Текст книги "Полет за горизонт"

Автор книги: Елена Асеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава одиннадцатая

Это был второй раз, когда она употребляла зерпин.

По прибытие с Ямыня Груя на планету Сверь в центральный град Рагда и прохождения углубленного обследования в лечебном корпусе Академии Мозга, Искру вызвали в Совет, а после Малый Совет АМа абы познакомиться, успокоить и пояснить о ее дальнейшей службе и жизни.

После сего достаточно долгого разговора сначала в Совете, засим в Малом Совете АМа девушку окружили особой заботой. Выделили в центре Рагды квартиру, на том этаже дома, на коем она пожелала, и поставили на полное обеспечение. Впрочем, как и полагалось в обществе лужичан, не забывая перечислять на ее нужды фиксированную оплату за труд, складывающуюся в виде определенного количества баллов, согласно занимаемой должности и значимости человека. Впервые полтора лето, Искру, несмотря на протесты, почасту обследовали и лечили от эмоциональной несдержанности, а также вводили в «веху» лекарственное средство, абы она не видела снов.

Под неусыпным присмотром лечебного корпуса АМа психо-эмоциональное здоровье Ики улучшилось, потому лекари сначала снизили дозу лекарств, позднее и вовсе прекратили их ей давать. Девушке на тот момент едва исполнилось двадцать семь лет, и она прожила на планете Сверь два лето.

И как только действия лекарств прекратились, она вновь начала видеть сны. Пунцовая стрекоза, неизменно возникая пред глазами, широко разевала рот под фасеточными глазами и даже шевелила слегка ограненными по краю тонкими черными линиями губ, очевидно, что-то говоря.

Говорила.

Она постоянно говорила. И теперь Искра была уверена, что стрекоза не только ее зовет, но еще и поясняет. И данные пояснения девушка, это ощущала, были очень важными. Впрочем, как не напрягала во сне мозг, Иса толком ничего не могла расслышать, ибо всю речь заглушали плавные, высокие переливы инструмента. Днесь она знала, что так звучал, древний музыкальный инструмент лужичан, точнее даже лужичан желтой расы, когда-то живших на погибшей планете Лужич, на мощном континенте Рюко, и сейчас являющихся вымершим генотипом. По преданиям желтых лужичан, лужичан-рюковичей, кувиклы им подарил их Творец Сурья, еще на заре жизни человечества. И саму легенду, и музыкальный инструмент Искра услышала вже в учебном классе АМа, где она приобретала при помощи ментора не только базовые знания, но и училась управлять своим мозгом и способностями. В тот раз, когда после легенды зазвучала из ФЛЭ музыка кувикл, заполняя сам класс, и колыхая изображенными проекция рек, озер, невысокими взгорьями и мощными зелеными равнинами на континенте Рюко, Иса от волнения потеряла сознание. Почему ее так встревожила эта музыка, она не рассказала ни ментору, ни коннетаблю Несде Проочиц А7С, каковой после лечения пригласил ее на разговор в зал Малого Совета АМа, и виновник произошедшего остался всем окружавшим девушку, неизвестен и непонятен.

Вновь принявшаяся сниться стрекоза теперь, однако, рисовала пред взором Искры не картинки природы: дали синих вод, стремнистых, высоких гор укрытых сверху ледовыми полотнищами, зеленые долины лугов, с голубоватым отливом кроны лесных просторов, а Галактику.

Сплюснутое, сферической формы, тело окруженное скоплением звезд, порой видимых лишь тускло горящими мельчайшими точками, таило внутри себя галактический диск, с двумя спиральными звездными ветвями, каковые закручивались вокруг яркого желтого шарообразного ядра. Газовые туманности, звезды, межзвездный газ, пыль, небесные тела и их системы, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы насыщали эти клочковатые рукава. Слегка растягиваясь к стенкам сферы звездные рукава по окантовке были окружены багрово-синей пылью и газом, точно натекшими от самих стен Галактики. Множество петель, волокон, струйных выбросов голубого и белого свечения на ветвях зрительно делали галактический диск многомерным. Явственно ярким по цветовой гамме в диске наблюдалось утолщение, пересекающее ядро широкой полосой пыли и единожды соединяющее рукава. Насыщенные красные всплески пятен, звездных скоплений, покрывали и сами грани ядра, придавая им оранжевые оттенки и проходящее сквозь него утолщение, делая его даже чуток пурпурно-блистающим. Звездные рукава вспять того в особой, высокой плотности газа переливались голубыми точками, юных, молодых звезд.

Впрочем, призывно на том диске, мерцали несколько крупных красных пятен на утолщение, соединяющемся с одним из звездных рукавов. И не менее зовуще вторили с таким же количеством, на самом кончике этого рукава, слегка даже переплетаясь с царящей окрест багрово-синей сферической стенкой, островки голубого цвета.

Определенно, в данном изображение угадывалась Галактика Туманность Света в которой на утолщение, соединяющемся со звездным рукавом и располагались системы Вращун, Ситомир, Табити, Флинц, Руевит скомпоновавшиеся возле живой Космач.

Ика никому не рассказывала ни о стрекозе, ни о зрительном восприятие участка диска, где сиянию Космач и соседних ей систем, вторил голубыми переливами иной островок на звездном рукаве. Ну, а изъять сию информацию из девушки посредством гипноза или телепатии в АМа (даже узнав о ней) не решились бы, чтобы не навредить работоспособности ее мозга. Посему и сами картинки и досель испытанное хранилось лишь в Искре.

Галактика Туманность Света во снах всегда смотрелась со стороны, и наблюдаемое в ней движение рукавов, вращающихся подобно твердым телам и круговое обращение межзвездного газа и звезд, свершалось очень медленно. Вспять и к самой Галактике, и к расположенному в ней диску неизменно на огромной скорости летела Искра Тревзор, точно жаждая войти в россыпь звезд, межзвездного газа, пыли, небесных тел и их систем, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы и утонуть в них.

Еще не более мига того скорого полета и газовые туманности редели, пропадала и ярчайшая россыпь звезд тускло-красных, потухающих или голубых– юных, а пред девушкой резко выступали фасеточные глаза стрекозы. И тотчас возникали плавные, высокие переливы кувикл, очевидно, звучавшие только за тем, абы гасить слова каковые выдыхала, широко разевая рот под фасеточными глазами, шевеля слегка ограненными по краю тонкими черными линиями губ, стрекоза.

Эти сны мучили Искру своей неодолимостью так, что, вскрикивая, она пробуждалась в своей с круглыми стенами спальне, на высокой, восьмиугольной кровати покрытой сверху белой кожей, вельми упругой, принимающей форму тела и поддерживающей температурный режим (чтобы не было необходимости укрываться). И тяжело дыша, смотрела в полной темноте в несколько загнутый на вроде волн белый, как и сами стены и пол, потолок, страшась даже дать указания датчикам в комнате подать свет.

Состояние нервозности Искры увеличивалось, что было примечено ментором и обозначено в Информационном Центре «вехой». Тем не менее, Болореву Пелгому об увиденном во снах, несмотря на настойчивые его властные указания пояснить причины нервозности, так ничего и не было сказано, точно теперь всю власть над мозгом Исы имела лишь пунцовая стрекоза. Однако, первый дайнагон наблюдая непонятное состояние собственной подопечной, тогда настоял на обследование в лечебном корпусе АМа.

– Хорошо, – отозвалась согласием девушка и надрывисто выдохнула. – Пройду, только после диспута.

Иса получая базовые знания по языкам, истории, математической, астрономической, философской наук, под неусыпным присмотром Болорева Пелгома, опять же изучала телепатические способности в области мозговой деятельности, и потому принимала участие в диспутах. Это было так называемое теоретическое противоборство двух оппонентов, тех самых оные наращивали возможности своего мозга. Во время диспута происходил телепатический сеанс, в который включалось порядка десяти человек. При этом оппоненты, должны были мысленно не только представить свои точки зрения на выбранную тему, но и удержать во внимании членов комиссии. К этому времени Искра получившая второе имя Тревзор, стала победителем трех таких диспутов, получив должность третьего гэнро, хотя поколь сохраняла Нулевую Степень. Зачастую продвижение по службе у Исы было связано не с ее достижениями, а с выходками. Малый Совет АМа жаждая успокоить собственного служащего, в основном, таковым образом, продвигал ее в новых должностях.

– Нет, обследование надо пройти до диспута, – мягко, но достаточно настойчиво с легким нажимом в голосе произнес Болорев Пелгом. – Иначе, я вас, Ика до него не допущу.

Они стояли на берегу пруда, планеты Сверь, в центральном городе Рагда. Здесь в отличие от посада Влайчи и Ямыня Груя, дома строили многоэтажными. Стеклянные стены разнообразной расцветки, едва огранялись серебристыми сплавами металла, удерживающего всю конструкцию. В лучах жаркой Ярги фасады зданий поигрывали капелью тонов, и созвучно перекликались с широкими улицами, мощными посадками разнообразных деревьев, большущими цветочными клумбами, прудиками, небольшими речушками, представленными в виде ступенчатых порогов, водопадов. Рагда имела кольцевую планировку, где от главного двухэтажного здания города принадлежащего Альтингу Объединенных Колоний (выборный орган правительства лужичан) в разные стороны расходились стройные, ровные улицы. Эту систему улиц пересекали кольцами с не менее ровной планировкой широкие проспекты. Город по краю окружали защитные стены из выставленных летающих устройств наподобие млин, охраняющих подступы к нему, або прилегающая территория была отведена под заповедные парки, где обитали звери, птицы, растения в естественных формах и ареалах жизни. Любая транспортировка, переезд меж населенными пунктами Сверь осуществлялась по воздуху, таким побытом, лужичане старались сохранить нетронутым огромные пространства планеты.

По самой Рагде перемещались в основном пешим ходом, али на небольших, принадлежащих Ведомствам, Земствам энергомобилях с двумя посадочными местами и малой скоростью, которые ездили по улицам. Впрочем, для скорейшего движения были предусмотрены стацподъемники, каковые осуществляли транспортировку по горизонтали в сети, проложенной под землей.

У Искры был в Рагде любимый пруд, он находился на 38 прудовой аллеи, всего только в квартале от Академии Мозга и ее дома. Ибо служащие, как правило, селились на определенном участке, представляющем из себя четырехугольник, чтобы имелась возможность добраться скорей как в АМа, так и домой. Сам пруд по кругу, поелику это был именно круглой формы водоем, порос мощными деревьями акации, которая цвела круглое лето. Достигающая пяти саженей в высоту акация имела широкий ствол с серо-буроватой корой. Раскидисто– широкая ее крона создавала возле пруда неизменную тень, своими крупными, зелеными с серебристым оттенком дважды рассеченными листьями, плотно покрывающими ветви. А круглые с хороший кулак соцветия, имеющие мелкие желтые цветы, истончали тонкий сладковатый аромат. Голубовато-прозрачная вода в пруде демонстрировала его дно, где в строгой последовательности (как это всегда было принято у лужичан) росли в дерноземе, особом качественном слое почвы, невысокие кустистые водоросли.

В самом пруду плавали четыре черных лебедя. У которых не только оперенье, но и лапы и клюв смотрелись густо-черного цвета, не очень крупные эти птицы, вряд ли в размерах превышали аршин. Хотя их выгнутая в виде цифры два шея была относительно тела достаточно длинна, также как и размах крыльев. Лебеди все время жили в этом пруду, не улетая потому как того не умели. Совершенно не опасаясь людей, они подплывали к самому берегу и ласкались, почасту теребя одежду, пальцы своими уплощенными клювами, шипя и заискивающе заглядывая в глаза, так выпрашивая еды. Однако кормить птиц не позволялось, за тем строго следили, ибо они находились на учете и получали питание в строго определенные часы. Лебеди, как и деревья акации, были генетически модифицированными, посему оставались на попечение лужичан.

Иса присела прямо на низкую желто-зеленого цвета траву, обок пруда всего-навсего по краю выложенного широкой мозаичной плиткой, подогнув под себя ноги, и затихла, так и не ответив ментору. Оно как ей совсем не хотелось вновь идти в лечебный корпус АМа, ложиться в проверочный блок, предназначенный для обследования всей функциональности организма, а потом отвечать на надоедливые вопросы лекаря.

– Ика, вы меня слышите? – вопросил Болорев Пелгом, подсев к девушке и заглянув в ее лицо.

– Слышу, – едва слышно отозвалась Искра Тревзор и в такт словам качнула головой, неотрывно глядя на подплывающего к ней лебедя. – Хорошо, пройду обследование сегодня. Не хочу, чтобы диспут переносили. Потом его у вас не выпросишь.

Чуть слышно хмыкнул ментор и самую толику отодвинувшись от девушки, тоже воззрился в направление колеблющейся поверхности пруда, капелюшечку вздетую плывущей птицей. Каковая, доли времени спустя подплыв к берегу, вытянула вперед свою шею и застучала клювом по голубо-зеленому плавно закругленному краю плитки, негромким шипением подзывая к себе людей. Иса широко улыбнулась действиям лебедя, и, зная, что первый дайнагон не позволит ей вступить в общение с птицей, посчитав сие опасным для последнего и не нужным для нее, вопросила:

– Как вы думаете, Болорев Пелгом, а в нашей Галактике возможна жизнь, подобная той, коя когда-то возникла на Лужич. Я имею в виду не растительный и животный мир, а появление человеческого вида?

Первый дайнагон теперь подался немного вперед, очевидно, стараясь понять, о чем думает его подопечная и прошелся взглядом по лицу девушки, точно расправляя на ее густых белесых бровях волоски и легохонько оглаживая очи, да чуть-чуть вздев кверху полноватую нижнюю губу, с тем одновременно выгнув верхнюю, очень низко отозвался:

– Ика, почему вас так тревожит этот вопрос. Как я приметил, обострившийся в самом восприятии в последние дни? Не думаю, что сейчас наилучший момент, абы к нему возвращаться, поелику стоит нам о том начать толковать, как мой ответ вызовет в вас досаду. Вы итак слишком возбуждены, плохо спите, питаетесь, зачастую подвержены эмоциональным всплескам. Да, и потом вы же знаете мое мнение. Оно доколь неизменно. Я считаю, что человеческий вид определенно в Туманности Света, где-то обитает еще. Вряд ли наша система в том была уникальной.

– Уникальной, – тихо повторила Искра и враз опустила голову, абы промелькнувшего пред очами островка голубого цвета на самом кончике звездного рукава не уловил ментор.

Они тогда долго сидели возле пруда, толкуя об истории становления лужичан, о строении и размерах самой Галактики Туманность Света. И Иса днесь не горячилась, не спорила, спокойно выслушивая пояснения и предположения научного мира лужичан, выдыхаемые устами Болорева Пелгома. Не спорила девушка еще и потому как наблюдала за лебедем, плавающим возле берега, слегка изгибающим шею, выхватывающим воду из пруда и ссыпающим мелкую капель на свое оперенья, едва при сем вскидывая вверх крылья, аль широко их раскрывая.

К вечеру, когда Ярга направилась к западению, ментор сопроводил Искру Тревзор к десятиэтажному зданию лечебного корпуса, что поместился на противоположной стороне 38 прудовой аллеи от двадцатипятиэтажной Академии Мозга, и разнился с ним только порядковым номером. Болерев Пелгом не очень доверяя действиям своей подопечной, даже поднялся с ней в овальной по форме камере стацподъемника на пятый этаж. И передал ее в коридоре, схожем с полой трубой, в руки Куца Белика ЛИ, считающегося личным лекарем Искры (своими конечными буквами имени обозначая принадлежность к лекарскому составу исследовательского отдела).

Это случилось внезапно.

Как почасту происходило с Искрой.

В тот момент, когда они вошли в полусферической формы кабинет с розоватыми стенами, подсвеченными изнутри, да теми легчайшими переливами заполняющих и сам округлый потолок, и ровный пол, у девушки разком загудела голова. Вроде на мозг кто-то надавил, стараясь сжать в единую точку голубого цвета, схожего с островками юных звезд, находящихся на кончике одного из рукавов Туманности Света. И тотчас поплыли и сами плавно изогнутые стены, и находящийся посередь кабинета проверочный блок, напоминающий удлиненную цилиндрическую стеклянно-металлическую капсулу, с подсоединенной к ней тончайшей сетью проводов и нависающий над ним на сферическом потолке в щитке филаментно-лазерный экран. Кой-как дотянулись до слуха девушки слова лекаря, достаточно взрослого мужчины, типичного лужичана-молога. Имеющего узко-ромбовидное лицо, блекло-зеленые очи и темно-пепельные, короткие волосы, каковые украшали продольные и вовсе свинцового оттенка полосы. Высокий и худощавый, с таким же несколько узким, потянутым вперед кончиком носа Куца Белик ЛИ, своим басистым голосом, определенно, успокаивая девушку спросил:

– Искра Тревзор А Нулевой Степени вы меня слышите? Вам плохо?

И немедля звук погас, пред очами Ики на миг выступили грани фасеточного глаза стрекозы, а мозг нежданно стал действовать независимо от ее желания. Свершая то, что когда-то она сделала в Ямыне Груя против старшего преподавателя Лолы Красон. Само собой вслед за черной фасеткой глаз возник студенисто-шевелящийся мозг лекаря, и девушка туго качнувшись взад… вперед, весьма властно, хотя и низко сказала:

– Введи мне зерпин, Куца Белик ЛИ.

Теперь мозг лекаря точно сжался до состояния тускло-красной звезды, жаждущей вмале погаснуть окончательно, а после в левый большой палец, безболезненно, однако ощутимо под «веху» ввели лекарства.

– Еще! – повелительно дыхнула Искра, впрочем, стараясь несколько снизить давление на мозг лекаря, предоставив ему возможность вновь приобрести положенный вид и параметры мозга, студенисто-вязкой субстанции, наполненной нервными клетками и соединяющими их меж собой отростками.

Вероятно, девушка это «еще» повторила не раз, потому как после тех указаний собственный мозг степенно подчинившись ей, отяжелел, но и сам левый палец, и рука почитай до локтя стала неповоротливой, увеличившейся в весе.

– Спать! – теперь вымолвила сама Иса, и когда ее слух уловил шум от упавшего на пол тела, мгновенно подключившись к восприятию происходящего, все поколь не открывая глаз, направилась вон из кабинета.

Девушка открыла глаза уже на улице, миновав и сам коридор, и этажи в камере стацподъемника, наблюдая за движением людей и самих установок вельми четко даже чрез сомкнутые веки. На чуток застыв на широких ступенях здания лечебного корпуса АМа, Иса глубоко вздохнула, сызнова полностью подчинив себе свой мозг и в целом организм. Она знала, из прошлого употребления зерпина, что его действие начнется в течение тридцати частей времени после внедрения под «веху». Посему ей удастся дойти до дома, сейчас спустившись по 38 прудовой аллеи вниз, и тогда в тиши, темноте собственной спальни, наконец, разобрать слова стрекозы.

Искра медлила еще малость, слегка покачивая головой и стараясь проморгаться, абы нежданно голубое сияние здания Академии Мозга расположенного напротив, пошло малой зябью, а сами стены пульсирующе задрожали. А засим резко шагнув вперед, и вовсе угловато развернувшись влево, направилась вниз по аллее в сторону своего дома.

Днесь рябь пред очами многажды усилилась, дрожью ей ответили шагающие ноги и покачивающиеся туды… сюды руки, вероятно, зерпин уже начал свое действие, а предполагаемые сроки оказались неточными в связи с количеством влитого лекарства. Вновь отяжелела голова, а левая рука онемела до плеча, и перестав покачиваться, окаменело замерла. Одначе, девушка еще продолжала ступать, продвигаясь по городу в густеющем розовом тумане, каковой образовался, отразившись лучами Ярги от стеклянных фасадов зданий. Он наполнил и саму 38 прудовую аллею, захлестнул растущие по краю улицы деревья липы. Стройные, невысокие деревца с густой, округлой кроной усыпанной сердцевидными листочками и зонтиковидными голубо-белыми цветами, распространяющие душистые, нежные ароматы круглое лето. Туман заполонил очи Искры, влез ей в рот и склеил там язык, небо, перехватил гортань, трахею и, очевидно, сами легкие, отчего стало невозможным не то, чтоб вздохнуть, даже застонать. Девушка торопко ступила вправо, и, выставив вперед правую руку, ибо левая уже перестала даже ощущаться, оперлась ладонью об ствол липы. Теперь затряслись в коленях ноги, вторя им застучало внутри груди сердце. Сама собой качнулась вниз голова, а широко раскрывшаяся нижняя челюсть, точно, дотянулась до яремной ямки на груди. Туман пред очами стал сгущаться не только в плотности, но и цвете, степенно приобретая красные тона, а погодя разком возникшая едва зримая пунцовая стрекоза (точно схематически начертанная) воззрившись в сам мозг девушки и, опалив его жаром, спросила:

– Что ты тут делаешь, Ика? – взволнованности проплывшего голоса, внезапно вторил легкий наигрыш кувикл. – Я тебя жду. Ты же знаешь, где жду? Так почему же ты не расскажешь всем обо мне? Почему не покажешь означенное тебе? Ты просто обязана! Обязана! рассказать им об увиденном, чтобы они смогли привезти тебя ко мне. Чтобы мы встретились, и род лужичан продолжил собственное существование.

И вновь взанамест пунцовой стрекозы пришла картинка Туманности Света. Возникло сплюснутое, сферической формы, тело окруженное скоплением звезд, порой видимых лишь тускло горящими мельчайшими точками, таившее внутри себя галактический диск, с двумя спиральными звездными ветвями, каковые закручивались вокруг яркого желтого шарообразного ядра. Газовые туманности, звезды, межзвездный газ, пыль, небесные тела и их системы, электромагнитные поля, космические, элементарные частицы насыщали эти клочковатые рукава. Слегка растягиваясь к стенкам сферы звездные рукава по окантовке были окружены багрово-синей пылью и газом, точно натекшими от самих стен Галактики. Множество петель, волокон, струйных выбросов голубого и белого свечения на ветвях зрительно делали галактический диск многомерным. Явственно ярким по цветовой гамме в диске наблюдалось утолщение, пересекающее ядро широкой полосой пыли и единожды соединяющее рукава. Насыщенные красные всплески пятен, звездных скоплений, покрывали и сами грани ядра, придавая им оранжевые оттенки и проходящее сквозь него утолщение, делая его даже чуток пурпурно-блистающим. Звездные рукава вспять того в особой, высокой плотности газа переливались голубыми точками, юных, молодых звезд.

Особо призывно на том диске, мерцали несколько крупных красных пятен на утолщение, соединяющиеся с одним из звездных рукавов. Они нежданно погасили свою яркость и незамедлительно прямо-таки засияли, на самом кончике этого рукава, слегка даже переплетаясь с царящей окрест багрово-синей сферической стенкой, островки голубого цвета.

Острая боль пробила мозг Искры, кажется, насквозь, отчего она гулко вскрикнула, и с тем обрела себя. Звезда Ярга заглядывая в Рагду отразилась лучами света от стеклянно-цветных стен многоэтажных зданий и наполнила само бело-голубое небо Сверь радужными полосами, наверно, только за тем, абы в этом сиянии появилось побледневшее лицо Болорева Пелгома. Его серо-голубые радужки, хоронящиеся в узких глазных щелях, воззрились в лицо Искры, и в них просквозила такая нежность, тепло, обеспокоенность и забота, все, что он досель дарил ей.

– Что вы тут делаете, Ика? – слышимо заколыхался его ласкающий баритональный тенор, такой родной для девушки. – Что с вами случилось?

Ноги ноне резко подогнулись в коленях, и правая рука принялась съезжать по стволу липы вниз, также как и оседающее тело, когда его, подхватив, прижал к груди ментор. Пред глазами Исы заплясали пунцовые капли, стараясь пожрать и само треугольной формы лицо ментора и его полноватые уста.

– Хочу тебя поцеловать, – чуть слышно выдохнула Искра, ощущая радость от возможности прижаться к этому близкому ей человеку. – В губы. У тебя такие красивые губы, я их так люблю… Как и всего тебя, люблю, – дошептала она.

– Что вы наделали? Вы употребляли зерпин? Кто? Кто посмел его вам вколоть? – беспокойно вопрошал Болорев Пелгом и торопко шагал аль все же бежал, ибо тело девушки покачивалось на его руках вверх… вниз.

– В губы. Поцелуй меня в губы, пожалуйста, – сызнова шепнула Искра Тревзор, теперь теряя и сами уста ментора из поля видимости, от наплывающих на них пурпурных островков. Впрочем, ощущая, что отключится сейчас, и, помня наказ стрекозы, с трудом досказала, – загляни Болор, – впервые позволяя себе в отношении к первому дайнагону, и ты, и короткое имя. – Загляни в мой мозг, я передам. Передам Совету и тебе означенное мне и вам. Чтобы вы поняли, что со мной происходит, чтобы знали, куда надо лететь.

Теперь ментор явственно остановился, плотнее прижал к себе тело девушки, и как просила та, заглянул в ее очи. И тогда серо-голубые радужки его глаз растянулись повдоль всего зримого пространства, заполонив и само треугольной формы лицо, и пунцовые капли, черные зрачки в них свершили зримое только для Исы спиралевидное движение, словно накручивая на себя все дотоль пережитое, виденное и, увы! ею свершенное.