Текст книги "Заповедник, где обитает смерть"

Автор книги: Екатерина Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 12

Ничего не изменилось и на следующий день, но друзья ничего и не ждали. Время растягивалось, как резинка рогатки, чтобы потом выстрелить какой-нибудь новостью. Хотелось только покоя; любое известие, плохое или хорошее, могло взорвать тишину и погасить свет надежды. Наконец пришло утро. Сегодня они узнают, насколько верна выбранная тактика. Если да, то кто-то мчит сейчас на автомобиле к гольф-клубу, кто-то сидит в засаде, а кто-то, может быть, придумал иную гадость. Может, конечно, на удочку не попался никто, и теперь остается лишь обреченно ждать конца.

Филатов тихо зашел в комнату Алексея:

– Не спишь?

Не дождавшись ответа, сел на краешке кровати:

– Леша, у меня плохие предчувствия. Только не перебивай, а то передумаю рассказывать.

Он вздохнул и продолжил:

– Я втянул тебя в это дело; не знаю, чем все закончится, но ты и так деньги потерял. Если вдруг со мной что случится, можешь снять с моего банковского счета.

Он положил на прикроватную тумбочку листок бумаги:

– Там указан банк, номер счета и откуда можно вытянуть мою электронную подпись.

– Спасибо, – ответил Волошин, – я думаю, мне не пригодится. К тому же у меня есть средства. В «Credit Suisse» номерной счет, когда выиграем, переведем туда свой миллиард. Там никто даже не спросит, откуда у нас такие денежки, – тайна вклада. Арест могут наложить в случае, если мы швейцарские законы нарушим, но мы не собираемся.

– А где этот банчок находится? – спросил повеселевший Филатов.

– В Цюрихе.

– Ты на всякий случай запиши мне номер, фамилию офицера банка, пароль. Вдруг с тобой что случится, а мне повезет.

Волошин продиктовал. Иван аккуратно занес данные в записную книжечку, потом спрятал ее в карман.

– Ты не бойся, – сказал он Филатову, похлопав себя по карману. – Я не стащу ни копейки.

– Как раз этого я не боюсь.

Волошин произнес это без всякого сомнения: Ванька способен на многое, но не на воровство.

А Филатов уже начал планировать дальнейшие действия:

– И все равно из Швейцарии надо денежки уводить. Траншами по пятнадцать-двадцать миллионов на какие-нибудь острова: на Кайманы, на Сейшелы, на Балеарские острова. На Канары не надо – это в Испании…

– Балеарские тоже принадлежат Испании, – напомнил Алексей.

– Разве? – удивился Иван. – Тогда на Мальдивы отправим миллионов пятьдесят. На Мадагаскар еще. Потом поедем и соберем все, а заодно отдохнем, оттянемся по полной. Да?

– Поживем – увидим, – ответил Волошин.

Он хотел сказать: «Если доживем», но передумал.

В полдень перехватили сообщение Незабудки:

«Вампира больше нет. Дайте новую цель».

Судя по всему, встреча на Приморском шоссе состоялась и для кого-то закончилась печально. Только вот для кого? На всякий случай и чтобы доказать свою неуязвимость, Вампир тоже отправил послание: «Спрут выведен из игры».

Но откуда было знать, что произошло на трассе, за поворотом на Белоостров? Удалось только выяснить, что Спрут не выходит на связь уже третий день, молчал и Шумахер – причем с сегодняшнего дня: вполне вероятно, погиб именно он. В криминальных новостях ничего не сообщали, говорили только о всякой ерунде: задержали городского чиновника при получении крупной взятки и тут же отпустили под подписку о невыезде; сексуальный маньяк изнасиловал налогового инспектора; пожарная машина опоздала на пожар, потому что в баках кончилось топливо, а когда приехала, то выяснилось, что нет воды; ученики опять угрожали взорвать пару школ; кто-то ограбил пункт обмена валюты, но по ошибке унес мешок с белорусскими «зайчиками».

Иван ходил по дому и злился:

– Самую важную информацию не сообщают. Что у них за репортеры на телевидении?

Но утром успокоился: на его счет поступила некоторая сумма, а вот Незабудка возмущался: «Где мои премиальные? Неужели Вампир был банкротом?»

Устроители игры посоветовали ему работать лучше.

Иван долго смеялся и на радостях выпил два стакана зеленого чая. Правда, ему поручили убрать какого-то Локиса, но Филатова это уже, казалось, не волновало – главное, что они придумали собственную систему выживания, которая дала определенные плоды, а потом будет плодоносить еще. К тому же в игре осталось чуть больше восьми тысяч участников, и это самое приятное известие: месяца не прошло, а половина пути пройдена. Понятно, что вылетают слабейшие, кто-то, может быть, испугавшись, сам инсценировал свою гибель, кого-то вывели рейнджеры, но это теперь уже все равно. Появилась надежда, что скоро все закончится благополучно. Теперь уже можно не покупать подсказки: Вера сама доставала их. Локис оказался из Польши, особых подвигов за ним не числилось, результаты у него еще хуже, чем у Вампира, но лучше, чем у Минтона. Зато перед Волошиным стояла одна серьезная проблема – ускользнуть от Бароло, список побед которого увеличивался с каждым днем. Вполне возможно, что работал не один человек, а целая команда профессионалов. Может быть, один из боссов мафии, престарелый и скучающий, имеющий международные связи, просто звонит кому-нибудь за границу: «Уберите того или этого». Наверняка был звонок и в Россию: теперь Алексею следовало бы поостеречься.

– Ваня, – обратился он к другу, который, сидя перед телевизором, переключал каналы в поисках новостей. – Договоримся окончательно: теперь из дома ни ногой. Если только в случае крайней необходимости.

– Разумеется, – согласился Филатов, не отрывая взора от экрана. – Я тебе давно об этом твержу, а ты такой непоседливый и беспечный! То на какую-то спортбазу меня тащишь, то в бар… Я, кстати, эти бары-рестораны всегда ненавидел… И кормят там плохо, и уроды всякие ходят.

Он поймал биржевой канал.

– Ну-ка, ну-ка! Ты посмотри, как индексы подросли! Были бы деньги, я бы сыграл сейчас на форексе. Купил бы миллиард иен; японцы как раз опустили курс, американцы, чтобы выровнять торговый баланс с японцами, тоже удешевят доллар – надо же оградить доходы своих экспортных компаний. Я скину предварительно иены и тут же куплю баксы, потом… Нет, раз деловая активность пошла в гору, значит, возрастет потребление топлива. Только брать опцион на бензин или дизельное топливо – бессмысленно. Лучше купить заранее акции компаний-перевозчиков. Пароходных, к примеру. Или парочку танкеров приобрести… Надо все рассчитать, разработать стратегию игры на бирже… Прямо сейчас этим займусь, а то потом когда еще будет время? Привалят деньги, а что с ними делать? Не в казино же ходить. Нет, конечно! Что казино, что ресторан – одна фигня. Лишь бы деньги из наших карманов вытащить. – Ведь правда, Леша? – крикнул Филатов.

– Абсолютно согласен, – отозвался из кабинета Волошин, не слушавший, впрочем, что сам себе внушает Иван. – Будем теперь торчать дома.

Вчетвером сидели в зале ресторана. Все случилось неожиданно и просто. В конце дня Иван оторвался от просмотра телевизионных каналов, встал с кресла, прошелся по комнате, откинул штору, выглянул в окно, увидел идущую по дороге к их дому Эмму и взмолился:

– От нее-то какой смысл прятаться? Так я и вовсе с ума сойду – что поделать, если она мне нравится?!

Волошин достал из кармана ключ, открыл дверь и увидел перед собой стоявшую на крыльце мечту Ваньки Филатова… Теперь ее лицо было близко, он смог рассмотреть и понять, что она не в его вкусе. Правильные черты, но равнодушный взгляд и тонкие сжатые губы.

– Вы уже вернулись? – спросила Эмма, входя в дом.

Алексей сделал удивленные глаза, но потом вспомнил, что они вроде как уезжали на несколько дней. Зато выскочивший из-за его спины Филатов сообразил сразу.

– Да, да, – закивал он, – удачная была поездка.

– А я вот все время сижу в четырех стенах. Одна, и мне скучно. Может быть, сходим поужинать?

– Конечно, – согласился Иван и с ходу соврал: – А то у нас как раз продукты кончились.

– Да вроде есть еще, – попытался остановить Филатова Алексей.

Эмма вошла в прихожую и сбросила черно-бурую шубу в подставленные руки Ивана.

– Скучно мне что-то, – повторила она, оглядывая двери комнат. – Надоело в одиночестве перед телевизором торчать.

– А мы вообще ящик не смотрим, – соврал Иван. – Не до того сейчас. Все бизнес, дела, переговоры, поездки. Думали, что отдохнем здесь, но куда там! Разве…

– Кстати, – не дала ему закончить Эмма. – Раз вы новости не смотрите, то самое интересное проходит мимо вас.

Эмма вошла в гостиную. Иван услужливо подвинул к ней кресло. И тут же поставил рядом второе. Гостья с достоинством присела. Филатов плюхнулся на свое и, уже сидя, подвинул кресло еще ближе к Эмме. Но она, казалось, не заметила его усилий.

– Так что же такого интересного мы не знаем? – спросил Иван.

Эмма пожала плечами:

– Сегодня утром в криминальной хронике дня показали даму, которая этой ночью застрелила человека. В каком-то клубе. Один из посетителей решил зайти в туалет… Он был в зале с парочкой друзей. Те, не дождавшись, отправились за ним и обнаружили тело. Приятеля убили выстрелом в затылок. Секьюрити перекрыли выходы. Проверили записи внутреннего видеонаблюдения и увидели даму – постоянную посетительницу этого заведения, которая прошмыгнула в мужской туалет после того, как туда вошел тот человек. Кстати, в туалетной комнате у них тоже камеры были. Так что по телевизору показали именно момент убийства. Несчастный даже брюки не успел расстегнуть. Женщина быстро подошла и выстрелила. Бросила пистолет на пол и ушла…

– Ее поймали? – спросил Волошин.

– В том-то все и дело. Оказалось, что это вдова банкира. Она даже никуда не пыталась уехать с парковки. Сидела перед входом клуба в своей машине и хохотала. В сюжете показали, как ее из машины доставали. Смеется. Ей говорят: «Вы задержаны по подозрению в совершении преступления по статье какой-то там»… А ей весело. Она рукой вокруг себя показывает и смеется: «Это все виртуальный мир. А вы в моем компьютере. Сейчас три кнопочки нажму и перезагружусь…» Хорошая шубка на даме, из золотой норки.

– С ума сошла, – сочувственно произнес Филатов, – я всегда думал, что у жен банкиров не все в порядке с головой. Нормальная девушка разве пойдет замуж за…

– А в каком клубе это было? – спросил Волошин.

– Не помню, – покачала головой Эмма. – «Жокей-клуб», кажется. Но там, кстати, оказалось подпольное казино. Так что заведение теперь прикроют.

– А как же?.. – встрепенулся Иван.

И замолчал.

– А мы сегодня ужинаем в другом месте, – очень серьезно произнесла Эмма.

И рассмеялась.

Волошин никуда не собирался идти. Он и Филатова не отпустил бы, но тот с такой мольбой посмотрел на друга, что Алексей неожиданно для самого себя согласился.

В местный бар решили не ходить, а отправиться на машине в Комарово, там, на берегу залива, по словам Эммы, был неплохой ресторанчик – всего-то полчаса езды. Алексей из вежливости пригласил Веру, та, судя по выражению лица, хотела отказаться, но тут же кивнула головой и пошла собираться. Избранница сердца Ивана внимательно посмотрела ей вслед, как видно, не ожидала увидеть здесь еще кого-либо. А Волошин, выйдя с Иваном в другую комнату, сказал, что едут они с одним условием – ни глотка спиртного.

– Хорошо, – согласился Филатов. – Я даже могу за руль сесть.

Вера достаточно скоро появилась в платье и с макияжем на лице. Удивились оба друга, и Алексей понял, что поторопился записать их помощницу в серые мыши. Готовая к старту Эмма сделала вид, что давно ничему не удивляется. Поправила перстень на пальце и поднялась из кресла.

– Давно я не была в хорошей компании в хорошем ресторане, – сказала она, глядя, как Иван несется за ее шубой. Но от Волошина не укрылось, как прищурилась Эмма, когда увидела Веру.

Глава 13

Небольшой зал почти весь был заполнен посетителями. Оставались свободными лишь два столика – один в самом проходе, сервированный на двоих, а второй в углу на шестерых. Впрочем, сидеть в углу зала оказалось удобно – тихо, никто не проходит мимо, задевая кресла, можно спокойно разговаривать. А какой может быть разговор с женщинами без бутылки шампанского? И без танцев? После того как сделали заказ, Эмма сама протянула руку Филатову и сказала:

– Пойдем.

Алексей подумал, что теперь ему надо пригласить Веру, но почему-то не решился. Сидеть молча было не очень учтиво, и он спросил:

– Вы замужем?

– Нет.

Удивительно, что за несколько дней общения он не удосужился хоть что-то узнать о ее жизни.

– Есть кто-то на при…

Волошин хотел спросить: «на прицеле», запнулся, но почти сразу нашелся:

– … на примете?

Девушка посмотрела в сторону, покачала головой и только потом ответила:

– Нет.

– Какие ваши годы – найдете еще!

– Мне двадцать четыре.

Вера странно посмотрела на Волошина, и ему стало неловко оттого, что он задает вопросы, которыми мужчина не должен интересоваться в беседе с малознакомой девушкой и к тому же в некотором роде подчиненной. Чтобы как-то сгладить неловкость, Алексей произнес, ни к кому не обращаясь:

– Почему наш заказ не приносят?

Покрутил головой, чтобы увидеть официанта и подозвать, но за танцующими парами никого не было видно.

За двухместный столик в проходе опустились двое парней. Оба откинулись на спинки своих кресел и стали разглядывать женщин, сидящих за столиками. Один из них скользнул взглядом по Вере и даже чуть наклонил голову, словно пытаясь заглянуть под стол. Вскоре музыка закончилась, Филатов, раскрасневшийся от удовольствия, подвел Эмму, и разговор, который начался между ними во время танца, продолжился.

– Представляете: отпуск в январе – врагу такого не пожелаешь, – сказала Эмма, опустившись в подставленный услужливым Ваней стул. – Даже за границей – мертвый сезон. Конечно, можно было бы поехать в Майами или на Карибы, но таких денег у меня нет.

– А у мужа? – вкрадчиво поинтересовался Иван.

– Зачем мне муж? – нахмурившись, ответила его возлюбленная. – Когда у меня даже на свои нужды доходов не всегда хватает.

Филатов отвернулся, чтобы никто не заметил его счастливой улыбки. Так он и сидел, глядя в сторону, до тех пор, пока официанты не начали подносить салаты и закуски. Но прежде чем приступить к трапезе, Иван, у которого уже почти появилась уверенность в ближайшем будущем, уверенно заявил:

– У моей жены, даже у невесты, если таковая появится на горизонте, не будет проблем ни с отдыхом, ни с чем-либо еще. И работать ей не придется, разве что ходить по магазинам – по бутикам разным и ювелирным салонам.

Он посмотрел на Эмму, а та вместо ответного восторга попросила:

– Положите мне осетринки, пожалуйста.

Иван поспешил исполнить.

– Работать все равно необходимо, – тихо произнесла Вера.

Ее мнение как будто никого не интересовало. Только Волошин слегка кивнул в ответ.

Официант разлил по бокалам шампанское.

– Мне не наливайте, – попросил Филатов.

Пили только Эмма и Волошин, а Вера лишь подняла свой бокал и чокнулась с ними, потом поставила его на стол:

– Я не пью.

– Напрасно, – усмехнулась Эмма, – у всякой женщины всего три радости в жизни: хороший гардероб, драгоценности и шампанское. Если две первые не всякая женщина может себе позволить, то уж третью…

– Я думала, счастье – это муж, семья, любимая работа и здоровье близких.

– Вы очень наивны, – покосилась на нее Эмма и, обернувшись к Ивану, начала подниматься:

– Пойдем потанцуем.

Ванька резво вскочил, как та самая игрушка – его тезка, и, осмелев уже окончательно, повел свою ненаглядную к танцевальному кругу, поддерживая за талию. Волошину было неловко оттого, что Эмма пытается выставить Веру совершеннейшей дурочкой. Для того чтобы как-то сгладить ситуацию, он предложил:

– Может, и мы тоже?

Она не стала отказываться, не сказала вообще ничего, просто поднялась и пошла рядом с Алексеем, который держал ее под локоть и испытывал странное чувство удивления и почти нежного сострадания. Локоток был худенький и острый. То же самое чувство возникало на школьных вечеринках, когда приходилось танцевать с одноклассницами. Но тогда ко всему еще примешивалась тоска сладостного ожидания чего-то запретного и таинственного. В те годы поцелуи на диванчике в углу полутемной комнаты казались верхом блаженства. Или почти. Все тогда было внове, но сейчас-то ему ничего не надо – просто танец из вежливости, ничего больше. Они топтались в центре зала, в сутолоке, на небольшом круге для танцев, Алексей молчал, а сам если бы и пытался что-либо сказать своей партнерше, то она вряд ли его услышала – здесь музыка звучала особенно громко. Зато Филатов что-то орал в ухо Эмме, и та покачивала головой, соглашаясь.

«Интересно, что он вкручивает?» – подумал Волошин.

Вскоре все вчетвером вернулись к столу. Алексей наполнил свой бокал и бокал Эммы, а Иван с таким вожделением следил за его рукой, что Волошин не выдержал.

– Сто граммов, не больше, – сказал он и хотел было уже налить другу, но его опередила Вера:

– Возьмите мой бокал, я к нему не притрагивалась.

Филатов обрадовался и даже тост произнес. Короткий, но с почти философским смыслом:

– За то, чтобы все игры заканчивались благополучно!

При этом он внимательно посмотрел на Эмму, со значением, прямо в глаза, причем задержал свой взгляд и чуть-чуть приподнял бокал – дескать, думайте что хотите, но мои ухаживания не игра, а нечто очень серьезное. В голубеньких глазках Ивана блестела решимость и отраженный свет стеклянных свечей висящего на стене электрического бра.

К столу подошел официант. За его спиной стоял человек лет сорока в велюровом пиджаке.

– Простите, – обратился ко всем сразу официант, – у вас два места свободных: не будете против, если я подсажу к вам одного посетителя?

– Я ненадолго, – произнес человек в английском пиджаке. – Только поужинаю и сразу уйду. Не хотел мешать вашей компании, но других мест в зале просто нет.

Лицо его внушало доверие, подбородок был волевым, да и взгляд приветливый.

– Я не против, – улыбнулась Вера.

Их новый сосед сделал заказ. Ужин его не обещал оказаться таким уж коротким: пара салатов, соленые грузди, маринованные огурчики, семга, яйца, фаршированные черной икрой, ветчина, сырокопченая колбаса, язычок с хреном, суточные щи, шашлык, бутылка красного грузинского вина «Киндзмараули»…

– А для начала сто граммов водочки, – попросил гурман официанта. – У вас есть «Охотничья» с перчиком?

– Есть «Старка», – склонился в поклоне официант.

– Несите и заодно прихватите пару ломтиков селедки в горчичном соусе.

Похоже, этот человек умел есть. Даже Вера прослушала его заказ с некоторым интересом.

– Утром из Москвы вернулся, – словно извиняясь, произнес человек, – весь день делами занимался, поесть было некогда, а сейчас домой зашел и вспомнил, что голоден.

– Вы где-то рядом живете? – поинтересовалась Эмма.

– Недалеко, – кивнул головой сосед и тут же представился: – Меня зовут Николай Сергеевич.

Каждый назвал себя, тут как раз принесли водку и селедку на тарелочке.

– За знакомство и за ваше здоровье, – произнес Николай Сергеевич и залпом выпил.

Он оказался интересным собеседником, и то, о чем он говорил, казалось значительным, как будто новый знакомый сообщал сведения, известные лишь ему одному или весьма узкому кругу лиц – из числа самых-самых.

– Россия – совершенно особенная страна. Не все, конечно, у нас хорошо, но за границей еще хуже. Все эти чопорные иностранцы носом крутят: какие, мол, у русских хмурые лица. А сами! Пару недель назад в Стокгольме зашли с приятелем в ресторан «Калитка». Был вечер, а в зале народу почти нет – десятка полтора шведов скучают. Балалайки бренчат тоскливо. Мы по рюмочке, по второй; салатики, соляночку, расстегайчики, блины с черной икрой. Шведы кривятся, а мы музыкантам пару тысяч евро отстегнули – сразу цыгане откуда-то появились, и понеслось. «Мохнатый шмель на душистый хмель…» Через час шведы со шведками вприсядку плясали. А вы говорите.

Николай Сергеевич был и в самом деле бывалым человеком.

– В Мексике, в Акапулько, сижу в обычном уличном баре, а в соседнем музыканты уже в сотый раз воют свое «Бе са мэ мучо». Не выдержал, пошел туда с требованием прекратить это безобразие. Вижу: сидит за столиком того бара мужчина в белом костюме и грустит. Перед ним уже бутылки три пустые из-под текилы стоят. Официант пытается убрать. А он почему-то не дает. Сразу понял, что это наш соотечественник.

– Может, сменим пластинку? – спрашиваю того в белом костюме.

– Не надо, – отвечает, – пытаюсь текст запомнить, а слова на мексиканском языке фиг выучишь.

Писателем оказался.

– Что хоть написали? – спрашиваю.

– «Живой труп», – говорит. – Нет, «Живой труп» кто-то другой уже написал, а по жизни живой труп – это я сам. Труп не труп, но опубликовал пару десятков книг – муру всякую, самому стыдно. От дочки книгу прячу – ей еще шестнадцати нет.

Вот такой человек оказался.

Николай Сергеевич посмотрел на Волошина, а потом перевел взгляд на Веру.

– А «Бе са мэ мучо» он выучил? – спросила Вера.

– Откуда? – вздохнул Николай Сергеевич. – Он даже за текилу забыл рассчитаться. У него памяти совсем нет. Одно слово – писатель!

Бывалый человек еще мог бы долго рассказывать свои истории. Но в этот момент к их столу подошли двое парней, которые до этого сидели за столиком у самого прохода.

– Ну, че, девчонки, – сказал один из них, обращаясь к Эмме. – Может, потанцуем для начала?

А второй взял за руку Веру:

– Ну!

– Можно и повежливее, – негромко произнес Филатов и сам испугался своей смелости.

На него не обратили внимания, а когда Алексей скинул ладонь подошедшего парня с плеча Веры, тот сказал, не сказал даже, а прошипел:

– У тебя че – зубы лишние?

Драки, судя по всему, было не избежать. Даже официанты это поняли и куда-то исчезли. Музыка стихла, тишина делала предстоящую развязку еще более трагической.

Не растерялся лишь один Николай Сергеевич:

– Пацаны, – сказал он парням. – Давайте не будем разборки устраивать. Если есть желание перетереть тему, потом в тихом уголке потолкуем.

Дебоширы переглянулись, и один из них кивнул:

– Ладно. На природе побазарим.

А второй ударил по столу ладонью, нехорошо засмеявшись при этом.

Соусник подпрыгнул и упал на бок. Томатный кетчуп разлился по столу, несколько капель брызнули на платье Эммы.

Парни ухмыльнулись и направились к выходу из зала.

– Ну вот, – вздохнула Эмма, глядя вслед уходящим парням, – испортили хорошую французскую вещь. Срочно надо идти замывать пятна.

Она стала вставать из-за стола, и тут же подскочил администратор. Еще минуту назад его в зале не было, но он все равно оказался в курсе всего произошедшего.

– Из зала не выходите, – начал смело шептать отважный администратор. – Эти хулиганы могут находиться в фойе.

Администратор заметил пятна на платье Эммы, которые она пыталась снять салфеткой.

– Надо солью присыпать, – посоветовал он, – а потом отмыть. Я вас проведу в служебное заведение – там очистите платье, а я посмотрю, где эти гады. Если не ушли, то я на всякий случай полицию вызову.

– Вызывайте, – приказал Николай Сергеевич. – А я проверю фойе и перед входом. Совсем шпана распоясалась.

– Да, да, – закивал администратор, – обнаглели вконец – за две кружки пива остались должны.

– Счет и за наш стол пусть принесут, – попросил Алексей, – мы, пожалуй, закончим наш ужин.

Эмма подхватила свою сумочку и пошла за официантом. Николай Сергеевич отправился на разведку, музыки не было, и вообще все вокруг стало мрачным. Звякали ложки и вилки за соседними столами, и люди, сидевшие в зале, вели себя так, словно ничего только что не произошло, а сами они пришли сюда лишь затем, чтобы молча поужинать в тишине.

– Хоть бы кто слово сказал, – злился Филатов, – уткнулись в свои тарелки, а тут нас хоть режь, хоть убивай – никому никакого дела нет. Кто придумал эти дурацкие рестораны? Как хорошо все-таки дома!

Он покрутил головой, оглядывая зал:

– Какая мерзость! Зачем вы меня сюда затащили?

Иван забыл, что это именно он был инициатором этого похода.

– Я всегда говорил, – вздохнул он, – что лучший ресторан – дома на кухне. Хочешь – ешь, хочешь – пей, хочешь – песни пой или танцуй сам с собой, главное – никто не оскорбит и морду не набьет.

Он вылил в свой бокал оставшееся в бутылке шампанское и тут же выпил его двумя глотками. После чего с грустью произнес:

– Жаль, что так все закончилось. Надо проучить этих хамов. Их всего двое, а нас пятеро. Жаль, что они убежали так быстро.

– Мы можем их догнать, – встрепенулась Вера. – Я быстро бегаю. Задержу их, а тут и вы вчетвером подоспеете.

– Ладно, – махнул рукой Иван, – пусть живут: я умею прощать врагов.

Вернулся администратор и доложил, что на всякий случай вызвал полицию. Парни, вероятно, ушли, а могли и затаиться. Администратор видел через окно какие-то тени среди сосен.

– А когда полиция прибудет? – поинтересовался Филатов.

– Обычно очень скоро подъезжает.

– Ага, – обрадовался Иван, – значит, это у вас часто случается. Не ресторан, а малина для бандитов. Может, ваше заведение и киллеры посещают? Пусть нам счет принесут, рассчитаемся и уйдем.

Он надеялся покинуть ресторан под охраной полиции. Поднял голову в надежде разглядеть в полумраке зала подоспевший наряд патрульной машины, но увидел только, как из дверей, ведущих в служебные помещения, выглянула Эмма. Она помахала рукой Ивану, и он поднялся навстречу.

– Что-то Николай Сергеевич задерживается, – удивилась Вера. – Как бы не случилось чего.

Алексей хотел выйти из зала, но тут принесли счет, надо было расплачиваться. Потом снова зазвучала музыка, начались танцы, и Иван с Эммой вышли в центр круга.

– Позвольте вас пригласить, – неожиданно предложила Вера.

Она положила руки на плечи Волошину, он держал ее за талию; рядом Филатов прижимал к себе Эмму, раскачиваясь из стороны в сторону, и лицо его, попадая в свет софитов, становилось то клюквенно-красным, то зеленым, как у мертвеца. Кто-то прошел сквозь танцующие пары, Алексей разглядел человека в серой камуфляжной куртке.

«Что нужно здесь полиции?» – подумал он.

Музыка смолкла.

– Прошу всех оставаться на своих местах, – раздался голос. – Проверка документов.

На местах никто не остался, все стали расходиться к столам, а на весь зал, перекрывая шарканье ног и стуки сдвигаемых стульев, громко с шипеньем и потрескиваньем работала рация.

– Как всегда, – возмущался, сидя за столом, Филатов, – когда они нужны, их нет, а потом появляются только для того, чтобы мешать личной жизни.

Полицейские прошли по всему залу, следом за ними брел испуганный администратор. В последнюю очередь наряд подошел к угловому столу.

– Предъявите ваши документы! – сурово приказал капитан полиции.

Волошин, Филатов и Вера достали паспорта. Лишь Эмма пожала плечами.

– Они все время находились в зале, – доложил капитану администратор, – никуда не выходили. Вчетвером пришли, а потом мы к ним подсадили еще одного.

– Что случилось? – спросил Филатов.

Но в это время включилась рация, и чей-то голос сквозь хрип и пиканье произнес:

– Сейчас из города подъедут и еще из прокуратуры и ФСБ.

– Кто мне объяснит?.. – возмутился Иван.

Но администратор лишь испуганно моргал, а полицейский листал паспорта. Рация лежала на столе и шипела, кто-то разговаривал с кем-то, но капитан разглядывал фотографии на документах и сравнивал их с оригиналами.

– Человек, который сидел за вашим столиком, о чем говорил? – спросил наконец полицейский.

– Рассказывал про рестораны в других странах, – ответил Иван, – но он недолго здесь был.

– А вы давно с ним знакомы?

– Да мы его вообще не знаем, – возмутился Филатов. – А что хоть произошло?

Капитан взял со стола свой аппарат и, не повышая голоса, пробубнил в него фамилии, которые прочитал в паспортах.

– Может, по соточке? – неожиданно для самого себя предложил Волошин.

Страж порядка поднял голову и посмотрел на него, затем кинул взгляд на администратора. Тот радостно закивал с таким видом, как будто всю жизнь мечтал только о том, как бы угостить человека героической профессии.

– И бутерброды, – подсказал ему Алексей. – Люди ведь на службе.

Через пару минут на столе стояли бутылка водки и блюдо бутербродов с лососиной. Бутылка была литровой, а лосось, до того, как его разрезали на ломтики, метровым. Капитан плюхнулся на стул. Вечер грозил затянуться, но едва сняли с бутылки пробку, в зал вошли еще несколько полицейских, впереди полковник – его, как видно, подняли с постели, и в спешке он забыл нацепить галстук.

Полковник подошел к столу, и его подчиненный вскочил, отдавая честь и представляясь:

– Капитан Гришин, это я обнаружил тела.

– Какие тела? – не выдержал Иван. – Мы вроде еще дышим.

Но его не слушали. Полковник покосился на бутерброды и на бутылку, а потом опустился на освобожденный капитаном стул, задумчиво взглянул на администратора. Тот по-своему понял его взгляд, наполнив две рюмки.

– Я чисто интуитивно догадался, – доложил капитан, – рукав трупа задрал и сразу увидел татуировку, о которой говорилось в ориентировке: кинжал, оплетенный цветочками типа незабудок.

– Да, – строго произнес полковник. – Его по всей Европе ищут, а он в нашем районе.

Полицейский начальник вздохнул, переживая, видимо, не очень оперативную работу полиции и спецслужб, взял со стола рюмку и сказал капитану:

– Ну, давай по одной, а то впереди работы невпроворот. Когда еще домой вернемся?

Полицейские выпили, закусили лососиной, не глядя на других сидящих за этим же столом людей, словно их не было вовсе.

– Кто-нибудь мне объяснит, что произошло? – обратился к ним Филатов. – Кого хоть замочили?

– Откуда у вас такая терминология? – повернул к нему голову полковник, подвигая заодно администратору пустую рюмку. – Вы что, сидели?

Иван покосился на администратора, поспешившего наполнить до краев полковничью рюмку, и ответил:

– Славу богу, нет.

– Тогда молчите, а то мы быстро исправим этот пробел в вашей биографии.

– Это свидетели, – подсказал капитан. – Только они ничего не видели. В зале находились, когда кто-то тех во дворе замо… в смысле, убил.

– Вы бы хоть просветили нас, – вдруг осмелела Вера. – Кого убили? За что? Ведь теперь домой страшно возвращаться.

Полковник с капитаном внимательно взглянули на нее, потом на Эмму.

– Вам, девушки, ничего не грозит. Даже наоборот, – строго сообщил старший по званию. – Только что возле ресторана был застрелен известный киллер Кирпиченко со своими подручными, личность которых мы в ближайшее время установим.

– Это который Кирпиченко? – удивился Филатов. – Тот самый, что в прошлом году в Москве банкира застрелил? Про которого по телику говорили…

– Угу, – кивнул головой полковник. – Он еще одного вора в законе ликвидировал. И ведь что, паразит, делал: всегда оставлял на месте преступления букетик незабудок, как свою визитную карточку. Банкира и охранника его уложил, потом на лобовое стекло, под дворники, цветочки. Сел в свою машину и уехал преспокойненько. А теперь лежит там между сосен…