Текст книги "Развод. Ты пожалеешь (СИ)"
Автор книги: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 20
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Из-за меня дерутся мужчины. Ну, как дерутся?
Не так, как в офигенном романтичном кино или в боевиках. Или в книгах. Когда один герой, сначала страдает от руки негодяя, но потом собирается с силами и добивает противника. Или герой сразу герой, вырубает мерзавца с одного удара. Или бьёт красиво, мастерски, как настоящий профессионал.
Нет. Всё не так.
Не в кино.
Всё наяву происходит. В реальности. А в реальности драка это всегда грязно, неуклюже и стыдно. Причём, за обоих стыдно.
Потому что они сначала просто за грудки друг друга держат, потом мутузят, как дети в садике, а я вожу вокруг них хороводы, пытаясь усмирить. В конце концов они еще и падают на землю, в пыль.
Хочется одного – развернуться и свалить отсюда.
Но я не могу! Я же женщина! Я же не могу своих мужиков в беде бросить!
Хотя на самом деле никого из этих с позволения сказать «мужиков» я своим не считаю.
Стасик… просто противен мне сейчас. Я от него этого не ожидала. Зачем вообще притащился, после всего, что было в клинике?
Артур… Блин, честно говоря, была уверена, что он по-другому себя поведет и в драке участвовать не будет.
Я не пытаюсь их остановить, просто стою над ними какое-то время.
Наверное, другая я, та, которой я была до предательства, бегала бы вокруг, причитала, пыталась бы оттащить одного от другого, называла бы их «мальчики», вспомнила бы школьные года, как хотелось тогда, чтобы парни из-за меня подрались! Да, это абсолютно иррациональное желание, но разве в юности девчонки вообще рациональны?
Стою, наблюдаю этот сюр, а потом вдруг резко и громко ору.
– Хватит! Встали оба!
Ох… самой понравилось. И эффект понравился. Они замерли, посмотрели на меня и реально отпустили друг друга, медленно вставая и отряхиваясь.
– Маша, я… нам надо поговорить…
– Мария, прости ради бога, я не ожидал, он напал…
– Артур, тебе умыться нужно, поднимешься со мной в квартиру.
– А я? – Стас говорит жёстко, вижу, как его глаза наливаются кровью.
Поздно, дорогой мой. Слишком поздно.
– А тебе есть куда ехать, Стас. Тебя Катенька ждёт.
– Хватит уже, Михайловская, а? И так ниже плинтуса.
Усмехаюсь, когда Стас называет мою девичью фамилию. Всегда так было, как я хорошая – так Тихонова, а как ему что-то не нравится – Михайловская.
Ниже плинтуса, говорит? Интересно!
– Я в этом виновата? – поднимаю бровь.
– Я. Я… Всегда я. К Катерине гонишь, не боишься, что реально пойду?
– Что? Ты, Тихонов, реально опиздоумел? Мне бояться? Чего? Ты УЖЕ к ней ушёл понял? Тогда, когда ноги ей раздвигал. Ушёл. И пути назад нет. Всё.
– Ясно. Маш, никуда я не пойду. Не рассчитывай. И развода не будет, если ты от меня ребёнка ждёшь.
– Не от тебя, Стас, не от тебя.
– От этого что ли? – муж кивает на Артура, который, к счастью для себя стоит молча, отряхивает грязь с пиджака.
– Не важно. Ты думай от кого у Кати ребёнок.
– Нет у неё никакого ребёнка. И не было.
– Даже так?
Почему-то это меня радует, хотя должно быть пофигу.
Радует, наверное, потому, что я понимаю – не будет у Стаса заботы с младенцем, не будет денег, которые он туда начнёт тратить, отрывая от моих девочек. В общем, я меркантильная, подлая сука. Но мне вообще не стыдно.
Я сейчас за себя и своих детей воюю.
Хотя как же меня уже задолбала эта война!
Надо заканчивать. Разводиться и жить счастливо.
Просто вычеркнуть этого мужчины из своей жизни.
Вычеркнуть. Да уж.
А ребёнок?
Мне важно знать, что будет с малышом. Если Стас реально потребует тест ДНК? Имеет ли он право? С этим надо что-то делать.
– Маша, я очень хочу поговорить с тобой. Спокойно.
– Ладно, Стас. Поговорим. Но точно не сейчас.
– Скажи – когда. Я готов.
– Я позвоню. Извини, сейчас нет ни сил, ни желания. – Поворачиваюсь к Артуру, – Пойдем.
– Маш, ты реально мужика в дом поведешь? Уже ночь на дворе, у тебя две дочери…
– Стас, ты реально сейчас будешь меня лечить? Еще скажи, какой пример я им показываю!
– Маш…
– Хватит, Тихонов, человеку надо руки помыть хотя бы, ты сам виноват, извалял его…
– Мне тоже надо руки помыть.
– А я тебя не приглашаю.
– Это пока еще моя квартира, хочу и пойду!
– Боже, Стас, реально, хватит, а? Отвали!
– Маша!
– Тебе же сказали…
– А ты…
Назревает новый виток драки, и я снова ору.
– Хватит! Остановились, оба! Артур, я считала, что ты умнее!
– Просчиталась, Маш, – нагло ухмыляется Стас, но я игнорирую его.
Нет, не совсем игнорирую.
Просто показываю ему красивый жест из одного пальца. Среднего. Кстати, на нём у меня сегодня новое кольцо. С бриллиантом. Сняла с общего счёта триста тысяч и купила. Назло. Катьке серёжки, мне – колечко! Вот так!
Фак!
Хватаю Артура под руку и тащу в подъезд.
Дверь в квартиру открываю, предварительно написав Кирюшке сообщение, что не одна, что со мной гость, которому надо помыть руки.
Да, отчитываюсь перед дочерями и считаю, что это правильно.
Заходим, прошу Веселовского снять ботинки, провожаю в общую ванную комнату.
– Вот мыло, руки, лицо помой, потом пиджак скинешь, я почищу.
– Маш, спасибо, я могу и дома почистить, сам.
– Ну, дай я хоть просто стряхну в ванну пыль. Угораздило тебя. Ну, Тихонов-то, ясно, с него что взять, но ты-то? Юрист! А если бы ты ему нос сломал, а он бы на тебя заяву написал?
– Прости, Мария, я сам не понимаю как. Просто подумал, что за такую женщину как ты надо драться.
Подумал он! Пентюх! Сразу вспоминаю почему когда-то я обратила внимание на Тихонова, а не на Веселовского. Потому что Артур, при всех достоинствах, не герой романа.
– За такую как я, дорогой, надо драться другими методами. Пойдем, чаю налью. Расскажешь мне, что делать с ребёнком. Могу ли я как-то скрыть от Стаса, что он отец?
Глава 21
Я стараюсь не хандрить.
Делать вид, что я безумно счастливая и успешная женщина. А измена мужа и развод – это вообще для меня ничего не значащие события.
Ага, три раза.
Всё равно мне никто не верит, да я бы и сама не поверила. Посчитала бы, что дура, которая говорит, как ей плевать на предательство мужа просто врёт, непонятно зачем.
Вот сейчас я вру непонятно зачем. Дура.
Вру, даже не словами. Вру поведением, вру улыбками, вру рассказами о том, как прекрасно провожу время, вру сообщениями о походах в рестораны и на выставки, вру даже общением с родными дочерями.
Потому что очень больно даже самой себе сказать как я задолбалась, как мне больно, обидно, как разрывает всё внутри.
А еще эта беременность.
Я ненавижу себя за то, что я с одной стороны очень хочу этого малыша, а с другой – совсем не хочу.
Вот так вот странно.
Хочу, потому что просто хотела еще одного ребёнка, потому что до сих пор фантомные боли после той замершей, потому что в мечтах всё еще представляю себя такую красивую, счастливую, с коляской, абсолютно умиротворённую.
Только вот херня какая – в тех мечтах со мной рядом постоянно был отец ребёнка. Мы радовались вместе. Мы переживали этот момент вдвоём. Делили счастье на двоих.
А теперь я одна. Мужа нет. Отца ребёнка рядом нет и не будет.
Точнее… он будет, если я захочу.
А я не хочу.
Не хочу и всё тут!
И почему я должна хотеть этого лживого ублюдка и предателя?
Он решил получить удовольствие, свежачка попробовать, а я должна униженно ждать в сторонке, пока его мужское эго натешится?
Еще чего! Хрен ему!
Пусть он теперь униженно ждёт, когда я соизволю на него внимание обратить.
А я не соизволю.
Хрен!
Но при этом, думая о будущем малыше, представляя себя с коляской я постоянно вижу себя вместе с мужчиной. И этот мужчина, чёрт возьми – Стас!
Он рядом. Он так же как и я радуется такому вот позднему отцовству, он счастлив.
И мне вроде бы хорошо…
И в то же время…
Бесит! Как же меня это бесит!
Я не хочу. Не хочу рожать от Предателя!
Тут начинается новая стадия – отторжение.
Не хочу! Я не хочу!
Куда мне сейчас ребёнок, когда и так всё сложно?
Арт выслушал мои стенания насчёт отцовства и прав Стаса на моего малыша. Сказал что, увы, ребёнка так или иначе могут записать на мужа, даже если он стал бывшим, если только я не предъявлю другого мужчину.
– Какого другого? – я не понимаю слов Веселовского, кого, куда и зачем предъявить?
– Маш, просто всё, у нас такая система в ЗАГСах, она несовершенная, да, но вот такая. Женщин обезопасили, с одной стороны. Допустим, ты забеременела, а муж собрал манатки и ушёл – алименты чтобы не платить, или изменил… Прости. В общем – свалил. И думает, что не будет иметь к твоему будущему малышу никакого отношения. Далеко не все знают о том, что если ребенок рождается в определенный срок, что-то около трёхсот дней после развода, да, точно, – он смотрит в телефон, где открыл какой-то сайт для подсказки, – триста дней. То есть вы развелись, через двести девяносто девять дней ты родила, отцом твоего ребёнка по закону будет считаться твой бывший муж.
– Нафига такое счастье? – качаю головой.
– Знаешь, для некоторых очень даже не нафига. Алименты. Поддержка. Кто-то из мужчин решает вернуться, ну, по-разному.
– Еще и возвращать такого козла…
– Мария Мирабелла, ну не все у нас такие принципиальные как ты.
– А жаль. Распустили вас… гондонов.
– О… начинается.
– А что, не так? Если бы женщины не прощали измены, если бы мужик из семьи уходил с голой жопой на снегу – разводов бы вообще не было.
– Знаешь, почему итальянцы не женятся?
– Знаю! Потому что итальянки их обдерут как липку и отправят в маме жрать пустую пасту и пиццу «Маргариту».
– Именно.
– Вот бы и нам так!
– Тогда и наши не будут жениться. Сейчас и так весьма печальная статистика. Молодые жениться не хотят. Да и не молодые.
–Артур, давай без демагогии, а? И без демографии. Скажи только – выхода совсем никакого нет?
– Выход как раз есть. Очень простой.
– Так с этого и надо было начинать! Какой?
– Так я с этого и начал, забыла? Предъявить другого мужика.
– Да как я его предъявлю-то?
– Молча. Приходишь в ЗАГС с мужчиной, с которым у тебя отношения, говоришь, что ребёнок от него, и работники спокойно без проблем записывают малыша на другого отца.
– Вот так? Просто?
– Элементарно, Ватсон! Ну, тут тоже не без подводных камней.
– Опять?
– Если твой Стас захочет выяснить его ли это ребёнок он может в судебном порядке потребовать тест ДНК и прочее. И будет в своём праве.
– То есть, бесперспективняк.
Говорю так, потому что понимаю – теперь Стас непременно захочет!
И чёрт меня дёрнул ляпнуть… блин.
И эта его, мокрощелка, не беременна, значит не будет на себя одеяло тянуть.
Ну и самая главная проблема, которую я тоже озвучиваю Веселовскому.
– Где еще найти такого мужика, который на себе ребёнка чужого запишет?
– Да, это проблема…
Отвечает Арт, и забивает еще один гвоздик в крышечку своего гробика.
Нет уж, на это мыло я своё шило менять точно не буду.
Неделя проходит после драки двух петухов у моего подъезда.
Возвращаюсь домой с работы. Мысли сегодня, к счастью, не о бывших мужьях, их бабах, и прочей гадости. Думаю, об отпуске. Надо всё-таки вывезти моих девочек к морю, самый стабильный вариант – Турция. Цены, конечно, аховые, но что делать? Еще вариант – Эмираты. Там, конечно, жара страшная. Но, опять же, можно подобрать вариант, чем и занимается сейчас моя знакомая турагент. Я могу и сама, обычно так и делаю. Но сейчас совсем нет сил. Да, еще и токсикоз с утра.
Подхожу к подъезду, не сразу замечая фигуру, маячащую у палисадника.
– Мария Станиславовна? Надо поговорить.
Ох, ты ж, блин...
Глава 22
Надо было просто полицию вызвать. Эта мысль приходит поздно.
Нет не потому, что Катька мне чем-то угрожает. Ха! Попробовала бы! Да я её… удавила бы, сучку. У меня мотивации – выше крыши. И я не боюсь, от слова совсем. Просто… прикольно было бы вызвать «ментов», потом сделать вид, что эта дура на меня напала. Её бы забрали, я бы заявление написала. А что? Весело же?
Раньше иногда говорила в шутку – как скучно я живу!
Накликала, видать. Сейчас вот ни фига не скучно.
И придумываю себе развлечения каждый день.
– Что тебе надобно, Катя? – говорю с интонацией палача, который точит топор. Ну, мне так кажется. Внутренне представляю себя этим палачом.
– Я… я сама не знаю. Убить вас хочу.
Вот это номер! Еще не поздно с полицией, а? Чёрт. Такого расклада я не ожидала. Действую наобум. Достаю смартфон – девка дёргается, когда я лезу в сумку, что, неужели думает, что я оружие ношу? Хотя вот «травмат» сейчас бы мне вообще не помешал. Но я просто диктофон включаю – моё любимое занятие в последнее время.
– Значит, хочешь убить?
– Записывай, записывай… Сука… Почему ты, а? Почему? Ты, старая уже, потасканная. Ты ему родить не сможешь уже!
Ага, три раза не смогу, конечно! Усмехаюсь, думая о том, что в моём животе сейчас как раз есть то, чего не оказалось у Катюхи.
– Почему он тебя любит, а?
Любит? Да неужели! Ой, дура ты, Катерина, дура. Обе мы дуры.
– Он не меня любит, он себя любит.
– Много вы понимаете.
– Ну, конечно, куда мне, старой корове…
– Вы старая! Всё равно старая уже! По сравнению со мной старая. Хотя про вас даже мой Виталик сказал, что вы милфа.
Милфа. Отлично. Это, блин, даже уже не смешно.
Не знаю, зачем стою тут с этой, разговариваю… выслушиваю.
Наверное, это своеобразная Катеринотерапия. Послушай эту малолетнюю шалаву и даже не думай прощать мужа!
Именно так.
Потому что не надо мне его прощать.
Не заслужил.
– Вы старая, он про вас говорил, что…
– Что? – перебиваю, потому что это уже реально «ту мач»! Этот гондон еще и беседы со своей шлюхендрой обо мне вёл? Абзац просто!
– Да ладно. Хорошо он про вас говорил. Говорил, какая вы классная.
Ох ты ж, прикольно как!
– Он это говорил «до» или «после»?
– Что?
– Ну, до того как в тебя член ввёл или после, когда вытащил?
– Душная вы. Просто душнила.
– Да, неужели?
– Поэтому он и полез ко мне трахаться. Потому что я как собачка ему в рот заглядывала, на задних лапках прыгала. «Станислав Игоревич то, Станислав Игоревич сё»… «А что наш Станислав Игоревич хочет сегодня услышать? А как ему сказать, что он самый охуенный? А что сделать, чтобы ему было хорошо, а как еще угодить?».
То есть я вот этим должна была заниматься? Не свою жизнь проживать, не работать, не детей рожать и воспитывать, не дом вести, а прыгать на «цырлах» перед господином Тихоновым, воздевать руки к нему и говорить – о, свет моих очей, о, мой султан Сулейман, хан Хазрет Лери! О, алмаз моего сердца, бриллиант моей души, камень в моей почке…
Тьфу, жесть! Нет уж… как-нибудь без этого обойдусь.
– Какая же вы жена, если вы даже не поняли, что он на стороне трахается?
– Хуёвая я жена, Кать, ху-ё-ва-я. Это мы уже поняли. Дальше-то что? Что ты пришла? Что тебе от меня надо? Хочешь окончательно себе жизнь испортить, а? Тебе мало?
– Не мало. У меня отца с работы выгнали. Это тоже ваших рук дело? Он в больнице, с приступом. У мамы криз гипертонический. Я понимаю, я сама виновата. Типа…
– Типа? То есть ты не признаешь?
– А у меня ни перед кем обязательств не было.
– Неужели? А твой Виталик?
– Я ему сказала, что мы расстаёмся, еще до того, как у нас со Стасом случился секс.
Случился секс – прелесть как звучит, да? Случился!
Боже, дай мне силы что ли…
– Я свободная девушка, это господин Тихонов женат. Был. Так что…
– С него никто вины не снимает. Но так-то… оба вы… постарались. Представь себя на моём месте.
Не знаю, с какого хрена я вдруг это говорю. Но говорю.
– Не буду я на вашем месте. Потому что если выйду замуж – я не буду расслабляться. И следить буду за своим мужиком.
– За собой надо следить, а не за мужиком.
– Неужели? И что? Помогло это вам? Тупая присказка для обманутых жён.
Ты смотри! А Катюха-то осмелела!
И ведь… права, сучка. Не работает философия. Можно сколько угодно за собой следить, но если у мужа начнёт вставать на других, рано или поздно он кому-то присунет.
Противно.
Как и вся эта ситуация.
Как и этот разговор, терпеть который я больше не намерена.
– Ладно, устала я, и стоять тяжело, и болтовня эта бессмысленная утомляет. Чего тебе надо?
– Мне нужно… я прошу, чтобы папу вернули. Его несправедливо уволили. Он не виноват.
Ага, не виноват. Сама таскался по бабам явно, дети привыкли к тому, что на сторону ходить – нормально.
– Он хорошо работал. И вообще… меня можете добивать как хотите, зачем их-то? В чем родители провинились?
– В том, что вырастили такую как ты?
– Какая же вы… сука.
– Да, сука. И, знаешь, сукой быть легче, чем терпилой. Ладно, узнаю я, что там с твоим отцом, хотя, честно, я ничего не делала. Я про вас забыла уже давно. На хрен вы мне не сдались.
– Конечно, не сдались…Кто мы такие… быдло.
– Это ты сказала, не я. Не хочешь, чтобы тебя считали быдлом, так не веди себя как быдло!
– А, то есть, если бы я была гламурная сука, трахала бы вашего мужа, и могла бы вам ответить на тот трэш, который вы мне устроили, я не была бы быдлом?
– Какая разница, гламурная или нет? Ответила, или нет? Дело не в этом. И быдлом может быть даже утончённая с виду леди, так что… Всё, Катерина, иди домой. Или к Стасу, не знаю, что там у вас.
Тут я, что называется «пижжу как Троцкий», потому что всё я знаю. Ничего нет у них. И давно. После того самого раза и нет.
– У нас со Стасом всё прекрасно. Как будто вы сами не знаете? Нет никаких нас со Стасом! Есть Станислав Игоревич Тихонов, мой бывший босс, который меня уволил и выставил из своей жизни. Которого я любила…
– Да что ты? И что мне, пожалеть тебя?
– Идите вы… со своей жалостью. Только вот… если я на себя руки наложу, будете всю жизнь мучиться угрызениями совести!
– Я? Ты реально считаешь, что я из-за тебя буду чем-то там мучиться?
Тут понимаю, что могу наговорить лишнего, повесить на себя статейку за призыв к… неохота.
– Вы не будете. А Стас? Он будет точно! И всю жизнь будет страдать. А вы будете страдать потому, что страдает он.
– И снова мимо. Не-а. Не буду я больше из-за него страдать.
Говорю, бравируя, опять же в режиме « как Троцкий», потому что мокрощелка права. Буду. Еще как, сука, буду.
– Он не просто ваш муж. Он отец ваших детей. Поэтому совсем вычеркнуть его из жизни вы не сможете. И поэтому вам всегда будет важно, где он и что с ним.
– Поэтому, поэтому… ты что, реально собралась Анну Каренину сыграть?
– Ничего я не собралась. Я не такая дура как вы считаете. Мне просто нужно хоть немного справедливости.
– Чего тебе нужно? – от наглости просто уже глаза на лоб.
– Справедливости. Это ваш Стасик виноват, а не я. Почему все шишки на меня?
– Не бойся, Стасику тоже досталось и еще достанется. Останется Стасик с голым задом, вот тогда посмотрю я на твою любовь.
– Да если бы я знала, что он меня реально любит, я бы за ним любым пошла, голым, босым. Только вот нужна я ему как… прошлогодний снег. А вы… думайте. Любит он вас. Стоит ли таким разбрасываться?
Ох, божечки! Минутка мудрости от Екатерины!
– Я не разбрасываюсь, Кать, это он разбросался. Пусть пожинает плоды. И вообще, с какого хрена ты мне тут советы даешь и в жизнь мою лезешь? Думала бы раньше, когда перед моим мужем юбку задирала. Сучка.
– От сучки слышу! Вы бы сами лучше за своим кобелем смотрели, тогда бы он на других не вскакивал. Ладно. Простите. Я пойду. Очень прошу, если это вы папу…
– Это не я. Но я узнаю, чем можно помочь.
Я это говорю. И я реально буду узнавать, потому что… Да потому что достало уже это всё. И отец этой дуры реально не виноват. Ну, вырастил такую вот, «пэ-рэ, через тире». Бывает. А в остальном…
В остальном всё хреново.
Настроения мне этот разговор не прибавляет.
Мне после него почему-то хочется залезть под одеяло и выть.
Но я не могу.
Я ж сильная.
Капец. Задолбалась.
Хочется уснуть на пару месяцев, или на год. Так, чтобы обо всём забыть.
Увы, забыть никак не получается…
Глава 23
– Ну что, подруга, за тебя? – Ленка поднимает бокал с просекко, которым мы с подругами решили отпраздновать мой развод.
Вернее это они – просекко, я каким-то безалкогольным коктейлем, тоже на основе безалкогольного же игристого. Даже не в курсе была, что такое бывает. Оказывается – вот.
Что ж…
Сейчас бы коньячку выпить. Представляю как терпкая, горьковатая, обжигающая жидкость течёт по горлу, мгновенно согревая, ударяя по вискам, оставляя сладкое послевкусие, отдающее черносливом и орехами.
Нельзя мне. И коньячку нельзя, и просекко, и волноваться, да и вообще…
Когда гинеколог мне сказала про пресловутый «половой покой» я даже засмеялась. Он уже у меня несколько месяцев этот покой.
Да и будет ли мне в этом смысле неспокойно – хрен его знает.
Думаю о сексе, а перед глазами вместо горячего календаря с австралийскими пожарными та мерзкая сцена в кабинете Стаса. Он и его дрессированная обезьянка.
Представляю, что он этим прибором и её и меня – еще хуже.
Понимаю внутренне, что сама себя загоняю в тупик. Что надо быть проще.
Вон, Артурчик, из кожи вон лезет, готов на всё, лишь бы я дала.
Да я уже даже почти…
Был момент, когда осталось совсем чуть-чуть до развода. Тихонов всё подписал, со всеми моими требованиями согласился. Просил только дать ему еще немного времени и насчёт ребёнка будущего заикался, мол, хотел бы знать точно, его это чадо или не его. Выбесил меня опять. Чуть до больничной койки не довёл. Артур успокаивал и тоже чуть не довёл до койки.
Целовались, просто как подростки друг друга вылизывали, его руки уже везде были, да и мои тоже. Ничего там у адвоката, всё прилично, не как у Стаса, конечно.
Чёрт, как подумала о муже так всё и упало.
Не смогла.
Отодвинула адвоката, одернула платье.
– Извини, я…
– Маш, это ты извини, я набросился как неандерталец, но ты такая сладкая…
Фу, еще противнее стало. Что за мужик, который оправдывает страсть? Ну, хочешь бабу, так бери! И не комментируй.
В общем, остались при своих. Артур почему-то решил, что это я из-за беременности, типа чувствую неловкость и прочее.
Это было не так. Не из-за беременности я ему не дала, а потому что он не Стас.
Вот и всё.
Саму себя ненавидела, самой себе дала слово, что переступлю через это.
Но пока всё вот так.
Развод состоялся.
Я теперь дама более чем обеспеченная. Ну, Стас, на самом деле тоже, не совсем с голым задом остался, ему есть что предложить любой новой пассии.
Старая его любовница, молодая Катенька, насколько я знаю уехала куда-то на Урал. Отца её, кстати, на работе восстановили. И проблемы на самом деле были из-за доченьки, которая любит потрахушки с женатыми. Слухи пошли, он там с кем-то сцепился, дочь защищал, ну и… Смешно, но я потребовала, чтобы Тихонов ему помог.
– Это твой зона ответственности, Стас, ты виноват.
– Еще и в этом? Почему? Кругом я виноват!
– Потому. Ну, не хочешь – не помогай, конечно. На твоей совести.
Помог. Я потом получила сообщение от Катерины, слегка офигела – больная она что ли, мне «спасибо» писать? Ответила ей, попросила больше меня никогда не беспокоить.
Я мечтаю о том, чтобы меня больше не беспокоили. Никто.
Особенно бывший.
Хочу просто жить дальше. Хочу всё забыть.
Не получается. Ни хрена не получается.
Слетала с дочками в Турцию, думала, хоть отвлекусь – где там! Постоянно думала, перебирала в голове события.
Твою ж мать! Размышляла о том, где же я была не права!
Я!
С какого хрена? Но вот, поди ж ты…
Обидно до чёртиков. Старалась, любила, хранила семейный очаг, детей его рожала, растила, воспитывала, стремилась поддерживать, помогать в сложные времена, да, они у нас были как у всех, сложные, и денег не хватало, и уставали, и хотелось всё бросить – это когда поднимали бизнес и Стас и я.
Всегда считала, что у нас лучше, чем у многих. Именно потому, что есть чувства. Любовь. Взаимопонимание. Казалось, что мы дорожим друг другом. И верность – не пустой звук.
Да, бывали и ссоры, и дрязги, ревность, обиды – у кого не бывает? Но мы проходили всё это и справлялись, становились сильнее.
Почему мой любимый мужчина решил, что секс на стороне это возможно?
Почему не подумал о последствиях?
О том, что этот его поступок унизит меня? Меня как женщину, как его партнёра, как спутницу?
Хотелось поебаться? Ну, так, по-русски скажем? В чем проблема? Разводись и присовывай своё хозяйство куда душеньке угодно!
Реально, имей смелость и совесть сказать честно – Маш, ты меня не вставляешь, мне, как мужчине, стало не хватать драйва, остроты, чувств. Да, ты была хорошей, достойной женой, но так получилось, что я хочу потрахаться с другой.
Ну или выкати вагон претензий, мол, постарела, подурнела – ну, мало ли, это я считаю, что в свои тридцать пять я еще ого-го, а у мужика другое видение, ему хочется молодого, двадцатилетнего тела – утомила, запилила, задавила интеллектом – а это я могу. Ну, выскажи своё недовольство! Имей мужество быть честным!
Освободи и меня и себя от тяжких уз брака и трахайся на здоровье!
Это тоже, конечно, больно бы меня ранило, но хотя бы не было бы вот этого мерзотного чувства, словно меня в дерьме изваляли.
Ладно.
Что теперь говорить.
Всё уже случилось как случилось.
Нашего брака больше нет. Мы получили документ это удостоверяющий.
Оба свободны.
Разошлись, как в море корабли.
Да, у нас дети, нам по-любому придётся как-то общаться, видеться. Это меня, конечно, раздражает, но деваться некуда.
И есть еще моя беременность. Стас до последнего надеялся, что я всё-таки откажусь от радикальных мер, что ему удастся уговорить судью дать нам еще время на примирение, заставить меня сделать внутриутробный тест на отцовство. И сохранить брак ради будущего малыша.
Но мне удалось его убедить не делать этого.
– Стас, будет только хуже, поверь. Я возненавижу тебя еще больше, понимаешь? Это будет не жизнь, а ад. Я тебе это обещаю Уверен, что оно тебе надо?
– Мне ты нужна, Маш, неужели не ясно? Ты, наша семья, наши девочки.
– Мы у тебя были, Стас. Всё было. Всё было замечательно. И я, и дочки, семья. И ты всё это сам просрал. Променял на молодую, тупую овцу. Еще что-то хочешь сказать?
– Неужели я не имею шанса на прощение?
– Если сейчас начнешь упираться, если будешь давить на беременность и сохранение того, чего нет – шанса точно не будет.
– Маш, почему?
– Почему? Это я должна задать вопрос – почему. Почему, Стас? Что ты нашёл в этой малолетней сучке, которая тебя окрутила, старого дурака? Что там было такого, ради чего ты подставил под удар семью? Что ты чувствовал, зная, что этот минутный кайф будет стоить моей жизни, моего счастья, благополучия детей? Что?
– Маша…
– Стоило оно того?
– Ты же знаешь, что нет.
– Угу. Теперь и ты знаешь. Только… какой ценой?
– Маша, я люблю тебя. Я… продолбался. Ошибся я. Оступился. Совершил глупость, тупость. Я всё осознаю! Пожалуйста, Маш, дай мне шанс! Прости…
– Бог простит. Я по пятницам не подаю. Извини.
– Маш…
– Оставь меня сейчас. Не упирайся. Дай развод. Я… дай мне время.
Обманывала его, была уверена, что никакое время не поможет и ничего не исправит, просто надеялась, что Стас реально поверит и не будет упорствовать.
Он поверил.
Нас развели.
Я свободна.
И что делать со своей свободой я не знаю.
– Машка, за тебя! Красивая, умная, богатая, свободная! Мужики – держитесь! – оптимистка Ленка пританцовывает, сидя за столом шикарного ресторана, куда я пригласила подруг, чтобы развод отметить.
Думала, что мы сделаем это весело.
Но почему-то не выходит.
– Маш, любишь его? – это Алла, наша романтичная девочка, тоже в разводе, бывший снова стал обивать пороги, и она признаётся, что готова простить.
Люблю ли я?
Пожалуй, сейчас больше ненавижу. За всё.
Но, конечно, сердечко ёкает.
– Клин клином вышибают. Надо просто найти мужичка и трахнуться! – это снова Ленка, как у неё всё просто!
А может она и права? И не надо мудрить?
Только вот сейчас в моём положении я с первым встречным точно не пойду. Да и не с первым.
Это небезопасно. И желания вышибать клин, если честно, пока нет.
Возможно, когда рожу?
Ленка как может пытается сделать из моего развода праздник. Травит байки, обсуждает мужиков, сидящих за соседним столом, тащит на танцпол. В какой-то момент я реально сбрасываю напряжение, расслабляюсь. Словно выпила коктейль с настоящими градусами. Танцую, думая о том, что нужно веселиться и забить на все проблемы. И плевать на бывшего. Он же уже бывший!
Бэ у!
А я свободная, красивая, умная, богатая. И обязательно еще буду счастливой! И точно не с ним!
Меня приглашают на танцы, со мной пытаются знакомиться, я раскована, даже позволяю одному прижать меня чуть крепче, но от предложения продолжить знакомство в горизонтальной плоскости отказываюсь.
Как просто всё у мужиков, а? Понравилась – сразу в койку. Или, может, это нормально? Ведь если в койке тебе не подходит, остальное можно даже не проверять, да?
Расстаёмся с подругами глубокой ночью. Еду домой. Я не пила, спокойно сажусь за руль.
Уже почти до поворота к нашему элитному ЖК подъезжаю, когда на дорогу выскакивает идиот на самокате. Резко торможу, выкручивая руль в сторону, благо встречка пустая. Но меня не хило так дергает, ремень впивается в тело.
Чёрт… трясёт всю, всхлипываю от ужаса. Понимаю, что никого не сбила, все целы. Этот пидор, пытается убежать, но я вижу, как его задерживает случайный прохожий. Реву. Стресс дичайший.
Ладно, долбоёб цел, я цела, машина цела. Но низ живота, внезапно, скручивает болезненный спазм.
