Текст книги "Ключи наследия"

Автор книги: Елена Самойлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Интересное кино, ничего не скажешь. Общаемся так, будто бы ничего не произошло. То есть совсем ничего. И вообще – как сидели в палатке где-то в Подмосковье, так и сидим. Вот только пульсирующий шрам на лбу и длиннющая коса слишком хорошо напоминают о том, что «жопа случилась, и нам с ней работать»,– знакомую цитату преподавательницы, в разгар сессии одуревшую от потока студентов-неформалов.

Рейн, улыбнувшись, плюхнулся рядом, не отводя взгляда от моего лица. В другое время и при других обстоятельствах мне это понравилось бы, но сейчас нервировало. Я незаметно коснулась кончиками пальцев тяжелого золотого браслета с застежкой в форме кленового листа, скрытого под манжетой куртки, стараясь успокоиться.

– Будто бы в твоей голове бардака сильно меньше, чем у меня. А то, что творится вокруг, уж точно результат такого хаоса, который в моей голове ну никак не поместится.

Я только плечами пожала, продолжая теребить браслет и всерьез задумываясь, зачем я вообще сюда приперлась. Потому что мне почему-то показалось, будто Рейну плохо, он с ума сходит и разве что не умирает, а тут на тебе. Улыбается, шутить изволит. И вообще делает вид, что все в полном порядке. А раз так...

– Хм, по-моему, я зря пришла,– поднявшись с подстилки, я шагнула по направлению к выходу.– Пожалуй, пойду я до дому, до хаты. Счастливо!

Впрочем, уйти он мне помешал, ухватив за руку повыше локтя.

– Постой... Пожалуйста, не торопись! Я искренне рад тебя видеть, настолько, что потерял возможность мыслить достаточно связно. Как ты? Что с тобой творится, кроме этого дурацкого обручения? Почему я тебя почти не чувствую? Как ты оказалась у эльфов и откуда у стен Ранвелина появилась ты в виде нежити?– Похоже, «плотину» внутри Рейна прорвали давно стремившиеся наружу вопросы... И чувства.

Я остановилась. Пару секунд помолчала, раздумывая. А потом сняла с головы шелковый шарф, маскирующий шрам.

По тому, как вздрогнул Рейн, я поняла, что результатами своей деятельности он проникся. Я видела свое лицо с утра, когда наследник, невзирая на мои протесты, смазывал кривой шрам, багровой полосой пересекающий лоб и слегка задевающий правую бровь, целебной мазью. Страшна до блеска. В родной Москве на пластическую хирургию лица денег мы, точно, не наскребем.

– Это тебе ответ на вопрос относительно того, как я себя чувствую и что со мной творится. А не чувствуешь ты меня потому, что связи между нами больше нет. Я пошла к эльреди, ибо хотела понять, чего им надо от Ранвелина и нельзя ли добиться мира без войны. А получилось… получилось как всегда.– Я горестно и чуточку зло усмехнулась, комкая в руке шелк.– А нарэиль, кстати, ты зря сломал, хороший меч был. Как я завтра без него буду?

– Прости меня... Но, по моему мнению, ты преуменьшаешь свое обаяние. Шрам сойдет, я наверняка знаю. Не может не сойти. А могу и попробовать свести – тебе ведь будет от этого проще? – Рейн положил ладонь мне на лоб, чуть поглаживая кончиком большого пальца болезненно пульсирующий шрам. Я поморщилась, а он продолжал: – Ты хотела мира. А какая-то сволочь показала всему замку, что ты мертва. Убедительно. Даже мы... Я поверил. Я уже искал средства вернуть тебя обратно, с того света, когда эльфы прислали ультиматум.– От рук Рейна шел холод. Обжигающий, но при том безвредный.– И еще нашего герцога почти что подсидели, видимо, вопросы престолонаследия решают. А меч твой... Извини, но иначе мог сломаться уже я. И если обломки меча еще смогли сослужить свою службу – и провести меня к тебе, то, сломанный, я не сделал бы уже ничего...– Шрам ощутимо покалывал.– Рука, нанесшая удар, забирает свое себе... И на себя...– На этот раз прикосновение отдалось разрядом тока, от которого заныли зубы. Я вскрикнула и отдернулась.

– Только не надо геройства, айболит липовый! Уже нагеройствовался. Не извиню, и не надейся! Я не из-за меча злюсь, а из-за того, что ты голову потерял и рубил все и вся вокруг совершенно безотчетно! Если бы у меня в руках был простой меч, а на голове не шлем, а кольчужный капюшон, как я сначала хотела, то ты бы снес мне полголовы и наверняка не задержался бы, чтобы взглянуть в лицо! Ты хоть помнишь лица тех, кого убивал? Нет? А я помню. К сожалению. Там были и те, с кем я успела познакомиться. Пусть мимоходом, но все же!!! – Господи Боже, ну что я несу на ночь глядя? К сожалению, эмоции напрочь заглушили голос разума, потому сейчас я вела себя как не очень умная стерва, которой на все наплевать – лишь бы выплеснуть наконец-то негатив, накопившийся в душе.

От меня плеснуло горячей волной, мир вновь вспыхнул мириадами световых нитей, которые переплетались и образовывали невероятную по красоте и сложности паутину. Некоторые из волокон истончились, другие плавали в воздухе обрывками, которые при должном старании и умении можно было бы связать заново, и где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки, билась алая с золотыми отблесками нить, оборванная на конце...

– Если б ты полезла без шлема, с открытым лицом, то не пострадала бы. Потому что я узнал бы тебя. Кто из нас двоих потерял голову, бросаясь в гущу схватки? – От Рейна дохнуло все тем же обжигающим холодом, как бывало, когда в нем просыпалась ярость. Только на этот раз ярость была направлена против меня.– И если тебе действительно так интересно,– да. Я помню лица тех, кого убил. Это тот ад, который я ношу с собой и в себе. А теперь задумайся ты – о том, что было бы, если бы я позволил им пройти дальше. О людях, которых бы размазали тонкой пленкой потому, что они этику певцов предпочитают этике воинов. О герцоге Армее, который хоть и подставил нас, но дал какую-то помощь. И который наверняка погиб бы – если не от рук эльфов, то от рук людей: они бы не простили ему поражения и всех потерь! О их жизнях, о жизнях горожан ты думала? И о чем, скажи честно, о чем ты думала, когда убежала к эльфам в одиночку?

– Я тебя увидела, идиот!!! – заорала я, уже не сдерживаясь. Если бы Рейн обладал способностью Видеть и Знать, то он сумел бы различить, как бурлящая волна цвета расплавленного золота проливается на мою кожу, обращая ее в пульсирующий свет. Нити реальности стянулись вокруг сущности Рейна плотным коконом, не давая ему расправить «крылья» и укрощая ледяной ветер, вьющийся вокруг него верным псом.– Потому что ты рубил всех вокруг себя, почти не различая друзей и врагов! Потому что я обещала вернуть тебя домой, глупое, неразумное дитя, и не могла позволить, чтобы ты погиб только потому, что тебе ума не хватило остаться в стороне! И эльреди не стали бы нападать первыми, но именно люди выстроились в боевой порядок и пошли в атаку!

Кажется, я слишком сильно затянула невидимые нити, но и ослабить их не могла. В противном случае вторая сущность Рейна опомнится – и пощады можно будет уже не ждать.

– Я ушла к эльреди, поскольку ты не мог пойти со мной. У меня не было в сердце ненависти к ним, а у тебя уже было желание поквитаться. Граница бы не пропустила тебя А я не хотела, чтобы ты полез в реальный бой и пострадал. Потому что я старше и я за тебя отвечаю. И ты должен вернуться домой, несмотря ни на что.

– Потому, что в ответе за тебя. Понимаешь?– В глазах у Рейна блестели красные отблески далекого пламени.– Потому, что весь замок был убежден, что ты умерла, и лишь я пытался тебя вернуть, понимаешь? Мне плевать на этих эльфов и их претензии! И если ты бы и вправду оказалась мертвой – то разницы в том, как я умру, никакой. И единственное, что я пытался сделать,– ответить твоим обидчикам, которые первыми выстрелили по людям! А ты должна жить! Потому что я люблю тебя! Понимаешь – люблю! И не могу без тебя...– Последние слова Рейн произнес уже на полтона ниже. Видимо, он и сам не заметил, как руки его легли на мои плечи. Все. Рубикон перейден. Признание сделано.

От неожиданности я на миг ослабила волю, и те самые нити, составляющие часть узора, распустились, а этого хватило, чтобы удерживаемый Зверь, вторая сущность Рейна, довольно рявкнув, вышел на волю, пролившись алым пламенем в его глаза. Тьма уютно устроилась в вертикальных зрачках и чуточку недобро улыбнулась.

Приплыли...

Девочка, а девочка, а голова у тебя для чего? Ты ею думать пробовала? Бросаешься замечательными обвинениями, разбрасываешься собой, как разменной монетой; ведь в отличие от него тебе угрожает даже чей-то не в меру прыткий клинок! А зачем? Чтобы объявить, что эльфы белые и пушистые? Сама ведь понимаешь, не такие уж и белые. Да и пуха я на них ни внутри, ни снаружи не видела. Бросаешь своего друга, за которого, как ты выразилась, отвечаешь и который тебя уже достаточно давно, хоть и тихо, любит. Затем остаешься там – и ни одной весточки от тебя. Пропала с концами. Ну а потом лезешь под горячую руку, храбрая, как бронепоезд, и полезная, как линкор «Ямато». Обручаешься – и не спрашивай, чего нам... Мне... Ему... стоило прийти туда. Затем снова являешься, чтобы обвинить во всех смертных грехах... А получаешь от нас признание в любви. Ну, простите, мне его к этому подталкивать надоело... Да и он сам бы признался скоро. Но наверняка слишком поздно. Итак. Просто скажи – честно, спросив у своего сердца. Что тебе надо?

– Домой тебя отправить, да поскорее. И без раздвоения личности,– вздохнула я, пытаясь стряхнуть руки Рейна со своих плеч. Не вышло, а жаль. Самое обидное, что он прав. Слишком уж я заигралась в героиню, которая, кажется, в одиночку может свернуть горы и помирить два народа только потому, что она – Ключ Зари. А теперь меня весьма качественно поставили на место.– Я Аринну с вестями посылала, быть не может, чтобы она потерялась, она же призрак! Да и эльреди ни в кого не стреляли, я радом с Нильдиньяром стояла, он никаких приказов не отдавал, а дисциплина у них железная. И еще...– Я отвернулась, так, чтобы косо обрезанная челка до подбородка закрыла половину лица со шрамом.– Я не обязана перед тобой оправдываться. Нильдиньяр... Он сделал мне предложение. Он никогда не поднимет на меня ни руку, ни меч. Не обидит. Пусть и никогда не полюбит в человеческом понятии этого слова. Он поддержал меня, когда я никому, совершенно никому в этом мире не была нужна, даже ты чуть не снес мне голову. Я отпустила тебя на волю – так пользуйся своей свободой. Я вытащила тебя своей кровью из-под контроля нежити не для того, чтобы ты сейчас активно подбирал наиболее изощренный способ самоубийства. Я тебя люблю, но мне надо идти, чтобы эльреди не решили, будто меня украли во второй раз, и не начали громить все всерьез!

Реакция Рейна меня напугала.

Его пальцы сомкнулись у меня на плечах, как стальные захваты – пока что не причиняют боли, но разжать уже невозможно. Не в моих силах. Он попытался что-то сказать, но вышло разве что слабо угадываемое: «Правда?»

– Правда.– Я попыталась улыбнуться, но не вышло. Ну и ладно.– Отпусти, пожалуйста.– Я коснулась кончиками пальцев ладоней Рейна, напряженно застывших, с удивлением наблюдая за тем, как цвет его глаз меняется, становясь чем-то средним. Я бы сказала – цельным. Он пытался что-то сказать, но это было выше его сил, будто бы ком в горле мешал говорить. На моих плечах судорожно сжались пальцы, а из глаз непроизвольно брызнули слезы. Обычные человеческие слезы...

– Эй, что ты? – А вот теперь и меня от слезоразлива отделял маленький шажок.– Мужчины ведь не плачут... Это девчоночья привилегия.– Я протянула руку, ласково касаясь его волос, завивающихся в крупные кудри. Погладила, как ребенка – успокаивающим жестом.

Главное – не забыть, что все не может стать хорошо просто от нескольких долгожданных слов. Мир не изменится. Но, может, станет хоть чуточку легче и душа не будет напоминать смерзшийся кусок чего-то, что раньше было живым и теплым.

Или может?

Рейн резко притянул меня к себе, ловя мимолетный взгляд, а потом впился в мои губы поцелуем. Чуточку резким, но от него у меня мысли разбежались, как тараканы по углам. Будто бы обрушилась какая-то плотина, до того разделявшая нас, и поток мыслей и ощущений хлынул в обе стороны, перемешиваясь и становясь чем-то одним.

– Люблю тебя. Всей душой.

Я так и не поняла, сказал он это или же просто подумал, но так или иначе я его услышала. Или… это сказала я?

Оказалось, что эльредийские одежды снимаются гораздо проще, чем кружевные сорочки. Что призрачные «крылья» Рейна, режущие даже камень, могут быть мягкими, как лучший шелк. И что сам Рейн – далеко не субтильный юноша, каким я его считала.

Белые волосы, рассыпающиеся по плечам и спине.

Чуткие пальцы Рейна, запутавшиеся в этих седых прядях.

Одежда, беспорядочно разбросанная по полотняному полу шатра, и жадные, трепетные прикосновения.

Почему я плачу, ведь мне не больно? Я никогда не плакала оттого, что мне настолько хорошо. И легко, как никогда в жизни.

А у его губ тоже соленый привкус...

...Тонкие, кое-где провисающие нити натянулись, поблескивая в темноте. Алая с золотом струна окончательно погасла во мраке реальности. Потому что у тех, кто стал единым целым, больше нет нужды в связующих мостах... Иногда нужно пройти через расставание и отчуждение, чтобы осознать необходимость существования не просто двух отдельных сущностей, а одной, состоящей из двух половин, когда становится возможен разговор без слов и понимание, для которого достаточно мысли...

Глава 18

Мне было тепло и невероятно уютно. Я нехотя открыла глаза и поняла, что лежу, прижавшись к Рейну, а он обнимает меня во сне легко и непринужденно. Но стоило мне пошевелиться, как руки его напряглись. Словно он боялся меня выпустить, чтобы я опять куда-нибудь не подевалась. Он же себе места тогда не найдет. Да и не сбегу я никуда. Слишком много глупостей наделала в последнее время, чтобы совершить еще одну. По-моему, такой дурой я не была предыдущие двадцать с лишним лет, а тут меня даже обстановка не извиняет.

Я чуть улыбнулась, уткнувшись лицом в плечо Рейна, когда до меня дошло, что небезопасный секс – он везде таков, а ночью ни одному из нас этот вопрос даже в голову не пришел. Лихорадочные подсчеты меня слегка успокоили. Н-да, определенно, сегодня голова ночевала где-то отдельно от меня, правда, в свете нынешних событий незапланированная беременность может оказаться наименьшим из зол, а то и вообще счастьем.

– Ксель, что ты ворочаешься? – неожиданно поинтересовался Рейн, открывая глаза и прижимая меня к себе жестом собственника. Одна надежда, что в сумраке шатра было незаметно, что я покраснела.– Еще рассвет не наступил.

– А ты откуда знаешь, что еще нет? – поинтересовалась я, поднимая голову и понимая, что у очень длинных волос свои минусы: кажется, их во сне придавил Рейн, и сесть у меня не получалось.– Кстати, ты мне волосы прижал, и если ты хотя бы слегка приподнимешься, мы сможем продолжить разговор.

– Ой! Прости… – Он сел, и только тогда обратил внимание, насколько отросли мои кудри. Удивленно вытянул из-под одеяла белые пряди и провел по ним ладонью.– Каким шампунем ты у эльфов пользовалась?! Честно говоря, я думал, что твоя коса не настоящая, а во время… – он на секунду запнулся,– процесса я как-то не заострял внимание на ней.

– Ну да, ты уделял повышенное внимание другим частям моего тела,– несколько смущенно хихикнула я, начиная заплетать волосы, чтобы не мешались.– Честно говоря, сама еще к ним не привыкла – мне эльредийки их за полдня отрастили перед обручением… Ой!

– Вот именно,– помрачнел Рейн.– Что теперь с ним делать, а? – Он красноречиво постучал пальцем по золотому браслету у меня на запястье.– Учти, я просто так тебя ему не отдам, даже не надейся. Да и не просто так – тоже не намерен.

– Я сама не соглашусь. Обручение – это не свадьба, его расторгнуть довольно просто. Мне надо всего лишь поговорить с Нильдиньяром… Так.– Я подтянула одеяло к груди и внимательно посмотрела на Рейна.– Ты сказал, будто бы сигналом к началу наступления послужило то, что эльфы начали вас обстреливать, но я видела: никто из стражей не спускал тетиву. Вам сказали, будто я умерла, мне, что ты меня бросил и погряз во мраке. К нам прислали манилиха, чтобы он меня украл, а для эльреди это страшное оскорбление. А у вас что-то делали?

– В Ранвелине эльфы вырезали один из постоялых дворов и убили градоправителя. Я догадывался, что тут ведется не просто двойная, а тройная игра, но чтобы настолько масштабная… – Он запустил пальцы в волосы, обеспокоенно глядя на меня.– Надо срочно найти Армея и поговорить с ним. Зачем кому-то сталкивать лбами эльфов… то есть эльреди и людей? Из-за земель?

– Или из-за Кургана. Только вот я не уверена, что Армей в этом всем тоже не замешан. Как и Нильдиньяр. Может, они договорились за нашими спинами? Хотя вряд ли. Как я поняла, они слишком ценят своих.

– Надо выбираться самим.

– Думаешь? А что, если нам попробовать сделать то, что от нас уже наверняка не ждут? – предложила я, теребя кончик косы.

– Открыть Курган? Считаешь, получится?

– А кто мешает попробовать? – загорелась идеей я.– Нильдиньяр сказал, якобы сам Курган призвал нас сюда, и когда мы его откроем, то сможем решить, возвращаться ли нам домой или остаться здесь. Но выбор у нас будет.

– И ты ему все еще веришь? – нахмурился Рейн, притягивая меня к себе и целуя в плечо.– После всего того, что произошло?

– Он давал мне читать рукописи. Те, которых недоставало у Армея… Рейн, прекрати, мне думать неудобно,– возмутилась я, шлепая его по ладоням. Рейн только усмехнулся, но руки все же убрал.

– Зато мне так думается гораздо лучше. И вообще. Я тебя не отпущу. А попробовать открыть Шепчущий Курган надо. В худшем случае просто будем придумывать что-нибудь другое. В лучшем – разведем армии по домам, а сами уберемся отсюда.

– Согласна. Только предлагаю не дожидаться рассвета и общего построения, а дезертировать к Кургану прямо сейчас, чтобы не объяснять все лишний раз.

– По-моему, к тебе наконец-то возвращается здравый смысл,– улыбнулся он, откидывая одеяло и шаря вокруг в поисках одежды.– Между прочим, не знаю, как это получилось, но шрам у тебя на лице сейчас почти не заметен.

– Да ты что?! – Я недоверчиво провела кончиками пальцев по лбу, там, где с утра был след от удара. Ничего. Почти ничего – только тонкая шероховатая полоска. Рука, нанесшая удар, забирает его себе? – Как это вышло?

– Я все же очень хотел загладить свою вину перед тобой,– Рейн ласково провел кончиками пальцев по моей щеке.– И, как ни странно, но это вышло. Хотя бы частично...

Сборы затянулись минут на пятнадцать, в основном потому, что зажигать свет мы не рискнули, а отыскать разбросанную по всей палатке одежду в потемках оказалось нелегкой задачей. Но мы все же справились и, вооружившись, одновременно шагнули к выходу из шатра.

– Ты не будешь надевать доспехи? – тихо поинтересовалась я, глядя в угол, где едва заметно поблескивали стальные накладки на кожаной кирасе.

– Издеваешься? Бегать в них, между прочим, неудобно, да и зачем они мне теперь? – Рейн широко улыбнулся и осторожно отодвинул в сторону полотнище шатра.– Извини, но побуду не джентльменом, и вперед тебя не пущу.

– Как скажешь,– пожала плечами я, следуя за ним в сероватые предрассветные сумерки.

Шепчущий Курган, недалеко от которого стоял ранвелинский гарнизон, виднелся впереди невысоким холмом, будто бы возникающим из ниоткуда прямо посреди заросшего травой по колено лугом. Уже успевшая выпасть роса моментально промочила мне штаны, и я мысленно обругала себя за то, что не догадалась выпросить у эльреди высокие сапоги. Впрочем, вслух я высказываться, разумеется, не стала, тихо идя рядом с Рейном, который не отпускал мою ладонь, будто бы боялся меня потерять. За спиной уже остались лагерные костры, рыжими лепестками пламени указывающие местоположение стоянки. Нет, уже не стоянки… Оглянувшись назад, я поняла, что костров позади горело больше полусотни, выходит, подкрепления Армей все же дождался. Интересно, а успели ли войска эльфов добраться до границы или же застряли где-то по дороге? Вот, и даже не знаешь, что хуже…

Рейн вдруг остановился, крепко сжимая мою ладонь в своей, и задвинул меня себе за спину. Черный плащ шелковыми складками стек с его плеч, закрывая меня одним из рваных полотнищ, как щитом. Я прислушалась, но вокруг стояла мертвая тишина. Даже ветер улегся. Но раз Рейн насторожился, то это не просто так – все же к пустой тревоге и паранойе он не склонен. Вроде бы за ним раньше этого не наблюдалось… Значит, где-то есть что-то, и мы его не видим и не слышим. Но это не означает, что этого «что-то» нет. Как говорил дембель в одном сериале? «В психушку жена с тещей меня хотели отправить за убеждения. Вот ты видишь суслика? И я не вижу. А он есть». Так и здесь. Что-то есть. Я потянулась к нитям, паутиной опутывающим Курган, коснулась их переплетения…

…И едва не ослепла. Курган предстал перед моим внутренним взором сиянием ярче солнца, от которого слезы потекли по призрачному лицу, и в нем я успела различить все цвета радуги. Невыразимо гармоничные оттенки, пульсирующие, как сердце, сменяющие друг друга как в калейдоскопе. Я прикрыла глаза ладонью, не в силах смотреть на заточенную в Кургане силу. Нет, не так. Курган и был этой силой. В реальном мире он казался просто холмом, но умеющий видеть и знать понял бы, что это невероятная мощь древних приняла форму зеленого холма. Возможно, никто просто не пытался посмотреть на Шепчущий Курган так, как это сделала я.

Я коснулась кончиками пальцев сверкающих расплавленным золотом пальцев Рейна – уже не просто сумрачной тени с глазами Зверя, а кого-то цельного, принявшего человекоподобный облик, в невероятно длинном плаще, спадающем с плеч. Он стоял, не открывая глаз, не в силах смотреть на сияние Кургана.

– Рейн, ты понял? Этот холм – и есть сила, просто принявшая материальную форму.

– Да.

– Наше прикосновение просто высвободит энергию из оболочки, в которой она содержится.

– Да. Идем?

– Конечно…

Мы переглянулись и шагнули вперед.

И вот тогда луг пришел в движение. За нашими спинами невесть откуда поднимались малопонятные существа, больше похожие на изуродованных тяжким трудом людей – выгнутые колесом спины, тощие, непропорционально длинные руки. Насчет зубов и когтей я тоже почему-то сомневаться не стала, и так было понятно, что комплект полный, даже с запасом, но лезть и проверять у меня никакого желания не возникло. Да и загробные стоны пополам с хрипами, издаваемыми курильщиком на последней стадии заболевания раком легких, не склоняли к ведению переговоров.

– Ре-е-е-ейн! – нервно протянула я, нащупывая хэлкели и отходя к Кургану.– Они мне не нравятся.

– Можно подумать, мне они нравятся,– пробурчал Рейн, разворачивая «крылья» плаща, которые уже обратились в изогнутые лезвия по краям.– Но это поправимо.

– Уверен? – Я подергала его за рукав куртки, кивая влево. Там в траве мелькали чьи-то красные глаза, причем было их так много, что я не рискнула считать попарно.

– Интересно, откуда их набежало в таком количестве?

– Не знаю и не уверена, что хочу знать.– Я начала медленно отступать назад, утягивая за собой Рейна.– Слушай, мы вдвоем с ними не справимся. Даже если всю свою магию применим. Нас просто задавят количеством.

– Предложения?

– Мотать к Кургану и попробовать его открыть. Должно получиться, если это наша судьба. Не получится – будем воплощать в жизнь твой план.

– Как скажешь,– насмешливо поклонился мой спутник, игнорируя ворчание нежити всего в тридцати метрах от нас. Мы переглянулись и во весь дух побежали.

Нет, не совсем так. Во весь дух побежал Рейн, а меня он попросту схватил за руку и потащил за собой, как на буксире. Я только подивилась силе, с которой он стискивал мое запястье, увлекая через высокую луговую траву к Кургану, который я ощущала как пышущий в лицо жар печи. Нежить за нами снялась с места, но двигалась она как-то замедленно, словно с неохотой. Ни времени, ни желания для обдумывания у меня не было, поэтому я просто бежала вслед за Рейном, который остановился только у подножия холма, из которого словно вырастала каменная плита, исписанная непонятными символами.

– И чего теперь? – нервно поинтересовалась я.– Приложиться к ней, что ли? Или раздолбать?

– Хороший вопрос.– Рейн обернулся на подбирающуюся нежить, и полы плаща угрожающе взметнулись в воздух. Я прищурилась и все-таки рискнула посмотреть на плиту вторым зрением. Едва не ослепла, но все же разобрала в слепящем сиянии два темных пятна, напоминающих отпечатки ладоней. Не глядя, цапнула Рейна за правую руку, прислоняя его ладонь к метке, а свою приложила ко второй.

Курган меленько задрожал, а я почему-то только сейчас заметила, что небо на востоке уже начало окрашиваться в алый и розовый. Плеснуло жарким ветром, от которого нежить с визгом попятилась, а меня захлестнуло ощущение невероятной радости. Как будто вот-вот свершится то, ради чего я жила, дышала и шла вперед. Ручаюсь, что Рейн чувствовал то же самое. Наши ладони начали медленно погружаться в сияние, и каким-то краем сознания я понимала, что мы оставляем в камне оплавленные отпечатки, но нам было все равно. Сияние Кургана уже не резало глаза, оно ласкало и обнимало, как легчайшее прикосновение теплых солнечных лучей. Шепот, который раньше воспринимался мною как белый шум, стал четче, я уже различала отдельные голоса, казалось, что еще немного – и я пойму язык, на котором они говорят...

Только вот от сильного удара по затылку я рухнула ничком в траву, ощущая, как по шее и голове огнем расползается боль, а перед глазами в бархатной тьме мерцают звезды. Естественно, что плиты в нужном месте я уже не касалась, но в этот момент меня это волновало меньше всего, поскольку единственное, на что я была в тот момент способна,– не потерять сознание. Мне это удалось, и секунд через пятнадцать мушки перед глазами разлетелись, а тошнота отступила. Правда, затылок болел со страшной силой и, коснувшись пальцами ушибленного места, я нащупала там здоровущую шишку. Елки-моталки, да кто же тут такой добрый, а?

– Очнулась, девонька? – раздался над ухом чей-то подозрительно знакомый голос, и крепкая рука одним рывком вздернула меня на ноги.– Давай, шевелись уже, не настолько сильно я ударил.

– Родомир? – пробормотала я, плохо соображая, что тут вообще происходит, и шатаясь, как былинка на ветру.– Зачем вы так?

– Ты еще не поняла? – Знахарь усмехнулся, и только сейчас до меня дошло, что выглядит он несколько иначе. Моложе. Сильнее. Злее. Да и тянуло от него холодом могилы и пролитой кровью.

– Хадар, чернокнижник,– пробормотала я, пытаясь оттолкнуть Родомира, но тот только засмеялся.

– Сообразила наконец-то. Да не дергайся ты, все равно не вырвешься.– Он перехватил меня, заведя руку за спину.– Смотри, как Ключ Заката старается. Он, видимо, еще не успел осознать, что открывает Шепчущий Курган в одиночку, а когда поймет, то будет уже слишком поздно. Он не сумеет контролировать силу древних, она разольется по долине стремительным потоком, и каждый, кто захочет, сможет вобрать в себя столько, сколько сможет.

– Лопнешь,– с трудом выдавила я, медленно приходя в себя, когда размеры катастрофы начали доходить до моих ушибленных мозгов.

Рейн сейчас опьянен силой и, возможно, не осознает, что пьет эту силу в одиночку. Он не сможет контролировать процесс, и вот тогда Курган выплеснет столь долго накапливаемую энергию вовне. А тут будет стоять хадар, который огребет за раз ее столько, сколько никому и не снилось. Если сможет пить ее небольшими глотками.

– Не каркай, Ключ Зари,– одернул меня Родомир, когда Курган затрясся, а по плите побежала частая сеть трещин. Рейн вздрогнул, словно очнувшись от сна, и убрал ладонь, с изумлением глядя на чернеющий отпечаток, вдавившийся в гранит на пару сантиметров. Медленно обернулся в нашу сторону, глядя алеющими глазами на Родомира и расправляя хищно сверкнувшие лезвия.

– Отпусти.– Слово сорвалось с его губ плохо сдерживаемым рычанием. Родомир потянул носом воздух, ухмыльнулся и вдруг резко толкнул меня в объятия Рейна.

– Да пожалуйста. Я пока отойду на безопасное расстояние, а вы развлекайтесь.

С этими словами он окутался багровой дымкой и пропал, а Рейн подхватил меня на руки и бегом устремился прочь от Кургана, который вдруг затрясся, как при землетрясении. Мой спутник не удержался на ногах и упал на спину, все еще держа меня в объятиях. Это продолжалось недолго, всего лишь несколько секунд, а потом наступила тишина, в которой я отчетливо разобрала еле слышный смех. Довольный.

Меня подняли на ноги и как следует встряхнули, приводя в чувство.

– Ксель, убираемся отсюда немедленно! Я не знаю, что сейчас будет, но…

Смех зазвучал громче, а я почувствовала, как что-то поднимается. Нечто грозное, разбуженное не так и не вовремя, и от одного этого – злое. Я почувствовала, как заволновались люди в лагере у противостоящего холма, но понимала: что им-то как раз ничего не грозит– слишком они далеко. А вот мы...

Почва под нашими с Рейном ногами поползла, побежала волнами, словно от Кургана под землей прошло нечто, приподнявшее дерн на сотню метров вокруг. И тотчас сила, ревущая у нас под ногами, стремительно рванулась вверх.

– Ложи-и-и-и-ись!

Рейн сбил меня с ног – при падении я распласталась на нем – и прижал к себе. Черный шелковый плащ взметнулся обрывками крыльев, оборачивая нас плотным коконом наподобие шатра, когда сила, мечущаяся под поверхностью Кургана, наконец-то прорвала себе выход наружу столбом пламени, в котором слышались чьи-то голоса.

Я ахнула, когда любимый сдавил меня слишком сильно, но осеклась, увидев, как плащ, укрывший нас, прогорает насквозь и в неровные, тлеющие по краям дыры видно алое пламя, дышащее неимоверным жаром. Рейн закричал, и в этот момент пламя разбуженного Кургана опало. Я замерла, боясь даже шевельнуться, а в голове билась только одна-единственная мысль: прихватил ли кого-то еще этот дикий огонь.

Ветер, поднявшийся снаружи, принес едкий запах гари. Рейн застонал, и тут я почувствовала, как плащ – часть его души и сущности, его оружие и защита, его крылья – осыпается густым черным пеплом и порывы ветра подхватывают его, унося ввысь. Сердце Рейна под моей ладонью билось, но слабо и неуверенно, а я смотрела на выжженный круг земли, окольцовывавший нас и почти не затронувший людей, стоявших на соседнем холме. А с неба падал черный снег…

Я с трудом высвободилась из рук Рейна. Он лежал на земле, а на лицо его ложились редкие хлопья черного пепла. Такой контраст: бескровное лицо – и темные пятна сажи. Ветер, кружащийся над разбуженным Курганом, нес в себе обрывки непонятных фраз, а со стороны Минэрассэ поднимались в небо зеленые эльредийские знамена. Они все-таки пришли с подкреплением, только, как мне кажется, не с людьми сегодня будет их битва. Хотя – какая теперь разница, а? Сколько бы ни лилась кровь и чья бы она ни была – мы все равно проиграли...