Текст книги "Три желания для золотой рыбки"

Автор книги: Елена Усачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава шестая
Сомнения и чувства

На втором уроке Один-Ноль все же выгнал их на улицу. Ветер стих, стало заметно теплее, но на ледяной корочке ноги продолжали сильно скользить. Ян, чертыхаясь и проклиная все на свете, плелся в хвосте. За ним, задевая ногой за ногу, ползла вечно отстающая Аська и оставшаяся с ней за компанию Лера.

– Машины, троллейбусы, самолеты, а мы все ногами бегаем, – сокрушался Константинов, перешагивая через очередную лужу. – Анахронизм. Прошлый век!

– Это ты анахронизм! – Наумова, несмотря на свою полноту, всегда хорошо бегала. Вот и теперь она обгоняла печальную троицу уже во второй раз. – Шевели копытами!

Вместо ответа Константинов поскользнулся и чуть не упал. Чтобы не налететь на Яна, Лера с Асей остановились. Но опережать его не стали. Плестись в хвосте было удобно. Отсюда они хорошо видели растянувшуюся цепочку вялых бегунов – погода не способствовала поднятию спортивного духа.

Бегали только ашки. В это же время на площадке червяки делали разминку. Слышался ритмичный звук свистка, поднимались и опускались нестройные ряды рук. Среди разноцветных костюмов Лера попыталась рассмотреть голубую олимпийку Павла. Пока она отвлекалась, нога ее потеряла опору. Гараева вытянула руку, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Но хвататься можно было только за воздух или за бредущего впереди Яна.

Константинов издал странный ухающий звук и упал на колкую замерзшую траву.

– Финиш! – перекатился он на спину. – Гараева! Ты сегодня бьешь все рекорды!

– Извини, – остановилась над ним Лера.

– Под ноги смотреть надо, а не по сторонам! – Константинов попробовал отряхнуть руки, но, поглядев на перепачканные брюки, взвыл: – Черт бы побрал эту физкультуру! Он бы нас еще плавать по этой грязи заставил!

– Вставай! – Лера наклонилась, чтобы помочь Яну подняться. Но Константинов показал ей свою грязную ладонь и начал вставать сам.

– Когда это только закончится? – ворчал он, двумя пальцами оттягивая намокшие брюки. – Все, спорта мне на сегодня достаточно, я пошел в раздевалку.

И он потрусил к школе. По дороге его остановил физрук, но Ян продемонстрировал свой мокрый костюм и двинулся дальше. Только сейчас Один-Ноль вспомнил о бегающих учениках. Длинный свисток созвал всех на площадку.

– Поменялись, – бодрым голосом приказал Хитров. – Класс «Б» бежит пять кругов вокруг школы. Класс «А» идет на разминку.

Влажный воздух с трудом проникал в легкие. Очень хотелось глубоко вздохнуть, но не получалось. Густая тягучая масса отказывалась насыщать кровь кислородом.

– Ну, что? Надышались свежачка?

Навстречу им шли червяки. По сравнению с разогревшимися от бега ашками они выглядели бледными. Васильев был, как всегда, впереди. Неудача на предыдущем уроке его нисколько не задела. Шутки и колючие комментарии по поводу его умения играть в волейбол только раззадоривали Андрюху.

Проходя мимо Леры, он вдруг хлопнул ее по плечу.

– О, Гараева! Твоя помощь в нашей незабываемой игре была неоценима! Наша победа была оглушительной.

– Отвали от нее! – тут же выскочила Ася.

– Да ладно тебе. – Андрюха схватил Репину за рукав. – Я всегда знал, что вы – свои девчонки!

– Отстань! – начала вырываться Ася.

– Какую команду собрал, так и сыграли, – бросила проходившая мимо Жеребцова.

– Что ты, команда была – лучше не придумаешь! – переключился на Наташку Васильев. – Один Быковский чего стоил!

– Да ладно, Быковский! – устало отмахнулась Жеребцова. – Его вон Лерка в два счета сделала.

– Ой, сделала! – Андрюха повернулся к уходящей Наташке. – Да он просто растерялся, когда увидел, на что она способна. Никто же не ожидал, что среди ее родственников, кроме лилипутов и горных козлов, были еще и кузнечики.

Лера почувствовала, как ярость ледяной водой окатывает ее с головы до ног.

– Впрочем, одних козлов было бы достаточно, – раздался до боли знакомый голос.

Довольно жмурившийся Васильев все еще пятился, различными жестами показывая, как он рад комментариям Павла. Лера во все глаза смотрела на улыбавшегося Быковского и никак не могла поверить, что это говорит он.

Человек, который интересовался о ней через Маканину.

Человек, который прислал ей записку.

Человек, который специально отдал ей последний мяч.

Из-под руки Павла вынырнула Курбаленко.

– Последний мяч был всего лишь случайностью, – пропела она, проходя мимо. – Просто у тебя, Гараева, было такое несчастное лицо, что не поддаться было невозможно. А то еще расплакалась бы!

– Это кто тут расплакался бы? – кинулась в бой Ася. – Смотри, как бы тебе самой носовые платки не понадобились.

Сказала она это зря. Курбаленко смерила низенькую Репину презрительным взглядом и отвернулась – опускаться до разговора с Асей она не собиралась. Но Репина не думала отступать.

– Да что ваш Быковский может? – крикнула она в запальчивости. – Только глупые записки писать да мячом по голове бить!

В воздухе словно лопнула перетянутая струна.

Курбаленко вопросительно посмотрела на Павла. Но тот с усмешкой глядел на раскрасневшуюся и от этого ставшую еще менее красивой Репину.

– А вы, дурочки, покупаетесь на всякую бижутерию, – фыркнул он. Васильев вдруг громко заржал, выбрасывая вперед поднятый вверх большой палец. Он был в восторге.

Ася открыла рот, но от возмущения не могла подобрать слов. Но тут Быковский перевел взгляд на Леру.

– Скромнее надо быть в желаниях, – добавил он. В ту же секунду Курбаленко положила ему на плечо свою ладонь.

В этот момент Лере страшно захотелось ударить Павла. Она даже качнулась вперед, но все это было настолько невероятным, что она не то что кого-то стукнуть – сдвинуться с места не могла.

Это был совсем другой Павел. Не тот, что так внимательно смотрел, когда они случайно сталкивались в коридорах. Не тот, кто так отчаянно защищал на вчерашнем собрании Сидорова…

Может, его подменили?

– Кто бы говорил! – крикнула Жеребцова, поворачиваясь. – Это, кажется, у тебя желания превысили возможности. Хлебало на такую большую ложку еще не вырастил! Пасешься среди своих баранов, вот и пасись. Червяки! – В последнее слово она вложила столько презрения, что бэшки должны были как минимум попадать на землю в легком обмороке.

Теперь Лера боролась с сильнейшим желанием уйти. Как вчера. Быстро переодеться и оставить за спиной всю эту глупую мышиную возню, будоражащую школу. Уйти, чтобы не ввязываться больше во весь этот шум и гам.

Но вот так, посреди урока, уходить глупо. Только на скандал нарвешься.

– А ты, дура, думай в следующий раз, что говоришь, – шипела Наташка на семенящую рядом Репину. – А лучше вообще молчи, за умную сойдешь.

– А что я? – всхлипывала доверчивая Ася. – Он же сам дурак! И пишет всякую чушь…

Лера открыла рот, чтобы остановить разошедшуюся подругу. Репина же сейчас все о записке выложит! И хотя смысла в этой записке теперь не было никакого, лишние разговоры ей все равно не нужны.

Но в очередной раз поведать свою тайну Ася не успела.

– Что было-то? – налетела на них Царькова. – Кого обсуждаем? Васильева?

– Васильева, Васильева, – буркнула недовольная Наташка.

– А что такое опять-то?

– Да все уже в порядке. – Жеребцова остановилась, ища глазами Наумову. – Все в полном порядке.

Старясь не привлекать к себе внимания, Лера на цыпочках прошла мимо них.

Сейчас Наташка ее защитила. И то – лишь потому, что наехали на весь класс, а не персонально на Гараеву. Напади червяки на одну Леру, Жеребцова и бровью бы не повела.

Гараева запуталась окончательно. Она не понимала этого странного, загадочного мальчика, который сначала боялся подойти и поговорить с ней, ходил кругами, прожигал ее взглядом, а потом вдруг прислал записку. Неужели, что-то узнав, он понял, что ошибся и в Лере ничего интересного для него нет? Тогда понятно, почему он так себя сейчас ведет, – Гараева ему больше не нужна, и он заигрывает с Курбаленко.

Лере вдруг стало нестерпимо обидно, что она так повелась на это глупое письмо, «разгадала» его якобы тайный смысл, поверила, что за бессмысленным «это ты?» может что-то стоять. Права была Жеребцова! Ничего хорошего от червяков ждать нельзя, и надо поскорее выбросить из головы весь этот бред.

– Что про Сидорова слышно? – Светка теперь держалась рядом с Асей, решив, что все важное на сегодняшний день будет происходить вокруг нее.

– А что Сидоров? – Прекратила приседания Наумова. – Сдаст все экстерном и пойдет себе из нашей школы прочь.

– Не, Алевтина – упертая. – Репина пыхтела, размахивая руками. – Она что-нибудь для него придумает. Как Галкина, она выгонять его не станет, все-таки отличник. А отличники школе нужны.

Неподалеку от них кто-то хмыкнул. Там делал ленивые наклоны отличник Митька Пращицкий. Неприятности Сидорова ему были только на руку. Теперь первые места на олимпиадах Пращицкому были обеспечены.

– Да у нас этих отличников! – с жаром ответила Царькова, с трудом перегибаясь через свой толстый живот. – Пару дней в школу не походит, и она его точно турнет.

– Говорила же, она в милицию обратится, – упиралась Репина.

– Станет она на эту милицию тратиться, – фыркнула Светка. – Родителей вызовет, те Генке вставят, и все будет путем.

«И все будет путем…» – мысленно повторила Лера. Как просто решаются такие сложные вопросы! И почему это в отношениях между людьми все так запутано? Нельзя просто подойти и все объяснить? Почему все строится на догадках, на предположениях? Почему люди друг друга не понимают? И даже не хотят понять. Зачем же им тогда даны глаза, уши, способность говорить?

За всеми этими размышлениями она и не заметила, как вернулась в свое привычное состояние задумчивой отстраненности. Нет, нет, человеческие отношения – это не для нее. Как все легко и просто в книгах! Какой бы невероятный сюжет ни заплелся, под конец все объяснится и станет понятным. И как интересно копаться в этих сюжетных линиях и схемах! Страницы с цепочками мелких букв, а за ними встает такой кристально-прозрачный ясный мир…

К началу следующего урока она почти успокоилась. В столовой на завтраке Лера уже не замечала присутствия червяков. Бэшки, как всегда, шумно галдели, громче всех звучал голос Васильева. На мгновение в поле зрения Леры появилась Маканина, но и она ускользнула, уходя в прошлое.

На урок биологии она пришла уже совсем другим человеком.

– Ну, почему вы такие кислые?

Биологичка Нинель Михайловна оглядела класс и улыбнулась. Это была добродушная худенькая женщина со скромным каре и совершенно непедагогично мягким характером. О птичках и травинках она рассказывала с самозабвением, непонятным для девятиклассников. Никто из них не питал тех же нежных чувств к братьям нашим меньшим, ботаникой не увлекался и о системе размножения членистоногих слышать не хотел. Но она рассказывала и рассказывала, невольно вовлекая нерадивых учеников в мир животных и растений.

– С какого это урока вы пришли такими печальными? – пыталась расшевелить класс Нинель Михайловна.

– С физкультуры, – протянул Ян, которому на уроке больше всех повезло – все сорок минут он просидел в раздевалке.

– М-да, вещь тяжелая, – легко согласилась учительница. – Но я вам помогу. Сегодня мы с вами продолжаем тему селекции и скрещивания. Поговорим о генотипе и фенотипе.

Она легким шагом прошла к своему столу и движением фокусника сняла с него большую сумку, открыв взглядам учеников… аквариум. Небольшой, круглый. Сквозь выгнутый бок на девятиклассников равнодушно смотрели рыбки.

Первой вскочила Царькова.

– А что это? – протянула она.

– Золотые, да? – восторженно спросила Аська.

– Золотые, – кивнула Нинель Михайловна.

– И что, желания выполняют? – мрачно хмыкнул Константинов.

– Да какие у тебя желания, – мгновенно отозвалась Наумова. – Примитив! Загадаешь, потом наш мир никакие ученые не спасут.

– Тише, тише, – вышла вперед биологичка. – Это действительно золотые рыбки из семейства карповых. На их примере мы будем изучать фенотипические признаки…

– Комнатное растение, – протянул Махота.

– Да, – согласилась учительница. – Но какие изменения должен был пережить самый обыкновенный карась, чтобы превратиться в это хрупкое, но очень красивое создание? Представляете, одно семейство, а столько разных рыб – и карп, и карась, и пескарь, и плотва, и красноперки, и голавли, и лещи! Столько разных рыб одного семейства существует, потому что живут они в разных условиях…

– Рыбка! – вскочил Константинов. – Сделай так, чтоб сейчас был май!

В классе поднялся гвалт. Каждый наперебой стал загадывать желания.

– Сделай так, чтобы сейчас уже был вечер, – тяжело вздохнула у Леры за спиной Наумова.

Гараева покосилась назад. Жеребцова сидела хмурая и на Лерин поворот зло буркнула, тыча рукой в сторону учительского стола:

– А что ты на меня смотришь? Ей, рыбке, загадывай. Я не бюро услуг.

– Рыбка, сделай меня красивой, – прошептала Ася и всхлипнула.

– Хочу никогда не ходить в школу! – выл Махота.

– Подождите, – рассмеялась биологичка. – Вы слишком торопитесь. Чтобы рыбка выполнила желание, для этого нужно хоть что-нибудь самому сделать.

– Завести себе старуху, – громко стал перечислять Ян. – Прожить с ней тридцать лет и три года, сломать об ее голову корыто, закинуть в море невод. Ничего не забыл?

– Тебе, Костик, это не грозит, – откинула голову назад Юлька. – Никакая старуха с тобой столько не проживет!

– Чтобы рыбки исполнили ваше желание, нужно хотя бы немного о них узнать. – Нинель Михайловна даже не пыталась перекричать ребят, но ее почему-то все слышали.

– Ой, расскажите, откуда они, – умильно сложила перед собой ладони Царькова.

– Откуда они… – Майкл передразнил ее писклявым голосом. – Из пруда с пиявками! А кто будет много вопросов задавать, сам туда отправится.

– Ну, понятно, что ни с какими пиявками эти красавицы и близко не уживутся. – Положила ладонь на аквариум Нинель Михайловна.

– А китайцы считают, что девять золотых рыбок, восемь желтых и одна черная приносят удачу, – неожиданно произнесла Жеребцова. – По науке фэн-шуй аквариумы с рыбками надо обязательно держать в жилых помещениях. Главное, правильно место рассчитать.

– Где-то у меня тут линейка завалялась, – полез под парту Константинов. – Сколько сантиметров от левого угла отмеряют?

– Тридцать лет мы ждать не будем! – Нинель Михайловну нисколько не смущали выкрики на уроке. – И без линейки тоже обойдемся. Для начала найдем, где эти красавицы обитают. – И она поставила на доску таблицу с изображениями множества рыбок.

– А ты что бы загадала? – зашептала Репина. – Про любовь?

– Что тут загадывать? – пожала плечами Лера. – Рыбок-то не девять, а всего три.

– Как раз на три желания, – убежденно заговорила Ася. – Я бы попросила, чтобы мне быть красивой, высокой и умной.

– Зачем? – пожала плечами Лера, не отрывая взгляда от неторопливых хвостатых созданий. Они, казалось, с большим удивлением смотрели на класс. Плавники их еле двигались.

– Жизнь тогда изменится, – задохнулась от восторга Репина.

– С чего это она меняться будет? – Медленные покачивания плавников завораживали. – Ты останешься сама собой. Это в тебе должно что-нибудь измениться, а не вокруг.

– Вот оно и изменится, – не соглашалась Ася. – Я стану красивой, на меня все внимание обращать будут, парни начнут за мной бегать! Чем не жизнь?

– Жизнь, – кивнула Лера. – Они за тобой, а ты от них. Так у вас и будет постоянный бег по пересеченной местности.

– Ничего ты не понимаешь, – обиделась Репина. – Меня Быковский про тебя вчера спрашивал. Знаешь, как он тобой интересуется!

– А также – всеми остальными, – скривилась Гараева. – Нет уж, обойдусь я без его внимания.

– Ну и дура, – фыркнула Ася.

– Со всеми претензиями – к золотой рыбке, – разозлилась Лера. – Только не забудь, что выполняют они всего три желания!

А Нинель Михайловна в это время все рассказывала и рассказывала о нелегкой жизни представителей семейства карповых.

Глава седьмая
Чувства и желания

Войдя в свою квартиру, Лера первым делом бросила взгляд на вешалку.

Мама была дома.

Конечно, в большой квартире тебе все равно, есть кто-нибудь дома или нет, – закрылся в своей комнате, и тебя не слышно, не видно. Но именно сейчас Гараевой хотелось побыть одной.

Совсем одной.

Разве у мамы сегодня не День спорта и здоровья? Не-е-ет, это в среду, а нынче четверг. Черт, опять она все перепутала!

В конце длинного коридора приоткрылась дверь.

– Пообедаешь?

– Да, я сейчас.

Есть ей не хотелось. После такого длинного и бестолкового дня хотелось одного – уйти в свою комнату, достать любимую книжку и пропасть для внешнего мира на пару часиков. Или стихи почитать?

Все еще держа рюкзак в руке, Лера прошла в свою комнату, остановилась около стеллажа. Гумилев, Ахматова, Цветаева, Ахмадулина, Лермонтов. Или все-таки что-нибудь из современной прозы? А может, Бунина?

– Валера!

Гараева положила рюкзак на стол, посмотрела в окно. На улице стоял сумрачный ноябрьский день, такой тяжелый и такой тоскливый. Как он сейчас совпадал с Лериным настроением, тягучим, выматывающим душу. Все вокруг погружалось в уныние. И даже книжные герои заметно побледнели.

Может, тренировка развеет скуку?

Щелкнула на кухне дверь. Надо идти. А то ведь мать не успокоится, пока не загонит ее к столу.

Свет в ванной отразился от золотистых ручек кранов, тусклого бордового кафеля. Лера провела рукой по покатому краю раковины, посмотрела на себя в зеркало.

В ванной, среди массивных вешалок, кранов и краников она всегда выглядела маленькой и худенькой. Гигантское зеркало посмотрело на нее глазами осунувшейся девочки. Чтобы придать себе объем, Гараева сняла резиночку, распушила волосы. Но от сочетания с черными волосами ее лицо стало еще белее. На скуле четче обозначилась легкая синева – след от удара мячом.

Какая красота! Хорошая памятка об обманутых надеждах.

Она вытерла руки и прошла в кухню. Большую светлую кухню, на которой почему-то всегда было прохладно, даже когда на плите работали все четыре конфорки.

– Отец уезжает на неделю.

Мать стояла к ней спиной, колдовала около микроволновки.

– Хорошо!

Лера села за длинный стол, разгладила перед собой скатерть. Глянула на частый ряд ложек и поварешек, висевших на противоположной стене.

На стол перед ней мать поставила керамическую миску с супом. В прозрачном курином бульоне плавали тонкие макароны и половинка яйца.

– Что у вас сегодня было? – Мать опять отвернулась, зашуршала фольгой, что-то разворачивая. – Хлеб не забудь.

Лера провела ложкой по поверхности тарелки, взбаламучивая макаронины.

– Физкультура. Два урока. На втором мы занимались на улице.

Казалось, мать пропустила эти слова мимо ушей, настолько она была увлечена красивым выкладыванием на тарелку кусков мяса и тушеных овощей. Гараева посмотрела на ее спину. Под тонкой шелковой блузкой двигались лопатки. Скупые короткие движения. Шаг в сторону, протянуть руку и вернуться обратно. Как все правильно рассчитано в маминой жизни – ни одного лишнего жеста, ни одной лишней мысли, все только по делу. Сходить, договориться, купить, улыбнуться.

– У меня все хорошо!

Сначала Лера подумала, что произнесла эти слова про себя, но, заметив удивление на лице матери, догадалась, что сказала их вслух.

– Сегодня на ботанику Нинель Михайловна принесла золотых рыбок. Все стали загадывать желания.

– Тебе что-то нужно? – Мать села напротив Леры. Но смотрела она не на нее, а мимо. В окно.

– Нет, ничего.

Гараева опустила голову, снова провела ложкой по тарелке.

– Хлеб бери!

Мать переложила кусочек хлеба из хлебницы на блюдце, стоявшее с левой стороны от Лериной руки.

Вот будет смешно, если завтра народ придет, а все их желания исполнились! Что они тогда делать будут, бедненькие, без желаний?

И без того не очень разговорчивая, сегодня Гараева была особенно молчалива. Мать перевела взгляд с окна на лицо дочери.

– Что-нибудь произошло?

Лера сидела против света, поэтому синяк ее был незаметен.

– Ничего.

По негласному соглашению они не лезли в дела друг друга. Каждый жил своим обособленным государством. Лере позволялось все, при соблюдении ею норм общежития. Она могла прийти поздно, но сделать это должна была так, чтобы никого не потревожить в квартире, где каждый звук хорошо слышен. Поэтому она никуда не ходила, гостей в дом не приглашала. Бывала только на тренировках. Все остальное время она проводила с книгами. В вымышленных мирах ей было уютней, чем в реальности.

Отец был целиком погружен в свои дела. Создавалось впечатление, что каждый раз, замечая дочь, он удивлялся – кто это?

Впрочем, это Лера могла и выдумать. Отца она совсем не знала, видела пару раз в неделю и все еще пугалась, сталкиваясь в коридоре с этим большим суровым человеком. Когда его не было дома, ей становилось легче. Как будто в их просторной квартире сразу распахивали все шторы и заскучавший солнечный луч, наконец, пробегал по комнатам. Гараева вновь могла спокойно заходить в отцовский кабинет, брать книги, таскать с его стола ручки. Она почему-то все время их теряла, не замечая, что ручками с фирменной эмблемой отцовской фирмы пишет чуть ли не половина школы.

И вот он уезжает. На неделю.

Лера вернулась в свою комнату. Щемящая тоска сидела уже где-то в легких, мешала дышать. А чего она хотела? Чтобы все было, как в сказке – «по щучьему веленью, по моему хотенью»? И жили бы они все долго и счастливо до глубокой старости?

А как смотрела Жеребцова? У-у-у, хорошо, что все закончилось так, как закончилось! Будь Павел посмелее, уже сегодня развернулась бы кампания по их уничтожению. Нет, нет, пусть все идет своим чередом. Пошутили, и будет.

Надо отвлечься.

Она открыла первую попавшуюся под руку книгу, пробежала глазами по строчкам.

Почему же он так поступил? Зачем нужны были все эти сложности? Разве ему мало внимания своих девчонок? Вон как они вокруг него вьются! И неудивительно – он красив яркой, заметной красотой. И явно удачлив. Это чувствовалось по спокойному выражению его лица, по уверенной улыбке. У него в жизни всегда все получается. Что же за игру он затеял?

Нет, не читалось сегодня Лере. Она закрыла книгу и машинально положила ее в рюкзак. Все потом, потом, это завтра она будет удивляться, откуда в ее сумке столько лишней тяжести. Сейчас ее это не интересовало.

Надо успокоиться. Непонятно, почему ее так взволновала эта история. Ну, подумаешь, парень… Ну, подумаешь, симпатичный… Вот и пусть он прыгает вокруг этой красотки Курбаленко на зависть Константинову. Лишнее это! Лишнее.

А Маканина какая-то грустная последнее время. Что же их связывает?

Все!

Лера волевым усилием заставила себя оторваться от окна. За последние десять минут там ничего не изменилось – та же серость, те же голые ветви липы, те же взъерошенные воробьи, те же бесцветные машины.

Гараева натянула свой любимый теплый свитер с высоким воротом, взяла из шкафа шерстяные брюки. Она любила тепло и очень плохо переносила вот такую слякотную невразумительную погоду. Видимо, сказывалась кровь южных предков. Поэтому она как следует утеплилась – сегодня они тренируются в парке, значит, придется два часа провести на ветродуе и холоде, и запас тепла будет очень кстати.

Лера выбежала на улицу. Вслед за ритмичной ходьбой – левой-правой, левой-правой, вниз по ступенькам, перебежать перед машиной, – тревожные мысли утекали в асфальт, тонули в холодных лужах, просачивались в обмороженную траву и там застывали в ожидании нескорого солнца и освобождения из ледяного плена.

Да, да, все происходит именно так. А вы думаете, почему весной в воздухе так пахнет романтическими увлечениями и хочется любить весь мир? Это мысли, всю зиму пролежавшие под снегом, вмерзшие в лужи и затоптанные тяжелыми ботинками, оттаивают и начинают носиться по воздуху, забираясь в умы и настроения людей.

Но это все потом. А пока – не время, не время.

И Лера действительно успокоилась.

Тренировки, тяжелые утренние подъемы в школу, выход в промозглую стынь утра и разговоры, разговоры… Жизнь в классе бежала дальше. Через неделю замок с двери кабинета химии исчез, и все стало по-прежнему. Больше их классы не пересекались, даже в столовую они ухитрялись приходить в разное время. Лишь изредка в Лериной душе вспыхивало странное недовольство. Словно в памяти всплывало что-то кем-то обещанное, но не выполненное. От этого рождалась странная тревога, хотелось уйти куда глаза глядят и никогда не возвращаться.

Тогда Гараева начинала смотреть в окно, на запорошенный снегом забор, на истоптанный школьный двор, на поникшую березу, на царапинку на стекле и на оставшийся с прошлого года приклеенный скотчем хвостик бумажной снежинки, на пыльный тонкий длинный лист растения на подоконнике, на давно завядший цветок.

– Что там? – Ася перегнулась через подругу и тоже посмотрела в окно.

– Человек прошел. – Лера поправила на коленях сползающую книгу – большего удовольствия, чем читать на уроке литературы, она не знала. – Что у нас с домашними заданиями на завтра?

– Проспала, что ли? – искренне удивилась Репина. – Математик контрольную закатил.

– А еще?

Ася покосилась на без устали бормотавшую что-то литераторшу.

– Слушай, мы должны в кабинете химии убраться, – быстро зашептала она. – Ты одна не справишься? Мне сегодня позарез дома надо быть. Что там мыть-то? Подмети, и все. А я тогда в следующий раз за тебя уберусь.

Лера с удивлением посмотрела на подругу. Впервые у Репиной появились какие-то дела, и говорить о них, судя по всему, Ася не собиралась.

Боже мой, какие тайны! Что она может скрывать? Уж не свидание ли у нее…

– Потом-потом! – замахала руками Репина. – Если получится, я потом все расскажу!

– Да пожалуйста, – пожала плечами Лера. Детские тайны соседки по парте ей были не интересны. – Еще скажи, что золотая рыбка исполнила твое желание, и теперь парни бегают за тобой, а ты от них.

– При чем здесь рыбка? – фыркнула Репина. – Если бы она исполняла желания, то сейчас уже весна была бы, по заказу Костика.

– Или постоянный вечер, по желанию Наумовой, – понимающе кивнула Гараева и вдруг подумала, что на том уроке биологии так ничего и не попросила у рыбок. Может, и какое-нибудь ее желание сбылось бы…

– А что с аквариумом стало? – склонилась она к Репиной.

– Ничего. – Ася наморщила лоб, пытаясь восстановить события прошедшей недели. – Урок прошел, Нинель его, наверное, домой отнесла. Станет она такую красоту здесь оставлять. Я бы ни за что не оставила!

– А может, она решила улучшить в классе общую атмосферу? – улыбнулась Лера. – Что там говорила Жеребцова? По фэн-шую?

– Да ладно, фигня какая! – от возмущения Репина аж подпрыгнула. Жеребцову она не любила и ко всем ее словам относилась с сомнением. – Где это ты видела аквариумы с девятью золотыми рыбками?

– В зоомагазине, – хихикнула Лера.

– Ты скажи, – вдруг посерьезнела Ася, – уберешься сегодня одна?

– А у меня есть варианты?

Гараева посмотрела в хитрые глаза Репиной. Та демонстративно вздохнула, всем своим видом показывая, что и рада бы предоставить подруге варианты, но таковых у нее не имеется.

– Ну вот, – развела руками Лера, роняя с колен книгу. Литераторша на секунду прервала свой рассказ о творчестве Лермонтова и снова углубилась в скучное перечисление стихов великого поэта.

О золотых рыбках Гараева вновь вспомнила на последнем уроке, биологии. Все сорок пять минут она гадала, куда подевался аквариум. Ни на учительском столе, ни на подоконниках видно его не было. Неужели его действительно унесли?

Лере вдруг стало обидно, что из-за всех этих волнений с записками и игрой в волейбол она не успела рассмотреть рыбок как следует, не придумала себе ни одного желания. Почему-то именно сейчас так хотелось верить в чудо! Может, ей дома завести такой аквариум – с девятью рыбками? И в их семье сразу все станет хорошо. Вот только где его поставить? В кабинете отца? Прямо на его стол? А что, это мысль! Будет отец что-нибудь писать, рассердится, захочет стукнуть по столу кулаком, а нельзя – рыбок испугаешь!

Лера представила себе эту картину и прыснула.

– Да вон они, твои рыбки! – ткнула пальцем себе за спину Ася. – На шкафу.

Гараева обернулась. Аквариум стоял на верхних полках длинного шкафа. Сквозь изогнутые стекла равнодушно смотрели три пузатых оранжевых создания семейства карповых.

– Она бы их еще на окно засунула, – недовольно поджала губы Ася. – Зачем так высоко ставить?

– Это чтобы с желаниями их никто не доставал, – пошутила Лера.

Заметив, что Гараева с Репиной смотрят назад, остальные тоже стали вертеть головами. Нинель Михайловна почувствовала, что ее не слушают, и оторвалась от карты, по которой она показывала ареал распространения синих китов.

– Ну что, опять заинтересовались рыбками? – улыбнулась биологичка. – Что же, разрешаю вам загадать еще по одному желанию.

– О, великая и могучая, – Махота упал в проходе на колени. – Сделай так, чтобы завтра в столовой были сосиски с булкой!

– А к ним – компот из чернослива, – в тон Майклу пропел Константинов.

– Фи, какие низменные желания, – скривилась Наумова.

– И пусть у этой недостойной всегда будет вечер, – махнул в ее сторону рукой Ян.

– Дурак, – отвернулась Юлька. – Ну, а вы что уставились? – накинулась она на подруг. – Давно в цирке не были?

– Эх, загадывай, не загадывай, все равно одно и то же, – обреченно покачала головой Ася.

Но Лера на этот счет была другого мнения. Ей захотелось остаться наедине с этими рыбками, заглянуть в их выпуклые глаза, посмотреть, как колышатся в воде их тяжелые длинные хвосты. Чтобы скрыть внезапно вспыхнувшее желание, она спрятала лицо в широкий воротник свитера.

Нет, надо все-таки дома завести аквариум.

Идея с рыбками навязчиво засела у нее в голове. Она думала о них все оставшееся время урока. Думала, пока переворачивала стулья в химическом кабинете. Думала, пока подметала пол.

Раковину в классе установили, однако воду еще не подвели. Поэтому Лера взяла ведро и вышла в коридор. Дверь в кабинет биологии была приоткрыта. Гараева, борясь с искушением заглянуть внутрь, ускорила шаг. В туалете она набрала полное ведро воды и побежала обратно. Но под табличкой «Биология» остановилась.

За приоткрытой дверью стояла тишина. Изнутри из замка торчал ключ. Значит, Нинель Михайловна еще не ушла, но вот-вот это сделает.

Будет ли большим преступлением, если она зайдет посмотреть рыб? Но ведь это можно сделать быстро – забежать, глянуть одним глазком и выбежать. Есть шанс, что ее никто не заметит.

В памяти Леры проплыла толстая важная рыба, вяло шевельнула плавниками, широко разинула рот и отвернулась.

С ведром в руках Лера шагнула через порог.

В классе было пустынно. Так всегда бывает, когда привыкаешь видеть здесь много народа. Без крика, суеты и беготни кабинет выглядел каким-то оглохшим и уставшим.

Аквариум все еще стоял на верхней полке.