Текст книги "Притяжение II (СИ)"
Автор книги: Екатерина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Кусочек хлебной палочки встал поперек горла и, закашлявшись, я уставилась на подругу.
– Что может связывать Шарлин и Кристофера Аллена? – вспомнила слова Алисии. Может случиться так, что мать Генри права.
– Вот и мне интересно стало. Я услышала только что-то про какие-то долги. Будь осторожна с ней. Не ведись на ее ласковые речи. Мои коллеги говорят, она как лиса. Ласково улыбается, проникает в душу, а как только отвернешься – пол лица уже откусила. Говорят, шикарная чертовка!
– Да, она мне тоже не понравилась.
Мало мне было мистера Эллингтона, так еще одно несчастье решило свалиться на мою голову. В нашу сторону походкой хищника, почувствовавшего добычу, двинулся Джереми Питерсон – сын того самого Питерсона, который руководит компанией, где я теперь работаю. Нам не часто доводилось встречаться по службе, но этого хватило, чтобы составить его портрет: трусливый, недальновидный, вспыльчивый и слишком падкий до женщин. В его компании шествовал еще один экземпляр. Его я прежде не видела, но, стоит полагать, он немногим лучше своего компаньона. Упав духом окончательно, я развернулась к Одри, успев процедить сквозь зубы:
– Это никогда не закончится, – а затем, с дежурной улыбкой. – Одри, это Джереми Питерсон, мой коллега по работе.
– Одри Дакота Картер, – она протянула свою тонкую изящную ручку, которую Джереми с превеликим удовольствием облобызал. Меня даже передернуло от его плотоядной улыбки. Хищник – это слово характеризует его как нельзя лучше. Но не лев или тигр, а скорее гиена. С такой же коварной плотоядной улыбкой и бегающими глазками, которые так и ищут, какой лакомый кусочек плохо лежит, чтобы можно было его стащить. Уверена, от взора мужчины не ускользнула наша стычка с мистером Эллингтоном, поэтому, решив, что я легкая добыча, он и направился к нам. Неужели других претенденток согреть его постель на этот вечер не нашлось?
– Восхищен, – единственное, что положительно характеризовало моего непосредственного начальника – знание этикета, хотя применял он эти знания достаточно избирательно. – Позвольте представить – Дерек Форд.
– Предвосхищая ваш вопрос, дамы, да. Генри Форд и я… мы родственники.
– Да даже в мыслях не было… – хмыкнула я едва слышно, скучающе окидывая взором зал. В противоположном углу я заметила две карих звезды, недовольно глядящих в мою сторону. Пришлось вновь водрузить на лицо дежурную улыбку и сделать вид, словно получаю неимоверное удовольствие от компании своего нового руководителя и его пижонистого друга. Впрочем, эта игра заранее была обречена на провал. За все годы, что мы проработали вместе, не только я научилась узнавать все микровыражения мистера Эллингтона, но и он с легкостью отличал оттенки моих улыбок. Так что надежды, что в мою игру поверят, практически не было.
– И чего же вы добились, кроме того, что родились? – Одри как всегда была в своем репертуаре. Прямолинейная, жесткая, не знающая никаких ограничений.
Вопрос ничуть не смутил мужчину. Обнажив белоснежные зубы, он восхищенно протянул:
– Не только обворожительно прекрасна, но и остроумна. Опасное сочетание в женщине. Потанцуем?
– Пока я не услышала ничего, что бы дать вам положительный ответ, – скрестила руки на груди.
– Предпочитаю не говорить, а делать, – серьезно заявил он и протянул ей открытую ладонь. Одри изменилась в лице, удивленно улыбнулась и, кинув взгляд в мою сторону, вложила свою ладошку в большую руку Дерека Форда. Он начинал мне нравиться. И, судя по цветущим щекам подруги – ей тоже. Ответ не мальчика, но мужа. Посмотрим, каких дел он наделает с Одри. Моя подруга заслуживает счастья. Хотя бы на один вечер.
Проводив ее взглядом, я вновь скучающе и даже с некоторой опаской уставилась на Джереми. Вроде и симпатичный мужчина, чуть выше меня ростом, стройный, но как-то чересчур, с волосами цвета меди и такими же глазами, как светлый липовый мед. Гладко выбритый и втиснутый в дорогой костюм. Так и лоснится весь. Однако он вызывал у меня стойкую неприязнь. Я лихорадочно искала повод, чтобы уйти из его компании, но ничего приличного в голову не приходило, а грубость непосредственному начальнику еще никому не облегчала жизнь.
– Амелия, вы обворожительны. Даже не думал, насколько вы прекрасно смотритесь без вашей строгой рабочей униформы, – его взгляд застыл на моем декольте. Да и фраза какая-то двусмысленная. Рука зачесалась в непреодолимом желании дать пощечину. Но вместо этого я передернула плечами и сделала вид, что замерзла. Учитывая обнаженную спину, это было недалеко от правды.
– Мне нужно выпить что-нибудь, чтобы согреться, – я хотела было уйти, но мне не дали, мягко остановив за локоть. Мой прожигающий взгляд ничуть не смутил мужчину.
– Я хочу провести вечер с вами, – алчно сверкая глазами, нахально заявил он. От такой наглости меня даже в пот бросило.
– Не уверена, что понимаю, о чем вы! – сказано было слишком громко и на мою реплику обернулись стоящие рядом гости, которым пришлось мягко улыбнуться в ответ, чтобы показать, что все хорошо. Но ничего хорошего не было. Я уже проходила это, когда мужчина не понимает слова «нет».
– Вы же умная женщина, Амелия. Я говорю о свидании, – мой локоть по-прежнему крепко сжимала его горячая, потная ладонь. Потная от волнения или возбуждения – мне даже не хотелось этого знать. Было безумно неприятно. Я почувствовала себя грязной.
– Мистер Питерсон, – как можно более официально начала я, все же высвободив свой локоть и отступив на шаг назад. – У моего «нет» есть как минимум две причины, которые можно озвучить вслух. Первая – вы мой начальник, а нарушать субординацию я не собираюсь.
– Ему ты это позволяла, – нагло заявил мужчина, за что удостоился моего гневного взгляда и нервного ответа.
– А вторая…
– Стоит прямо за вами, следует полагать, – на этот раз нервная реплика принадлежала ему.
Джереми смотрел снизу вверх за мою спину, которая каждой клеточкой ощущала Его присутствие. Весь страх, все волнение сразу же прошли. Я почувствовала себя маленькой девочкой за надежной каменной стеной. Он был тем монолитом, спасательным плотом, который укроет от любых невзгод. Несмотря на то, что руки мистера Эллингтона находились в карманах брюк, наша поза находилась на грани приличия, ведь горячее дыхание мужчины обжигало мою обнаженную шею. Мне стоило неимоверных усилий не прижаться к нему всем телом или хотя бы не положить голову на его широкую сильную грудь, чтобы слышать, как размеренно бьется в груди его сердце. Но, вспомнив, с кем он здесь и по какой причине, я быстро взяла себя в руки и, даже не обернувшись, громко заявила.
– А знаете, все причины вдруг показались мне такими незначительными. Я не против потанцевать, что вы на это скажете? – Джереми был белее снега и молчал, растерянно глядя на Генри.
– Ответьте на вопрос мистера Питерсона, Амелия, – донеслось из-за моей спины размеренно и уверенно. – О второй причине.
– Не думаю, что это ваше дело! – фыркнула я, развернувшись. Ох, зачем я только это сделала? Омут его глаз накрыл с головой и перед глазами, словно в быстрой перемотке пролетели кадры нашего совместного прошлого. Полет на воздушном шаре, ночь в Розе, рыба, выскальзывающая из моих рук от его слов любви… Не подумав увеличить расстояние между нами до приличного, мы стояли вплотную и смотрели друг на друга. Я гневно и обиженно, он… он таинственно, с серьезным выражением лица, но сияющим взором. Тем самым, что сводит с ума всех женщин.
– Вы свободны, мистер Питерсон, – не отрываясь от моих глаз. За спиной послышались спешные шаги. Вот ведь жалкий трусливый человечишка. Только что бил себя кулаком в грудь и хотел провести со мной вечер, а стоило другому мужчине, женатому, кстати, заявить свои права, как тут же смылся! Впрочем, не могу сказать, что была огорчена. Я только и искала причину освободиться от его общества, но не таким же мучительным образом! – Так значит вот он – «тот самый», о котором вы говорили в лифте?
– Повторюсь – это не ваше дело, – почти шепотом и неуверенно. От былой решимости и следа не осталось. Одно его присутствие рядом полностью подавляло мою волю к сопротивлению. Единственное желание – быть ближе, даже ближе, чем это возможно физически. Слиться душами, стать единым целым…
– Предпочитаю сам решать подобные вопросы, – он, кажется, потешался надо мной. Весь полный спокойствия, мужественности и силы, а рядом как воробей, мечущийся в клетке, маленькая и взъерошенная от собственной ярости я. – Потанцуем?
Если он собирался совершенно выбить меня из колеи – у него это великолепно получилось!
– Не думаю, что это понравится вашей спутнице, – к слову, Шарлин не было видно. Вот ведь прохвост. Пока его жена где-то ходит, он решил за другой приударить. Какое лицемерие!
– Мне не перед кем отчитываться, мисс Уэйнрайт, – ладонь скользнула по моему плечу, груди и мягко коснувшись талии, легла на изгиб спины. Сама того не заметив, я закрыла глаза от удовольствия, позволив мурашкам пробежать сладостной волной по всему телу. Какую власть он имеет надо мной. Свести с ума одним лишь касанием руки. Открыв глаза, я заметила довольное выражение его мужественно прекрасного лица и корила себя за проявление чувств и собственной слабости.
– Мне… я… – пока я искала оправдания произошедшему, он мягко прижимал меня ближе, не переставая улыбаться. Так близко не танцуют. Так близко только заявляют права…
– Я внимательно вас слушаю, – моя ладонь была бережно сжата другой рукой.
Пришлось повиноваться и положить свободную руку на его плечо. Я боялась коснуться его. Боялась, поскольку прекрасно знала, обретя его на миг – вновь потеряю и потеряю надолго. А каждое мгновение без него – мука. Словно тысяча ножей впивается в сердце, разрезая его на маленькие кусочки. Окончательно сдавшись, я положила голову на его грудь, чтобы не выдать волнения и слез, чтобы не видеть его манящих глаз, чтобы не дышать, не чувствовать… но от этого стало только хуже.
– Ох, Амелия, – тихо прошептал он, прижимая меня к себе и наплевав на то, что мы вроде как собирались танцевать. Он обнимал так, словно я самое ценное в его жизни сокровище, а сердце мужчины трепетало, выдавая его волнение при абсолютном внешнем спокойствии. Спохватившись, где мы находимся и что, должно быть, на нас уже со всех сторон неодобрительно косятся люди, я попыталась высвободиться от его объятий, но не смогла. Это не тот случай, когда мужчина не понимает слова «нет». Это тот случай, когда он лучше знает, что за ним кроется сотня «ДА» и огромный страх. Но его смелости хватит на двоих. – Чего ты боишься?
– Осуждения! – заявила я, даже не думая. – Вы не мой, мистер Эллингтон. Вы не должны ставить в неловкое положение свою возлюбленную…
– А я ставлю вас в неловкое положение? – снова «вы». Снова потешается надо мной.
– Прекратите играть со мной!
Наконец, он позволил мне освободиться от его объятий. Наша выходка действительно привлекла внимание, но, казалось, неловко от этого только мне.
– Однажды я уже сказал, что не посмею обидеть тебя, Амелия. Сегодня ты необыкновенно прекрасна, – его губы коснулись моей ладони… дважды. – Доброго вечера.
И он вновь оставил меня одну. Дрожащую от страсти, боли, обиды и сотни других чувств, раздирающих на куски и накинувшихся разом со всех сторон. И если бы не подоспевшая Одри, которая схватила меня за руку и потащила в кабинку туалета, я бы разрыдалась прямо в зале. А так меня, старательно улыбающуюся всем подряд, успели увести в туалет, который заперли изнутри. И здесь лавина слез прорвалась. Я рыдала в голос, сев на пол и обняв ноги руками, глотая соленые слезы и размазывая их остатки по щекам. Подруга, понимающе, присела на корточки напротив и молча ждала, пока моя истерика окончится. Не обращая внимания на стуки недовольных дамочек, желающих освежиться, я рыдала. Мне было невыносимо плохо. Я прекрасно понимала всю непристойность собственного поведения, но абсолютно ничего не могла с собой поделать. Мне было необходимо выкинуть его из своей души, из своей жизни, но как? Как лишиться самой себя и остаться при этом живой? Как смириться с тем, что он принадлежит другой женщине? Как забыть все поцелуи, ласки, минуты, наши минуты, что сшили душу единой красной нитью? Не знаю, сколько прошло времени, но когда я пришла в себя, Одри уже сидела рядом, положив голову мне на плечо. Под ее глазами тоже были черные круги от растекшейся туши. Мои слезы сменились истерическим смехом.
– Да, подруга, хороши мы с тобой, – смеялась я, не в силах остановиться. Одри тоже захихикала. Воцарилась тишина, прерывающаяся только звуком капающих в дорогую фарфоровую раковину капель воды и уже редким, скорее ошибочным стуком в дверь. – Как думаешь, они в мужской ходят?
– А мне наплевать, хоть под кусты на клумбе у входа. Поехали домой?
Если я это сделаю, то провалю задание, в успех которого все равно никто не верит. А если останусь – вряд ли смогу с достоинством провести остаток вечера. Я уже итак дел натворила, наверняка завтрашние газеты сотрут меня в порошок.
– Ты тоже завтра напишешь обо мне? Эксклюзив от Одри: «Слезы, сопли и потекшая тушь. Туалетные похождения бывшей невесты Генри Эллингтона?»
– Бог с тобой, – сморщилась девушка, заправив за ухо золотистую прядку. – Я не стану использовать слово «похождения».
Мы снова расхохотались, а затем, не переставая смеяться, я выпалила на одном дыхании:
– Я беременна, – истерический смех усилился и, едва ли не хрюкая, сквозь хохот добавила, – от… от… него…
Вот, теперь и Одри напоминает долгопята. Такие же прекрасные глаза на пол лица и удивленное выражение мордочки.
Выплакавшись и насмеявшись всласть, я встала. Подруга проделать то же самое не могла.
– Ты… и как давно ты знаешь? – медленно поднимаясь, спросила Одри.
– Со вчерашнего дня.
– То есть те картинки… доктор Ризерстоун дала их тебе, потому что ты ходила на УЗИ?
– Твоя проницательность попахивает магией! – восхитилась я, приводя себя в порядок и поправляя макияж. – Тебе бы тоже не помешало слегка подправить тушь, – намекнула я, но подруга не могла оправиться от полученной информации.
– А Генри знает?
– Нет! Разумеется, нет! Не знаю, что у вас за новая стадия доверительных отношений, но надеюсь, что ты не выдашь ему мой секрет!
– Ты должна ему рассказать.
Именно поэтому я и не хотела говорить подруге. Обязательно начнутся агитационные разговоры. Отмахнувшись, я помогла ей привести себя в порядок, игнорируя вопросы и недоумевающие взгляды в мою сторону.
– А какой срок?
– 6 недель. Все. Нам пора. Мы не можем дольше оккупировать дамскую комнату, во избежание возможных аварийных ситуаций!
Подобрав момент, пока в дверь уборной комнаты никто не ломился, мы незаметно выскользнули оттуда, сделав вид, что вовсе не причастны к конфузу, который там случился. Но раскрасневшееся лицо и порядком ослабший макияж выдавали меня с головой. Первым, кто заметил изменения в моей внешности, оказался, без сомнений, вездесущий Генри, который оборвал своего собеседника на полуслове и разве что не кинулся в мою сторону.
– Одри, – взмолилась я.
Подруга все поняла и, заградив меня от мужчины, натянуто улыбнулась.
– Что-то потеряли, мистер Эллингтон?
– Что с ней? – он негодовал. Негодующий мистер Эллингтон – редкость.
– С кем? – невинно хлопая ресницами, прикинулась Одри.
– Это не тот случай, когда можно со мной играть. Что с ней, Одри? Кто это сделал?
Девушка смотрела на него уничижающим взглядом. А затем очень холодно и колко произнесла:
– В вашем возрасте, с вашим опытом вы должны бы уже осознавать, что все поступки имеют последствия. Все. Поступки! – многозначительно протянула она. Я была готова задушить подругу за эти слова. – Просто уйдите. Сейчас.
– Одри! – его лицо изменилось.
– Уйдите, мистер Эллингтон, если имеете хотя бы каплю совести!
– Ты действительно этого хочешь, Амелия? – в его голосе послышалось отчаяние. Но так будет лучше. Лучше для нас обоих.
– Прошу вас…
Без слов, он развернулся и уверенной походкой двинулся прочь. Одри подхватила с подноса проходящего мимо официанта бокал и протянула мне.
– Так, подруга, пьем, берем себя в руки, выполняем свои задания и едем домой. С меня на сегодня хватит приключений! И да. Один бокал – можно. В качестве исключения.
Но, видимо, приключения решили вдоволь надо мной поиздеваться, поскольку мой взгляд зацепился в толпе за еще одного представителя рода мужского, оставившего шрам, неизгладимый и нестираемый, на моей душе. Места живого на ней уже не осталось.
– Что там? – протягивая мне бокал, осведомилась Одри. Несмотря на беременность, я залпом осушила его и сглотнула от страха. Прошло много времени и, по сути, он не успел сотворить со мной то, что хотел, но я панически боялась его. Так, как ребенок боится спать ночью за закрытой дверью. Этот страх шел откуда-то изнутри, заставляя колени дрожать, ладони потеть, а сердце колотиться отбойным молотком в ребра. Моя первая любовь и моя первая боль стоял через несколько человек и смотрел прямо на меня, отвратительно пошло улыбаясь. Я вновь пожалела, что надела платье, искусно подчеркивающее изгибы моего тела и чересчур эротично демонстрирующее спину. Под его взглядом я ощущала себя голой и грязной. Отвернувшись, пожалела еще больше, поскольку на мою спину тотчас же легла горячая рука, а в щеку пахнуло перегаром. Дон и алкоголь – притча во языцех.
– Детка, я скучал по твоей аппетитной попке, – рука опустилась ниже и шлепнула меня по заднице. Ни секунды не задумываясь, я развернулась и отвесила ему оплеуху, остро прозвеневшую в воздухе. Это привлекло всеобщее внимание. Виновато улыбнувшись и, продемонстрировав толпе свои руки, Дон поклонился и пьяной походкой поковылял прочь. Одри притянула меня к себе и, поглаживая по спине, старалась успокоить мою дрожь.
Наконец, началась официальная часть, которая тянулась мучительно долго. После нее мы, наконец-то, получили возможность пообщаться с потенциальными партнерами, чтобы постараться убедить их заключить сделку именно с нами. Я проявила все свое красноречие, заливалась соловьем. За то время, что работаю у Майка и Питерсона, мои навыки убеждения существенно выросли. Отчасти, потому, что мне доверяли самостоятельную и крайне ответственную работу, успешно справляясь с которой я почувствовала собственную силу. Отчасти потому, что много читала и тренировалась. Я изучила наших немецких друзей от и до и, когда они поставили подпись под предварительным контрактом, с чувством выполненного долга пожала им руки. Оказывается, до меня никто не удосуживался спросить, как превратить категорическое «нет» в «да». А я спросила. И, оказалось, требования не такие уж и сложные и выполнить их для получения кредита ничего не стоит.
Одри, рассыпаясь передо мной в жутких извинениях, полчаса назад отпросилась уехать с мистером Фордом. Тем самым, который родственник владельца автомобильной промышленности. Уверяла, что если необходима мне, то обязательно останется. Убедила ее, что мне лучше побыть одной. И это действительно так. Слишком тяжелый вечер, слишком много событий. Закажу себе роллы и сяду перед телевизором, завернувшись в плед. Хочется хоть на несколько часов погрузиться в атмосферу счастья, веселья и романтики. Возможно, посмотрю что-нибудь о танцах, вдохновлюсь на выступление!
Мистер Эллингтон весь вечер не сводил с меня глаз. Это ранило. Если можно ранить еще больше. Вот ведь удивительная человеческая душа. Кажется, что ничего живого в ней не осталось, кажется, что вот оно – дно страданий и боли, а на смену приходит большая боль и большее страдание. В области груди и между лопаток разливалось жжение, словно подкатывает сердечный приступ. Я ерзала на стуле, не в силах дождаться, когда можно будет покинуть столь замечательный прием. Наконец, аукцион был окончен, тарелки опустели, партнеры из Дойче банка, за столиком которых я сидела, раскланялись и покинули вечер. Это стало сигналом, что можно уходить. Я вызвала такси и решила дождаться его на улице.
От душного зала и громкой музыки кружилась голова. Приятная прохлада вечера освежала. Я наслаждалась видом полной луны в окружении россыпи алмазов-звезд и вдыхала полной грудью аромат олеандра. Гости продолжали веселиться, и я могла побыть одна, что несказанно радовало. Впрочем, когда почувствовала спиной теплую ладонь, даже не вздрогнула. Я знала, кто это. Знала, даже не оборачиваясь.
– Как ты собираешься добраться до дома?
– Это не ваше дело! – вспыхнула я, даже не поворачиваясь. Потому что, если повернусь – утону в омуте его глаз. Пропаду… Страшно захотелось курить. Но, поскольку беременна, и никогда этого не делала прежде, начинать не рискну.
– А чье же тогда? – искреннее удивление в голосе заставило злобно усмехнуться.
– Мистер Эллингтон! – я повернулась только для того, чтобы оттолкнуть его от себя. Даже руку на его грудь положила. Но ладонь была ласково прижата к сердцу и мы застыли в совершенно непонятной позе. Ведь я хотела его оттолкнуть, но необыкновенная нежность прервала мои попытки. – Мистер Эллингтон, – уже мягче повторила я. – Уделите внимание вашей жене.
Он крепче сжал мою ладонь и холодно отчеканил.
– Она прекрасно обходится и без моего внимания, – а затем, после некоторой паузы, тихо добавил. – Я не люблю ее.
– Тем хуже для вас! – я попыталась выдернуть руку, но он не позволил отступить от него ни на шаг. Он что, играет со мной? Потешается? Ему доставляет удовольствие мучить меня? Не любит – пусть разводится. И тогда мы можем поговорить о нас. Только тогда. Роль второго плана и запасного варианта не для меня.
Сердце отчаянно долбилось в грудную клетку. Руки дрожали, а к глазам подступили слезы. Какой сентиментальной я стала.
– Что с твоим здоровьем? – мне припомнили слова, когда я отказалась от шампанского.
– С ним все прекрасно!
– Ты принимаешь таблетки? Почему тебе нельзя шампанское?
Я и забыла, каким настырным он может быть. Не получив ответа – не успокоится.
– Да, я пью антибиотики – простыла, – закатила глаза. – Если вы хотя бы каплю меня уважаете, прошу… уйдите.
– Только после того, как ты сядешь в машину и отправишься домой.
– А если я не собираюсь домой? Может, я ожидаю мистера Питерсона? – гордо вскинув голову, заявила я. Ироничный блеск в его глазах возмущал. Неужели он полагает, что этот вариант невозможен? Что я всю жизнь буду ползать у его ног в ожидании милостыни в виде поцелуя или объятий?
Он коснулся лбом моего лба и прошептал прямо в губы:
– Очень в этом сомневаюсь, Амелия.
Я закусила губу, чтобы справиться с волнением, но он высвободил ее… своими зубами. А затем мягко поцеловал.
Почему его поцелуи отключают мой разум? Ведь я должна была возмутиться, оттолкнуть его, да даже ударить, это было бы куда более пристойно, чем ответить на поцелуй и прижаться всем дрожащим телом!
Испив мой судорожный вздох, он довольно улыбнулся.
– Пожалуйста, отпустите меня, – шепот.
– Я уже сказал. Только тогда, когда буду уверен в твоей безопасности.
Дрожащими руками сняла с плеча сумочку, вынула телефон и продемонстрировала смс-ку с номером такси. Прибудет через шесть минут. То есть уже вот-вот.
– Ты снова ездишь на такси? – он был недоволен.
– Пешком далековато, а автобусы уже не ходят, – резонно заметила я.
– Тебе нужна машина.
– Хорошо, я обязательно об этом подумаю. Мама!
– Мама? – снова ирония в глазах и самодовольно, – Хорошо. Пусть мама. Ты ведь ее любишь.
Я задохнулась от возмущения. Да, я люблю маму, но на него это не распространяется!
Неизвестно, сколько еще длился бы наш бесцельный диалог, если бы не лучезарная Шарлин, появившаяся в дверях словно супер-модель.
– Генри! Вот ты где!
Теперь он закатил глаза и не сдвинулся с места, пристально глядя на меня. Находясь неприлично близко.
– Идите, пожалуйста, – едва шевеля губами, попросила я.
Стиснув зубы, он обратил взор на жену и наигранно улыбнулся.
– Ты пригласил Амелию на ужин? – проворковала она.
– Простите, у меня не получится, – не менее слащавый ответ. – Но благодарю за приглашение.
Парковщик пригнал шикарную двухдверную Audi, в которую Генри усадил дорого одетую француженку. Прежде, чем сесть на место водителя, он бросил на меня полный тревоги взгляд. Я хотела улыбнуться, но сочла это неуместным, потому отвернулась. Рокот мотора и автомобиль скрылся за поворотом. Господи, кого я обманываю? Я не могу жить без него. Без его заботы, ласк, поцелуев…
– Ну что, горошинка. Ты познакомилась со своим папой, – тихо прошептала я, сдавливая слезы, и решила не дожидаться такси. Лучше прогуляюсь. Мне нужно остыть, а прохладный вечерний воздух, который вкусно пахнет цветами, как нельзя лучше остудит кровь. К тому же, неподалеку набережная, с которой открывается восхитительный вид на новый город, утопающий в огнях многоэтажек, по ту сторону моста. Нет, в этот раз полеты в воду в мои планы не входили. Просто подышу, полюбуюсь водой и звездами. Природа всегда исцеляюще действует на душу.
Я закинула голову наверх и вдохнула полной грудью. Какая красивая ночь. Обычно в такие тихие звездные ночи, наполненные пряными ароматами, происходят чудеса. Если бы не полная луна, окрашенная кровью. В детстве всегда боялась красной луны. Мама рассказывала, что в такие дни демоны выходят из преисподней, вселяются в людей и заставляют их творить плохие дела. В демонов я, конечно, никогда не верила, но в жестокость людских сердец – запросто. Я потеряла сестру, а отец из-за меня чуть в тюрьму не сел. Мне, как никому известно, какими жестокими могут быть люди.
– Амелия!
Знакомый хриплый голос. Я замерла от страха и в ужасе обернулась по сторонам, в поисках поддержки. Увы. Старый город практически не заселен. Здесь офисы и правительственные здания, но в такое время все разъехались по домам, и помощи ждать неоткуда. Зачем я только решила пойти пешком?
– Дон, – едва слышно произнесла я, зажмурившись. Словно так окажусь в другом месте, буду спасена. Отчаянно захотелось, чтобы неожиданно объявился мистер Эллингтон, но я прекрасно понимала, что он уехал с Шарлин и не придет выручить меня.
– Дон, – улыбнулся он и, сжав мои ягодицы, дыхнул в лицо перегаром. Я поморщилась и в отвращении отвернулась.
– Что тебе нужно?
– Помнишь, я обещал, что однажды мы с тобой позабавимся, – меня стиснули стальные потные руки, заставив уткнуться носом в его волосатую грудь, дурно пахнущую немытым мужчиной. Терпеть не могу волосатую грудь, а он еще рубашку расстегнул, чтобы ее продемонстрировать. – И я закончу, то, чему помешал твой папаша.
В ужасе застыла, боясь даже пошевелиться. На каблуках мне далеко не убежать. Вырываться бесполезно – он ударит меня, даже глазом не моргнет, и не дай Бог причинит вред горошинке. Ничего не оставалось, как покориться судьбе, в надежде, что какой-нибудь путник пройдет мимо и поможет. Шансы минимальны, но хотя бы мой маленький комочек не пострадает. Судорожно вздохнув, я старалась побороть лед страха внутри меня.
– Это неподходящее место, Дон, – осторожно пытаясь отстраниться, заметила я.
– О, ты совершенно права! – он обслюнявил мою шею и широко шагая, поволок за собой в подворотню. Едва не подвернув ногу, мельтешила на своих высоких шпильках за ним. Завернув за угол, мужчина осмотрелся. – Вот здесь – подходящее.
У стены – мусорные баки, впереди железная сетка, закрывающая проход в соседний квартал. И это более подходящее место? Именно в таких подворотнях находят спящих бомжей, наркоманов с передозом и тела молодых девушек. Я обернулась и, заметив его взгляд, полный похоти, поняла, что пропала. Он не остановится на задуманном и убьет меня. Судорожно сглотнув, отступила к сетке. Мужчина надвигался, словно тигр, который заманил в ловушку антилопу и сейчас набросится на желанную запуганную добычу, вдоволь насладится игрой, а затем уничтожит. Облизнув пересохшие губы, он растянул их в улыбке.
– Моя восхитительная конфетка, – Дон одной рукой запрокинул мою голову, а другой расстегнул ширинку. Затем толкнул меня на сетку. Она спружинила под моим лицом и ржавые тонкие прутья впились в щеку. В ожидании самого ужасного, я закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. – Я планирую полакомиться твоей попкой, – горло было грубо сжато, – что ты думаешь по этому поводу?
О, я думаю, что таким как ты самое место в аду!
– Хорошо, – едва слышно прошептала я.
– Хорошо, – передразнил он. – Не будем портить твое прекрасное платье.
Мужчина нагнулся, чтобы поднять подол моего наряда. Знаю, что не должна была этого делать, но я не выдержала и, со всей силы наступив ему каблуком на ладонь, воспользовалась моментом замешательства и со всех ног бросилась из переулка. Не тут-то было. С грацией пантеры он вскочил и, рванув меня за волосы, отвесил оплеуху и швырнул обратно в сеть. От отчаяния я впилась в нее пальцами и со всей силы дернула. Единственный результат – кровь на пальцах.
– Сука, – выругался Дон, сжав меня обеими руками за горло. – Ну, ты сама так решила!
Треск рвущегося платья… по асфальту раскатились кристаллы… шелест снимаемых штанов. В мои оголенные ягодицы уперся твердый слизкий член Дона.
– Ты будешь стонать, и изнывать подо мной, потаскуха.
Руки стальным кольцом стискивали мое горло, не давая вдохнуть, как следует, даруя лишь маленькие глоточки воздуха. Когда он одним рывком до основания вошел в мою задницу, я заорала от боли, широко распахнув глаза. Заорала, словно в меня влили раскаленный свинец. Из глаз прыснули слезы. Толчок, другой. Он с тигриным рычанием вбивался в меня, раздирая мой анус. Что происходило дальше – помню смутно. Визг тормозов, крики, глухие звуки ударов…
Я, закрыв обеими руками живот, сотрясаясь от тихих рыданий, оседала на землю, повторяя, как заклинание:
– Только не моя горошинка. Все хорошо, золотко, все хорошо, моя маленькая… только не моя горошинка, пожалуйста… пожалуйста… нет…
– Третий, объект Роза, протокол 7.2, нападение, действуйте по инструкции. Переулок между 3 и 2 по западному обходу, – лицо Бернарда в тусклом свете фонаря разобрала не сразу. Мужчина подхватил меня на руки и понес к автомобилю.
– Объект роза? – едва слышно прошептала я, ничего не понимая. Не в силах осознать ни ужаса, только что произошедшего, ни несказанного счастья своего спасения.
– Да, мисс Уэйнрайт. Позвольте, я положу вас.
Подъехала машина, в которую Бернард уложил меня на заднее сиденье. Молодой парень вышел из-за руля и уступил ему место. Мы тронулись с такой скоростью, словно спасались бегством от идущей по пятам ночи.
– Что происходит? Почему вы здесь, Бернард? – стирая слезы, я едва могла поверить в случившееся. Боялась представить, как сейчас выгляжу. Боялась даже дышать, а о том, чтобы сесть, даже не помышляла. Не знаю, что в этот момент было сильнее – боль или страх. Я украдкой поглядывала на суровый профиль мужчины, стиснувшего зубы.
