Текст книги "Переплетение судеб (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 17
Герех
– Я… – Меланья запнулась и отчаянно покраснела. – Я высоты боюсь… Очень сильно… Прости! – она сжалась, будто боялась, что я начну на неё кричать. – Я испортила сюрприз…
– Я никогда не дам тебе упасть, – я приподнял пальцами понуро опущенную головку и заглянул в карие глаза. – Я пригну следом и подхвачу тебя на любой высоте… – глупое признание сорвалось с губ.
И я не врал. За неё я бы, не раздумывая, убил. И умер.
– Это всё мне? – услышал я тихий всхлип, когда мы поднялись на крышу.
– Ты чего, принцесса? – испугался я, заглядывая в карие глаза, которые наполнились слезами. – Тебе не понравилось?
– Нет… Мне очень понравилось! – поспешила уверить она меня. – Просто… – девушка замялась.
– Что?
– Мне никто и никогда не делал такого, – Меланья уткнулась покрасневшим от слёз и ветра носиком в мою рубашку. – Я не могу поверить, что кто-то может мне сделать такое…
Я зарылся пальцами в её волосы, нежно массируя кожу головы. Я знал, что сейчас не нужны слова. Я знал, что просто хочу быть с ней рядом. Прижимать к себе, успокаивая её. Молча доказывая, что в ней заключается мой мир. Что в этом хрупком тельце, что так доверчиво льнёт ко мне, заключён смысл моей жизни.
Её рассказ о семье заставил скрипеть зубами и в бессильной злобе сжимать кулаки. Как её мать смеет поднимать на неё руку? Как её отец не замечает сучности своей жены?
Я ненавидел своих родителей, которые холодным январским днём оставили меня на пороге детского дома.
В тот день была метель. Все двери и окна детского дома были плотно закрыты.
Но я очень сильно хотел жить и орал так громко, что нянечки вышли на улицу, чтобы забрать нерадивое дитя внутрь.
Всю свою жизнь, я хотел найти свою мать и, заглянув ей в глаза, спросить, за что она оставила меня подыхать, как крысу на холоде. Спросить, думала ли она о том, как я сейчас живу, пытаясь выкарабкаться с того дна, где я сейчас нахожусь. Спросить, знает ли она о том, что я смотрю на деньги, которые лежат на столе и думаю над тем, купить ли мне еды или отложить их, чтобы залатать дыру в крыше.
Но я понял, что те дети, которым я так отчаянно завидовал, глядя на них в парке и мечтая оказаться в одной из этих семей, не так счастливы, как я полагал. Моя девочка была глубоко несчастна и одинока. Если я ненавидел свою мать, которую не видел ни разу в своей жизни, моя принцесса была вынуждена скрывать свои чувства, улыбаясь всем окружающим и делая вид, что в её семье всё хорошо.
Мне хотелось разорвать на мелкие кусочки ту женщину, что смогла поднять руку на Меланью. Причинить ей ту боль, которую она причиняла моей малышке.
– Малышка, – я притянул Меланью в свои объятья, не находя слов утешения.
– Всё хорошо, – стирая слёзы со щёк, прошептала малышка. – Я бы сказала чудесно! Потому что твой подарок невероятно прекрасен. Я чувствую себя счастливой, Гер, – заглядывая в моё лицо, прошептала Меланья. – Ты сделал меня счастливой в этот вечер.
Я снова приник губами к её припухлым от моих поцелуев губкам. Я наслаждался её запахом, чуть прохладной от ветра кожей, её прикосновениями. Она была открытой. Нежной. Отзывчивой. Слепо доверяя мне. Открывая душу. Выворачивая мою, когда рассказывала правду своей жизни.
Когда-то я наивно думал, что знаю о ней всё…
Я не знал о Меланье ничего.
Я открывал её с новой стороны. И понимал, что вязну в ней всё больше и больше. Понимал, что теперь я не смогу жить без её смеха, без её робких прикосновений, без её поцелуев.
Глава 18
Меланья
Этот месяц был самым счастливым месяцем в моей жизни.
Несмотря на недовольство матери из-за моего постоянного отсутствия дома.
Несмотря на то, что она пыталась запереть меня дома, и я вылезала через окно.
Несмотря на то, что она била меня, когда я появлялась на пороге дома, а наш семейный лекарь потом мазал мои синяки и ушибы вонючими мазями.
Я не ненавидела свою мать.
Я презирала её. Мне даже было её жалко. Имея в своей жизни всё, о чём мечтает нормальная женщина – красивого мужа, который был её истинным, тёплый дом с богатым убранством и дочь – моя мать была глубоко несчастной женщиной.
Несчастной от того, что не знала, что такое материнская любовь. Я знаю, что уже давно могу дать ей сдачи. Могу ударить в ответ. Могу вырвать из её рук отцовский кожаный ремень и не дать ей себя коснуться.
Но я не могу поднять руку на свою мать.
Слишком мягкая. Слишком добрая. Слишком воспитанная, чтобы перечить ей.
Казалось, что невозможно любить Гереха больше.
Невозможно хотеть его больше.
Невозможно сходить с ума по его голосу и запаху.
Но я влюблялась в него всё сильнее и сильнее с каждым днём.
С каждым часом. С каждой минутой, проведённой рядом с ним.
Эта любовь так глубоко поселилась внутри меня, что её никакими средствами невозможно было вытащить.
Я пытаюсь хоть как-то остановить лавину тех чувств, что обуревают меня.
Что так глубоко проникают внутрь, пуская корни в самое сердце.
Я пытаюсь сопротивляться.
Пытаюсь оставить хоть какое-то пространство между нами.
Хоть маленький поплавок, который удержит меня наплаву, в случае, если придётся тонуть.
Но куда мне против заботы этого невероятного парня?
Как можно противостоять человеку, который так задорно и интересно рассказывает истории?
Как можно не любить его глаза, его улыбку, его смех?
Я чувствую себя последней дурой, когда он дарит мне тёплый красный вязаный шарф и такого же цвета шапку с пушистым помпоном.
Я держу в руках этот подарок и не могу вымолвить ни слова.
Потому что от такой незаметной заботы встаёт ком слёз в горле.
И вдруг становится страшно.
Страшно, что этот невероятный парень поймёт, что я не такая прекрасная принцесса, какой он меня вдруг увидел.
Страшно, что он разочаруется во мне и просто исчезнет из моей жизни.
Как и его забота, которую я принимала с трепетом и слезами на глазах.
Как и его тихий смех.
Как и его тёплые объятья за спиной, когда мы смотрим, как садиться солнце.
Я перевела взгляд с подарка в своих руках на Гереха, чьё лицо сейчас было напряжено, и, впихнув шарф и шапку ему в руки, поднялась с постеленного на холодную землю одеяла и, не сказав ни слова, бросилась бежать.
Бежать от своих мыслей.
От своих страхов.
А потом вдруг замерла, подумав о том, каково Гереху, который никогда не знал любви и заботы.
Каково моему мужчине, когда я начинаю показывать свою гордость и свои страхи.
Медленно обернувшись, с горящими от стыда щеками, побрела назад к парню, который продолжал сидеть на траве и вертеть в руках подарок.
Я нерешительно, смущаясь, села на край покрывала, забрала из его на удивление холодных рук шарф и шапку, цепляя пальцами его ладони.
Натянула на голову шапку, чувствуя, как ушам становится теплее, и обмотала шарф вокруг шеи, тут же пряча в него покрасневший нос.
– Спасибо, Гер, – я встала на колени между его разведённых ног, прижимаясь всем телом к его торсу, – теперь они будут меня греть, когда тебя нет рядом.
Я обхватила руками родное лицо и прижалась губами к тонким губам, которые тут же с жадностью стали отвечать на мой поцелуй.
И я поняла, что он испугался. Испугался, что я вот так уйду. Оставлю его сидеть одного посреди пустой поляны. Как это сделали его родители двадцать лет назад, когда бросили его одного на пороге детского дома. Когда оставили его выживать в этом холодном мире.
Я не говорила ему ни слова о любви. Не шептала на ухо нежности.
За меня говорили руки и губы.
За меня говорил мой взгляд.
За меня говорило сердце, которое каждый раз замирало, когда я ловила ответные эмоции в серых глазах напротив. Мелких подарков было много. Каждый день, который мы проводили вместе. Тридцать один день наших ежедневных свиданий. И сегодня последний день. Последний день нашего уговора. День, когда я должна дать ответ своему любимому мужчине.
Поправив причёску и намотав на шею красный шарф, чтобы не замёрзнуть, беру в руки объёмный альбом с рисунками и направляюсь в маленький ресторанчик, где меня ждёт Гер.
Я волнуюсь, так как не знаю, как мне выразить все свои чувства словами.
Как рассказать то, что он мне дорог.
Герех сидит в самом дальнем уголке зала и напряжённо смотрит в окно. Вся его поза говорит о том, что он переживает – пальцы барабанят по столу, губа прикушена. Чувствую, что меня начинает потряхивать от волнения.
Отдав верхнюю одежду милой улыбчивой женщине на входе, перехватила поудобнее папку с рисунками и направилась к столику, за которым сидел Гер.
Едва увидев меня, Герех подскочил из-за стола и застыл, гипнотизирую меня взглядом.
– Привет, – тихо поздоровался он, едва заметно улыбаясь уголками губ.
– Привет, – эхом отвечаю я, чувствую, что ноги подкашиваются от волнения.
Мы стоим так минут пять, смотря друг на друга и не смея пошевелиться.
Я боялась сказать что-то не то, а Гер боялся моего ответа.
Я видела, что его грудь высоко вздымается. Видела, что желваки ходят под кожей. Видела, как побелели костяшки на руках, так сильно он сжимал угол стола.
– Блюда готовы. Вам накрывать на стол? – голос молоденькой девушки вырвал нас из дурмана, заставив обоих вздрогнуть и обернуться к ней.
– Да, – кратко ответил парень и вновь переключил всё своё внимание на меня. – Садись, принцесса, – Гер махнул рукой на стул, когда девушка незаметно скрылась из поля зрения. – Сегодня ровно месяц прошёл… Ровно тридцать один день, как мы с тобой решили попробовать… Какой твой ответ, малышка? – взволнованно выдохнул парень, сжимая в пальцах вилку.
– Я… знаешь… мне сложно подобрать слова… – я вдруг начала заикаться. – Я хотела тебе не говорить, а … – я стала поднимать папку с рисунками, чтобы протянуть парню, когда она выскользнула из влажных ладошек на пол. – Прости. Минутку…
Я сползла под стол и начала собирать разлетевшиеся рисунки, складывая их обратно в папку в нужном порядке. Когда я сажусь обратно на свой стул, место напротив пустует. Ничего не понимая, верчу головой и вижу в окно, что фигура парня медленно двигается прочь. Я вскакиваю из-за стола и опрометью бросаюсь следом, не обращая внимания на персонал, который что-то кричит мне вслед.
Глава 19
Меланья
– Гер! – громко выкрикиваю я, когда он переходит на другую сторону улицы и между нами проносится грохочущая карета, перекрывая обзор и заглушая мой голос. – Герех! – отчаянно кричу я в его спину, пересекая улицу. – Остановись, дурак! – кричу во всю силу лёгких. – Я люблю тебя, Герех Гаршин! Люблю тебя, слышишь? – не имея больше сил бежать, останавливаюсь посередине тротуара, где оживлённо снуют люди и с улыбкой поглядывают на меня.
Сначала спина парня напрягается, а затем он резко оборачивается и неверяще смотрит на моё несчастное лицо, которое снова пощипывает от слёз.
Герех делает три медленных шага, а потом срывается на бег, и в следующую секунду я оказываюсь в родных объятьях.
Таких родных и необходимых.
Парень смеётся и кружит меня на руках, а я обмякаю в сильных объятьях и чувствую, что всё сделала правильно. Что иногда нужно не упустить момент, чтобы крикнуть на весь мир о своих чувствах.
Не таясь.
Не стыдясь.
– Ты моё счастье, принцесса, – нежно шепчет Герех, касаясь моих губ лёгким поцелуем.
– А ты моё, – смущённо улыбаюсь. – Это тебе, – я протянула парню злосчастную папку.
– Что это? – парень опускает меня на землю и принимает подарок.
– Это то, что покажет тебе мои чувства, – шепчу я и оглушительно громко чихаю.
– Меланья, – вдруг грозно рычит Герех, стягивая со своих плеч наспех накинутую куртку, – какого чёрта ты раздетая выскочила на улицу? Октябрь месяц, – возмущаясь, парень накинул мне на плечи свою куртку, прижимая меня к своему тёплому боку.
– А ты? – попыталась возразить я и прикрыть его спину хоть краешком ткани.
– Я твой мужчина, малышка. Я должен о тебе заботиться, – поцелуй в висок. – Мне приятно о тебе заботиться, малыш.
– Хочу домой, – шепнула я в чужие губы, когда мы забрали вещи из ресторана и ждали, когда нашу еду упакуют в корзину.
– К себе? – в глазах напротив мелькает разочарование.
– К тебе, – смущённо улыбаюсь я. – Хочу провести этот вечер только вдвоём. Без посторонних глаз и лишних звуков. Только ты и я.
– Хорошо, – парень забирает корзинки с едой, которые нам собрал персонал, и взявшись за руки, мы идём домой.
Этот вечер мы проводим на чердаке дома, где уютно горят свечи, а в маленькое окошко на потолке видно звёзды. Мы лениво целуемся, болтая обо всём на свете, тесно прижавшись боками и согреваясь теплом друг друга в темноте.
– Почему ты ушёл? – поинтересовалась я, складывая руки на широкой груди и кладя на них подбородок.
– Боялся услышать твой отказ, – Герех тяжело вздохнул. – А почему ты тогда убежала, когда я подарил тебе шарф? – нависнув надо мной скалой, спросил парень.
– Потому что я представила, что однажды ты можешь уйти. По любой причине. А я уже слишком сильно привыкла к тебе и к твоей заботе, чтобы отказаться от всего этого. Чтобы отказаться от тебя.
– Глупышка маленькая, – Герех поцеловал меня в нос. – Куда я денусь?
– Рано или поздно нужно будет выбирать дальнейший путь в жизни, – села я. – Я поеду в Академию Искусств и Воображения. Мне нужно развивать свои умения рисовать. И тогда мы уже будем далеко друг от друга.
– Ты же знаешь малышка, что я буду тебе писать, – прошептал Герех, отводя волосы с моего лица.
– Ты не говорил о своих планах после школы, – напомнила я.
– Я буду анекваном[1], – в голосе парня я услышала гордость.
– Это же очень опасно, – ахнула я. – Тебя могут отправить куда угодно. В любую страну. В любой город.
– Я надеялся на то, что ты поедешь со мной, – глаза Гереха блеснули в полумраке. – Ты бы поехала? Поехала со мной?
– Я… Гер, я не знаю… Это очень сложное решение, которое я не могу принять по щелчку пальцев. Я должна это обсудить с родителями. Должна выбрать – либо ты, либо Академия Искусств.
– Я знаю, малышка, – Герех поцеловал меня в губы, вышибая все мысли из головы.
А потом он читал мне сказку из необычной книги с яркими картинками, которые не двигались. Убаюканная его тихим, чуть хрипловатым голосом я уснула в его крепких объятьях, тесно прижимаясь к его горячему боку и вдыхая родной арамат.
[1] Защитник Родины.
Глава 20
Меланья
– Я побегу на работу, малышка, – Гер сжал мои пальцы горячей ладонью и задорно подмигнул, улыбаясь и показывая ямочку на правой щеке. – Вечером увидимся, – закинув рюкзак на широкое плечо, парень выскочил из кабинета.
Тяжело вздохнув и проводив тоскливым взглядом спину парня, стала медленно собирать вещи в сумку. Сегодня по расписанию я должна была остаться и прибраться в классе для занятий.
Когда кабинет полностью опустел, я удручённо опустила плечи и направилась к ведру с тряпкой, представляя масштабы уборки.
Я отжимала тряпку в ведре с водой, полностью погрузившись в свои мысли, когда почувствовала сильный шлепок по попе, из-за которого я чуть не упала и не проехалась носом по влажному полу. С трудом удержав равновесие, я упёрлась руками в холодную стену впереди.
Когда горячие руки скользнули на мои бёдра, с силой их сжимая, а чьи-то напряжённые бёдра прижались к моим ягодицам, я распахнула глаза в удивлении. Яростно зашипев, развернулась и ударила наглеца тряпкой с такой силой, что капли брызнули в разные стороны, попадая мне на лицо и на одежду. Передо мной стоял Мрав и с пошлым огнём в глазах смотрел на меня.
– Ты что творишь? – я была так возмущена, что могла только шипеть. – Какого чёрта ты меня лапаешь своими потными руками? Давно по своей наглой роже не получал?
– Осматриваю свои будущие владения, – ухмыльнулся парень, вновь опуская руки мне на бёдра, притягивая меня ближе к себе и больно щипая за попу. – Наслаждаюсь, так сказать.
– Какие владения? Ты ничего не перепутал? – возмутилась я. – Пошёл вон! – вскричала я, опуская хлёсткую пощёчину на его левую щёку, когда Мрав снова меня шлёпнул по бедру. – Убери от меня свои мерзкие руки! И впредь не смей ко мне прикасаться!
– А вот это ты зря! – взгляд парня стал безумным и он с силой сжал мои запястья, перехватив их одной рукой и оставляя синяки на тонкой коже. – Ни одна продажная сучка не смеет оскорблять меня. Тем более бить меня своими грязными руками, которыми она трогала чужой член, – от его тона по спине пробежала обжигающе-холодная волна страха.
Осознание того, что я нахожусь наедине с парнем, который явно невменяем, ударило под дых. Я знала, что все профессора ушли, а сторож – пожилой мужчина – сидит на первом этаже.
– Сейчас я покажу тебе твоё место, маленькая шлюшка, – Мрав с силой дернул мою голову за волосы назад, из-за чего слёзы брызнули из глаз, а шея хрустнула. – И не таких ломали, – он провёл языком по щеке до уха, оставляя влажный след. – Сладкая сучка..
– Отпусти меня! – тело начало колотить от страха, зуб не попадал на зуб, а истеричные всхлипы вырывались из груди. – Пусти! – я попыталась поднять ногу, чтобы нанести удар в его пах, но Мрав стоял так близко, что я не могла даже ногой дёрнуть.
– Не-е-е-т, – протянул он, больно сжимая грудь через рубашку. – Сначала я сполна наслажусь тобой, маленькая сучка. И перестань дёргаться, – пальцем Мрав тыкнул прямо под рёбра, причиняя невыносимую боль.
Я взвизгнула.
– Герех тебя на части порвёт, – прошептала я, закрывая глаза, чтобы не видеть этого мерзкого лица перед собой. – Ни одной целой косточки не оставит, если ты выживешь.
– Вот кому ты продалась, маленькая шлюшка, – мерзко заржал Мрав, оттягивая бюстгальтер через рубашку так, чтобы он расстегнулся. – Он уже побывал тут? – рука парня накрыла лобок.
Я вскрикнула и с силой сжала бёдра, пытаясь вытолкнуть руку парня. Стараясь избавиться от столь отвратительных и унизительных прикосновений.
Стало настолько омерзительно, настолько противно, что меня затошнило.
Я силой смежила веки, из которых брызнули слёзы. Крупные слёзы унижения страха.
Мерзко и стыдно. Стыдно от того, что я ничего не могу сделать, чтобы остановить действия этого никчемного парня. Парня, который решил силой взять девушку.
– Он уже ласкал твой нежный цветочек? Он трахал тебя? – прошипел Мрав мне в лицо, брызжа слюной. – Он брал тебя? Натягивал тебя на свой член?
Я глотала слёзы и покрасневшими глазами, со страхом смотрела на обезумевшего парня.
– Я ждал три года, когда смогу добраться до твоего сладкого тела, – Мрав стянул со своей шеи галстук и крепко зафиксировал мои руки за моей спиной. – Представлял, как я буду брать тебя в разных позах… На столе… на подоконнике… под столом. А ты бы стонал, как сучка во время течки, подмахивая своей круглой сочной попкой, – парень рванул блузку на моей груди, тут же откидывая её в сторону и стягивая с плеч расстёгнутый лифчик.
Оголяя грудь.
Я вскрикнула от страха и истерично зарыдала в голос, чувствуя себя бессильной.
Беспомощной.
Грязной.
– Ну не реви, – парень похлопал меня ладонью по мокрой щеке и опрокинул спиной на преподавательский стол. – Папочка сделает тебе хорошо. Покажет, что такое настоящий секс, – языком Мрав провёл по щеке, слизывая солёные слёзы. – Немножко солёненькая сейчас, – цокнул он, с силой сжимая сосок между пальцами и вновь причиняя боль. Но эта боль была ничем по сравнению с тем, что сейчас творилось в моей душе. – Ничего. Ты забудешь этого подонка, – моя юбка затрещала по швам под рукой парня и бесформенной лужей упала на грязный пол кабинета. – Забудешь этого нищеброда, который шарится по помойкам в поисках еды.
– Закрой свой рот! – зашипела я и укусила Мрава за шею. – Ты, подонок, даже тени его не стоишь.
Новая пощёчина обожгла щёку. Я почувствовала привкус металла на губах.
– Где же твой прекрасный принц, сучка, когда я собираюсь трахнуть тебя на преподавательском столе? Куда он пропал? Герех! Ау! Герех! – театрально заламывая руки, кричал Мрав.
– Помогите! Спасите! Насилую-ю-ю-т! – заорала во всю силу лёгких я, надеясь на то, что на этаже ещё кто-то остался. – Помогите! М-м-м… – Мрав закрыл ладонью рот рукой, которую я, не помедлив ни минуты, с силой укусила.
– Закрой свой рот, сука! – яростно зашипел он и отвесил звонкую пощёчину, от которой зазвенело в голове. – И спрячь свои зубки, иначе я их выбью!
От силы удара я приложилась затылком о стол и, кажется, потеряла сознание на пару секунд. Когда я открыла глаза, парень радостно скалился.
– Думала ли ты, сидя на уроках, что тебя отымеют на преподавательском столе? – рука парня настойчиво стала подниматься по ноге. – Что ты будешь так беспомощна? Что никто не услышит твоего крика?
В последней попытке дёрнула ногой, ударяя парня по коленке, но тот никак не отреагировал, только оскалился.
Я закрыла глаза и постаралась абстрагироваться от окружающей меня действительности. Я вспоминала Гереха, думала о последних неделях, проведённых с ним. О его руках. Губах. Тихом смехе. Ласковых прикосновениях. Я отвернула голову к окну и безразличным взглядом уставилась на небо, где медленно, почти невинно проплывали облака. Пушистые, принимающие разные формы. Вон проплыл дракон. Смешной. Похожий на моего колючего дракошу.
– Смотри на меня! – Мрав сжал мои щеки, вынудив повернуть голову и смотреть на него. – Запомни того, кто сейчас делает тебе приятно. Запоминай! – закричал он, вновь нанося мне удар по лицу и рассекая бровь.
– Спасите меня! – вновь вскричала я, когда парень снова занёс руку, чтобы нанести хлёсткий удар по лицу.
– Сука, – Мрав схватил с пола мою блузку и запихнул пальцами ткань мне в рот, вызывая неконтролируемые рвотные позывы. Я закашлялась. – Я научу тебя покорности, сладкая моя, – парень укусил меня за ключицу, тут же зализывая языком. – Сделаю тебя покорной собачкой, которая будет вилять хвостиком, едва завидит меня. Покажу тебе все грани наивысшего наслаждения.
Мавр навалился на меня всем весом своего тела, и стал шумно дышать в шею, вызывая во мне дикую смесь отвращения, унижения и страха. В груде давило так, что казалось, что от силы этих чувств меня разорвёт на мелкие кусочки. Парень стал тереться напряжённой плотью о мою ногу и неожиданно застонав, обмяк на мне. Я поняла, что он кончил. Меня вновь передёрнуло от отвращения. От тяжести чужого тела потемнело в глазах. От нехватки кислорода в глазах стали плавать чёрные круги. Потерять сознание было худшим выходом для меня.
