Текст книги "Ключи наследия"

Автор книги: Елена Самойлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 17

Осенний зал сверкал солнечным светом так, что я невольно зажмурилась, не в силах смотреть прямо перед собой. Впрочем, глаза быстро привыкли к яркому освещению, так что я наконец-то сумела оглядеться. И с трудом удержала вздох восхищения, замерев на пороге, даже позабыв о том, что у меня назначено обручение.

Сноп лучей закатного солнца проникал сквозь небольшой круглый витраж в стене зала так, что цветное пятно ложилось на мраморный пол причудливым узором. Создавалось ощущение, будто освещен только небольшой круг в центре, а все остальное помещение скрывается в сумерках – я с трудом различала замершие фигуры, полукругом стоящие у стен. Странно, у людей появление невесты ознаменовалось бы аплодисментами или поздравлениями, но здесь меня встречала лишь тишина, изредка прерываемая шелестом шелковых одежд.

И еще – Нильдиньяр в золотистом луче света. Он ждал меня.

Его распущенные волосы переливались всеми оттенками алого – от цвета свежей, только что пролитой крови до глубокого рубинового отблеска, а относительно скромное, но на диво изящного покроя пурпурное одеяние придавало ему исключительно торжественный вид. Он только чуть улыбнулся, увидев меня, и протянул руку без единого украшения.

Кажется, это был мой последний шанс развернуться и уйти, но я так им и не воспользовалась, словно янтарный взгляд наследника Осеннего Пламени поймал меня в ловушку. По крайней мере, я не смогла пошевелиться, пока кто-то из эльредиек, застывших в дверях, не подтолкнул меня в спину. Первый шаг был самым сложным, дальше стало легче. Я медленно, с достоинством приблизилась к Нильдиньяру и вложила свою руку в его протянутую ладонь. Длинные, удивительно теплые, почти горячие пальцы сжали мои, сейчас напоминавшие обледенелые веточки, и наследник, держа меня за руку, повернулся к своим соплеменникам, в безмолвии стоявшим полукругом за границей света.

Полилась речь на эльредийском языке, звучащая переливами вольного ветра в кронах деревьев, музыкой льда и воды, в которой слышалось потрескивание жаркого пламени. Кажется, это была вступительная часть, а дальше Нильдиньяр на миг запнулся, а потом продолжил уже на языке, понятном мне.

– Сегодня я хочу сообщить роду Осеннего Пламени, что я, Нильдиньяр, избрал себе невесту, леди Ксель, Ключ Зари. И сегодня свершится обряд обручения, а через тысячу дней, если мы будем все так же тверды в своем решении связать судьбы, состоится свадьба…

Я слушала, почти не вникая в суть его слов, словно пребывая в каком-то отупении. Мысли текли как-то вяло, лениво и совершенно безынициативно. Замуж по расчету? Да хоть сейчас. Открыть Шепчущий Курган? Покажите, где он… Губы наследника шевелились, кажется, он обращался ко мне. В янтарных глазах застыл вопрос, и я просто кивнула. Эльреди нахмурился, и наверняка справедливо заподозрил, что меня накачали какими-то наркотиками. Нет, не наркотиками. Я просто не хотела осознавать того, что сейчас собственными руками, собственным бездействием перекраиваю свою судьбу не в лучшую сторону.

В столб солнечного света вступил эльреди с позолоченной шкатулкой в руках, украшенной лиственными мотивами. Крышка сама собой медленно откинулась, и внутри оказались два золотых браслета с застежкой в виде алого кленового листа. Вместо обручальных колец – браслеты? Странно… Все заволокло какой-то непонятной дымкой, в которой танцевали лучи солнечного света, четким оставался только Нильдиньяр да браслеты на алой шелковой подушке. В дымке то и дело возникали расплывчатые силуэты, звучали какие-то голоса, звуки… Складывающиеся в слова… В песню. До боли знакомые мотивы, но при этом простые и естественные, как стук сердца.

 
Я найду тебя, моя светлая леди,
Даже в замке серых теней.
Белым зверем брошусь по легкому следу
По дороге в тысячу дней.
Я узнаю тебя даже в сером платье,
Даже с маской вместо лица.
Я спасу тебя от серых объятий,
От постылой лжи и венца…[3]3
  «Я найду тебя, моя светлая леди» Автор стихов Наталья Новикова (Тэм Гринхилл).


[Закрыть]
 

От паскудных рассуждений о том, кто здесь главная сволочь, и что все-таки происходит, а также, что произошло в душе Ксель, если она даже оборвала связь между ними, Рейна отвлекли аккорды музыки…. Ксель. Что с ней?.. Неужели ей стало хуже? Или...

Ладно, времени нет, а это что-то должно значить.

Он успел закрыть дверь на засов – мало ли кто войдет, прежде чем...

«Действуй же наконец!!! Я хочу вернуть ее, да и ты тоже!»

Он вытащил обмотанные тканью обломки меча Ксель. Жалко, хороший клинок был... Хотя... Без него совершить задуманное было бы существенно сложнее. Хорошо, что он остался острым как бритва, даже когда умер.

Резкое движение вдоль тыльной стороны левой руки– и потекла горячая кровь. Должно хватить... Рейн уронил осколок оружия и сжал руками рану. Теперь закрыть глаза и – самое сложное – ощутить, куда нужно идти, поймать запах...

Темная клубящаяся фигура пролетела сквозь ткань шатра, огибая людей. Задержалась на какие-то секунды на недавнем поле битвы, ощущая одной ей понятные отголоски событий, и совершенно уверенно отправилась к границе.

Спасти. Любой ценой спасти... Загладить вину, быстрее, быстрее... Спасти... Прощения попросить... Распутать этот клубок... Вернуть Ксель!

Эльфийскую границу с тамошними стражами Рейн даже не заметил... Так, легкое покалывание – и, избавившись от большей части одеяния, нематериальная фигура продолжила движение.

Двери зала распахнулись и захлопнулись с треском. Но Рейна никто не заметил... Времени оставалось мало...

...Тебе нужно только меня позвать – и я примчусь на твой зов так быстро, как только смогу. Неважно, как далеко ты будешь. Неважно, за сколькими железными замками и тяжелыми дверями тебя будут удерживать. Просто знай: я приду. За тобой. И ни одна преграда меня не остановит. Не удержит...

Я вздрогнула, услышав звук хлопнувших дверей, серебристая дымка вокруг меня сгустилась, клубясь, подобно туману, заглушая звуки. Тени заметались, только Нильдиньяр оставался таким же живым. Таким же четким. И – надежным. Его янтарные глаза чуть мерцали в этом странном мареве, пока он тянулся за одним из браслетов. Странное украшение. Словно горит изнутри пламенем... Как говорил наследник, обручение это некий магический договор…На что? Да какая разница...

Одна из теней сгустилась и обрела очертания. Вначале зыбкие, неясные, словно туман, затянувший все вокруг, препятствовал ее появлению здесь, в этом зале. Тень переливалась и мерцала, как изображение на старом телевизоре. Черно-белое...

Рейн!

На бесцветной картинке проступили алые пятна. Кровь частыми каплями наворачивалась из глубокого пореза на левой руке. Кровавые слезы, стекающие по белому лицу из уголков глаз, сейчас кажущихся черными. Шелковый плащ за плечами, с бессильно трепещущими на неощутимом ветру рваными краями... Но я уже знала, насколько острыми они могут быть.

Я сильнее сжала ладонь Нильдиньяра, ощущая, как его живое тепло успокаивает бешено бьющееся сердце.

Все ложь. Все неправда. Рейна здесь нет и не будет. Он поднял против меня свое оружие... Это – просто призрак...

...Об одном молю: дождись меня. Верь в меня – твоя вера значит для меня гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Просто верь, что я появлюсь, и мне этого хватит, чтобы совершить невозможное. То, что привыкли считать невозможным...

Рейн медленно, из последних сил подошел к Ксель... Уложившись в пару шагов. Встал, рухнул на одно колено, растрепав волосы по плечам, и коснулся своей ладонью ее пальцев. Никаких ощущений. Только покалывание. Сил мало... Как же ее зацепило! Не сдержал... Но как она там оказалась? Она все-таки похорошела. И так замечательно выглядела, а сейчас... Ах. Украшения хорошо закрывают ее лоб, но даже блистающие серебряные цепочки диадемы не прячут от глаз пересеченную багровым шрамом бровь. Она и так считала себя не шибко-то красивой, а сейчас и подавно.

– Ксель... Здравствуй, я пришел. Прости меня... Прошу тебя, прости меня...– Кровавые слезы падали на мраморный пол, и отдельные капли испарялись к концу полета.– Прости, что не удержал тебя. Прости, что не нашел. Прости меня, что я поверил в твою гибель... Прости за то, что чуть не отчаялся, и за то, что не смог сдержать себя, и нанес удар... Ты не должна была пострадать... Прости за то, что поверил им, и за то, что я сейчас не в силах прийти...

Фигура начала мерцать гораздо сильнее, постепенно истончаясь. Похоже, что этот эльф давал какие-то обещания, держа ее за руку. Время, время!!!

...Только пожелай вернуться. Я буду шептать тебе в каждом порыве ветра, в каждом громовом раскате ты будешь слышать мой голос... Я стану звать тебя. Вернись... Нет места, где я бы не нашел тебя... Только позови меня... и верь. В меня. В нас.

Нильдиньяр раскрыл браслет нажатием на алый эмалированный лист, и по золотому ободку пробежали рыжие искорки пламени. Сам же браслет словно озарился изнутри теплом костра, разбрасывая вокруг себя солнечные блики.

– Я, наследник из рода Осеннего Пламени, Нильдиньяр Аквеллаин Фьеррент, предлагаю тебе свою руку и свое сердце, поддержку и защиту во всем. Обещаю быть с тобой в жизненных невзгодах и оберегать тебя...

Он осторожно сдвинул пышный рукав платья, стараясь не сдавливать поврежденное запястье, но я этого почти не ощущала. Не слышала продолжения клятвы – только смотрела донельзя расширившимися глазами на Рейна. Как рыцарь… перед своей прекрасной дамой. Я слышала каждое его слово четко, слишком четко. И только ладонь эльреди, обжигавшая мне пальцы, не давала упасть на колени рядом с Рейном, чтобы осушить его слезы, обнять и сказать, что все будет хорошо... Но... Только стою.... Недвижимо, как статуя...

И ощущаю, как по щекам бегут горячие слезы...

...Я не могу не успеть, мне просто нельзя не появиться, ведь ты – моя жизнь. Ты – то единственное, что имеет ценность даже за гранью… Я один, у меня за спиной нет никого и ничего... и истрепанного плаща крыльев.

– Прости, что все получилось так глупо. И... Я тебе обещаю. Я приду к тебе, я приду за тобой, чего бы мне это ни стоило, но оставаясь собой, иначе это не будет иметь смысла. Я найду тебя и спасу, и пусть будут прокляты те, по чьей вине ты оказалась обречена на страдания! И... Ксель... Время кончилось, а я еще не сказал, что... люблю тебя...

Резким движением Рейн взлетел с колен, из последних сил касаясь поцелуем губ Ксель. Призрачным и почти неощутимым для нее. Последняя кровавая слезинка упала на платье девушки, оставив алое пятнышко... И шепот с ноткой обреченности...

– Не могу без тебя....

Обручальный браслет щелкнул замком, и Рейн пропал.

Я приду к тебе, моя светлая леди... Жди...

Браслет на моей руке засветился, разбрызгивая рыжие искры, вторя радостному «фейерверку» на точно таком же браслете, искрящемуся на левом запястье Нильдиньяра. Дымка пропала, словно кто-то отдернул туманный занавес. Вернулись звуки – песня, не та, которую я слышала, а эльредийская. Радостная. Поздравляющая. Наследник, не отпуская моей руки, развернулся к собравшимся.

Взглянул на мое лицо... И застыл, увидев катящиеся слезы, которые вряд ли можно было принять за слезы радости. Когда я… успела надеть браслет?

– Ксель, идем, пожалуйста.– Нильдиньяр подхватил меня под руку, уводя из зала, где состоялось обручение.

Я переставляла ноги машинально, как кукла, а в голове царил жуткий бедлам. Хуже всего, все внутри кричало о том, будто только что я совершила самую большую ошибку в своей жизни. И не здесь сейчас мое место... а там, откуда я не должна была уходить...

Мне всегда казалось, что Рейн – человек, не способный любить. Просто потому, что в его душе не хватало чего-то, что может это делать. А сейчас... Я вспомнила старый разговор с ним про проклятого графа и его кровавые слезы. Идущие из глубин разодранной в клочья души. Но, пока были слезы, оставался шанс, что раны могут быть залечены. А когда и слез не станет, даже таких... то спасать будет уже нечего. И некого. А сейчас… Кажется, еще можно исправить то, что случилось. Потому что если не сейчас, то когда же?

Нильдиньяр помог мне дойти до комнаты, но, только пройдя сквозь шелестящие занавеси из золотых цепочек, я поняла, что нахожусь в его покоях. От этого осознания туман в голове несколько прояснился, и я сумела взглянуть на окружающую обстановку уже более-менее трезвым взглядом. Так, вдохнули, выдохнули. Успокоились. Собрали мысли в кучу и перестали прикидываться гламурной барышней. Начинаем думать.

– Нильдиньяр, один вопрос – что мы тут делаем, а? – Эльреди изумленно на меня покосился, не то удивившись тому, что я вообще заговорила, не то поражаясь моей недогадливости.

– Нам полагается жить вместе.– Я нахмурилась, но наследник успел уточнить раньше, чем я открыла рот, дабы повозмущаться от души.– Но пока в разных спальнях.

Он указал мне на небольшую дверцу в стене.

– Она соединяет две комнаты. Обрученным полагается жить в одних покоях, но они могут спать в разных постелях, если не пожелают иного. Как мне кажется, сейчас ты отнюдь не настроена засыпать рядом со мной, ведь так? – Он несколько печально улыбнулся, проведя кончиками пальцев по моей щеке.– Что ты видела во время церемонии, Ключ Зари? Что разбило тебе сердце? Или кто?

Вот ведь. Все подметил. На самом деле я еще толком не была уверена в том, что я видела. И был ли это действительно Рейн, а не плод воображения, подкрепленный магией.

– Сложно сказать, Нильдиньяр.– Я вздохнула, отводя взгляд в сторону.– Я никак не привыкну к эльредийским потокам. Возможно, что это всего лишь результат магии, я пока не уверена. И не спрашивай меня сейчас, пожалуйста. Мне очень хочется отдохнуть, а это треклятое платье мне уже дышать не дает!

– Помочь снять? – негромко поинтересовался эльреди, расстегивая отливающий алым камзол и небрежно бросая его на кровать, после чего остался в золотистой шелковой рубашке и расшитых штанах. Я только страдальчески закатила глаза:

– Ты хотя бы шнурки на спине развяжи, а там я и сама справлюсь.

– Как пожелает моя прекрасная леди.

Изящные теплые пальцы прошлись по моей спине, едва-едва касаясь кожи, а потом я еле успела поймать сползающее с плеч платье. Ну, с-с-с-спасибо, удружил. И ведь наверняка знал, что оно сваливаться будет! Я начала злиться, и от этого, как ни странно, мысли заработали четче. Ясно как день, что Рейну качественно капали на мозги все то время, что меня не было рядом. И то, что я не могла вернуться, – не оправдание. Он сказал, будто поверил в мою смерть. Выходит, кто-то «добрый и хороший» убедил его в том, что я мертва, тогда можно понять, почему он ненавидел весь белый свет. А еще сила Ключа Заката да проснувшаяся темная сторона – все наложилось друг на друга, и в итоге мы получили, что имеем. Это был уже не тот Рейн, которого я знала и к кому тянулась сердцем, а машина для убийства, для коей весь мир разделен на тех, кого можно убить сейчас и можно убить потом. Неприятно.

Вот только если я и впрямь его «якорь», который уравновешивает его тьму своим светом, то мне не здесь надо находиться, а рядом с ним. Только вот как выйти незаметно из Минэрассэ и найти Рейна в лагере ранвелинского гарнизона? Навыков незаметного передвижения по открытой местности у меня нет и не было, меч сломали, а хэлкели хороши против нежити, но от удара бастарды не спасут.

– Ксель, ты в порядке? – Голос наследника прозвучал над ухом, заставив меня вздрогнуть. Вот ведь как – совсем забыла о его присутствии. Так и инфаркт словить недолго.

– Не совсем,– пришлось улыбнуться как можно более натянуто, чтобы меня отпустили на покой, то есть спать. Потому что в одиночку мне думается значительно лучше, чем в компании будущего мужа. Кстати, еще не факт, что я за него замуж выйду. Обручение особо не обязывает, в том смысле, что его аннулировать гораздо проще, чем устраивать бракоразводный процесс. Не спорю, что до появления Рейна идея связать себя подобными узами с Нильдиньяром казалась уместной, несмотря на то, что на днях военные действия будут возобновлены. Но сейчас я уже так не думала.

Пока что обе стороны провели «разведку боем», выяснили, кто на что способен, и в итоге разошлись на перегруппировку и ожидание основных сил. Не знаю, что за туз в рукаве у Армея, но к границе Минэрассэ уже выведено постоянное войско, вопрос в том, когда они прибудут. Нильдиньяр утверждал, что не раньше завтрашнего дня, может, позже. Но ночью эльредийский полк уже будет здесь, в приграничье. И вот тогда заварится такая каша, из которой живыми выберутся немногие. Кажется, что весь этот бардак может остановить только Шепчущий Курган, потому что если мы с Рейном умудримся его вскрыть по всем правилам, то основной мотив к кровопролитию пропадет. У эльреди – точно, а там они как-нибудь уж разрулят ситуацию.

– Я пойду, Нильдиньяр,– пробормотала я, поддерживая платье на плечах и неторопливо двигаясь в сторону смежной двери.– Мне что-то нехорошо.

– Конечно.– Он кивнул и, коснувшись моей щеки легким целомудренным поцелуем, улыбнулся.– Тебе нелегко было в последние дни. Отдохни.

– Спасибо.– Я едва удержалась от того, чтобы не рвануть к заветной двери с крейсерской скоростью, но пришлось изображать из себя замученную тяжкой ношей даму, которая вот-вот в обморок рухнет.

Кажется, не зря я когда-то ездила на игры, где мне приходилось отыгрывать такую вот меланхоличную деву с извечным флакончиком нюхательной соли под рукой. Потому как актерские навыки у меня сохранились, эльреди отпустил меня «спать» безо всяких намеков на продолжительные разговоры или ухаживания, что не могло не обрадовать. Едва дверца, ведущая в смежную комнатку, оказавшуюся гардеробной, закрылась с моей стороны, я облегченно вздохнула и осмотрелась.

По мере того как сумерки спускались на землю, магические светильники, подвешенные в чем-то наподобие корзинок под потолком, загорались все ярче, но я уже знала, что выключить их можно, просто приказав погаснуть. Это я и сделала, оставив себе в качестве источника света только небольшой ночник, висевший под балдахином широкой кровати. Для того чтобы осмотреться, хватило.

Кто-то перенес в эти шикарные покои все мое снаряжение, не забыли даже несколько потрепанную походную одежду и выданную мне форму стражей. И на том спасибо. Я села на краешек кровати и принялась разуваться. Конечно, мягкие туфельки с длинными шнурками, обвивающими лодыжку, красивы, но для моей задумки совершенно не подходили. Проблема только в том, что незаметно выбраться с эльредийской территории гораздо сложнее, чем проделать такой же фокус в Ранвелине. Тут у всех ушки на макушке, особенно в неспокойное время. Конечно, удерживать силой меня не будут, но одну точно не отпустят. А эскорт мне не нужен. Не сегодня.

Я стянула с себя шикарное платье, небрежно бросив его на кровать, и только тогда увидела небольшое кровавое пятнышко на лифе. Почти незаметное, но оно почему-то притянуло к себе мой взгляд. Значит, Рейн и вправду был здесь… Так или иначе, но он пришел за мной. Пусть у него сейчас крупные нелады с силой, которую он наверняка контролировать не может, но теперь я хотя бы знаю, что шанс вернуть его прежнего есть. Похоже, на его поведение слишком сильно влияет дикая магия, сила или что-то еще. Как будто кто-то намеренно подогревает его ненависть, взращивает в нем тьму, но зачем? Чтобы с его помощью устроить эльреди тотальный геноцид? А на фига?

Или вскрыть Курган? Так это надо вообще головы не иметь, потому как тогда в ближайшем окружении будут только горы трупов, а кому это надо?

Разве только тем, для кого смерть – основа силы.

Я тихо застонала, схватившись руками за голову. Ежу понятно, что вокруг двух Ключей, которые ни бе ни ме в местной политике и межрасовых отношениях, раскручивается масштабная интрига, причем кто-то за кулисами хорошо так закручивает гайки что у людей, что у эльреди, что у нас с Рейном. И в итоге получает то, что, вероятно, и требовалось – теперь на приграничье обе стороны готовы друг другу глотки перегрызть, мы с Рейном оказались по разные стороны баррикад, но при этом все крутится вокруг этого треклятого Кургана, будь он неладен! Короче, надо выбираться к Рейну – и будь что будет. Дура? Дура. Не спорю. Но просто так сидеть, сложа руки, не буду. Хватит, насиделась.

Итак, в чем идем на вылазку? Конечно, моя старая одежда хороша, но длинная туника и широкие рукава рубашки для тихого лазания по кустам не подходят. Вывод: придется партизанить в эльредийском прикиде, благо уже успела к нему привыкнуть. Тут главное, чтобы не замели, и надо выбраться к Рейну, а там хоть трава не расти.

Пришлось еще потратить десять минут на то, чтобы в полумраке облачиться в обтягивающие штаны со шнуровкой по бокам, свободную рубашку и темно-зеленую куртку с разводами, в которой эльреди не заметишь, стоя в пяти шагах.

Ну, я не из их числа, но буду надеяться, что проскочу. В конце концов, можно вспомнить про то, как делается отвод глаз, старая ведьминская шуточка, но обычно действенная. Человек смотрит на тебя и не узнает, взгляд просто скользит мимо, не выделяя ведьму из общей серой массы. Поэтому в случае чего мы больше всего незаметны в толпе, даже если у ведьмы ярко-рыжие волосы, грудь четвертого размера, тонкая талия и модельный рост. Вот так, уметь надо, господа.

Тут, конечно, не толпа, но здешняя одежда может сыграть мне на руку – во мне просто увидят «свою», а не мистический Ключ, с недавнего времени еще и невесту наследника Осеннего Пламени. Просто еще одна эльредийка. Главное не бежать, идти медленно и размеренно, и тогда, быть может, мне повезет. Я запихнула старую одежду в сумку, куда та еле-еле поместилась, сняла с себя все побрякушки, кроме обручального браслета: что-то мне подсказывало, если я его расстегну, то Нильдиньяр об этом моментально узнает, а на объяснения я была не настроена. Заплела волосы в косу, которая благодаря усилиям леди Итильен доходила мне почти до копчика, и повязала на лоб найденный в шкафу шелковый шарфик. Нечего Рейна с ходу пугать таким лицом. Мысленно перекрестилась и шагнула к двери.

Вокруг меня вспыхнуло тонкое полотно переплетенных между собой нитей. Как паутина, пройти через которую, не затронув ни одного из волокон узора, невозможно. Но… только для тех, кто не был рожден с даром Видеть и Знать. Я пробежала взглядом по причудливому переплетению, выбирая подходящую нить. В меру тонкую, но прочную. Не тусклую, но и не ослепляющую. Такую… среднюю.

Нашла. Коснулась золотыми пальцами, чуть потянула на себя, вытаскивая из густо сплетенной сети. Медленно и осторожно, чтобы не порвать. И пошла по ней, став с ней одним целым. Почти одним. Теперь она – это я, а я – это она. Юная эльредийка, обожающая гулять по рощам после захода солнца, невзирая на запреты старших родственников. Такая же упрямая, как и я. Не беловолосая, но светленькая. И тоже носит мужскую одежду. Я улыбнулась, и тут увидела еще одну нить, реющую саму по себе. Алую с золотыми вкраплениями. Потускневшую, почти погасшую, но все еще тянущуюся оборванным концом туда, где находился второй обрывок. Моя нить. Наша. Я знала, что стоит мне пожелать – и я дотянусь до обрывков и вновь свяжу их в одно, а оставленный моим безрассудством и страхом шрам со временем сгладится.

Не сейчас, потом… возможно.

Я нахмурилась и скользнула по чужой зеленовато-синей нити...

Дверь даже не осмелилась скрипнуть, когда я выходила. Дом словно превратился во что-то призрачно-размытое, состоящее из сумрака и полутеней, и только это позволило мне беспрепятственно выскользнуть на узкую винтовую лестницу, обвивающую ствол дерева. Пряный холодный ветер ударил в лицо, играя белыми прядками, выбившимися из косы, и я медленно и торжественно начала спускаться по ступенькам, скрываясь за чужим обликом. Отвод глаз всегда эффективнее, чем любая иллюзия, которая толковым магом распознается на счет раз. Незаметная тень, фигура, с которой соскальзывает взгляд, не задерживаясь на деталях. Я шла с замиранием сердца, степенно и неторопливо, хотя мне больше всего хотелось бежать во весь дух. Но нельзя. Не сейчас. В роще – уже можно, там только стражи приглядываются, но пока я наблюдаю за паутиной потоков, я буду для них невидимкой.

Только бы не напутать. Не поторопиться.

Темнеющая Сторожевая роща приближалась с каждым шагом, а небеса стремительно темнели, подчиняясь наступающей ночи.

Еще шаг, и еще. Взгляды встречных эльреди равнодушно скользят по мне, изредка кто-то кивает в знак приветствия. Я машинально отвечаю, и каждый раз у меня замирает сердце – а вдруг узнали?

Поэтому, когда я вошла в лес, я облегченно выдохнула и во весь дух побежала по утоптанной тропинке, которая в темноте казалась угольно-черной лентой посреди темно-серой травы и кустов, от души надеясь, что я не врежусь в дерево и не споткнусь на бегу.

Я мысленно перекрестилась, глядя на горящие костры в человеческом лагере. Интересно, каким словом можно назвать эту вылазку, кроме как матерным? Правильно, никаким. Цензурные определения тут не к месту. Сунуться одной во вражеский лагерь, только чтобы найти Рейна. Не зная, ни где он, ни как отнесется к моему появлению. Все еще пульсирующий болью шрам на лбу, скрытый широким шелковым шарфом наподобие повязки, говорил одно. Видение Рейна во время церемонии обручения и его «поцелуй», оставивший капельку крови на платье,– другое. Чему верить – непонятно. Но оборванная связь тянула меня к нему, как магнит притягивает железную стружку.

И именно поэтому я сейчас залегла на животе под кустами в полусотне метров от вражеского лагеря, наблюдая за фигурами, сидящими у огня. Рейна не видно. Ближе подобраться никак – кусты в этом месте заканчивались, дальше шел ровный луг, на котором трава была примята сотнями людей. Не спрячешься, не скроешься.

Но отлеживаться под кустом у меня нет времени. Завтра будет уже нешуточный бой, а не разминка, которая заканчивается «малой кровью». С рассветом язык слов и уговоров станет бесполезен – люди и эльреди заговорят на стальном наречии, и остановить такой «разговор» будет уже невозможно. Не моими силами.

Я приподнялась, машинально оглаживая рукоять хэлкеля, и пожалела, что длинный меч сломался в бою. Замечательный был клинок. Эльреди предлагали мне подобрать новый, с лезвием листовидной формы, но после нарэиля было сложно воспринять простой меч как продолжение своей руки. С другой стороны, может, за эльфийку не примут, уши-то не острые...

– Так-так, похоже, тут шпионка,– раздался у меня над головой чей-то насмешливый голос, а крепкая рука схватила меня поперек талии и дернула наверх, забрасывая на плечо, закрытое кольчугой. Я запоздало дернулась, но меня только встряхнули посильнее, унося к костру.

– Никакая я не шпионка!!!

– Конечно, конечно,– усмехнулся тот, придерживая меня за ноги, чтобы не сильно лягалась. К моему стыду, у него это получилось весьма качественно.– Так, мимо проползала.

Ну, не совсем мимо, если быть честной. Я уже собиралась сказать что-нибудь не очень умное, но в тему, как вдруг почувствовала, будто от человека плеснуло холодом, и на землю неподалеку от одного из костров он бросил меня совсем не деликатно, со злостью. Так что у меня выбило весь воздух из легких. Я закашлялась, а незнакомец обнажил меч.

– Зря пришла сюда, эльфье отродье.

Может, и не зря. Потому что я ощутила Рейна, спящего тяжелым сном у костра. Почуяла – и кольнула его тоненькой иглой своей сущности, легонько потрепала Зверя по загривку. И поняла: проснулся.

Движение я уловила уже краем глаза, едва успев убраться из-под опускающегося на мою голову меча. Лезвие взрыхлило дерн в паре сантиметров от виска, промахнувшийся одарил меня десятком матерных слов, а потом и ударом тяжелого сапога под ребра. Для профилактики. Я во второй раз за день захлебнулась хриплым кашлем и сжалась от боли в комок.

– Что тут творится?!

Рейн. Мать твою, неужто ты не видишь, что тут творится?! Мужик избивает фактически безоружную девушку. Пусть хэлкели у меня не отобрали, но воспользоваться ими я все равно не могу, а жаль.

– Шпионка это эльфья, у лагеря поймал,– со злостью сплюнул мужик, хорошо, что не на меня, и уже собрался угостить еще одним ударом под одобрительные возгласы тех, кто в избиении участия не принимал, но кому посмотреть на корчащуюся у их ног эльфийку было приятно.

Но ударить мужику не дали.

– Прекратите. Никакая это не шпионка... Ксель, подымайся, только медленно. Ничего тебе не сделают. Поскольку, если хоть волос упадет с головы этой девушки по вашей вине, судьба ваша будет уже решена. И прервана. Кто-нибудь хочет возразить? – В конце фразы голос Рейна уже резал, как лед. Или же как его фирменные лезвия, умудрившиеся с одного удара перерубить нарэиль.

Я, кряхтя, как бабка-пенсионерка из третьего подъезда, поднялась вначале на четвереньки, а потом, со второго захода, уже и на ноги, впрочем не рискуя опереться на локоть Рейна, как сделала бы неделю-другую назад. Отбросила длинную косу, посмотрела исподлобья на воина, душа которого кипела злостью, и попросту погасила ее. Как гасят пожар из огнетушителя. Убрала из его глаз багряное, едва заметное мерцание. И только потом выставила на всеобщее обозрение свои вполне человеческие уши. Воин, только что пытавшийся сделать из меня классическую отбивную, присмотрелся и смущенно хмыкнул, пожимая плечами. Мол, ошибочка вышла, в темноте с кем не бывает.

Рейн же просто положил мне руку на плечо покровительственным жестом, который со стороны мог означать все, что угодно: от попытки ободрить несчастную девушку, невесть как оказавшуюся на поле битвы, до права воина, отличившегося в бою, на военный трофей. Главное, утром никто не поинтересуется, что стало с таким «трофеем».

Темная палатка, по высоте больше напоминавшая шатер, несколько возвышалась над остальными, но не настолько, чтобы быть «командирской». Все же вдали на фоне неба виднелись более высокие шатры, но и в этой палатке можно было стоять, не касаясь головой матерчатого потолка.

Рейн приподнял тяжелую ткань, вталкивая меня внутрь, и скользнул следом. Погромыхав чем-то в потемках, он зажег магический фонарь, и бледно-золотистый свет от маленького шарика, заключенного в стекло, осветил палатку изнутри. Бардак, разумеется. Слой лапника, поверх которого валялось стеганое одеяло. Доспехи в одном углу, меч – в другом, что-то вроде куртки – в третьем. Палатка, вариант обстановки первый, походный.

– Блин, как же это похоже на твою комнату,– с чувством выдала я, обозрев интерьер.

– Горбатого могила исправит,– иронично улыбнулся Рейн, разводя руками.– Хотя тут, по-моему, царит лишь легкий творческий хаос. Не то что снаружи.

– Не скажите, Федор Михайлович,– фыркнула я, беззастенчиво садясь на импровизированную кровать.– Бардак в вашей голове в немалой степени способствует тому, что творится вокруг.