Текст книги "За Бывшего (СИ)"

Автор книги: Елена Анохина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Пролог

Я стояла в дверях собственной спальни, и мир вокруг рассыпался на осколки.

Воздух был густым, пропитанным запахом дорогих духов –

её

духов. Шёлковые простыни, которые я выбирала с такой любовью, теперь смяты, запятнаны. А

они

…

Вадим.

Оля.

Мой мужчина. Моя лучшая подруга.

Он прижимал губы к её шее, а её пальцы впивались в его волосы – так же, как я делала это ещё вчера. Меня будто окатили ледяной водой. Сердце сжалось в комок, но ни крика, ни слёз не вырвалось. Только тихий, предательский шёпот:

– Как же… низко.

Они вздрогнули, обернулись. Вадим побледнел. Оля застыла с открытым ртом, но я уже не видела их лиц. В глазах плясали чёрные пятна, а в ушах – гул, будто море ворвалось внутрь черепа.

Я развернулась и вышла.

Не хлопнула дверью. Не устроила сцену.

Просто исчезла.

Полгода спустя.

Исландия. Ночь.

Я сидела на балконе своего пентхауса, сжимая в пальцах бокал вина. Внизу мерцал город – шикарный, бездушный, такой же, как я теперь.

Всё, что осталось от той Вероники – песни.

Грубые, злые, разорванные. Я писала их по ночам, когда боль в груди становилась невыносимой. Выливала в строки всю ярость, всю горечь.

– Ника, это гениально.

Света, единственная, кто не предал, смотрела на меня с восхищением и жалостью.

– Ты должна записать это.

Я закусила губу. – Зачем?

– Потому что мир должен услышать, какая ты сильная.

Я рассмеялась. – Я не сильная. Я просто… выжила.

Но Света не отступала.

– А теперь вернись и покажи им,

кто

выжил.

Я опустила взгляд на телефон. Новостная лента пестрела фотографиями: Вадим – теперь заместитель главы холдинга моего отца, Оля – его невеста. Они улыбались. Дата помолвки назначена.

И тогда я поняла:

Пора.

Глава 1.

– Ника, это же бомба!

Света потрясла листками с моими каракулями, её карие глаза горели так, будто она держала в руках не текст, а слиток золота. Я потягивала шампанское, наблюдая, как за окном исландский вечер медленно окрашивал небо в сиреневые тона. Тепло камина обволакивало нас, а бокалы искрились, будто вторя чему-то невысказанному.

– Ну и что? – я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. – Просто выплеск эмоций. Хобби.

– Хобби?! Света фыркнула, откинув густые каштановые локоны назад. – Да тут каждая строчка – готовая хитовка! Любой продюсер за такого автора драться будет.

Я усмехнулась. – Мне продюсеры не нужны. У меня и так полно дел.

И правда – мои отели в Исландии, Швейцарии и Норвегии требовали внимания. Здесь, среди ледяных фьордов и молчаливых северных людей, я нашла покой. Никаких родственников, никаких старых друзей, никаких…

предателей

. Только работа. Только цифры, отчеты, новые проекты.

– Ты серьезно хочешь закопать такой талант? – Света наклонилась ко мне, её духи – что-то сладкое, с нотками ванили – смешались с запахом горящих дров. – Ник, люди годами мечтают написать хоть что-то подобное. А у тебя это… выливается, как дождь.

Я задумалась, глядя на огонь.

– Мне просто нужно было куда-то девать мысли.

Мысли о нём. О ней. О том, как я вошла в спальню и увидела…

Я резко отхлебнула шампанского, чтобы прогнать картинку.

– Ладно, допустим, я запишу пару песен. И что?

Света засияла. – Ну наконец-то! Она хлопнула в ладоши. – У меня как раз есть знакомые в Reykjavik Records. Завтра же можем заехать в студию!

Я приподняла бровь. – Ты что, специально прилетела, чтобы уговорить меня записывать альбом?

Она замерла на секунду, и в её глазах мелькнуло что-то… неуловимое.

– Ну… не только.

Я почувствовала подвох. – Света.

– Ладно, ладно! Она вздохнула. – Я вообще-то организатор одного мероприятия. Но это не важно!

– Какого мероприятия?

– Ника… Она потянулась за бокалом, избегая моего взгляда. – Давай не будем портить вечер.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Это

о них

, да?

Света не ответила. Но её молчание было красноречивее любых слов.

Я резко встала, подошла к окну. За стеклом мерцали огни Рейкьявика – холодные, далекие. Как моя прежняя жизнь.

– Они женятся?

– Помолвка.

Я зажмурилась.

Вадим. Оля. Теперь официально.

– И ты собиралась мне

это

сказать, уговаривая записать песни?

Света подошла ко мне, положила руку на плечо.

– Нет. Я хотела, чтобы ты записала их… и вернулась.

Я рассмеялась. – Зачем? Чтобы плюнуть им в лицо?

– Чтобы показать, что ты жива. Что они не сломали тебя.

Я долго смотрела в ночь. Потом обернулась.

– Ладно. Завтра едем в студию.

Света улыбнулась. Но я знала – это только начало.

А где-то там, в Москве, готовилась помолвка.

И я уже писала для них новую песню.

Глава 2.

Студия звукозаписи, Рейкьявик

Я стояла перед микрофоном, стиснув кулаки. В наушниках играла инструментальная дорожка, а звукорежиссер Тор, бородатый исландец с невозмутимым лицом, жестом показывал:

«Сейчас запись»

.

– Я не могу, – прошептала я, отстраняясь.

– Ты можешь, – Света схватила меня за плечи, её глаза горели. – Это твои слова, твоя боль. Выпусти её.

Я закрыла глаза. Вспомнила его руки на её коже. Её смех, когда они не знали, что я стою в дверях.

И запела.

Голос сначала дрожал, но к середине куплета превратился в хриплый рык. Я не пела – я выплевывала каждый звук, как нож.

– ДА! – Света вскочила с дивана, чуть не опрокинув стакан с кофе. – Это же… БЛЕ-Е-Е-СТЯЩЕ!

Тор, обычно невозмутимый, ухмыльнулся и дал знак музыкантам. – Ещё раз, с чувством.

Мы провели в студии шесть часов. Шлифовали аранжировки, перезаписывали вокал, пока я не чувствовала себя выжатой, как лимон. Но когда финальная версия

«За бывшего»

полилась из мониторов, даже я замолчала.

Это было… мощно.

– Ты родила хит, дура, – Света обняла меня, прыгая на месте. – Это же чистый динамит!

Я хотела возразить, но в глазах у неё уже горел тот самый огонь – предвестник безумных идей.

После студии мы завалились в бутики, смеясь над уродливыми свитерами с оленями, потом набили сумки ненужными, но красивыми вещами. В кафе у гавани Света трещала о своих приключениях в организации свадеб, а я слушала, улыбаясь, и ни разу не спросила о

них

.

Как будто их не существовало.

Как будто я не знала, что через неделю Вадим встанет на одно колено и подарит Оле кольцо, которое когда-то выбирал

для меня

.

Вечер. Камин. Шампанское.

– Сегодня твой праздник, но главная – я … – Света вдруг затянула мою песню, размахивая бокалом.

– Ты пьяна, – фыркнула я, но она не остановилась.

– Я тот, кого боишься вспомнить…

Она крутанулась, делая паузу в тексте, и вдруг замерла. Глаза расширились.

– О боже.

– Что?

– Мы убьём их всех.

Я вздохнула. – Света…

– Нет, слушай! Она плюхнулась рядом, хватая меня за руки. – Ты появишься на их помолвке. В платье, расшитом камнями. Из темноты. С бокалом в руке. И начнёшь петь ЭТУ песню.

Я застыла.

Представила.

Зал. Блеск люстр. Вадим в дорогом костюме. Оля в платье, которое

я

когда-то приметила в бутике.

И вдруг – тишина.

Гаснет свет.

Из темноты раздается мой голос:

«Сегодня твой праздник, но главная – я …»

– Это… – я медленно улыбнулась. – Гениально и по-детски.

– Именно! Света засмеялась. – Они обосрутся!

Я налила ещё шампанского.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Нет, – честно сказала она. – Но это будет эпично.

Я подняла бокал.

– За эпичные ошибки.

– За месть, которая станет хитом!

Мы чокнулись.

Где-то в Москве они готовились к своему «счастливому» дню.

А я уже репетировала свой выход.

Глава 3.

Утро началось с того, что Света ворвалась в мою спальню с подносом, на котором дымился кофе и лежали круассаны.

– Вставай, рок-звезда! Сегодня записываем «Лучшая подруга»! – объявила она, ставя поднос мне на колени.

Я прищурилась от солнечного луча, пробивавшегося сквозь шторы.

– Ты вообще спала? – проворчала я, но потянулась за чашкой.

– Нет! Я всю ночь слушала наш вчерашний трек и придумывала, как тебя раскрутить.

– Я не хочу раскручиваться. Я хочу спать.

– Спи в машине.

Через полчаса мы уже были в студии. Тор встретил нас кивком – видимо, исландцы не особо любят утренние разговоры.

Я стояла перед микрофоном, сжимая в руках листок с текстом. На этот раз – не про Вадима.

Про

нее

.

Про ту, что когда-то смеялась со мной до утра, знала все мои тайны... а потом заняла мое место в моей же постели.

– Готова? – Тор, звукорежиссер, посмотрел на меня через стекло.

Я кивнула.

В наушниках зазвучали первые аккорды – тяжелые, давящие, как шаги приближающейся бури.

Я закрыла глаза.

И запела.

Света, сидевшая за пультом, замерла. Ее глаза расширились.

– Боже... – прошептала она.

Я не останавливалась.

Последнюю фразу я выкрикнула так, что микрофон захлебнулся от перегрузки. В студии воцарилась тишина.

– ...Вот это да, – первым нарушил молчание Тор. – У вас, русских, месть – это настоящее искусство.

Света медленно подошла ко мне.

– Ты... ты уверена, что хочешь петь это

им

в лицо?

Я вытерла вспотевшие ладони.

– Абсолютно.

– Потому что это... – она заглатывала слова, – ...это не просто песня. Это объявление войны.

Я повернулась к зеркалу. В отражении стояла не та Ника, что сбежала полгода назад.

А та, что вернулась.

– Так и задумано.

Эту ночь я не спала.

После «Лучшей подруги» внутри всё горело – будто я выпила кислоту вместо шампанского. Света давно ушла в гостевую спальню, а я сидела у камина, кутаясь в плед, и смотрела, как тлеют угли.

Рука сама тянулась к гитаре.

Фараон.

Слово пришло внезапно. Таким мужчинам не нужны короны – они и так короли. Те, кто не предает. Не прячет взгляд. Не меняет правду на удобную ложь.

Я схватила блокнот и застыла над пустой страницей. Потом резко вывела первую строчку:

«Он не просит – он берет, он не боится высоты...»

К утру песня была готова.

День третий. Студия. Последняя запись.

– Что это? – Света уставилась на мой блокнот.

– «Фараон».

– Это... не про Вадима, да?

Я усмехнулась:

– Нет. Это про тех, кто никогда не станет Вадимом.

Тор, услышав первые аккорды, приподнял бровь.

– Новый стиль?

– Новый герой.

Я взяла микрофон.

«Фараон»

Он не просит – он берет,

Он не боится высоты.

Его слово – закон,

Его враги – давно мертвы.

Голос звучал низко, почти мужским. Аранжировка – тяжёлые ударные, давящий бас.

Света замерла с открытым ртом.

– Чёрт...

Я пела, глядя в стену, но видела

их

– Вадима, который сжался бы от стыда, услышав эти строки. Олю, понявшую,

какого

мужчину она променяла на жалкую пародию.

Когда последний аккорд стих, в студии было тихо.

– ...Это хит, – наконец сказал Тор. – Настоящий.

Света медленно подошла:

– Ты написала это... за ночь?

– Да.

– И теперь у нас три песни. «Лучшая подруга» – для Оли. «Фараон» – контраст для Вадима. И...

– И «За бывшего» – для их общего позора, – закончила я.

Света вдруг засмеялась:

– Они даже не знают, что уже мертвы.

Вечер. Платье и последние штрихи.

– Так, с песнями разобрались. Теперь – образ, – Света разложила передо мной фотографии из инстаграма Оли. – Она будет в белом. Ты – в блестящем, расшитом драгоценными камнями.

– Смертельно опасном, – я ткнула пальцем в экран. Вот это.

Узкое, как нож, платье-футляр. Открытые плечи. И высокий каблук.

Света присвистнула:

– Идеально. Они увидят тебя – и забудут, зачем собрались.

Я потянулась за бокалом.

– Значит, план такой, – Света разложила перед нами распечатку. – Помолвка через пять дней. У них будет живой оркестр, но...

– Но?

– Но я договорилась, что в какой-то момент «случайно» погаснет свет, и вместо вальса – заиграет

твоя

песня.

Я подняла бокал.

– А когда включатся прожектора...

– ...ты будешь стоять в центре зала. С микрофоном и бокалом в руках.

Мы чокнулись.

– За худшую помолвку в истории.

Где-то в Москве Оля примеряла белое платье.

Не зная, что

настоящее

шоу – готовлю ей я.

Глава 4.

Клуб «Монарх»

Он был прекрасен.

Я стояла в тени колонн у входа, наблюдая, как свет софитов играет на черном мраморе пола, как мерцают хрустальные люстры, подвешенные к высоким потолкам. Клуб «Монарх» – место, куда не попасть без именного приглашения или семизначного счета в банке. Интерьер выдержан в стиле ар-деко: позолота, бархатные диваны, зеркала в массивных рамах. В воздухе витал запах дорогих духов, табака и чего-то сладкого – возможно, шампанского.

Хороший вкус

, – подумала я, слегка удивившись. Не ожидала, что Вадим способен выбрать такое место.

Света, стоявшая рядом, тронула мой локоть.

– Ну что, готова?

Я не ответила. В горле стоял ком.

Мы устроились в VIP-ложе на втором этаже, откуда был виден весь зал. Оркестр играл что-то легкое, бессмысленное. Гости смеялись, чокались бокалами.

А там, в центре,

они

.

Вадим в идеально сидящем смокинге. Его темные волосы зачесаны назад, на лице – довольная улыбка. Он держал за руку

ее

.

Оля.

В белом платье, с сияющим взглядом. Та самая улыбка, которую я когда-то считала искренней.

Мои пальцы сжали бокал так сильно, что стекло затрещало.

– Эй, осторожнее! – Света прикрыла мою руку своей. – Ты же не хочешь истекать кровью до начала шоу?

Я медленно выдохнула.

– Я не уверена, что смогу это сделать.

– Сможешь. – Она сжала мои пальцы. – Ты уже сделала самое сложное – вернулась. Осталось только зажечь.

Внизу раздались аплодисменты. Вадим поднял бокал, что-то говорил о «новом этапе жизни», о «настоящей любви».

Как же мерзко.

– Пора, – прошептала Света.

Свет дал сигнал своему человеку у пульта.

И в тот момент, когда Вадим закончил речь и гости зааплодировали, в зале погас свет.

Тишина.

Потом – шёпот, смешки, недоумённые возгласы.

– Что случилось? – донесся голос Оли.

И тогда заиграла

моя

музыка.

Резкий, пронзительный синт, удары барабанов – первые аккорды

«За бывшего»

.

Прожектора ударили в центр зала.

И там, в луче света, стояла

я

.

Красивое платье, облегающее, как вторая кожа. Каблуки, от которых ноги казались бесконечно длинными. В одной руке – микрофон, в другой – бокал.

Я подняла его, встретившись глазами с Вадимом.

– Сегодня я твой самый нежданный кошмар...

Его лицо побелело.

Оля вцепилась в его руку, будто боялась, что я заберу его прямо сейчас.

Но я только улыбнулась и продолжила петь.

Зал замер на первых строчках, но уже к припеву атмосфера взорвалась. Музыка – резкая, дерзкая, с тяжёлым битом – заставила пару молодых девушек в коротких платьях пуститься в пляс у барной стойки. Какой-то седой бизнесмен в дорогом костюме, явно не понимая подоплёки, начал притопывать в такт, бокал виски в руке.

Я видела, как пара девушек у стойки достали телефоны и начали снимать – этот кавер, этот момент,

меня

.

А когда последний аккорд отгремел, зал взорвался аплодисментами.

– Браво! – крикнул кто-то из дальних столов.

– На бис! – подхватила рыжая девушка, уже явно навеселе.

Громкие овации, свист, восторженные взгляды. Большинство из этих людей не знали, кто я. Не знали, что между мной, Вадимом и Олей. Они просто услышали

хит

.

И это было... восхитительно.

Я склонила голову в легком поклоне, улыбаясь – не им, не гостям, а

себе

. Потому что в этот момент я поняла:

Я больше, чем их предательство.

Вадим стоял, сжав кулаки. Оля что-то яростно шептала ему на ухо, но её голос тонул в овациях.

А я...

Я поймала взгляд ведущего и кивнула.

– Следующая – «Лучшая подруга», – сказала я в микрофон.

И зал снова взревел.

Вторая песня началась без паузы.

Я шагнула вперёд, и клуб замер.

Пол под моими каблуками был холодным, как лёд. Воздух пах шампанским, дорогими сигарами и её духами – теми самыми, что я подарила ей на прошлый день рождения. Вокруг стояли их гости – сливки московского общества. Женщины в бриллиантах, мужчины в часах за Bentley. Все они застыли с бокалами в руках, некоторые с глупыми полуоткрытыми ртами.

«Мы делили духи...»

Мой голос разлился по залу, густой, как смола. Я видела, как по спине Оли пробежала дрожь. Она сидела за главным столом, в мерцающем белом платье, которое делало её похожей на невесту. На

мою

невесту. Её пальцы впились в скатерть, будто пытаясь удержаться за что-то реальное.

«Платья, секреты...»

Я приближалась медленно, чувствуя, как сотни глаз следят за мной. Кто-то из гостей подавился шампанским. Пожилая дама в жемчугах крепче сжала сумочку. Но мне было плевать на них. Весь мой мир сейчас сузился до одного лица – до её широких, наполненных ужасом глаз.

«Ты знала, где больно ткнуть...»

Оля дёрнулась, будто я действительно воткнула нож между её рёбер. Её губы задрожали, на переносице выступили капельки пота. Она пыталась отвести взгляд – не могла. Я держала её, как змея кролика.

«А ты... просто ждала минутку.»

В зале кто-то ахнул. Вадим резко вскочил, но два охранника (спасибо, Света) тут же взяли его под локти. Оля замотала головой, её идеальная причёска начала распадаться.

Я наклонилась к ней так близко, что почувствовала запах её дорогого вина.

«Лучшая подруга...» – прошептала я прямо в её ухо, прежде чем выпрямиться и выкрикнуть: «Самый страшный враг!»

Оля вскрикнула. Настоящий, истеричный звук, несовместимый с её безупречным образом. Её тушь потекла, оставляя чёрные дорожки по щекам.

Я отошла, наблюдая, как она дрожит. Мои глаза были сухими. Мои руки не тряслись.

Впервые за два года я не чувствовала боли – только холодную, абсолютную ясность.

Они думали, что сломали меня.

Но сломанные люди не смотрят так прямо.

Глава 5.

Поднявшись на сцену, я мельком заметила его в толпе.

Мой отец – Игорь Бережнов, человек, чье имя в деловых кругах произносили с уважением и страхом. Он стоял у стойки бара, массивный, как скала, в идеально сидящем темно-синем костюме. Его седые виски и жесткие черты выдавали в нем человека, который не привык проигрывать.

Он смотрел на меня, слегка нахмурившись, но в его глазах читалось… одобрение.

Он не знал всей правды. Не знал, что я не просто уехала – я

сбежала

. Что Вадим и Оля разорвали мне сердце. Для него я была дочерью, которая сама бросила недостойного мужчину. И он был

рад

.

– Босс, может, остановим это? – услышала я шёпот одного из его помощников.

Отец лишь отхлебнул виски и усмехнулся:

– Пусть поёт. Моя дочь всегда знала, как произвести впечатление.

Вадим, бледный, как мел, метнулся в его сторону, но охранники мягко, но твердо преградили ему путь.

– Игорь Сергеевич, это же…

– Концерт? – отец поднял бровь. – Да, отличный. Продолжайте.

Оля, дрожащая, схватила Вадима за рукав:

– Она всё испортит!

Но Вадим только стиснул зубы. Он знал, кто в этом зале

настоящий

хозяин. И это был не он.

Последняя песня началась с гула басов, от которого задрожали хрустальные бокалы на столах.

– Он не просит – он берет…

Я прошла мимо Вадима, даже не удостоив его взглядом.

– Его слово – закон…

Гости замерли. Даже те, кто до этого веселился и танцевал, теперь смотрели на меня, заворожённые.

– Его женщины – не тронь…

И тут я почувствовала

его

.

Взгляд.

Тяжёлый, как свинец.

Я подняла глаза.

На втором этаже, за резной балюстрадой, сидел

он

.

Высокий, мощный, с лысой головой и хищным профилем. Его черный костюм сидел на нём так, словно был отлит из стали. В одной руке – бокал виски, в другой – сигара.

Он не аплодировал. Не улыбался.

Просто

смотрел

.

Как зверь на добычу.

Наши глаза встретились.

Я задержала взгляд на секунду – и продолжила, будто ничего не произошло. Но в груди что-то ёкнуло.

– Он настоящий Фараон…

Когда последний аккорд отгремел, зал взорвался овациями.

– Браво!

– Это невероятно!

Ника медленно поднимает бокал, её губы растягиваются в ядовито-сладкой улыбке. Зал замирает, ожидая очередного удара.

– Вадим... Оленька... – голос звучит томно, будто мёд, но с привкусом цианида.

– Поздравляю с помолвкой! Желаю вам всего того, чего вы заслуживаете. – пауза, взгляд скользит по побледневшему лицу Оли.

– Пусть ваша любовь будет такой же крепкой, как твоё слово, Вадим. И такой же чистой, как мои простыни в тот день, Оля.

Где-то в зале кто-то подавился шампанским. Отец Вероники фыркает в усы.

– Ну а самое главное... – Ника поворачивается к Вадиму: – Лучше меня тебе всё равно не найти, дорогой. Помни об этом... каждый раз, когда будешь целовать её.

Отстраняется, поправляет платье и с лёгким смешком добавляет:

– Ну а теперь – простите, меня ждёт шампанское и жизнь без вас. Чмок!

Я склонила голову, улыбаясь, но периферией зрения видела, как

он

медленно поднял бокал в мою сторону.

Едва заметный жест.

«Ты выиграла этот раунд»

.

Но в его глазах читалось другое.

«Ты теперь моя»

.

Глава 6.

Я вышла за кулисы, где меня ждала Света – точнее, не ждала, а буквально прыгала на месте, как перегретый котёнок, которому только что подарили гору кошачьей мяты.

– Ну что, довольна? – она сияла ярче, чем люстра в зале.

Я выхватила у неё бокал шампанского и выпила залпом, как будто это был не Dom Pérignon, а вода после марафона по пустыне.

– Довольна? – я тяжело дышала, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Светка, я настолько довольна, что, если бы у меня сейчас был хвост, я бы им виляла, как лабрадор, которому дали стейк.

Света закатила глаза:

– О боже, ты пьяна от мести.

– Нет, я пьяна от этого твоего дешёвого шампанского! – я ткнула пальцем в пустой бокал. – Но да, месть тоже приятно ударила в голову.

За кулисами к нам подбежал один из звукорежиссёров – паренёк с такими восторженными глазами, что, казалось, он вот-вот упадёт на колени.

– Это было... это было... – он заикался. – Я никогда не видел ничего подобного! Вы... вы разрушили их!

Я гордо подняла подбородок:

– Спасибо. Но это был только первый акт.

– А что во втором? – Света приподняла бровь.

– Во втором акте мы с тобой находим бар и выпиваем всё, что там есть, пока я не начну петь караоке-версию «Я сошла с ума» и не решу, что мне срочно нужно позвонить Вадиму и сказать, что я его простила.

Света схватила меня за плечи и потрясла:

– Ника, держись! Ты же не для этого всё затеяла!

Я задумалась.

– Ладно, тогда просто выпьем.

В этот момент из-за угла показался тот самый бородатый охранник, который помогал нам с «техническими неполадками».

– Девушки, вам стоит знать... – он понизил голос, – хозяин клуба просил передать, что ваш выход был... впечатляющим.

Я переглянулась со Светой.

– Какой хозяин?

– Артём Вольский. Фараон.

– Оу... – я прищурилась. – Ты имеешь в виду этого лысого терминатора, который смотрел на меня, как голодный волк на стейк?

Охранник поперхнулся.

– Э... да.

– Ну скажи ему, что стейк пока не готов к подаче.

Света фыркнула:

– Боже, Ника, ты либо гений, либо самоубийца.

Я ухмыльнулась.

– А почему не оба варианта сразу?

И тут же схватила вторую бутылку шампанского.

Идеальный вечер.