинным носиком и серая униформа с белым передни-ком – делали её незаметной для мужчин. Единственными достоинствами

Фани были харизма и живые голубые глаза. Да, для меня она неопасна.

Ричард… и тут же мысленно отругала себя за такие мысли. Ричард не мой муж, а я уже стараюсь, как жена, ограничить его общение с противополож-ным полом. Боже! Я ищу в женщинах соперниц, чего раньше не делала.

– Вы не против, миссис Монтгомери? – оторвал меня от размышлений, голос Фани.

– Нет, – односложно ответила я, беря пальцами за ручку чашки.

Фани повеселела ещё больше, а я приуныла.

– Миссис Монтгомери, после завтрака вы примете визитёра? – опять застал врасплох меня новый вопрос горничной.

Я почему-то испугалась, услышав слово «визитёр», и ко мне. Никто не знает, где я. Неужели мой брат нашёл меня и решился нагло прийти.

Вот его я видеть никак не желала. А когда поняла, что может последовать за нашей встречей и вовсе побледнела. Кристофер сорвёт наши маски раньше времени, заявив, кто я для полковника.

– Ой, миссис Монтгомери, вы побледнели! Вам нехорошо? – защебе-93 тала горничная, бегая вокруг меня. – Тогда я скажу мисс Ричмонд, что вам нездоровится, и вы не можете её принять!

Мисс Ричмонд? Мисс Ричмонд! Это она визитёр! Я подскочил с места, и закричала на оторопевшую Фани:

– Почему ты заставила ждать, мисс Ричмонд так долго?! Почему не сказала мне сразу, что она пришла?

Фани хлопала ресницам и нервно теребила передник.

– Ваш муж сказал, чтобы к вам никого не пускали, пока вы спите. Сказал вам надо много отдыхать после лихорадки, – чуть не плача начала оправдываться горничная.

Первый день в услужении и она так провинилась. Немного успокоившись, я сказала ей:

– Фани, ты моя горничная, а не моего мужа, поэтому впредь всё, что касается меня, докладывай мне, ясно!

– Да, – опустив голову, прошептала служанка.

– Вот и прекрасно! – усаживаясь обратно, сказала я. – А теперь зови мисс Ричмонд и подай ещё один прибор для чаепития.

Пробубнив что-то вроде «да», она выскочила из комнаты.

Я не была с ней строга, как может показаться. В отношениях госпожи и горничной должны существовать некоторые четко поставленные границы. Это я усвоила в доме отца. Всё-таки меня воспитывали, как будущую жену и хозяйку. Я не должна позволять горничной решать за меня, когда и с кем общаться. Этот урок Фани запомнила навсегда, и больше нарека-ний по этому поводу не было.

Мисс Ричмонд решила сама проконтролировать доставку моих покупок. Пока её работник приносил коробки и упаковки с вещами, мы пили чай, болтая о погоде и о моде. Но стоило нам остаться наедине, как мисс

Ричмонд поставила чашку и сказала:

– Ох, милая не всё так просто с нашим вопросом.

От этих слов моя душа, словно упала в пятки. Рука, держащая чашку, затряслась, и чай пролился на белоснежную скатерть.

– Ой, – прошептала я, видя, как грязное пятно расползается по ска-терти.

– Это не самое страшное. Всего лишь пятно, – сказала моя подруга. —

А вот снятие с должности губернатора Лесли – эта проблема, которая плохо отразится на нашем деле.

То, что губернатора Лесли сняли с должности, меня огорчило. Бедный старик не успел оправиться от болезни и такая новость. Он управлял

Сент – Огастином и его пригородами на протяжении двадцати лет. Казалось, так будет всегда, пока смерть не снимет с него этот венец власти.

– Почему его сместили? – всё ещё не веря очевидным фактам, спрашивала я.

Насколько мне было известно, такой властью снять или назначить на должность в колониях обладал только король. Он в Лондоне, через оке-94 ан от Сент-Огастина. Быстро такой вопрос не решается. Минимум полгода или год. И в чем провинился Лесли? Я не припомню скандалов, связанных с его именем. Может, потому, что мало бывала в свете.

Мисс Ричмонд поспешила просветить моё незнание сплетен и скандалов в высшем колониальном обществе.

– Дитя моё, это следовало ожидать, но не так скоро и так не вовремя для нас. Губернатор был замешан в афере со страховыми компаниями. Капитан корабля «Мэриленд» выкинул за борт весь груз. Якобы была эпиде-мия, и им пришлось избавиться от рабов. Придя в порт, капитан затребовал выплат по страховке. Представители компании в Сент – Огастине платить отказались, сославшись на свидетельства члена команды, что рабы были здоровы, и обвинили капитана в мошенничестве. Начался суд. Капитан проигрывал дело и предложил губернатору часть страховки, если тот всту-пится и дело будет выиграно. Лесли повлиял на судью, но страховщики не остановились и отправили прошение в Лондонский суд. И вот я полагаю, выиграли дело. Репутация губернатора подмочена, а это плохо отражается на королевской власти. Его не только сместили, но и требуют вернуться в Лондон, чтобы лично отчитаться перед парламентом и королём. Налоги от продаж с рабов идут в казну, а выплаты страховок на государственные средства не влияют, – сокрушалась мисс Ричмонд, рассказывая мне о во-пиющем цинизме работорговцев и короны.

Слушая её, я ужасалась, что судебное разбирательство было назначено из-за потери денежных средств, а не убийства сотен человек. Рабов называли грузом и подсчитывали, сколько потеряли денег. Господи, где справедливость? Капитан выбросил живых людей в открытое море и заявил, что они болели. А страховщики затеяли тяжбу, не желая выплачивать за потерю груза. И никто не задумался, как погибали мужчины, женщины и дети в воде. Для белых господ, они никто. Тюк хлопка и то не выбросят за борт, а человека можно. Ведь его жизнь стоит дешевле смерти. Самые неприглядные стороны рабства. Извращенное понимание цивилизованно-сти! Думая о несчастных, я забыла о собственном не таком уж плачевном положении, какое выпало на их долю.

– И мистер Шепард нам не помощник, – с грустью сказала она. —

На место временно исполняющего обязанности губернатора назначен полковник Фюргенсон. Военные Его Величеству внушают большее доверие, чем чиновники.

Назначение полковника Фюргенсона меня расстроило, как никогда. Он родственник мачехи и дядя Кристофера. В моём вопросе точно мне не помощник. Скорее он может ухудшить моё теперешнее положение, как-то повлияв на Ричарда. Понимая это, я почувствовала, как моё сердце замерло. К теперь уж «любящей» семье я возвращаться не хотела ни в коем случае. Лучше утопиться!

– Мы пропали, – чуть не плача, прошептала я.

Мисс Ричмонд снова обнадёжила:

95

– О нет, милая! Мы не пропали! Просто времени на твоё освобождение уйдёт больше, чем планировали. К тому же думаю несложно догадаться, кто доставил все бумаги по отстранению Лесли и назначению Фюргенсона.

Я не понимала, о чём она говорит. Хлопала растерянно ресницами, стараясь собраться с мыслями от таких перестановок в управлении городом.

– Полковник Монтгомери был почтовым голубем, милая. А это значит, что в Англии он не последний человек, раз такие поручения доверяют ему.

Меня это немного утешило. К брату я не вернусь. Но, вот надежды на скорое освобождение не придало.

Я прощалась с мисс Ричмонд, надеясь, что ей всё-таки удастся повлиять на нового губернатора. Его прибытие в Сент-Огастин ожидалось в течение полугода.

Она успокаивала меня говоря:

– Время быстро пролетит, и не заметишь, милая. К тому же судя по то-му, что ты рассказала мне о полковнике, он не такой уж плохой. Думаю, мистер Монтгомери будет хорошим мужем.

Она успокаивала меня говоря:

– Время быстро пролетит, и не заметишь, милая. К тому же судя по то-му, что ты рассказала мне о полковнике, он не такой уж плохой. Думаю, мистер Монтгомери будет хорошим мужем.

В последней фразе она специально сделала акцент на слове «муж» и, хохоча, ущипнула меня за бок. Спорить с женщиной, умудрённой жизнен-ным опытом я не стала. Возможно и будет, но точно не мужем.

Провожая глазами мисс Ричмонд, глядя в окно, я почему-то задумалась, что моё положение не так уж плачевно. Будь Ричард, хоть наполовину, таким как Кристофер или Гарри, он не позволил бы мне отдохнуть, а тут же предъявил права хозяина. Может, он моя награда за боль и страдания, которую мне послал господь? И я должна не искать путей освобождения, а воздать хвалу создателю за такой подарок судьбы?

Но подумать намного проще, чем сделать. Не правда ли?

ГЛАВА 20. Попутный ветер

Ричард вернулся очень поздно и сообщил мне ещё одну неприятную новость. Мы отправимся в путь рано утром на корабле «Анна-Мария».

Я никогда не путешествовала морем. Да, что там морем! Я не покидала окрестности Сент-Огастина с самого рождения. А тут мне предстоит около месяца находиться на борту корабля. Благо то, что маршрут «Анны-Марии»

проходит параллельно береговой линии. Хоть земля не будет видна

96 за бортом, но она будет достаточно близко. Пираты в северные широты не заплывали, предпочитая охотиться на торговые суда в южных морях.

Наш корабль особого интереса для морских разбойников не представлял.

Тем более что это военный фрегат. Пираты любили риск, но не до такой же степени, чтобы по собственной воле лезть на рожон.

Всё это я выслушала за ужином. Ричард полагал, что моё плохое настроение связано со страхом путешествия по морю, а я всего лишь думала: как далеко увозит меня судьба. Сначала по морю в Джеймстаун. Потом по суши до самого северного форта на западе Виржинии. Там нет ничего и никого. Если в самой колонии ещё были города и поселения, то к её окраинам западнее или севернее уже сплошной непокорённый край непроходимых лесов, кишащий зверями и индейцами. Письма туда прихо-дят редко, только с путниками. А кто сам по доброй воле захочет проде-лать такой опасный путь? Разве что мой «муж» и то, его вынудили обстоятельства.

Сидя за столом, я испугалась, что долгожданная свобода в радостном письме для меня, так и не дойдёт до адресата. Затеряется на бескрайних просторах Виржинии и мне придётся жить с полковником целый год, а может и больше. А что если он умрёт от стрелы дикаря или лихорадки? Как быть потом? Снова торги?! Или вынужденная ложь, как защита от рабства.

После ужина Фани было дано распоряжение собрать вещи. Последнюю ночь в гостинице мы провели по отдельности. И в этот раз полковник не настоял на близости, уснув на кушетке.

Я не смогла сомкнуть глаз, прислушиваясь к его сопению. Смотрела на полную луну в небе. И даже когда первые лучи солнца коснулись стен спальни, меня не сморил сон. Всё-таки сушей было бы дольше и лучше для меня. Гонец от мисс Ричмонд смог бы нас догнать ещё на подступах к Виржинии, а так, что быстрее корабля? Только другой корабль.

«Анна-Мария» – большой и красивый фрегат. Поднимаясь по трапу я, вертела головой по сторонам. На палубе нас встретил капитан.

Сняв шляпу, представился:

– Капитан Рэндл к вашим услугам, миссис Монтгомери, – и после кивнул моему «мужу» в знак приветствия. – Полковник, вы не говорили, что у вас такая красивая жена. Глаза способные сразить наповал, точнее пули!

Сразу видны испанские корни! – одобрительно воскликнул он. – Моя Эс-меральда из Веракруса, но вот её предки испанские идальго, осевшие в Мексике.

Я смущённо опустила глаза. Всё-таки капитан не скрывал своего восхищения. Я бы даже сказала, откровенно рассматривал меня. Ричарда такой интерес моряка нисколько не задевал, а, наоборот, заставил гордо вы-пятить грудь.

– Я распорядился выделить вам и вашей красавице жене большую каюту. Рядом с ней маленькая коморка с кроватью. Думаю, вполне подойдёт для служанки, – говоря это капитан, бросил равнодушный взгляд на Фани

97 позади меня. – И с нами до Джеймстауна поплывёт ещё одна семейная пара. Мистер и миссис Джонс. Знаю, что по договору корабль только в вашем полном распоряжении, но отказать им я не смог.

Полковник сильнее прижал меня к себе, изображая заботливость. Ветер был северный и чуть прохладный с утра.

– Думаю, Лилия не будет против компании, и наше плавание пролетит быстрее с новыми знакомыми, – весело говорил Ричард, как будто моё слово что-то могло решить.

– Миссис Монтгомери, я не слишком вас расстроил? – улыбаясь, осве-домлялся капитан фрегата.

Попутчики на корабле меня не смущали. Меня насторожило, что знакомство может быть опасно для нашего маскарада с полковником. Любые простые вопросы, такие как: «А сколько вы женаты?», «Откуда вы родом?»,

«В какой церкви венчались?», могут стать фатальными для меня и Ричарда. Мы ведь так и не придумали историю нашей семьи. Полковника почти не было дома, а когда он появлялся, я старалась избегать оставаться с ним наедине. Боялась, что Ричард решит, предъявить права на большее, чем сон на кушетке.

– Нет, я не против попутчиков, – натянуто улыбаясь, ответила я.

– Тогда жду вас в кают-компании к обеду. Путь неблизкий. Будем зна-комиться.

Капитан поцеловал мою руку и, отвесив поклон, отошёл.

Наша каюта действительно была просторной по меркам корабля и находилась на одной палубе с каютой капитана.

Корабль только поднял паруса и начал отшвартовываться, а горничной уже немоглось, и я отпустила её передохнуть. Шатаясь из стороны в сторону девушка, то беднела, то зеленела от приступов тошноты. Я почему-то чувствовала себя довольно хорошо, хоть никогда не путешествовала морем. Но, для всех присутствующих на «Анне-Марии», жена полковника

Монтгомери пересекла с ним вместе Атлантический океан.

Усаживаясь на узкую кроватку, я с горечью отметила, что больше спальных мест в каюте нет. Как, кстати, и кушеток с креслами. Стол, ножки которого прибиты к полу, чтобы во время шторма не катался по каюте.

Сундук для вещей, пара стульев, тумба с тазом и графином – весь скудный интерьер просторной каюты. Наши поставленные друг на друга сунду-ки и коробки с вещами, немного сужали пространство, делая его более или менее обжитым. Обжитым, но скучным и серым. Даже синий пейзаж в маленьком окошке не разбавлял эту унылость. Смотря на блики солнца на воде, я вспомнила, что это лучшая каюта. Лучшая каюта, потому что находится на первой палубе. Вот остальным пассажирам и команде корабля так не повезло. Их спальные места располагались под нами, и окошек там не было. Насладиться чистым воздухом и лучами солнца они смогут, только выйдя на палубу.

– Я не была никогда в Англии и не умею лгать, – всё ещё глядя

98 в окошко, задумчиво сказала я.

– Зато мне это даётся легко, – подходя ко мне, сказал Ричард. – Ко-ролевский двор самая лучшая школа в постижении искусства лжи, Лили.

О, мой «муж» был придворным. Баловень судьбы. Неудивительно, что у полковника такие манеры, словно весь мир и люди вертятся вокруг него.

Что же такое он натворил, раз пришлось отказаться от беззаботной жизни, полной приёмов и балов? Какой проступок совершил, что вынужден год отсиживаться у чёрта на куличках? Не королеву ли соблазнил, мой «муж»?

Подумав об этом, я сама не заметила, как мои губы растянулись в улыбке.

Лишиться всего из-за вожделения, не глупо ли? Как слабы мужчины перед собственными желаниями. Родись я в Лондоне, то уже бы усвоила этот урок и без труда манипулировала сильной половиной человечества. Но, я родилась на плантации близ Сент-Огастина. Отец дал нам с Изабель христианское воспитание, внушив догмы повиновения и подчинения. Папа сам, часто говорил: «У женщины есть только одно право, быть послушной и честной женой». В тот момент я готова была рассмеяться над словами «послушной» и «честной». Я собиралась послушаться своего «мужа»

и честно лгать о нашем браке.

– Я сказал что-то смешное? – голос Ричарда совсем рядом, оторвал меня от размышлений над превратностями судьбы.

– Нет, – посмотрев на него, ответила я, – это не вы сказали смешное.

Это вся эта ситуация смешна.

– Раз тебе так смешно, то будет лучше, если я буду отвечать на вопросы, а ты будешь скромно молчать и запоминать, – советовал мой «муж».

Я снова улыбнулась. В голове никак не замолкал голос отца о послуш-ных жёнах. Раз так будет лучше, подчинюсь. Буду молчать и запоминать.

Обед. Я ожидала, что он пройдёт как-то натянуто для меня и Ричарда.

Всё ждала, когда чета Джонс начнёт задавать каверзные вопросы. Но хо-хотушка миссис Джонс (просившая, кстати, всех называть её по имени

Элиза), и слова не давала никому сказать. Она без конца рассказывала только ей смешные истории из своей же жизни. Пила вино из личных за-пасов капитана, который растерянно чуть ли не считал количество выпитых ею бокалов. Наверное, откупоривая третью бутылку Тавель, и наливая её розовый нектар в бокал нагловатой миссис, капитан тысячу раз пожалел о своём добром сердце. Не позволь Джонсам подняться на палубу

«Анны-Марии», бутылки с дорогим вином были бы целы.

Муж Элизы, как положено в таких семьях, отличался ангельским терпением. Он, словно монах давший обет молчания, не произнёс за весь обед ни слова. Мистер Джонс тихо сидел и ел, тщательно пережёвывая пищу.

Забегу вперёд. За всё наше плаванье я так и не услышала голоса мистера

Джонса. Зато Элиза утомила меня. Под конец я скрывалась от неё, прося

Фани говорить надоедливой особе, что у госпожи жуткая мигрень.

Миссис Джонс так увлечённо беседовала сама с собой, что не замечала недовольства других участников обеда. И когда капитан, вставая с крес-99 ла, сказал:

– Дамы, джентльмены, я очень рад, что на моём корабле собралась такая хорошая компания. За разговором обед пролетел незаметно и если вы не возражаете, я вынужден приступить к своим прямым обязанностям.

Меня ждут дела на палубе.

Это был прямой намёк, пора расходиться. Терпение капитана Рэндала иссякло. Мой «муж» тоже поддержал инициативу хозяина кают-компании.

Поднимаясь, подал мне руку со словами:

– Милая, не хочешь прогуляться по палубе. После обеда неплохо подышать свежим морским воздухом.

Впервые за наше знакомство, я с радостью приняла его предложение.

Отдохнуть от неугомонной Элизы звучало заманчиво. Но не тут-то было.

Миссис Джонс подскочила со стула и, всплеснув в ладоши, громко сказала:

– О, я составлю вам компанию!

В лице поменялся не только Ричард, но и все присутствующие. Один мистер Джонс привыкшей за двадцать лет совместной жизни к такому по-ведению жены, не повёл и ухом. Он продолжал спокойно сидеть за столом и уплетать кусочек мясного пирога.

Странная парочка. Муж, словно глухонемой, и жена, не имеющая пред-ставления о воспитанности.

Слава богу, первый помощник капитана мистер Бишоп, заметив наше замешательство с ответом наглой миссис, пришёл нам на помощь.

– Элиза, – исполнив её просьбу обращаться к ней по имени, сказал он, – а не составите мне компанию? Я большую часть времени провожу в море, и женское общество нечасто радует меня.

Элиза чуть ли не запрыгала от счастья. Сама, подхватив под руку нового кавалера, поспешила с ним удалиться. Мистер Джонс опять не возмутился. Мы все переглянулись, не понимая жалеть нам его или злорадство-вать над чрезмерным равнодушием к собственной жене.