Текст книги "Большая книга ужасов. Самые страшные каникулы (сборник)"

Автор книги: Елена Арсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Все замерло в лесу. Казалось, воздух остекленел.

И в эту тишину вдруг ударил незнакомый голос:

– Стойте!

На острове появился еще один человек: высокий, беловолосый, зеленоглазый юноша.

Раньше Альфа видел его только на снимках, но узнал сразу.

Тот самый Уран Белов!

* * *

«На топляк наскочили?» – подумал Валерка, перевешиваясь через борт и пытаясь разглядеть в глубине затонувшее бревно, на которое они налетели.

И тут же вновь ударило в дно! Лодка опять подскочила – и Валерка головой вперед полетел в реку.

Он погрузился довольно глубоко, перевернулся, торопливо начал всплывать – и вдруг увидел то, что атаковало лодку.

Это было не бревно. Это был осетр – огромный, таких он никогда не видывал! Метра два длиной, не меньше, а в ширину – как хорошее бревно!

Валерка тупо уставился на него, а тем временем осетр, проворно развернувшись, пошел на лодку снова. И опять ударил в днище!

Лодка взлетела вверх, перевернулась – и рядом с Валеркой очутился Сан Саныч. Схватил племянника за шкирку и потащил вверх, а то Валерка от изумления даже забыл, что надо вообще-то выныривать.

Они уставились друг на друга, вытаращив глаза и хватая ртом воздух. Потом повернулись к лодке, которая продолжала скакать на воде. Рыбина от нее не отставала и продолжала подбрасывать. Шум стоял такой, будто шла морская баталия.

– К берегу! – выдохнул Сан Саныч. – Доплывешь, чемпион?

Валерка еще не был чемпионом, но плавал хорошо. Эти сто метров, которые оставались до острова, были для него сущим пустяком. Он даже не запыхался – в отличие, между прочим, от Сан Саныча, который немного отстал.

Едва встав на ноги на мелководье, оглянулись.

Над водой торчала одна корма. Лодка тонула: рыба добилась своего.

– А, так же тебя… – бессильно простонал Сан Саныч. – Сбесился осетр, что ли?! Никогда такого не видел! Да и вообще осетров здесь не видел никогда!

– Сан Саныч, – испуганно сказал Валерка, – смотри!

По воде стремительно шла дорожка мелкой ряби, приближаясь к берегу. Это рыбина приближалась к ним!

– Бегом! – крикнул Сан Саныч и так толкнул Валерку, что тот чуть не упал.

В тучах брызг вылетели на песчаную отмель, потом на траву, вскарабкались на обрывчик, нависающий над кромкой берега, потом оба как-то разом спохватились, что рыба вряд ли побежит за ними по песку, и обернулись.

Река была тиха, только там, где затонула лодка Сан Саныча, еще крутился небольшой водоворот. А на пустом берегу лежала утлая лодка с нарисованными глазами: синим и зеленым.

– Это лодка Урана, – сказал Валерка.

– Да знаю, – отозвался Сан Саныч. – Как это мы ее не заметили, когда бежали?

И осекся.

Лодка лежала точно в том месте, где они выбрались на отмель и откуда по песку тянулись две цепочки их следов.

Если бы она была там раньше, они бы на нее наткнулись! Но ее не было. Она появилась потом… и теперь лежала, глядя на них нарисованными глазами: синим и зеленым.

Оба глаза были открыты.

Сан Саныч схватил Валерку за руку, и они ломанулись в лес.

На бегу Валерка вспомнил, что Сан Саныч взял его только для того, чтобы ждать у лодки. На всякий случай.

Теперь ждать было не у чего, а оставаться на берегу один он не собирался даже под угрозой расстрела. И всякий случай, кажется, уже наступил…

Сначала бежали, не разбирая дороги, потом Сан Саныч спохватился, схватил Валерку за руку, огляделся:

– Здесь лучше не шуметь. Тс-с! Слышишь голоса? Пойдем туда, только осторожно.

Он расстегнул кобуру, и Валерка подумал, что зря Сан Саныч это делает, ведь они слишком долго пробыли в воде. К его изумлению, пистолет оказался обернут тончайшей пленкой. Сан Саныч размотал ее, смял, сунул в карман и шепнул:

– А ты что думал? Мы где живем? На реке. А живучи на реке, надо в любую минуту быть готовым в воду упасть. И табельное оружие при этом следует сберечь. Этот, наверное, может подвести, вода попала в ствол, – он вынул другой пистолет сзади из-за пояса, осмотрел, с сожалением сунул в карман. – Но тот, что был в кобуре, готов к труду и обороне! И к бою он тоже готов… А теперь пошли, да тихо, не дыша!

Они сделали буквально несколько шагов, как вдруг открылась поляна, избушка посредине – и пять человек, стоявших перед ней.

Альфа, Бета, Гамма, одетые в камуфлю… а напротив – Уран и высокая женщина с косами, уложенными короной, одетая в какой-то балахон. У нее были белые волосы, как у сына, а глаза не зеленые, а очень светлые, прозрачные, как бы серо-белые.

«Вера-мегера, – вспомнил Валерка слова Ганки. – Не очень-то она на мегеру похожа!»

Она была красивая. Очень красивая…

Но чем больше Валерка смотрел на нее, тем больше хотелось зажмуриться и куда-нибудь скрыться.

Спрятаться, чтобы она не нашла!

Мегера. Да.

– Ложись, чего застыл! – прошипел Сан Саныч, осторожно опускаясь за куст.

Валерка тихонько примостился рядом.

Что-то зашуршало сбоку. Сан Саныч вскинул пистолет, да так и замер: на них безмятежными темными глазами смотрел заяц.

Зеленый заяц!

Раз – и прянул в кусты.

Валерка забыл, что надо дышать…

А Сан Саныч переложил пистолет в левую руку и быстро перекрестился.

Покосился на племянника, который таращился то на тропку, где только что сидел зеленый заяц, то на дядьку.

– У тебя крестик есть? Ты крещеный? – спросил Сан Саныч.

Валерка качнул головой.

– Ну уж поговорю я с Иркой! – грозно прошипел дядька, и Валерка не сразу сообразил, что Ирка – это его мама. – На, возьми мой!

Он стащил с себя тельный крест и протянул Валерке.

Тот без споров надел крест.

Было не до споров.

Было страшно…

* * *

– Зачем вы пришли? – крикнул Уран. – Что вам здесь нужно?

– Мы ищем пропавших людей, – сказал Альфа, делая шаг вперед и изо всех сил стараясь говорить спокойно.

Первый шок прошел, ему не было по-настоящему страшно: слишком много видел в жизни, чтобы испугаться женщины и мальчишки. Но его раздражала эта таинственная муть, которая так и опутывала здесь все.

По-хорошему, надо бы их обоих повязать, но вряд ли это получится так просто, как хотелось бы. Мальчишка одним звуком своего голоса ураган вызывает, а женщина… это вообще какой-то электропровод без изоляции!

Свободной рукой Альфа слегка качнул вперед, сжал кулак. Этот сигнал означал – «будьте наготове». И вытянул указательный палец – «при необходимости стреляйте».

Может быть, придется. И не факт, что только по ногам, хотя тогда уж точно никто и ничего не поймет в этой истории!

– Вам уже сказали – они были не люди, – ответил Уран. – Это были убийцы. Убийцы жизни! В разное время они совершили тяжкие преступления против жизни на земле. Павел Привалов, Пашка…

Он осекся и почему-то глянул на убитого зайца, зеленым комочком лежащего в траве.

Альфа услышал, как позади прерывисто вздохнул Гамма.

– Нервы! – процедил Альфа сквозь зубы.

Стало тихо, но голос Урана снова прорезал тишину:

– Привалов при строительстве своего предприятия по изготовлению краски пожалел денег для установки аварийного оборудования. Произошла утечка огромного количества ядовитых красителей в реку. Река и ее берег были убиты. Васька, Василий Устюгов – виновник огромного количества кислотных дождей, которые выпадали в том районе, где стоял его завод. Он сэкономил на очистных сооружениях. Смертельно заболели леса, земля, люди. Мария Серегина разрешила начать разработку сланцевой нефти и газа на Волге… Это означает взрыв дна реки, многочисленные раны и боль, ее медленная смерть. Деяния прочих почти так же страшны для природы и для жизни на нашей несчастной планете. К сожалению, превращаться в убийц они начали еще в юности. Ванюша, Иван Печкин, страдал неодолимой страстью калечить деревья. Он выходил ночью в городские парки и сады, где сначала уродовал стволы, вырезал на них гнусные надписи, обрубал или ломал ветки, а потом рубил сами деревья.

Голос Урана звучал сухо, так, как будто он зачитывал приговор в суде:

– За совершенные против природы и жизни преступления эти нелюди были наказаны. Их следовало бы уничтожить, как они уничтожали землю и воду, как уничтожали саму жизнь, но они приговорены к исправлению и осознанию своих гнусных поступков. Как только это произойдет, они вернутся.

– Значит, они живы? – насторожился Альфа. – Где они?

– Вы слепы, – высокомерно усмехнулся Уран. – Вы не увидите их, даже если они окажутся рядом с вами!

Это было последней каплей. Больше сдерживать свою ярость к этим безумцам Альфа не мог.

– Да кто вы такие, чтобы карать или миловать? – вскричал он. – А ну, руки вверх!

И навел на Урана лазер.

Тот отшатнулся и крикнул:

– Мама!

На лицах Альфы, Беты и Гаммы появилась усмешка.

* * *

– Спасовал мальчонка! Мамочку зовет! – хихикнул Сан Саныч и завозился, собираясь подняться и выйти на поляну.

Но Валерка вцепился в его руку и не давал встать, только смотрел испуганно.

Казалось, он чувствовал, что сейчас произойдет нечто ужасное!

Может быть, кому-то это было смешно, что Уран, взрослый парень, зовет на помощь маму. Но не Валерке. Он вдруг вспомнил одну историю…

Зимой на него в глухой арке между домами напали какие-то большие мальчишки – хотели отнять мобильник. Валерка возвращался с тренировки из бассейна и им дорогу подсвечивал, ведь было семь вечера, совсем темно… ну вот и доподсвечивался.

У мальчишек были какие-то мертвые голоса, лиц он их не видел, но, наверное, они тоже были мертвые – как у упырей в ужастиках. И Валерка понял, что люди с такими голосами и лицами вполне могут убить его, если он не отдаст им мобильник. И он заорал тогда:

– Мама!

Мама должна была уже прийти домой, не могла она его услышать, Валерка просто от обиды, от злости заорал… но она вдруг откуда-то взялась. Как-то так вышло, что она на работе задержалась и как раз мимо шла.

И что тут сделалось… На этих трех уродов налетела женщина-тайфун! Мальчишки вмиг были оторваны от Валерки и разлетелись из арки в разные стороны. Один врезался в дерево, другой воткнулся в стену, третий шлепнулся навзничь, а потом приподнялся на локтях и принялся озираться, явно ничего не понимая.

– Еще раз увижу здесь – убью, – спокойно пообещала мама, опуская руку в сумочку и щелкая взводимым курком пистолета.

Мальчишек вмиг не стало в обозримых пределах, а победители ушли – размеренно и спокойно. Оба они молчали – причем довольно долго, только очень крепко держались за руки.

– Мам, откуда у тебя пистолет? – наконец шепотом спросил Валерка, когда они зашли в подъезд, и опасливо оглянулся – не слышит ли кто.

– А, это… – И мама снова щелкнула чем-то в сумке.  Это оказалось защелкой ее большой косметички.

С тех пор Валерка точно знал, что мать всегда придет на помощь своему сыну. И горе тем, кто осмелится его обидеть!

Поэтому ему и в голову не пришло смеяться, когда Уран крикнул «Мама!».

И после того как Альфа и остальные засмеялись, Уран крикнул еще раз:

– Мама! Зови туман!

Вера тряхнула головой так, что корона ее кос рассыпалась. Вскинула руки, и лицо ее вдруг исказилось, как будто она кричала во весь голос.

Она кричала, но никто этого крика не слышал…

– Рот закрой, муха залетит! – издевательски захохотал Альфа.

Но Вера открывала рот все шире, лицо исказилось еще сильней, стало багровым, уродливым, зубы оскалились, на лбу вздулись вены. Казалось, она надрывается от крика!

Ее трясло, как будто кто-то невидимый схватил ее за плечи и мотал туда-сюда. От этих движений даже косы ее расплелись и пряди волос реяли вокруг лица, словно летучие змеи.

Валерка почувствовал, что вокруг шевелится земля. Бросилась врассыпную из-под травы какая-то насекомая мелкота, птицы взвились с деревьев, а деревья тащили из земли корни и всплескивали ветвями, словно под порывами ветра.

Но ветра не было, только откуда-то из леса поползли полосы белого тумана, похожие на прозрачные пряди чьих-то длинных волос.

Они шныряли по траве, пробирались к трем мужчинам в камуфляже, которые только что покатывались со смеху, но теперь с тревогой принялись оглядываться, потому что туман обвивался вокруг них, поднимаясь все выше и выше.

Они могли оглядываться, но, как ни старались, не могли поднять руки, словно туман связал их.

Вдруг Вера открыла глаза, округлым движением, словно обнимала пространство, указала на Альфу и проревела оглушительно:

– Этот!

И тут весь туман, сколько его было, отпрянул от земли, от деревьев, от Беты и Гаммы, и набросился на Альфу.

Окутал его, как бы заслонил от всего мира непроницаемым коконом, потом отступил – но Альфы не было. Он исчез.

Только его зеленая камуфля мешком свалилась на траву.

Туман быстро, словно бы спеша, утянулся поближе к Вере, и трава, освобожденная от этой белой мглы, показалась какой-то особенной, радостно зеленой. И в ней непросто было различить маленького зеленого зайца, который прядал длинными ушками и растерянно оглядывался вокруг.

Вера повернула голову к Гамме и начала таким же округлым движением воздевать руки. Рот ее приоткрылся, и Валерка понял, что сейчас она так же крикнет: «Этот!» И камуфля Гаммы мешком упадет в траву, и в траве останется…

Он не успел додумать – над ухом бабахнуло, и во лбу у Веры появилась темная круглая дырочка.

Вера медленно опустила ресницы, а потом тяжело рухнула на спину.

И в тот же миг стоявший чуть поодаль Уран покачнулся – и повалился навзничь, хватаясь за грудь. Как раз напротив сердца кипела рваная кровавая рана.

– Что за черт? – пробормотал Сан Саныч, поднимаясь с колен и заглядывая в ствол своего «макарова». – Я ж не стрелял! Я ж только в нее! Вы стреляли?! – обернулся он к Гамме и Бете, но у тех был совершенно обалделый, полуживой вид, и понятно было, что они вообще забыли о существовании какого бы то ни было оружия, в том числе и табельного.

Валерка стоял на коленях, тряс головой – от выстрела звенело в ушах! – и оглядывался.

Невесть почему ему казалось, что весь остров сейчас набросится на них: и деревья начнут давить, и птицы клевать, и земля потянет в свои недра, чтобы похоронить заживо… Однако остров словно бы оцепенел.

Валерка видел высунувшиеся из земли корни деревьев, и обвисшие ветви, и птиц, которые медленно опускались на землю на распростертых крыльях.

Мертвая тишина настала вокруг!

Кое-как он поднялся и побрел вслед за Сан Санычем, который осторожно приблизился к Урану.

Вдруг Сан Саныч отпрянул, оглянулся на Валерку с потрясенным выражением и крикнул Гамме и Бете:

– Сюда! Ко мне!

Те неуклюже подбежали, словно отвыкли двигаться.

Подошел и Валерка.

Уран лежал на спине, бледный… как смерть, да, теперь Валерка понял смысл этого выражения, которое раньше казалось ему надуманным. Туман медленно затягивал лицо, и зеленые глаза словно бы выцветали, делаясь такими же серо-белыми, какие были у матери.

Уран сжимал пальцами траву, словно дружескую руку, и медленно водил взглядом по сторонам, хотя, кажется, ничего не видел. Но вот заметил Валерку, уставился на него – и чуть слышно прошептал:

– Мы не хотели зла… Бросьте их в воду!

После этих слов бледные губы его сомкнулись, и глаза закрылись, и легкая судорога прошла по груди, и пальцы разжались, выпустив поникшую траву.

– Смотрите… – прохрипел Сан Саныч.

Туман повил грудь Урана, словно забинтовал, и рана исчезла. А может быть, ее просто не стало видно в белой мгле, которая теперь закрывала тело Урана, словно саваном.

– Уходить надо отсюда! – сказал Сан Саныч. – Да поскорей.

– Вещдоки… – пробормотал Гамма, озираясь. – Забрать!

– Поехали, поехали! – закричал Сан Саныч, хватая Валерку за руку. – Вы где пристали?

Бета задумчиво осмотрелся, махнул рукой.

– Пошли! – Сан Саныч подгонял их чуть ли не пинками, но не забыл подобрать камуфлю Альфы.

Валерка оглянулся.

Зеленые зайцы собрались настороженной кучкой и смотрели вслед.

Валерка свистнул им, как щенятам, и они, как щенята, гурьбой ринулись за ним: вперед не забегали и жались к ногам.

Когда люди начали садиться в катер, зайцы беспокойно засуетились на берегу, словно просились с ними.

«Дед Мазай и зайцы», – вспомнил Валерка и, наверное, засмеялся бы, если бы мог. Но как-то не смеялось…

– Ты куда эту нечисть привел? – спросил с отвращением Сан Саныч. – По-хорошему, тут бы все пожечь! А лодку надо пристрелить, а то еще бросится в погоню, зараза!

Хоть слова эти звучали дико – лодку пристрелить! – Валерка его понял. Но он почему-то точно, совершенно точно знал, что теперь никто их преследовать не будет, что все страхи острова погибли вместе с Верой и Ураном. Было даже странно, что этого никто из взрослых не понимает, а ему это ясно как день.

Может, поэтому Уран дал свой последний совет именно ему?..

– Гони их в шею! – рявкнул Сан Саныч.

Но Валерка покачал головой и протянул руки к одному зайчонку. Тот доверчиво подбежал, подпрыгнул, устроился в Валеркиных ладонях – мягкий, пушистый, изумрудно-зеленый, чудесный, неземной и в то же время теплый и мягкий, словно плюшевая игрушка…

Валерка вошел по колени в воду и бросил в нее зайца.

Сан Саныч что-то крикнул хрипло, но тотчас осекся.

Заяц не бился, не пытался выплыть – он просто лежал на воде, которая мягко качала его, и какая-то шла от него зелень, словно шкурка его была крашеная, а теперь линяла. Зелень растекалась, потом начала растекаться его шерсть, потом мелькнуло белое тельце… и Валерка едва успел подставить ладони под крошечного голенького младенца.

Раздался визг – но кто из мужчин визжал, Валерка не знал, да и не важно это было.

Страшно, им было страшно, а ему – нет, он ведь уже понял, он все понял, что было с этими зайцами, что будет, и кого увидит на берегу, когда вернется, – тоже понял…

Младенец бился в его руках, и Валерка чуть его не выронил, потому что он тяжелел, рос… Пришлось положить его в воду на отмели.

Через несколько минут это был уже мальчик лет трех, потом старше, и вот он уже ровесник Валерки, и юноша, и мужчина…

Альфа!

Очнувшиеся Гамма и Бета бросились к своему командиру, но тот смотрел еще сонно, почти бессмысленно…

– Ничего не помнит! – потрясенно сказал Гамма.

– Он вспомнит, – уверенно ответил Валерка. – Не сразу, но вспомнит.

И, выйдя на берег, протянул руки к другому зайцу. Тот послушно вскочил в его ладони.

Глупый такой, испуганный… не понимающий, где добро, где зло…

Им жалко Веру и Урана? Или они ненавидят их, как Ганка?

Или жалеют, как Валерка?..

Эти мысли в голове не умещались, от них голова болела, и Валерка больше думать не стал, а просто опустил зеленого зайца в воду.

Сан Саныч медленно вытащил телефон. Руки у него так дрожали, что он чуть не уронил мобильник в реку.

– Здесь же нет связи, – сказал Бета, который тоже достал телефон, но тут же воскликнул изумленно: – Есть!

И они с Сан Санычем начали названивать: Бета – в Москву, докладывая о случившемся, а Сан Саныч – в Городишко, вызывая полицейский катер и катер «Скорой помощи». Потом позвонил в район, эмчеэсникам.

Теперь уже было не до секретов!

* * *

Спустя два или три часа к пристани в Городишке подошли четыре катера. В трюме одного из них в пластиковом пакете лежало тело Веры.

Труп Урана исчез, словно туман его унес. Гамма пробормотал что-то про озеро, полное тумана, которое лежало в глубине острова. Группа сотрудников МЧС отправилась туда, а остальные перевозили спасенных людей.

Все они были полуголые: закутаны только в одеяла, которые доставили на катере МЧС. Одевать их было бесполезно, потому что они постоянно росли и, отчалив от острова детьми, выходили на пристани уже юношами.

Никто ничего не помнил. Вообще ничего!

На берегу стояла полевая кухня, спасенных кормили, потому что вид у них был истощенный. Куриный суп, кашу и хлеб они сначала осторожно нюхали, будто что-то невиданное, а потом ели с большим любопытством, переглядывались и хихикали.

Психологи пока стояли кучкой и не знали, к кому подходить первому, и вообще подходить ли.

Толпа на берегу собралась невообразимая! Наверное, все население Городишка высыпало!

Откуда ни возьмись, примчалась машина с телеоператорами, которые устремились было к выходящим из лодок, как коршуны, но Бета, уже очухавшийся и принявший командование на себя, запретил любую съемку.

Превращения, которые происходили с телами спасенных, непрестанно фиксировали два оператора в форме МЧС, а досужей публике – Бета так и сказал – делать тут было совершенно нечего.

Сан Саныч увидел бабу Катю и попросил ее увести Валерку домой. Но тот покачал головой, и Сан Саныч не настаивал. Понимал, что спорить бесполезно. Да и бабе Кате было очень интересно еще немного побыть здесь.

А Валерка на превращения бывших зеленых зайцев уже нагляделся, поэтому на них не смотрел. Он снова и снова обшаривал собравшихся взглядом, но не находил того, кого искал.

Вернее, ту.

Ну что ж, очень может быть, она уже уехала. Что ей теперь тут делать!

Но потом, бросив случайный взгляд в сторону дебаркадера, Валерка увидел там высокую фигуру в знакомом сером плаще.

И пошел туда.

– Я тебя ждала, – сказала Ганка…

Нет, это была уже не Ганка и даже не Маша, а именно Мария Кирилловна Серегина, замминистра экологии. Она сидела на коряжине, плотно завернувшись в плащ, который был для нее уже не слишком широкий и вовсе не длинный.

Она была совсем другая… уже очень взрослая, и видно было, что у нее есть дети и внуки и позади трудная и долгая жизнь. И только глаза у нее остались совершенно такими же, как у той девчонки, которая подошла к Валерке на берегу.

Черные глаза в кукольных ресницах.

По этим глазам Валерка и узнал ее, когда заглянул в голубую папку Сан Саныча. Там было много фотографий Марии Кирилловны Серегиной с глазами Маши, нет – Ганки…

Именно тогда Валерка все понял. Было только странно, что Альфа, Бета и Гамма не узнали эти глаза, когда Ганка провожала их через туман. Хотя разве они смотрели на нее так, как смотрел Валерка?

– Спасибо тебе, – сказала Мария Кирилловна, а Валерка наконец разлепил спекшиеся губы и пробурчал:

– Не за что.

– Они… погибли? – спросила Мария Кирилловна, и Валерка сразу догадался, о ком она спрашивает.

– Да.

Она молча смотрела в его глаза Ганкиными глазами, и тогда, почти против воли, он рассказал – не ей, а Ганке! – о том, что случилось на острове, что произошло с Ураном и Верой, а потом с зелеными зайцами.

Когда он замолчал, Ганка минуту смотрела молча, с ужасом, а потом опустила ресницы и голосом Марии Кирилловны сказала:

– Я должна ненавидеть их, а мне их жалко. Они хотели исправить, исправить то, что делали мы, исправить нашу жестокость… но оказались так же жестоки. Может быть, все ошибки можно исправить только добротой?

Валерка пожал плечами. Откуда он знал?!

– Я тоже не знаю, – сказала Марья Кирилловна.

Помолчали.

– Я пойду, – сказала она наконец, поднимаясь и старательно придерживая полы плаща. – Пора возвращаться.

Валерка кивнул.

– Знаешь что… – проговорила Мария Кирилловна нерешительно. – Я запишу Сан Санычу свой адрес. Ты должен обязательно приехать к нам в Москву. У нас прекрасный дом, огромный сад. Мои внуки – твои ровесники, ты с ними подружишься. Мою внучку – мы с ней очень похожи! – зовут Галя, но мой муж всегда называл ее Ганкой…

Тут в глазах у Валерки все расплылось, он никак не мог понять почему, а когда дошло, что это слезы, Серегина уже ушла.

Теперь и он мог пойти домой.

Солнце клонилось к закату, но Валерка не знал, который вообще час. Посмотрел на запястье – а часов-то нет. Они так и остались у Серегиной.

Да ладно, наверное, Сан Санычу передаст. Зачем они ей?

И Валерка наконец пошел – сначала мимо придорожного кафе, на пороге которого топталась «подушка» Фаня в своей пестрой «наволочке»; потом по обочине федеральной трассы, на которой опять возникла пробка, поскольку все водители притормаживали посмотреть, что ж за толпа на берегу собралась; а потом и улицами Городишка – под аккуратно подстриженными тополями.

* * *

Урана на острове так и не нашли, и никакого туманного озера – тоже. Все исчезло, когда исчезли эти мать и сын!

Туманы стали в Городишке теперь не такие густые. В них достаточно хорошо видно, так что даже по федеральной трассе можно медленно ехать, поэтому пробки у Городишка больше не собираются. Но на реку все равно никто не выходит. Старое правило «Уйдешь в туман – не воротишься!» еще живо.

Деревья в Городишке больше никто не подстригает.

Павла Привалова – Пашки – среди спасенных не оказалось. Наверное, он и был тем зеленым зайцем, которого с перепугу подстрелил Бета…

Очень многие спасенные с острова обратились к психиатрам. Среди них Альфа.

Мария Кирилловна Серегина теперь активно выступает против добычи сланцевого газа на Волге.

Адрес свой она Сан Санычу оставила, но Валеркины часы не вернула. Забрала себе. Взамен ему пришла из Москвы посылка с «Роллексом».

Самым настоящим!

Мама носить «Роллекс» пока не велела, да Валерке и неохота его носить. Там выгравирована надпись:  От Ганки. Поди объясни в классе, что это значит!

Маме, правда, он все рассказал –  все как было.

Выслушав, она отвернулась и насморочным голосом сказала, что Валерка обязательно должен съездить в Москву.

Ну что, может, он когда-нибудь и соберется.