Текст книги "Переплетение судеб (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 14
Меланья
Ясное дело, что ночью я не смогла уснуть. Я ворочалась с бока на бок, глядя в окно, где уныло мерцал месяц. Я думала о Герехе, о его губах и бесстыдных словах, которые он мне шептал в пылу страсти. Я прикасалась к опухшим от его голодных поцелуев губам и тут же расплывалась в глупой улыбке. Я представляла то, каким будет наше с ним свидание. Мечтала о том, как устроившись в кольце его рук и прижавшись к его груди спиной, буду рассказывать ему о своей жизни.
Хотелось с кем-то поделиться своими переживаниями. Хотелось рассказать всё, что кипело сейчас внутри. Но в то же время я боялась, что мои глупые и наивные ожидания вновь не оправдаются. Может Герех просто захотел меня в свою постель… Может он каждой девчонке шепчет такие слова, прежде чем заняться с ней сексом. Так, накручивая себя и злясь на парня всё больше и больше, я сидела на кровати, прижав колени к груди, и смотрела на звёзды, которые мерцали на небе.
Едва задребезжал рассвет и первые солнечные лучи окрасили небо, я вскочила с кровати и бросилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я хотела выглядеть бесподобно. Хотела, чтобы парень потерял голову. Вымыв и высушив волосы, тщательно расчесала их и собрала в высокий хвост. Но вспомнив о том, что парень вчера шептал мне на ухо, что ему нравится, когда я распускаю их, оставила волосы лежать свободной волной на плечах. Синий сарафан с широкими лямками делал мою фигуру хрупкой и практически невесомой. Я кинула на себя взгляд в зеркало и поджала губы. Как бы я не старалась выглядеть на свой возраст, как бы я не одевалась, я всё равно выглядела, как подросток. Из-за того, что я ни разу не оборачивалась, я выгляжу так. Папа успокаивал меня, что он не оборачивался до двадцати лет и терпел насмешки от своих сверстников. Но однажды, когда он испытывал ярость, он обернулся в пылу драки и навалял всем своим обидчикам. И уже через неделю он раздался в плечах, вытянулся. Я с нетерпением ждала своего двадцатилетия, чтобы побегать по лесу в облике рыси.
Когда я вышла за ворота дома, то увидела Гереха, который стоял под знакомым раскидистым дубом. Он облокотился плечом о ствол дерева, засунув руки в карманы чёрной кофты и скрестив ноги. Парень напряжённо смотрел на меня, будто ожидал, что я сорвусь и убегу обратно домой.
Нерешительно я стала приближаться к нему. Сильный порыв холодного ветра взъерошил волосы и заставил поёжиться. Глаза против воли заслезились заслезились, и я смахнула слезу с правой щеки, стараясь не испортить макияж, который я делала больше двух часов.
– Если ты настолько сильно не хочешь идти со мной на свидание, что плачешь, то я не станут силой тебя заставлять и тащить за собой. Ты можешь идти домой, – парень глубже засунул руки в карманы и передёрнул плечами. – Я не держу.
Мне вдруг стало страшно, что всё вот так вот испортится. Что моя мечта, которая стоит в паре шагов от меня, просто уйдёт, оставив меня одну.
– Я ведь обещала, – я неловко шаркнула ногой и опустила глаза в землю. – И мне нужен мой дневник! Потому что это моя личная вещь… – я посмотрела в серые глаза, на глубине которых плескалась грусть. – Потерплю твоё общество, – ляпнула я, прежде чем подумала.
– Не нужно меня терпеть! – вскипел парень, хватая меня за плечи и чуть встряхивая. – Возьми свой чёртов дневник, – Герех впихнул тетрадь мне в руки и скрестил руки на груди, – и иди домой. Не стоило мне всё это затевать, – парень взъерошил свои волосы рукой. – Я видно что-то перепутал… Что-то понял не так… Наивно решил, что могу… – Гер тряхнул головой и отвернулся, закусывая губу до крови.
Я стояла рядом с ним и растерянно прижимала дневник к груди, где учащённо билось сердце. Сердце громко стучало в груди.
Видеть его таким расстроенным и потерянным было непривычно и больно.
Осознание, что он расстроен из-за меня, заставляло чувствовать вину. Я виновато прикусила губу.
Глубоко вздохнув, сделала малюсенький, нерешительный шажочек в его сторону и подняла руку, желая его утешить. Желая сказать, что я гордая дура, которая никогда не сможет сказать вслух о своих чувствах. Я вздрогнула и отдёрнула руку, когда парень вновь заговорил.
В его голосе сквозил холод и злость.
– Скажи, принцесса, в твоём замке нет места для раненного дракона? – я задохнулась, когда увидела, что его взгляд полон боли. – Скажи мне, – Герех схватил меня за плечи и встряхнул так, что зубы клацнули. – Скажи, разве я не достоин твоей любви? – я упрямо молчала, стиснув зубы. – Значит, те слова, что ты сказала Дилании были правдой? Значит, ты действительно считаешь меня недостойным своего внимания? Из-за того, что я беден? – Герех горько улыбнулся. – Из-за того, что я сирота?
– Я тебе не сказала ни слова о твоём достатке! Я не говорила, что ты бедные! Я сказала, что не считаю приемлимым спать с девушками, которых ты встречаешь первый раз в жизни! – со слезами на глазах выкрикнула я. – Я хотела пойти на это чёртово свидание! Собиралась, как последняя дура! Вскочила в пять утра, чтобы выглядеть красивой! Чтобы понравиться тебе! Чтобы ты смотрела на меня иначе, не так как на своих однодневок. Но ты думаешь, что я хотела, чтобы моё первое в моей жизни свидание было из-за шантажа? Думаешь, я этого хотела? – я подошла к парню и начала колотить кулаками в его грудь, не обращая внимания на боль в пальцах. – Я, чёртов ты эгоист, хотела, чтобы мои отношения начались нормально! Романтично! А не так! Не так, слышишь ты меня? – обвинительно ткнула пальцем в лицо парня. – Я хотела, чтобы всё было иначе, – расплакалась я, громко всхлипывая.
– Так что же мы делаем не так, принцесса? – тихо прошептал Герех, перехватывая мои руки и заводя их за мою спину. – Почему мы начинаем наше свидание с ссоры? – парень прижался щекой к моим волосам и ласково потёрся. – Зачем говорим друг другу эти ранящие слова? – Гер обхватил ладонями моё лицо, стирая пальцами дорожки слёз с моих щёк. – Я не успел тебе даже сказать, что ты невероятно прекрасна в этом платье, – парень поцеловал кончик моего носа. – Не успел сказать, что будь ты хоть в растянутых штанах, ты всё равно была бы лучше всех. Потому что ты принцесса, – шептал Герех, лихорадочно оглаживая моё лицо. – Я не мастер комплиментов, малышка. Я не умею красиво ухаживать. Я не умею говорить слова любви. Потому что я не знал любви… Поэтому я делаю так, как умею.
– Гер, – тихо, просяще прошептала я. – Гер…
– Что такое, принцесса? – также тихо спросил парень, не выпуская моё лицо из своих широких ладоней.
– Забери дневник, – я опустила глаза, так как не могла выносить его испытывающий, смотрящий в самую душу взгляд. – Забери дневник обратно… Он будет моим обещанием…
– Хорошо, принцесса, – продолжая поглаживать мои щеки пальцами, ответил Герех. – Заберу…
– Тем более… – парню приходилось читать по губам, так тихо я говорила. – Я писала всё это для тебя.
– Каждую строчку? – Герех прижался лбом к моему лбу.
– Каждую букву, – подняв глаза и поймав его взгляд, громко сказала я. – Каждую букву, Гер…
– Принцесса моя, – отчаянно, с надрывом выдохнул Гер, прежде чем накрыть мои губы поцелуем.
Поцелуем, который лишил возможности мыслить. Поцелуем, который украл дыхание. Поцелуем, который разжёг желание внизу живота.
Я отчаянно цеплялась пальцами за его кофту, подставляя податливые губы его горячему рту. Позволяя его языку проникать внутрь. Позволяя ему делать со мной всё, чего он только пожелает. Лишь бы он не останавливался. Лишь бы продолжал пить моё дыхание, сжигая меня дотла.
– Пойдём? – тихо прошептал Гер, цепляя губами мои губы, когда смог прервать поцелуй.
– Куда? – переплетая наши пальцы, спросила я.
– Тебе должно понравиться, – улыбнулся парень краешком губ. – Я очень на это надеюсь…
Глава 15
Меланья
Герех, переплетая наши пальцы, медленно вёл меня вдоль тёмных улиц, которые освещались лишь светом, который лился из окон домов. Звёзды весело мигали на тёмном полотне, а месяц белел на чёрном небе. Я дышала прохладным воздухом. Всей грудью втягивала запахи ночи. Чувствовала тепло его кофты на своих плечах. Чувствовала горячую руку на своей ладошке. Сильную. Надёжную. Защищающую меня. Я чувствовала себя невероятно счастливой. Ощущение тепла и уюта, сродни тому, когда ты возвращаешься с мороза в натопленное помещение и чувствуешь, как тепло окутывает тебя со всех сторон. Так и сейчас. Моя душа медленно окутывалась теплом. Теплом его тела. Теплом моей любви.
– Пришли, – чуть сжал мои пальцы Герех. – Уже пришли.
Я окинула взглядом высокое здание, которое я видела впервые в жизни, и недоумённо посмотрела на парня.
– Нам на самый верх, – Гер показал подбородком на верхушку здания, ответив на мой немой вопрос.
– На крышу? – дыхание спёрло от страха и волнения.
– Да… Свидание на крыше, – я увидела, что парень широко улыбнулся. – Мне показалось это романтичным… Я люблю летать над ночным городом… Хотел показать тебе то, что я вижу с высоты драконьего полёта. Тебе не понравилось? Ты не хочешь наверх?
– Я… – запнулась. – Я высоты боюсь… Очень сильно… Прости! – я сжала его ладонь. – Я испортила сюрприз… – опустила голову, пряча взгляд.
Снова я всё порчу.
– Я никогда не дам тебе упасть, – парень приподнял мою понуро опущенную голову, сияющими глазами заглядывая в моё лицо. – Я прыгну следом и подхвачу тебя на любой высоте…
Герех подошёл к деревянной лестнице, которая вела на самую крышу, и протянул руку раскрытой ладонью вверх. Приглашая. Маня к себе.
– Ты мне веришь, принцесса? – проникновенно глядя мне в глаза, спросил он. – Ты доверяешь мне, малышка?
– Да, – делая шаг ему навстречу, ответила тихо. – Конечно, я тебе верю! Больше, чем кому-либо, – больше не медля, преодолела разделяющие нас расстояние и вложила пальцы в его руку. – Верю больше, чем самой себе.
Парень ласково улыбнулся мне и положил ладонь на мою щёку.
– Ты всегда такая разная. Непредсказуемая. Но всегда одна. Ты непредсказуемая. Я никогда не знаю, что ты сделаешь в следующую минуту. Что скажешь. И всегда восхищаешь меня. Каждый раз удивляешь.
Пропустив меня вперёд, Герех придерживал меня за талию, пока я поднималась по лестнице наверх.
Наверху было расстелено шерстяное одеяло с цветным узором. На нём стояли бокалы, кувшины с соком и корзина с фруктами. Я испуганно застыла на месте, прижимая ладошки к груди.
– Это всё мне? – глаза наполнились слезами. – Это всё для меня?
– Принцесса? – Герех испуганно заглянул в моё лицо. – Почему ты снова расстроилась?
– Мне никогда в жизни не делали таких подарков, – уткнулась лицом в его кофту, которая пахла им.
Костром и хвоей. – Это так…
– Почему? Разве родители тебя не радовали? – в голосе сквозило детское недоумение.
– Папа всегда работает… Сутки напролёт. А мама меня ненавидит, – глухо призналась я. – Она бы с радостью избавилась от меня.
– Как это? – Герех отодвинул меня за плечи и неверяще смотрел в моё лицо. – Принцесса. Объясни свои слова.
– Она вечно меня винит в чём-то… Говорит постоянно «если бы не ты… тварь пятнистая, то я была бы счастлива». Я спрашивала столько раз… Просила объяснит причину её ненависти. Она только пьёт и молчит. Бьёт и проклинает, – я поморщилась, вспоминая последнюю ссору с матерью. – С пяти лет я привыкла к тому, что мать меня бьёт. Первый раз она подняла на меня руку за то,ч то я слишком громко смеялась, играя с щенком. У неё болела голова после вчерашней попойки. Она схватила меня за руку и ударила по голове. Так сильно, что я ударилась головой об угол стола и рассекла лоб. Так сильно, что в глазах потемнело. В тот момент я не понимала, что произошло. Боль, которую я испытала в тот момент, переплюнули обида и непонимание. Никогда раньше меня не били. Ни разу на меня не кричали. Я получала всё, что хотела. Но не была избалованной. Мать тогда испугалась, увидев шишку и кровь на моём лбу. Стала просить прощения и целовать меня. Но потом она снова ударила меня. На следующий день. За то, что я расплела косички, которые она мне заплетать. С каждым днём она кричала на меня всё чаще и чаще. Била она меня каждый день. Я её боялась. И ненавидела. Я боялась сказать папе. Потому что знала, что он уйдёт на работу, а она побьет меня снова. Накажет. Каждая минута проведенная с папой вдали от матери были самыми счастливыми. Поэтому, Герех, если ты живёшь в богатой семье и с родителями, это не значит, что ты счастлив. Не значит, что тебя любят. Ты брошен. Тебя отдают на воспитание нянькам, которых ты видишь чаще, чем родителей.
– Малыш, – Герех погладил меня по щеке, стирая солёную влагу, которую я не заметила. – Маленькая моя, – осекся.
– Моя мать… Я не помню в своей жизни ни одного момента, чтобы она меня обняла или поцеловала… Только на людях приобнимет и всё… Я всю жизнь боюсь что-то сделать не так, чтобы она не избила меня, – я продолжала говорить, желая хоть с кем-то поделиться своей болью.
Желая объяснить, почему я так насторожено отношусь ко всему. Почему я так болезненно реагирую на каждое слово.
– Она до сих пор бьёт тебя? – руки на плечах сжались сильнее, а в голосе звенела ярость.
– За каждую провинность. Пока папа не видит. Она перед ним всегда стелиться. Ласковая становится, – отрывисто сказала я, чувствуя нарастающую злость в груди.
– Ты отцу своему говорила? – ноздри парня раздувались от гнева.
А мне стало чертовски приятно, что он злится. Злится, что кто-то обидел меня.
– Нет, – я покачала головой. – Они истинные, он никогда не сможет сказать ей грубое слово. Я не хочу, чтобы папа разочаровывался.
– Малышка, – парень притянул меня в свои объятья.
– Всё хорошо, – стирая слёзы со щёк, прошептала я. – Я бы сказала чудесно! Потому что твой подарок невероятно прекрасен. Я чувствую себя счастливой, Гер, – заглядывая в его лицо снизу вверх, шепнула я. – Ты сделал меня счастливой в этот вечер.
Глава 16
Герех
Меланья вышла из дома ровно в назначенный час.
Я нервно прикусил губу и глубже спрятал руки в карманы, чтобы не пойти к ней навстречу.
Чтобы не прижать её к себе раньше времени.
Чтобы ни положить свои руки на её тонкую талию, которую так выгодно подчёркивала ткань её платье.
Я никогда раньше не обращал внимания на внешний вид девчонок.
Никогда не запоминал во что и как они одеты.
Мне было плевать.
И только принцесса делала из меня сопливого романтика, который запоминал всё в её образе до мельчайших деталей.
Чтобы ночью представлять, как я медленно стягиваю с её узких плеч строгую блузку, покрывая поцелуями её шею и ключицы.
Чтобы уперевшись ладонями в стену в тесной кабинке душевой, представлять ей стройные ноги на своих плечах.
Представлять, что её тонкие пальчики сжимают мою напряжённую плоть. Медленно и робко касаются. Лаская. Даря неземное наслаждение.
От всех этих мыслей становилось душно и… стыдно.
Я смотрел исподлобья на Меланью, которая нервным движением заправила прядь волос за ушко.
Она шла медленно, понурив голову, а когда подняла на меня свои невероятные карие глаза, я увидел, что они наполнены слезами.
Боль ножом прошлась по сердцу.
Я с отчаяньем понял, что своим шантажом я испортил всё.
– Если ты настолько сильно не хочешь идти со мной на свидание, что плачешь, то я не станут силой тебя заставлять, – я в два шага приблизился к малышке и скалой навис над ней, прикрывая спиной от холодного ветра. – Ты можешь идти домой, – злость на себя и бессилие вылились в колкие слова. – Я не держу, – стараясь не показать своих чувств, говорил высокомерно и зло.
– Я ведь обещала, – Меланья смотрела испуганно и с надеждой. – И мне нужен мой дневник! Потерплю твоё общество, – голос девушки был неуверенным.
– Не нужно меня терпеть! – вскипел я, хватая Меланью за хрупкие плечи и чуть встряхивая. – Возьми свой чёртов дневник и иди домой. – Не стоило мне всё это затевать, – я в отчаянье взъерошил свои волосы рукой. – Я видно что-то перепутал… Что-то понял не так… Наивно решил, что могу… – Я на миг прикрыл глаза и сжал челюсти, чтобы взять под контроль свои чувства, которые накрывали меня лавиной.
Я понял, что моя затея была абсолютно глупой и пустой. Что я ей могу дать? Я ей даже букет цветов купить не могу, нарвал жалкий букетик ромашек в лесу.
А она заслуживает только лучшее.
Самое лучшее.
С горькой улыбкой вспомнил книгу сказок, которую я как-то нашёл на крыше своего заброшенного дома.
Дома, который я смог купить на накопленные мною деньги у пожилой пары, которая уезжала в долгое путешествие, чтобы провести свои последние дни вместе.
Они отнеслись ко мне с теплотой и хотели отдать дом даром, но я не привык, чтобы мне что-то давалось легко.
Привык идти напролом, выгрызая себе место в этой грёбанной жизни.
Когда я разбирал завалы на уютном, но холодном чердаке, нашёл там яркую и невероятно красочную книгу сказок, оставшуюся после прошлых хозяев.
Я никогда не был любителем книг, а тем более детских сказок, но открыв эту объёмную книгу, я закрыл её только тогда, когда свет перестал проникать в комнату сквозь запылённое окно.
Любимой сказкой, которая запала мне в сердце оказалась та, в которой принцессу похищал серебряный дракон, уносил в свою пещеру и охранял, как самое прекрасное сокровище. В конце сказки принцесса оставалась в пещере с драконом, отдавая ему своё сердце и душу. Дракон превращался в юношу, и эта история имела счастливый конец.
Сказка была любимой, потому что точно так же я себя чувствовал рядом со своей девочкой. Потому что я был драконом. Потому что она была моей принцессой.
Я точно так же хотел оберегать её от всех. Присвоить себе. Рычать на каждого, кто посмеет на неё взглянуть. Кто посмеет сделать ей больно.
– Скажи мне, принцесса, в твоём замке нет места для раненного дракона? – я был готов выть от боли, которая раздирала меня изнутри.
Я глотал ком в горле, который впервые там появился спустя десять лет.
Впервые с того момента, когда меня закрыли в сыром подвале за то, что я украл горбушку хлеба, и я, щипая себя за руку, пообещал себе не плакать.
Не плакать никогда в своей жизни.
Но Меланья рушила все мои барьеры.
Ломала мои устои и взгляды на жизнь.
Рядом с ней из дикого котёнка я превращался в ласкового кота, который готов хвостиком следовать за своей хозяйкой.
– Скажи, разве я не достоин твоей любви? – Меланья молчала, упрямо поджав свои пухлые губки и глядя на меня большими глазами, полными непролитыми слезами. – Значит, те слова, что ты сказала Дилании были правдой? Значит, ты действительно считаешь меня недостойным своего внимания? – осенила меня мысль, и я рвано выдохнул, пытаясь протиснуть воздухом камень, который давил на грудь.
– Я хотела пойти на это чёртово свидание! Я хотела, чтобы всё было иначе, – маска безразличия упала с лица моей принцессы, и я увидел маленькую расстроенную девочку.
Она ревела, тыкая мне в грудь тонкими пальчиками.
Её по-детски круглое личико раскраснелось, глаза покраснели, а волосы растрепались от ветра.
Она была невероятно милой.
Такой хрупкой, что хотелось защитить её от всего мира. Закрыть своей спиной ото всех бед.
– Так что же мы делаем не так, принцесса? – отчаянно шептал я, прижимая Меланью к себе. – Почему мы начинаем наше свидание со ссоры? – я дышал запахом её волос, чувствуя, как голова кружиться от счастья. – Я не успел тебе даже сказать, что ты невероятно прекрасна в этом платье, – целуя кончик её покрасневшего носика, не лукавя, сказал я. – Не успел сказать, что будь ты хоть в растянутых штанах, ты всё равно была бы лучше всех. Потому что ты принцесса. Я не мастер комплиментов, малышка, – честно признался я. – Я не умею красиво ухаживать. Я не умею говорить слова любви. Потому что я не знал любви… Поэтому я делаю так, как умею.
Её тихая мольба, её тихая просьба забрать дневник выбила почву из-под ног.
Это было громче всех тех признаний, что она писала в дневнике.
Она обнажила свою душу. Своё сердце.
Заставила поверить, что у нас всё получится. Несмотря на то, что мы настолько разные.
Я похож на холодный зимний день, когда холодный ветер кружит в вихре снег. А она похожа на тёплый майский денëк, когда ласковый ветерок оглаживает тело, а солнышко пригревает. В её тепле хочется купаться с головой. Нежиться. Ластиться.
Она сидит часами на месте, рисуя поразительной красоты картины, которые затрагивают что-то в глубине сердца. А я не могу и пяти минут находиться на одном месте, постоянно ища приключения.
Меланья с наивностью смотрит на мир, видя во всём окружающем лишь хорошее. А я, повидавший в своём детстве столько, сколько не каждый взрослый видел, не верю никому.
Но я готов сидеть рядом с ней часами, прижимая её к своей груди, слушая её тихий голос и наблюдая за тем, как карандаш пляшет в её руках, нанося на бумагу штрих за штрихом. Ведь она моё совершенство.
Я целовал её иступлëно. Голодно. Будто в последний раз. Жадно проникая языком в её влажный, сладкий ротик, вылизывая её язычок, оглаживая ровные зубки. А она так же отчаянно цеплялась за меня тонкими пальчиками. Отвечала так же голодно. Прикусывая зубками мои губы. Заставляя искры удовольствия и огненного желания бегать по телу, сосредотачиваясь в паху.
