332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Арсеньева » Париж.ru » Текст книги (страница 8)
Париж.ru
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:10

Текст книги "Париж.ru"


Автор книги: Елена Арсеньева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Николь неважно себя чувствовала, – объяснила она. – Два дня не ходила на работу. Поэтому я и пришла к ней домой за этой распечаткой.

– Неважно себя чувствовала?! – всполошился Мирослав. – А что с ней?

Флоранс хлопнула глазами с явным изумлением:

– Вы что, не знаете? Странно. Нет, серьезно?!

– Да что с ней? – вскричал Мирослав.

– О чем вы говорите? Переведите мне! – дернул его за руку Шведов.

Мирослав перевел, с трудом сдерживая раздражение.

– Оставьте пустые расспросы, – скомандовал Шведов. – Какая разница, чем больна ваша девушка? Сейчас ей угрожает куда более серьезная опасность, чем любая болезнь, вы понимаете? Не отвлекайтесь, продолжайте расспрашивать Флоранс, как все происходило.

Мирослав чуть не огрызнулся, однако тотчас понял, что Шведов совершенно прав.

Флоранс опять метнула на Шведова косой, неприязненный взгляд и продолжила:

– Ну, я пришла, мы сидели, болтали...

– Чай пили? – перебил ее Шведов.

– Вы пили чай? – перевел сбитый с толку Мирослав, вспомнив, что этот вопрос Шведов почему-то уже задавал.

– Не пили мы никакого чаю! – вспылила Флоранс. – Ничего мы не пили: ни чаю, ни кофе, ни вина, вот! – И демонстративно выдохнула воздух, широко открыв свой красивый рот и продемонстрировав восхитительные белые зубы, словно она была водителем, остановленным за превышение скорости, а Мирослав и Шведов – занудливыми полицейскими. – Мы как раз сидели за компьютером вон там, в той комнате, – девушка указала хорошеньким, может быть, чуточку слишком тяжелым подбородком на белую с позолотой филенчатую дверь, – Николь искала нужный файл, как вдруг позвонили в дверь. Николь пошла открывать – ее тут же схватили, заломили руки за спину...

– Вы пошли с ней? – перебил в очередной раз Шведов.

Мирослав перевел.

– Нет, я оставалась там, – ответила Флоранс. – Услышала ее крик, вскочила, но тут вбежал мужчина, схватил меня... Я попыталась сопротивляться, но он был такой сильный. Скрутил меня, вытащил в эту комнату. Другой в это время уже держал Николь. Они связали меня, сказали то, что я вам уже передала, а Николь увели, пригрозив, что убьют, если она будет сопротивляться.

Шведов выслушал перевод и нахмурился:

– А потом что?

– Ну что потом? – раздраженно передернула плечами Флоранс. – Я осталась валяться в углу, придавленная этим креслом, а они исчезли.

– Вы их успели разглядеть? – спросил Мирослав.

– Ну, так, в общих чертах, – пробормотала Флоранс, исподтишка поглядывая на Шведова, который тем временем отправился в соседнюю комнату, побродил там (слышно было, как поскрипывает под его ногами антикварный, еще XIX века, паркет) и вернулся с несколько озадаченным видом. – Ну, мне было не до разглядываний, вы понимаете. Кажется, они оба приземистые, широкоплечие, с очень сильными руками, оба бритые наголо. Лиц их я не помню.

– Какой национальности? Арабы? Негры? Белые?

– Нет, не белые. И не арабы, нет. Китайцы, – торопливо ответила Флоранс. – А может быть, японцы, их ведь трудно отличить друг от друга.

– А как они были одеты?

– Ну майки, джинсы... – пожала плечами Флоранс. – Обыкновенно.

Тут Шведов снова начал проявлять нетерпение, и Мирослав вспомнил, что уже несколько минут не работал переводчиком. Быстренько исправил оплошность.

– Что же вы их лиц не разглядели? – спросил Шведов. – У вас ведь было время, пока они тут все крушили.

– Не понял, – сказал Мирослав, не переведя вопроса. – Вы что, думаете, она была уже связана, когда начался погром? А я так понял, что девушки пытались сопротивляться.

– Ну не по стенам же они взбегали на потолки, – сердито посмотрел на него Шведов. – Вы что, не видите? На этой красотке нет ни царапины, ни синяка. А ведь, судя по разрушениям, тут драка была кровопролитная! Обе стороны швыряли друг в дружку серебром, фарфором, картинами, мебелью... Без членовредительства явно не обошлось.

Мирослав изложил Флоранс все доводы Шведова.

Она посмотрела на него как на идиота:

– Ну конечно, мы не могли оказать этим здоровякам никакого сопротивления. Когда Николь вытолкали из комнаты, один из них принялся громить все вокруг со страшной яростью. Я сидела в углу и все время боялась, что он обрушит на меня что-то из вещей. Большую часть времени я просто тряслась, зажмурясь, поэтому и не могла их толком разглядеть.

– Не переводите пока то, что я вам сейчас скажу, – приказал Шведов, – просто посмотрите на нее внимательно. Вы когда-нибудь видели более хорошо сохранившуюся жертву бандитского нападения? Я лично – нет. На ней не только нет ни царапины, но и ни пылинки. Ни осколка стекла или фарфора, а между тем в полуметре от нее – настоящее кладбище антикварных стекляшек. Это раз. Пункт второй. Компьютер в соседней комнате выключен.

– Ну и что? – нахмурился Мирослав.

– Она сказала: «Мы с Николь сидели в соседней комнате у компьютера, она искала нужный файл, когда в дверь позвонили и Николь пошла открывать». Вряд ли она бы выключила компьютер. А он, повторяю, выключен. Хотя, по идее, должен быть включен.

– А может быть, нападающие?.. – заикнулся Мирослав.

– Ага, понимаю, – саркастически ухмыльнулся Шведов. – Заботясь о сохранении энергоресурсов? Ну ладно, допустим. Мне странно, правда, что, силком вытаскивая Флоранс из соседней комнаты, там не уронили на пол ни одной безделушки, не смели со стола ни листка бумаги и не забыли выключить компьютер. Но бог с ним, со всем этим. Предположим, я придираюсь. А как быть с ее юбкой и чайником? И вот с этими часами? И с кружкой, которую она так изящно расколотила на наших глазах?

– Не понял... – в очередной раз сказал Мирослав. – А что с часами и всем прочим?

– Вы эти часы раньше видели?

– Ну.

– Они шли? Или просто так – бесполезная деталь интерьера?

– Шли, шли! Мсье Брюн страшно гордился, что сохранил эту семейную реликвию в хорошем состоянии и на ходу.

– Отлично. Часы остановились без четверти три. Почему? Элементарно: их именно в эту минуту грохнули о пол. Между тем наша красотка уверяет, что нападение произошло час назад. Если так, часы должны были остановиться в четыре.

– Ну, может быть, у них кончился завод чуть раньше, вот и все, – сказал Мирослав.

– Да? – вскинул брови Шведов. – Хорошо, побудьте немного адвокатом дьявола. Договорились. Предположим, с часами мы выяснили. А как быть с чайником?

– А что с ним такое?

– Да он еще совершенно теплый.

– И что?

– Девушка уверяет, что чай они с вашей подружкой не пили, а между тем я дважды заострил внимание на этой детали.

– Да ну, большое дело! – фыркнул Мирослав. – Николь грела чай для себя. Но вместе с Флоранс они его не пили. Странно, конечно, что чайник до сих пор не остыл, но...

– Посмотрите на чашку, – перебил Шведов. – Вернее, на осколки. На них еще виден довольно яркий отпечаток этой жуткой лиловой помады – такой же, как на пластыре.

– И что? Она ведь на наших глазах отпила из этой чашки, – начал злиться Мирослав.

– Конечно, – кивнул Шведов. – Но вся штука в том, что, когда я принес воду в этой чашке, на ней уже был след помады. И она мгновенно это просекла. Поэтому и уронила чашку, сделав вид, что это произошло нечаянно. А между тем, напоминаю, я дважды спрашивал ее, пили ли они с Николь чай...

– Да что в этом криминального? – фыркнул Мирослав. – Вы как-то все странно выворачиваете. Ну, не пили они чаю, не пили, девушка просто выпила воды на кухне – и забыла об этом. Ведь в этой несчастной чашке не было остатков чаю, верно?!

– Не было, – не стал спорить Шведов. – Чашка стояла в мойке – такая, как есть, с этим ужасным отпечатком накрашенных губ. А в раковине валялся пакетик с чаем. Девица выпила чай, небрежно ополоснула чашку, а пакетик поленилась выбросить в мусорное ведро. Судя по всему, эта Флоранс – ужасающая неряха. Недаром же она уселась прямо на грязный, заваленный мусором пол!

– В каком смысле? – насторожился Мирослав, отступая на шаг от Шведова, потому что ему почудилось, будто его новый приятель слегка заговаривается. – Как это – села на пол? Когда?

– Непосредственно после того, как ее подельник устроил тут вот это кораблекрушение. – Шведов широким жестом обвел творившийся вокруг кошмар. – Флоранс в это время попивала на кухне чаек. Потом она пришла, села в угол и подставила свои красивые ручки, чтобы их связали, и сексуальный рот – чтобы его заклеили пластырем. Но не думаю, что она долго просидела: все было сделано незадолго до нашего появления, а это означает, что нас, вернее вас, выслеживали по пути из аэропорта. Так что Флоранс не больно-то утомилась сидеть тут в уголке.

– Да с чего вы взяли?! – вскричал Мирослав.

– Да с того, что у нее юбка сзади вся в грязи! – крикнул в ответ Шведов и похлопал себя по заднице. – Вот на этом самом месте! Значит, она обосновалась в уголке, когда в комнате уже была эта свалка! А также взгляните на подошвы ее босоножек! – Шведов слегка пнул носком башмака обутую в плетеную сандалию ногу Флоранс, и та брезгливо попятилась. – На них тоже осколки и грязь! Она ходила по комнате, когда тут уже был устроен весь этот шурум-бурум! Понятно? Неужели вы еще не поняли, что ее слова – вранье от начала до конца?!

Мирослав потрясенно повернулся к Флоранс, которая все это время опасливо поглядывала то на него, то на Шведова, и замер, не зная, с чего начать. Доводы Шведова звучали убедительно, однако при этом казались ему сущей фантастикой. Ну зачем этой девушке, такой красивой, такой ухоженной, так хорошо одетой, (вернее, хорошо полураздетой) выдумывать какую-то нелепую историю о похищении, предварительно повалявшись на осколках разбитого фарфора?! Конечно, несуразицы в ее объяснениях есть, но это, вероятно, от пережитого потрясения.

И в это мгновение Мирослав и сам пережил немалое потрясение, потому что Флоранс вдруг ринулась вперед, сильно оттолкнув его с пути, ловко увернулась от Шведова и, успев крикнуть на прощание:

– Рутан де мерд! Кю! Ва тан фэр футр! – исчезла за дверью, захлопнув ее.

Ошеломленный Мирослав замер, Шведов очухался быстрей. Он попытался открыть захлопнувшуюся дверь, но, пока справился с замком, грохот каблуков Флоранс по лестнице стих.

– Она сказала, что мы дерьмо, задницы, и она желает нам пойти далеко-далеко, – перевел Мирослав, предвосхитив вопрос Шведова.

– Вот это девка! – почти с восхищением протянул тот. – Соображучая какая! Вряд ли она понимает по-русски лучше, чем я по-французски, но по моим жестам мигом просекла, что я ее заподозрил. И удрала прежде, чем мы ее прижали к стенке! Значит, я все правильно насчет нее угадал!

– Лучше бы вы держали свои догадки при себе, – с тихой яростью проговорил Мирослав.

– Почему?! – с обидой возопил Шведов. – Это же типичная аферистка, а я ее разоблачил!

– Ну и что проку от ваших разоблачений? – выкрикнул Мирослав, не в силах больше сдерживаться. – Они не помогут мне отыскать Николь!

Шведов растерянно заморгал, похоже, только теперь осознав, что «аферистка» Флоранс и впрямь была единственной ниточкой, которая могла бы привести их к исчезнувшей Николь. И в это мгновение зазвонил телефон.

Вениамин Белинский. 2 августа 2002 года. Нижний Новгород

То есть на один вопрос он все-таки ответил: узнал хотя бы, как зовут убитого.

Вениамин лежал на раскладушке на втором этаже станции, в комнате отдыха, и тупо следил за игрой теней на стенке против окна. Во дворе росли огромные тополя, в их листьях запутался ветер, и что он выделывал с этими листьями, как озоровал с ними! У Вени от этого зрелища уже началось мельтешение в глазах, но он все смотрел, смотрел, смотрел... А ведь в кои-то веки выдался перерыв в трудовой деятельности. Казалось бы, спи, как спит в соседней комнате Валентина, которая не любила терять время зря. Нет – Вениамин лежит, таращится в стенку и думает, думает все о том же.

Вот же подсел он на этой загадке! Какое ему дело до убитого человека по имени Сорогин, автора омерзительных рассказов? Книжка лежит сейчас у Вениамина под подушкой, и ему кажется, что оттуда доносится запах тления. В книжке было двенадцать рассказов – Вениамин ознакомился только с пятью. Вот именно что ознакомился. Нормально читать это было невозможно, немыслимо. Он пролистывал страницы, выхватывая взглядом те или иные строки, и всякий раз желудок конвульсивно сжимался от отвращения, а ладони становились холодными. Один рассказ назывался «Ада», в нем шла речь о компании подростков, которые убили, зажарили и съели свою подругу. Другой назывался «Сезон охоты» и повествовал о том, как двое друзей заманили в ловушку случайного прохожего, чтобы насладиться шашлыком из его печени. Третий – «В столовке» – был и в самом деле о школьной столовой, где варили супчик из детских костей. Четвертый – «Смертельная страсть» – о влюбленном, у которого умерла невеста накануне брачной ночи, так он пошел на кладбище, вырыл из могилы труп и долго, страстно сношался с мертвым телом. Пятый рассказ – «Преклонение» – повествовал о некоем человеке, который настолько любил и обожал своего учителя, что кушал его экскременты. С наслаждением и почтением...

– Бр-р-р! – громко сказал Веня и сел, помахав перед носом руками, как если бы мысли его вдруг обрели отчетливый запах. Что характерно, вывихнутая психология рассказов Сорогина произвела явное впечатление на его психику. Ему казалось аморальным не убийство человека – он считал аморальными поиски убийцы. Общество должно быть благодарно тому, кто избавил его от этой раковой опухоли по имени Владимир Сорогин! И Вениамину казалось страшно несправедливым, что кто-то будет наказан за воистину благое деяние. Особенно обидно, если и в самом деле пострадает Холмский – потому что парень Белинскому очень понравился. Вдобавок он до такой степени не был похож на убийцу...

– Ну ладно, – проворчал Вениамин. – Не похож – и прекрасно. И чудесно! Мне-то какое дело?! Я-то чего суечусь? Что со мной-то происходит?!

Он и в самом деле суетился, он не мог найти покоя. Он почему-то чувствовал себя замешанным в это дело и обязанным его разрешить.

В общем-то в глубине души Вениамин знал ответ на этот вопрос. Ответ заключался в зависти. Да, да, это очень дурное, позорное чувство, однако Веня мучился от него уже несколько лет. Все началось года три назад, когда пропала невеста Коли Сибирцева и он позвал друга Веньку на помощь. Они тогда под видом врачей «Скорой» (в смысле, воспользовавшись служебным положением!) вломились в дом к местному авторитету Родику Печерскому и, заморочив голову охраннику, отыскали молодую женщину. Теперь, как уже было упомянуто выше, Николай Сибирцев состоял в счастливом браке и не переставал благодарить Вениамина за своевременную помощь. Потом приключилась эта история с Андреем Струмилиным, который сначала запутался в двух сестричках-близняшках, одна из которых была грешным ангелом, а другая – непорочной дьволицей. Благодаря Андрею была спасена уникальная картина Серебряковой, которую пытались вывезти из какого-то провинциального музея, а он вернулся из этого городишки с простреленным плечом – и женатым на ангеле. Потом доктор Алехан Меншиков связался с каким-то подозрительным типом, подцепившим редчайшую болезнь Аддисона в такой форме, что лицо его напоминало бронзовую маску. Оказывается, его из мести отравляла мышьяком девушка, которую он считал приемной дочерью. Меншиков не только выяснил причину мести («бронзовая маска» некогда убил отца девушки), не только разоблачил преступницу, но в конце концов женился на ней![13]13
  См. романы «Полуночный лихач», «Если красть, то миллион», «Мышьяк за ваше здоровье».


[Закрыть]

Разумеется, Вениамин завидовал не тому, что все его три друга нашли себе спутниц жизни таким романтическим способом. Он считал свой брак вполне удачным, и даже если верность Инне особенно не хранил, то расставаться с женой ни под каким видом не собирался. Но он умирал от зависти потому, что с ребятами происходили какие-то невероятные истории, которые благополучно закончились только благодаря их мыслительным усилиям. А ведь Венька был старше, опытнее их, он раньше пришел в «Скорую», он обучал их, можно сказать, азам ремесла, он не раз покровительственно качал головой в их адрес, приговаривая: «Наберут детей во флот...» А теперь эти салажата обошли его, старого медицинского волка!

Ему не требовалось признание, медаль «За охрану общественного порядка», музыка-туш и бурные, продолжительные аплодисменты. Ему нужно было доказать себе, именно себе, что он, Вениамин Белинский, сможет, что не слабо ему сделать то, что с такой легкостью сделали друзья!

Нет, а почему он даже перед самим собой ищет каких-то оправданий столь естественному желанию, как стремление распутать преступление? Ведь даже если ничего не получится, никто об этом не узнает! Так делай то, что тебе так хочется сделать! Нереализованные желания, как говорят, угнетают психику.

Вениамин выбросил из-под подушки омерзительно воняющую книжку, устроился поудобнее – и приступил к реализации своего желания. Чтоб не угнетало.

С каких слов начинается всякое расследование, если верить детективным романам? Со слов: «Значит, так...»

Значит, так... Убит человек по имени Владимир Сорогин, скандальный писатель. Предполагаемый убийца – некий Д.К. Холмский, бесследно исчезнувший агитатор из штаба кандидата Ломова. Можно поручиться, что милиция отрабатывает именно этот след. Но задача Вениамина – внутренняя задача! – не просто распутать это преступление, а доказать, что Холмский тут ни при чем.

«А если при чем? – спросил чей-то каверзный голос – как показалось Вене, это был голос его собственного здравого смысла. – А если именно Холмский прикончил Сорогина? Получается, ты будешь доказывать, будто черное – это белое?»

Ну и в пень! Ну и буду доказывать!

Значит, так... Надо как можно больше узнать об этом самом Сорогине. Адрес, семейное положение и все такое. То же самое надо разузнать о Холмском. Это для начала. Потом поискать между ними точки соприкосновения. Если их нет – тем лучше. Вполне может быть, что папка Холмского попала в квартиру Сорогина совершенно случайно. К примеру, Холмский забыл ее в маршрутке, в троллейбусе, да мало ли где?

Короче, сначала надо выяснить домашние адреса.

– Шестая, на вызов! – загремело из динамика, укрепленного прямо над Вениной головой. По молодости лет он, бывало, вздрагивал, внезапно услышав над собою трубный глас, а теперь воспринимает это абсолютно спокойно. Жаль, конечно, отрываться от только что начатого расследования, ну да ничего. Ведь Вениамин не собирался в поисках искомых данных ехать в адресное бюро. Это пришлось бы пилить на Рождественку, бывшую Маяковку, идти в сберкассу и платить какие-то там восемь или десять рублей за справку, потом возвращаться в бюро (наличными там не берут, не могут поступиться принципами!), ждать, пока фигурантов найдут... Причем с него будут требовать год рождения, имя и отчество Холмского, а про того известно только, что он Д. К. У Сорогина Веня знает имя, а все же год рождения и отчество его тоже неизвестны. Нет, все это – лишние хлопоты. Он пойдет другим путем, а именно: позвонит по телефону.

Веня выглянул в окно. Машина еще не вышла из гаража, то есть несколько минут у него еще есть.

Он достал телефон, набрал свой домашний номер и, когда Алевтина Васильевна взяла трубку, сурово вопросил:

– Сержант Шапошникова? Вы готовы к исполнению боевого задания?

Надобно сказать, что теща Вениамина проработала до пенсии в визовом отделе УВД. Сначала там служила в военном чине, потом ушла в отставку и оставалась на должности вольнонаемной. А поскольку она была женщина общительная, знакомых у нее в органах и около них осталось невероятная уйма. Скажем, одна из закадычных подружек Алевтины Васильевны возглавляла именно городское адресное бюро. И Веня не сомневался, что она с радостью окажет подружке такую невеликую услугу, как нахождение адресов двух граждан.

В том, что теща не откажется помочь, Веня не сомневался тоже.

Правда, при упоминании Холмского Алевтина Васильевна мгновенно насторожилась:

– Это не тот ли парнишка, что у нас агитировал? Зачем он тебе понадобился?

– Затем, что он не только у нас агитировал, – пояснил Веня, заранее готовый к этому вопросу. – Я был на вызове в одном доме, так этот Холмский там все свои документы позабыл. Хозяева хотят вернуть, а куда – не знают. В штабе не отвечает телефон... Помоги, теща, ладно?

– А кто такой Сорогин, тоже агитатор? – не унималась Алевтина Васильевна.

– Да нет, это... это я для Сибирцева справку навожу, – соврал Веня, зная, во-первых, что теща чрезвычайно благоволит к Николаю и будет счастлива исполнить его просьбу, а во-вторых, Колька сейчас все равно парится где-то на Сицилии и не знает, что приятель нагло воспользовался его именем и авторитетом.

– Через полчаса перезвоню, – пообещала теща, и Вениамин, схватив со спинки стула халат, выбежал из комнаты отдыха, потому что под окошком уже зафырчал мотор.

Не через полчаса, а минут через пятнадцать он получил первую информацию для своего расследования. Ни человека с данными «Владимир Сорогин», ни человека с данными «Д. К. Холмский» в адресном бюро Нижнего Новгорода не значилось.

Вениамин с неудовольствием признал, что работа сыщика может оказаться ему не по зубам. Приходилось смириться с этим – хотя бы временно – и делать то, что он делать умел. Например, оказывать первую помощь при попытке суицида в Печерах, куда он был сейчас вызван.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю