Текст книги "Суперпредатель"

Автор книги: Екатерина Корнюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Зачем это?

– Затем. Сейчас поедем.

– Ты спятила. Ведь тебе не сдвинуть меня – с места.

Девочка не ответила, аккуратно расстилая материал рядом с ним.

Затем, не слушая возражений Добера, который искренне считал, что возиться с ним ей не следует, перетащила его на пластик и пошла к мертвецам – проверить, нет ли у них чего-нибудь, что сможет пригодиться живым. Вернулась она с мешком патронов, гранат и с двумя фляжками какой-то жидкости.

– Поедешь по камням, – сообщила она, протягивая фляжку Доберу. – Так что пей, поможет.

Понюхав, Добер понял, что во фляжке спирт, слегка разведенный водой. Он глотнул, язык и горло обожгло, на глаза навернулись слезы.

Медянка взялась за угол пластика и попробовала тянуть. Гладкий материал медленно скользнул вперед вместе с Добером. Камни прочертили по израненной спине и вызвали новую вспышку боли.

– Ну как? – поинтересовалась Медянка.

– Если ты действительно в состоянии меня тащить, то у меня все в порядке, – отозвался он, превозмогая боль.

– Тогда поехали.

Ветки кустов над головой Добера поползли назад. Он сжал зубы. Скользить избитой спиной по камням – это было равносильно поджариванию на кресте, с той лишь разницей, что терпел он сейчас не ради достойной смерти, а ради жизни. Жизни, которую ему сохранила девочка – почти ребенок. Теперь он всеми силами старался показать, что поездка на брезенте является для него сущим удовольствием.

Через час пути Добер услышал, что девочка ругается. Груз был явно ей не по силам.

– Медянка! – позвал Добер. – Мне неудобно. Девочка остановилась, нагнулась над ним, и он увидел капельки пота на ее лбу. Она переложила его поудобнее и только собралась снова взяться за угол пластика, как Добер сказал:

– Погоди, отдышись.

– Лежи молча и не указывай, – огрызнулась Медянка, – иначе мы до вечера не доберемся.

– Куда? – Он хотел хоть как-нибудь задержать ее.

– Я нашла сухой бункер. Здесь, не очень далеко.

– Так куда торопиться?

– Туда.

И она потащила его дальше. Добер не переставал удивляться ее чудовищному упорству. Ей было очень тяжело, им никто не угрожал, но девочка поставила себе цель и стремилась к ней, подхлестывая себя изощренными ругательствами.

Ровная местность кончилась, начались скалы. Теперь под спину Доберу попадались не мелкие камни, а большие, с острыми краями. Пластик предохранял его от порезов, но удары следовали один за другим бесконечной чередой. От боли и медленного движения Добер начал впадать в странное состояние на грани между явью и забытьем. Он уже ничего не говорил, даже хлебнуть спирта у него не было сил. Открытые глаза его смотрели вверх, но он даже не заметил, как стало темнеть.

Медянка все чаще падала. Добер это чувствовал, но ничем не мог ей помочь. Она не остановилась бы, даже если бы он признался, что не в силах выносить это движение. Да и признаться в своей слабости ребенку, который на пределе сил тащил его, Добер не мог.

Он пришел в себя, когда осознал, что лежит неподвижно. Сверху нависала надежная крыша бункера, сбоку в жестяной коробке горел костер. Медянка лежала рядом, и только по ее тяжелому дыханию можно было догадаться, что она жива.

Ее упорство было поистине потрясающим. Поразмыслив, Добер решил, что это не просто упорство, а железная сила воли и поразительная выносливость.

С большим трудом он сумел перевернуться на бок, чтобы дать отдых измученной спине, и заснул, ощущая приятное тепло огня и сознавая, что он жив и Медянка тоже.

Костерок постепенно угас, но никто этого не заметил – в бункере и так было тепло.

Три дня Добер отлеживался. Медянка ухаживала за ним, кормила – все с тем же невероятным упрямством. Добер уже знал, что ей бесполезно указывать. Она все знала, все умела и всегда поступала так, как считала нужным. Когда он начал вставать и решительно объявил, что через два дня можно будет идти в Атику, девочка лишь качнула головой:

– Тебя унесет ветром, так что лежи. К тому же мне кажется, ты не любишь быть слабым.

– Ты тоже.

– Мне-то приходится, а ты не любишь. Разницу ощущаешь? – Девочка помолчала, искоса глядя на него, а потом неожиданно спросила: – А как тебя зовут по-настоящему?

– Жан, – ответил Добер и только после этого сообразил, что произошло.

Интересоваться настоящим именем, которое только носитель и знал, было не нужно и даже опасно. Например, любой из шатунов принял бы подобный вопрос за чудовищное оскорбление.

– А тебя?

– А меня… – девочка вздохнула, – Моника.

– Мо-оника, – протянул Добер. – Странное имя.

– Нормальное.

Он начал делать гимнастику, чтобы вернуть упругость мышцам, а девочка занялась приготовлением еды. Добер вдруг понял, что у них обоих неумолимо, по мере приближения продолжения путешествия, портится настроение. Близилось расставание. Двое одиночек могли какое-то время быть вместе, если того требовали обстоятельства. И он, понимая, что здравый смысл и соображения безопасности требуют расстаться, начал невольно оттягивать тот момент, когда надо будет трогаться в путь. Медянка же вообще перестала с ним разговаривать.

Еще через день она скомандовала:

– Отдых затянулся. Пора идти.

Добер стал собираться, спорить было бесполезно. Она бы просто посмеялась, скажи он ей, что хотел бы еще немного пожить с ней в этом спокойном месте. Они собрались, затушили огонь и покинули гостеприимный бункер.

До Атики было недалеко, и Добер, не до конца восстановивший силы, торопиться просто не мог. Но вот кончились скалы, и показался лежащий в низине город.

В центре его громоздились развалины какого-то огромного сооружения. Говорили, что прежде это был завод, но никто не помнил, когда он работал. Вокруг теснились лачуги и бараки, собранные из досок, пластиковых щитов и прочего материала, натасканного из развалин.

– Тебе куда? – спросил Добер, не отрывая глаз от обломанной трубы, высившейся прямо посредине города.

– На южную окраину, – коротко ответила Медянка.

– Пошли, я провожу. Возражать она почему-то не стала.

Через час они добрались до первых окраинных построек, и через некоторое время девочка легонько стукнула в дверь длинного барака, стены которого были собраны из тяжелых стальных блоков.

К ним вышел огромный мужчина, заросший бородой почти до глаз.

– Кто это с тобой? – подозрительно спросил он Медянку, рассматривая незнакомца.

– Это Добер. Он провел меня через Долину Покоя.

– Угум, – кивнул мужчина, гася огоньки подозрительности в глазах.

– Я пойду, Медянка, – произнес Добер, касаясь рукой плеча девочки. Она повернулась. Рот ее был сжат в узкую полоску, брови хмурились.

– Иди. С тобой было надежно.

– С тобой тоже.

Добер заметил изумление на лице бородача. Они прощались как старые хорошие друзья.

– Иди, – сказала Медянка еще раз, – тебя ждут.

Добер кивнул и, еще раз взглянув на нее, круто повернулся на каблуках и зашагал прочь.

Он услышал, как за его спиной хлопнула дверь.

Вышагивая по узкой грязной улочке, Добер впервые в жизни представлял себе, «что было бы, если бы». «Если бы он спросил, когда она пойдет назад…» «Если бы она ответила…» «Если бы было возможно пойти с ней на Черные болота…» Он ускорил шаги. Все три «если бы» были совершенно глупы и не нужны. Закон одиночества – главный для одиночек. Никогда не следовало ни с кем связывать себя – вдвоем легче подставиться.

Добер шел и чувствовал, как больно ему снова возвращаться к одиночеству. Тем более Медянка, скорее всего, не захотела бы, чтобы он шел с ней к болотам. И потом, она не любила, когда ей напоминали о том, что она – еще ребенок. А в этой жестокой жизни ребенка все-таки следует охранять.

Охранять! Добер вспомнил, как она спасла его. Медянку охранять вовсе не требовалось, но именно этого ему хотелось больше всего.

Размышляя таким образом, он дошел до окраины Атики. Особых дел здесь у него не было, и Добер старался подальше отогнать сильное искушение вернуться. Ноги, еще не восстановившие былую выносливость, слегка гудели, но он не останавливался.

Атика осталась за спиной. Добер прошагал еще немного и тут почувствовал, как уплотнился воздух. Это было плохим предзнаменованием. Он посмотрел на небо. Серый оттенок облаков на глазах превращался в грязно-черный. Впереди на горизонте ничего опасного не наблюдалось. Но сзади, прямо за постройками Атики, вздымались три жирные колонны смерчей. Небо за ними было непроглядно черным.

Некоторое время Добер наблюдал за смерчами – не изменят ли они направление движения и не обойдут ли город стороной. Но серые колонны двигались прямо на Атику. Он машинально подтянул ремень автомата, чтобы оружие не било по спине, которой и так досталось совсем недавно, и бросился назад.

Впервые в жизни он пренебрег предупреждением инстинкта самосохранения. Он бежал навстречу страшной опасности и думал только о тех толстых плитах, из которых сделан дом, где осталась Медянка. Яростные порывы ветра били ему в лицо. Добер не снижал темпа, забыв о боли в натруженных ногах.

Он видел, как смерчи врезались в город и подняли в воздух какие-то обломки и тучи пыли. Слышался гул и грохот рушившихся зданий. Сквозь эту какофонию прорезался дикий визг. Добер сжал зубы и побежал быстрее. Однако, когда он вбежал в Атику, где столкнулся с толпой перепуганных жителей, смерчи бушевали уже в центре города. Один из смерчей двигался прямо в его сторону. Воздух сделался совсем плотным, и ветер бросал в лицо Добера тысячи острых песчинок.

Вокруг царила паника, но он, не обращая ни на что внимания, расталкивая людей, упорно продвигался в самый центр бури. Но скоро бежать стало бессмысленно. Оглядевшись, Добер увидел две толстые плиты. Наклоненные друг к другу, они соприкасались верхними краями, а нижними были врыты в землю. Не раздумывая далее, мужчина заполз под плиты и сжался, желая только одного – чтобы смерч пронесся побыстрее.

Гул все нарастал, ураган набирал силу. Стало совсем темно. Что-то тяжелое ударило по плитам, сверху посыпались мелкие камушки, но укрытие выдержало.

Наконец смерч прошел дальше. Напор ветра ослаб, вокруг вновь посветлело. Выждав еще немного, Добер осторожно выглянул из-под плит. От двух ближайших домов остались одни развалины.

Мужчина вылез из укрытия и увидел, как все три смерча стремительно удаляются на восток. Часть города осталась неповрежденной. Он продолжил свой бег, но среди развалин бежать было невозможно – пришлось перейти на быструю ходьбу.

Когда он добрался до дома Медянки, то увидел, что его худшие предположения подтвердились. Плиты стен упали внутрь, и одного взгляда хватило, чтобы понять: помочь оставшимся в доме невозможно. Добер медленно подошел поближе. Из-под одной плиты торчала скрюченная кисть руки и вытекала алая струйка крови. Рука была мужской. Тот бородач, видимо, не успел выскочить из дома, который и стал его могилой.

Добер внимательно осмотрел все вокруг. Крови больше не было видно, в щели между двумя платами что-то белело. Он засунул в щель руку и вытащил маленькую коробочку, к которой специальными скобами была прикреплена длинная трубка. В коробочке лежало несколько темных иголок. Это было странное оружие Медянки, с помощью которого она спасла ему жизнь.

Добер посмотрел в щель, больше ничего не увидел, поднять же плиты не представлялось ему возможным. Если девочка не выронила свое оружие, когда покидала дом, то осталась под плитами, и ничто в мире не сможет ей помочь.

Спрыгнув с плиты, Добер засунул коробочку и трубку в свой рюкзак. Ему было тошно, но где-то в глубине души теплилась надежда, что девочка успела убежать. В любом случае искать ее под развалинами не имело никакого смысла.

Он развернулся и медленно пошел прочь. Ему было больно, как никогда ранее.

Глава 2
В ДРУГОМ МЕСТЕ

– Эслер, что это за царапины?

– Ураган, сэр.

– И нельзя было убрать?

– Можно, сэр, но я торопилась на доклад. Если хотите, сэр, я сейчас схожу в медчасть.

– Сиди. От тебя требуется информация, и немедленно. А царапины подождут. Я слушаю.

– Как вы знаете, сэр, моя высадка на Экстрему прошла успешно…

– Разумеется, знаю. Дальше, Эслер, и побыстрее.

– Быстро только кошки родятся… Извините, сэр, это к делу не относится. Идиоматическое выражение, сэр… Объект Х-12 жители планеты называют Долиной Покоя. Она представляет собой узкую долину, окруженную скалами…

– Я видел фильм, который ты отсняла. Забавно. Да, скажи мне, что за парень с тобой был?

– Сэр, я встретила его по дороге. Так называемый одиночка по кличке Добер. От него я узнала следующее: местные жители не решаются посещать Долину Покоя. Они не проявляют к ней интереса. Добер, обладающий большой выдержкой, уже ходил через Долину, и без его помощи я наделала бы ошибок.

– Я плачу тебе, Эслер, не за то, чтобы ты ошибалась. Значит, обитатели объекта никогда не нападают первыми?

– Нет, сэр.

– И они не имеют ничего против, если кто-то, не совершая определенных действий, проникает в Долину и видит все, что там есть?

– Совершенно верно, сэр.

– Проба вещества, из которого сделана сфера в центре объекта, дала ошеломляющие результаты. Составляющие его нам неизвестны. Мы связались и с Андромедой, и с Землей, там тоже нет аналогов.

– Позволю себе напомнить вам, сэр, что профессор Хейзер полгода назад сделал вывод, что сооружение сделано существами, до сих пор не вошедшими с нами в контакт.

– Я помню, Эслер. Хейзер сделал такой вывод, но я хочу знать твое мнение.

– Сэр, мне кажется, что все эти страшилки в скалах не более чем роботы, призванные следить за тем, чтобы в центр Долины не проник человек с определенными намерениями. Туда может пройти только очень любознательный человек с крепкими нервами.

– Вот вы с этим парнем и прошли. Он – с крепкими нервами, а ты – любознательная.

– Я не понимаю, сэр.

– Когда ты хочешь, ты все понимаешь. Лично у меня нет никаких сомнений в том, что это – объект стратегического назначения. Стены вокруг купола слишком напоминают радиусы наведения.

– Чушь собачья! Извините, сэр. Я хотела сказать, что у нас нет никаких доказательств..

– Эслер, мы не знаем намерений тех, кто строил этот объект, не знаем их истинных целей. И уж не тебе, Эслер, моему супершпиону, побывавшему у черта на рогах, видеть в каждом встречном исключительного гуманиста. Тем более на Экстреме.

– Сэр, Экстрема была нормальной планетой до того, как на нее стали ссылать преступников.

– Туда уже никого не ссылают лет двадцать.

– Но последствия остались, сэр. Там жизнь – сплошное насилие.

– Поэтому ее и закрыли.

– А теперь, после обнаружения Долины Покоя, что ждет планету и ее обитателей?

– Я пока не знаю. Через неделю соберется Совет, там и будем решать. По крайней мере, я уверен, что оставлять у себя под боком стратегический объект неизвестной цивилизации Совет не позволит.

– Уничтожить Долину, сэр?

– Не Долину, Эслер, а Экстрему. Никто не знает, какое оружие там спрятано.

– Но никто не знает достоверно, что там оружие!

– Эслер, не бледней. После взрыва «Базы-45» не тебе заботиться о потомках преступников. Ты ведь не только супершпион, Эслер, ты еще и суперпредатель.

– Сэр?

– Ах, тебе напомнить? Ты предала собственные, хотя и юношеские, но принципы. Предала свою семью, свою планету… Достаточно? Ты ведь рождена, чтобы предавать людей, которые тебе доверяют. И ты уже лет десять успешно с этим справляешься!

– Сэр!

– Сядь! Тебя полезно иногда позлить, иначе ты раскиснешь.

– Сэр… У меня есть предложение.

– Давай.

– Я не специалист по постройкам иных цивилизаций. Может, до собрания Совета отправить на Экстрему кого-нибудь более компетентного? Чтобы получить полную картину?

– Соображаешь… Это дельная мысль. Думаю, тебе нужно вернуться на Экстрему в компании Бакинса.

– Но Бакинс – специалист по вооружениям?

– Это то, что нужно.

– Сэр, тогда – без меня!

– Что-о?

– Я имею в виду, сэр, только то, что он не выдержит на Экстреме и часа. Там ведь не будет вертолетов с кондиционерами, деликатесов и чистого белья. Если он не погибнет в первый день, то все равно создаст массу сложностей.

– Хм, ты права. А кто же полетит?

– Хейзер, сэр.

– Хейзер упрям как осел!

– Сэр, Хейзер – честный человек. Если он сочтет, что Долина – стратегический объект, то так и скажет. Но если он придет к другому выводу, Совету придется поразмыслить. К тому же, сэр, вам, наверное, будет приятно открыть новую цивилизацию?

– Возможно. Ладно, Моника Эслер, я доволен твоими действиями. До завтрашнего утра отдыхай, а я пока поищу Хейзера.

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Не стоит благодарности… Как поживает красавчик Морис?

– Сэр, я прилетела два часа назад.

– Да-да. Но, может быть, мне отыскать заодно и его?

– Спасибо, сэр. Я хотела бы выспаться. На Экстреме это плохо удается.

– Да? А раньше ты была рада даже минутной встрече с Морисом.

– Сэр, Экстрема – тяжелая планета, и вам не понравится, если я проколюсь из-за того, что плохо высплюсь!

– Разумеется, не понравится. Отдыхай. Завтра в половине пятого – старт капсулы.

– Да, сэр.

– Ты свободна. Иди.

Глава 3
ВТОРАЯ ПРОГУЛКА В ДОЛИНУ

После урагана в Атике Добер решил зайти в Суот – пополнить запас патронов, а потом вспомнил, что уже давно собирался отдохнуть. Теперь отдых требовался ему гораздо больше, чем несколько недель назад. И, покидая Суот, показавшийся ему крошечным по сравнению с Атикой, Добер направился к знакомому бункеру.

Его не оставляла мысль о том, что именно там он встретился с Медянкой. Доберу много раз приходилось возвращаться в места, связанные с неприятными воспоминаниями. Собственно, любое место напоминало о каких-нибудь перестрелках и даже смертях, но бункер и отталкивал и манил одновременно.

В конце концов Добер приказал себе вернуться к образу мыслей настоящего одиночки и, не обращая внимания на тупую боль где-то внутри, отправился в путь. Ему один раз повстречались шатуны, и Добер слегка разрядил свою тоску, угостив их автоматной очередью за агрессивность. Но от тягостного настроения избавиться не смог. Плюнув, он отправился дальше. Больше ему никто не встретился – сказывалась близость Долины Покоя.

К бункеру он вышел в сумерках. Притаившись за камнями, он прислушался. Было тихо. Добер уже собирался нырнуть в убежище, но что-то заставило его повернуть голову. Среди скал мелькали две фигуры. Хотя разум его отказывался поверить в подобное совпадение, сердце уже прыгнуло в звенящую пустоту. Маленькая фигурка, увенчанная всклоченной гривой, могла принадлежать только Медянке.

Совершенно забыв о том, что ее спутник ему незнаком и что привлекать к себе внимание просто опасно, Добер закричал: «Медянка!» Эхо разнесло его крик по всем окрестностям. Он увидел, как маленькая фигурка замерла и затем исчезла. Не будь он уверен в том, что это именно Медянка, он бы мгновенно спрятался и приготовил автомат. Но теперь он лишь опустил руки и невольно поддался охватившему его незнакомому чувству. Раньше ничего подобного он не испытывал и поэтому теперь не понимал, что именно чувствует. Более всего это походило на горечь.

Только после того, как стихло эхо его крика, Добер понял, что боится. Всю свою жизнь он всегда страшился реальной угрозы: засады, смерча, выстрела. Но в эту секунду он боялся, что Медянка, подойдя, скажет: «Чего орешь? Мы же уже попрощались?»

И была бы права. К чему цепляться за то, что кончилось? Навязчивость всегда вызывает подозрения.

Девочка выскочила из-за камней и прошипела: «Чего орешь?» Добер подавил в себе желание немедленно развернуться и уйти. Медянка, остановившись перед ним, отдышалась.

– Чего орешь? – повторила она. – Тут неподалеку шатуны бродят!

– Шатуны? – переспросил Добер.

– Ну, – она почесала бровь, – а ты еще не в форме.

– Я? Не в форме?

– Ну не я же! – Девочка, хмурясь, смотрела ему в лицо.

– А, шатуны, – проговорил он, – я их встретил, теперь они больше не бродят.

Медянка присвистнула:

– Ого! Ну тогда с тобой все в порядке!

– С тобой, как я вижу, тоже.

– А что?

– А смерч? Тот дом развалился.

Девочка прищурилась, обдумывая его слова, и махнула рукой своему спутнику. Тот двинулся в их сторону.

– Ты что, возвращался?

Добер кивнул.

– Что-то забыл? – Это звучало ехидно, но вполне миролюбиво.

Добер пожал плечами:

– Смерч опаснее Долины.

– Тогда хорошо, что ты меня не нашел. А то я снова была бы тебе обязана!

Добер чувствовал, как у него улучшается настроение. Ее отношение к нему не изменилось. И поэтому задал совершенно бестактный вопрос:

– А куда ты теперь?

– Туда же.

– В Атику?

– В Долину.

Взглянув на мелькающего среди камней ее спутника, Добер поинтересовался:

– Что, решила стать проводником? Этот человек хорошо тебе заплатил?

Медянка, помолчав, ответила:

– Почти. Я его знаю. Он надежный, только немного странный. Услышав, что я там была, он попросил меня отвести его туда.

Доберу ее сообщение не понравилось – настоящий друг не станет подвергать друга опасности. Напрашивалось два вывода: либо ее спутник лишь выдавал себя за друга, либо она чего-то недоговаривает. Второй вариант нравился Доберу значительно больше, ведь девочка имела полное право всего ему не рассказывать.

Спутник Медянки подошел к ним, и Добер смог его рассмотреть. Девочка была права, характеризуя его словом «странный». С точки зрения Добера, этот человек выглядел более чем странно. Он был чист, гладко выбрит. По тому, как висел его автомат, одиночка сразу понял, что этот человек не умеет обращаться с оружием. У незнакомца был большой крючковатый нос и седые волосы до плеч.

Медянка дотронулась до старика и сказала Доберу:

– Его зовут Хейзер. Он мой друг.

– Добер.

– Очень приятно познакомиться! – произнес ее спутник.

У Добера от удивления открылся рот, но Медянка уже смеялась, толкая своего спутника в бок:

– Я же сказала, что он странный. Он редко бывает в степях. Ты можешь считать его отшельником.

Добер посмотрел на нее и закрыл рот. От отшельников можно было ожидать чего угодно, вплоть до таких фраз. Но только не прогулок в Долину Покоя. Хейзер в свою очередь осмотрел нового знакомого с головы до пят и неожиданно спросил:

– Это ты ходил с ней в Долину в прошлый раз?

– Да.

– Э-э, – Хейзер замялся и посмотрел на Медянку, словно желая с ней посоветоваться, – я вроде как отшельник, ваших правил не знаю. Кажется, у вас не принято просить…

– О чем ты хочешь его просить? – улыбаясь, спросила Медянка.

– Чтобы он пошел с нами.

Добер еще раз внимательно на него посмотрел. С версией о ненастоящем друге подобная просьба сочеталась плохо.

Медянка беспечно смеялась:

– Добер, он хорошо знает, что не умеет стрелять, и считает, что я тоже этого не умею. Он попросту боится.

– А ты?

Девочка перестала смеяться:

– Что я? Стрелять? Умею.

– Я про Долину.

Она мельком взглянула на своего спутника, потом перевела взгляд куда-то в пространство:

– В прошлый раз ты не спрашивал меня.

– В прошлый раз ты была одна. И не знала, что там. И ни о чем не просила…

– Ну… – она помолчала, – дорог много, и по второму разу встречаются очень редко. Конечно, я стреляю хорошо, но с тобой будет совсем надежно.

Добер почувствовал, что ему стало легче дышать.

– Вы договорились? – спросил Хейзер.

– Да, вполне, – кивнула Медянка.

– Тогда пошли.

Одиночка только усмехнулся:

– Уже поздно, далеко мы все равно не уйдем. Да и бункер – хорошее убежище на ночь.

Девочка, не говоря ни слова, развернулась и скрылась в убежище. Мужчины последовали за. ней. Занимаясь ужином и радуясь тому, что Медянка рядом, Добер наблюдал за Хейзером. Девочка в конце концов сердито сказала:

– Прекрати! Он не зарежет тебя во время сна. Я же сказала тебе, что он – мой друг!

Хейзер тотчас вскинул на нее глаза:

– Ты хочешь с ним говорить? Мне уйти?

Это не лезло уже ни в какие рамки, и Добер, не сдержавшись, грубо рявкнул:

– Сиди и слушай!

Медянка тут же ощетинилась – Добер почувствовал это всей кожей.

– В чем ты его подозреваешь?

– В том, что он не твой друг!

– Мне лучше знать.

– Тебе сколько лет?

– Сколько бы ни было, я знаю его лучше.

Тут Добер выдал свой аргумент:

– Ни один нормальный не станет просить своего друга отвести его в опасное место!

Девочка громко фыркнула и ответила:

– Ты не хуже меня знаешь, что там нет ничего опасного!

Добер осекся – этот ребенок с первого раза понял то, что гнездилось глубоко в его голове, но на поверхность выплывать не желало. В Долине действительно не было ничего опасного, если знать, как себя вести.

– А что ему нужно в Долине? – Задавая столь опасный вопрос, Добер даже не взглянул на Хейзера, он смотрел только на Медянку.

– А тебя почему это интересует? – ледяным тоном осведомилась девочка.

– Потому что никто просто так «посмотреть» в Долину не ходит.

Странный старик попытался что-то сказать, но Медянка тронула его за плечо и отчеканила:

– Я у него не спрашивала. Это его дело, и я не понимаю, почему ты в него суешь свой нос. Тебя попросили пойти с нами, но можешь и не ходить!

– Не ходить! – пробурчал Добер. – А он там тебя подставит, и что дальше?

– Он не будет меня подставлять!

– Ага! Ты глянь на этого хлюпика! Он от воя побежит, и что ты будешь делать?

– Я соображу, что делать! – пообещала девочка угрожающим тоном.

Их спор был прерван смехом. Хейзер сидел скрестив ноги и от хохота, тыкаясь носом в колени, потряхивал головой. Этого Добер стерпеть не мог. Схватив наглеца за ворот свитера, он рывком поднял его и прорычал:

– Сейчас я забью твой смех тебе обратно в глотку!

Хейзер остановиться не мог, и одиночка уже готов был привести свою угрозу в исполнение, но почувствовал сильный тычок под ребра. Это его охладило. Добер знал, что палец Медянки, лежавший на спусковом крючке, так же тверд, как и ее взгляд.

– Отпусти его, – приказала девочка. Мужчина разжал пальцы, и старик опустился на пол, потирая шею и уже не смеясь.

– Теперь отойди!

Добер сел в углу.

– Если ты еще раз его тронешь, я устрою твоим мозгам отличный сквознячок! – совершенно спокойно пообещала девочка и убрала пистолет.

Тут заговорил Хейзер:

– Давай я ему объясню?

– Что? – коротко спросила Медянка и взялась за котелок с кипяченой водой.

– Ну… – Старик явно не знал, что он собирался объяснять.

– По-моему, я ему все очень доходчиво растолковала. Да?

– Доходчиво, – согласился тот.

Хейзер посмотрел на Добера и примирительно сказал:

– Извини. Я вовсе не над тобой смеялся.

– Да? А над кем?

– Над собой.

Добер пожал плечами. Он впервые видел человека, который вслух и при свидетелях заявлял, что смеялся над собой.

– И еще раз повторяю, что не привык к вашим обычаям, – продолжил чужак, – ты ведь заботишься о ней, и из-за этого вы так сильно ссоритесь!

– Что-о? – в один голос воскликнули Добер и Медянка.

– Мне и смешно, что я невольно стал причиной вашей ссоры.

Добер и Медянка уставились друг на друга.

– Ты! Обо мне заботишься? – подозрительно спросила девочка.

Мужчине признавать этого категорически не хотелось, и он сказал в сторону:

– Ты ведь еще ребенок, а лезешь в пекло!

У Хейзера на лице промелькнуло изумление, но Добер этого не заметил.

– Да, я ребенок! – яростно подтвердила Медянка. – Но мне уже почти четырнадцать, и я сама могу решать, куда мне лезть!

– Давайте спать? – быстро предложил Хейзер. – Ты говорила, что нам далеко идти!

Предложение пришлось очень кстати. Все улеглись, не проронив больше ни слова. И так было сказано слишком многое. Засыпая, Добер никак не мог решить, рад он или нет, что встретил девочку вновь да еще в компании этого странного чужака.

На следующее утро девочка, по своему обыкновению, была хмурой и неразговорчивой. Мужчины тоже предпочли ограничиться короткими фразами. Быстро поев, они собрались и покинули бункер. У Добера, когда он прикрывал за собой дверь, мелькнула мысль о том, что уже второй раз его отдых в этом месте срывается. Причем по одной и той же причине.

Шли они цепочкой. Впереди – Добер, за ним – Хейзер, замыкала шествие Медянка. Одиночка уже не ожидал от чужака никаких подвохов. Эти отшельники отличаются от всех остальных только одним – полнейшей неприспособленностью к боевым действиям.

Очень скоро Добер услышал, что старик тяжело дышит. В этом не было ничего удивительного, ведь спутник Медянки явно был совершенно не способен выдерживать длительные переходы. Так что Добер, поморщившись, сбавил темп и прикинул, где можно жить и чем заниматься, чтобы пребывать в такой отвратительной форме. Вероятно, странный отшельник жил где-то далеко и по каким-то непонятным причинам пустился в долгий и тяжелый путь, чтобы попасть в далеко не лучшее место.

Задумываться о мотивах чужих поступков Добер считал занятием бессмысленным. Теперь же он напрягал мозги только потому, что это было связано с Медянкой. Но ничего путного ему в голову не пришло.

Когда вдалеке показалась хижина отшельника, мимо которой шли все, кто направлялся в Долину, Хейзер уже еле переставлял ноги и беспрерывно кашлял. Обернувшись, Добер взглянул на него:

– Да, приятель, прогулка явно не по твоим силам. Может, вернешься?

Чужак втянул воздух широко открытым ртом и отрицательно покачал головой.

– Еще немного, – мягко сказала ему Медянка. – Скоро будем ночевать.

Хейзер радостно кивнул. Добер покосился на девочку и не удержался от реплики:

– Ну и друзья у тебя! С его упрямством нельзя быть хилым.

– Не твое дело!

Добер пошел дальше. К месту ночлега хилого упрямца привела Медянка, поддерживая под локоть. Тот что-то шептал ей, но девочка делала вид, что не слышит. Одиночка, запустив руку в свой рюкзак, вдруг нащупал какую-то коробку. Только сейчас он вспомнил, что надо было давно отдать Медянке ее хитроумное оружие.

– Ото! – обрадовалась девочка, когда Добер протянул ей коробку с трубкой. – А я думала – потеряла! Под плиты лазил?

– Удобно лежала. В щели, – пояснил Добер.

Барабаня по коробке пальцами, Медянка что-то вспоминала. Затем спросила без особой уверенности:

– Ты видел Громилу?

– Кого? А, бородатого?.. Ему не повезло.

Она все сразу поняла и опустила глаза. Добер внимательно изучал ее чумазую физиономию:

– А ты где была?

– За мной пришли почти сразу же, – проговорила она, – мне пришлось уйти.

– Это тебя и спасло. Но все-таки ты могла бы поинтересоваться, что с ним случилось!

– Да, Громила был надежным… Но у меня не было времени.

Добер вспомнил о ее целеустремленности, но тот бородач вправе был рассчитывать на лучшее отношение с ее стороны. И тут он начал припоминать все, что рассказывала ему Медянка о том, зачем ей надо было в Атику.

– А как поживают твои друзья на Черных болотах?

Медянка медленно подняла на него глаза:

– Нормально.

– Ты уже отнесла им то, зачем тебя послали в Атику?

Она пожала плечами:

– Туда пошли другие. Я не смогла бы унести все, что им надо.

Зашевелился отлежавшийся Хейзер. Медянка протянула ему дымящийся котелок. Ее спутник принялся за еду, воцарилось молчание. В этой тишине Добер сообразил, что все его подозрения относительно Медянки совершенно беспочвенны. Она спокойно отвечала на его весьма неожиданные вопросы и даже не пыталась грубить, как поступил бы любой, кого загоняют в угол.