355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Екатерина Кариди » Переспать назло. Мертвая петля (СИ) » Текст книги (страница 3)
Переспать назло. Мертвая петля (СИ)
  • Текст добавлен: 9 апреля 2017, 01:30

Текст книги "Переспать назло. Мертвая петля (СИ)"


Автор книги: Екатерина Кариди



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 6

Мама пришла чуть позже, чем обычно. Состояние Нины не осталось для нее незамеченным.

– Случилось чего?

– Нет, – проговорила та, просто голова болит.

Мать тяжело вздохнула. Знаем мы эти головные боли. Поневоле тревожная мысль полезла в голову, как бы девка в подоле не принесла…

– Ниночка… У тебя… С тобой правда все в порядке?

Понимая, о чем тревожится мать, Нина ответила:

– Со мной все в порядке, мама. Поверь.

Не совсем поверила, но погладила дочку по волосам и решила оставить в покое. С точки зрения матери, разбитое сердце было не самым страшным, что может приключиться с молодой девушкой, но чисто по-женски ей было Нину жаль.

Предоставленная самой себе Нина все думала и думала. Отчего так, почему именно в этот момент? Не врет ли ей Черный? Он не показался ей неискренним, когда говорил, но в нем все равно подспудно чувствовалась… что-то…

Итак… Волшебный мир, в котором она жила разрушился.

Однако, принимать вот так на веру слова Черного, ей казалось неправильно. Нина решила завтра же встретиться с Маринкой и расспросить ее обо всем.

* * *

Переносясь памятью в прошлое, Нина Степановна могла бы сказать, что с точки зрения ее сегодняшней все сделала бы по-другому. Никогда не стала бы…

Но… Тогда ей 16.

И то, что она чувствовала и делала, было единственно правильным. Так ей во всяком случае, казалось. Тот период жизни, если смотреть на него с высоты прожитых лет, можно было бы сравнить с какой-то безумной воронкой, в которую еще нещадно затягивали чувства, обстоятельства, поступки. Свои и не только.

* * *

Марина, с которой она встретилась после уроков и просила рассказать про Артема, узнать, есть правда ли в словах Черного, только отвела глаза. А потом довольно долго и путано объясняла. Что да. Нехорошая у него слава. Да, дружки. И да… женщины… Правда, заметила, что в последние пару месяцев он вел себя немного иначе. Ну, в смысле женщин…

У Нины было такое чувство, будто сердце вырезали и вытащили, но кровь почему-то не течет. Толкается наружу, но не течет.

– Спасибо, – прошептала она мертвыми губами.

Марина поморщилась, как-то съежилась и проговорила, глядя в сторону:

– Я думала ты знаешь… У нас все его знают. И эту компашку его…

Да уж… Компашка его была на всю школу известная. Легкое поведение среди девчонок в те времена не приветствовалось. Да и среди парней тоже. Еще эта фарца…

Когда они расставались, Марина озабоченно спросила:

– Слушай, а почему ты спрашиваешь об этом сейчас?

Нина усмехнулась мрачно:

– Так, поговорила кое с кем. Глаза открыли.

– С кем? – пристально посмотрела на нее Марина.

– С Черным.

Подруга даже изменилась в лице.

– Нина… Ты с ним поосторожнее. Про него совсем такое рассказывают…

Да. Теперь она будет поосторожнее. Теперь она… будет… как же она теперь жить будет… Как…

* * *

Был май месяц, впереди маячили выпускные экзамены в 10 классе. А Нина не могла к ним готовиться. Была раздавлена полностью.

Звонил Черный, звал встретиться. Отказалась, сказала, к экзаменам готовится.

От Артема нет вестей. А сама и позвонить ему не могла, и жить без него не могла. Каждую минуту ждала, что придет и скажет, что… что любит… Мысли, что крутились в голове, были только о нем. Все о нем. Не верилось никак, что враз все может закончиться. Не укладывалось в голове. Она все время мысленно с ним разговаривала, доказывала, что он неправ! Неправ.

И ночной тот звонок телефонный не шел из памяти. Почему она тогда согласилась… Нельзя было соглашаться… Горько было сознавать, что привлекала она его, только пока была недоступной. А как же любовь? Как же ее любовь? Она что, ничего не значила? Не нужна была…

Вернуть бы сейчас то блаженное бесчувствие…

* * *

Вернуть бы то блаженное бесчувствие в котором был вчера ночью. Но жизнь наваливалась безжалостно жестоким похмельем и тупой режущей болью в сердце. Видеть Артем никого не хотел и не мог. Разумеется, ни в какую школу он сегодня не пошел, продрых почти до вечера. Пробуждение не было приятным, пробуждение снова макнуло его в вчерашнее.

Но на этот раз он все сделал правильно.

А она… Снова предала его, как тогда.

Перед глазами ее лицо, страх при виде его. Боялась? Значит, было за что?

Снова кулак врезается в стену. Боль в сбитых костяшках.

Черный… Тварь. Артем поклялся себе, что припомнит ему это.

Но он не даст повода смеяться над собой, он не покажет, как ему больно.

Ему все равно. Да, ему все равно.

С работы пришла мать. Неодобрительно скривилась. И прямо с порога начала, как заведенная. Надоела!

Артем не мог ее слушать, и так голова лопалась, а тут еще она со своим пилежом. Словно иголки в мозг втыкает.

Мать крайне неодобрительно смотрела на его образ жизни вообще, но со временем смирилась. Выхода особого не было, парень давно считал, что сам себе голова, но даже она не смогла удержаться от того, чтобы не выразить ему свое неодобрение. Ее можно понять, пьяный до бесчувствия буйный сын – это уже как-то за пределами того, на что можно закрывать глаза. Он мог ее понять. Он был сам себе отвратителен. Но он не мог терпеть, когда она об этом говорила.

Обычно, когда начинались материны нотации Артем уходил к Черному, но сейчас при одной только мысли о нем в душе поднималось тошное чувство и чесались кулаки. Нет к Черному он не пойдет, во всяком случае, не сейчас. Он пошел к Веньке, предварительно позвонив, чтобы ни на кого не нарваться.

* * *

Венька Слепцов в их компании был на особом положении. Венька был вроде как богема. Во-первых, он изначально был из достаточно обеспеченной семьи, к тому же, предки его часто и надолго уезжали по работе, а его оставляли с бабушкой. Баба Нюся внука просто обожала, друзей его всегда пирожками закармливала, и когда они собирались у внука в комнате, с расспросами не лезла. Предполагалось, что дорогой мальчик ничем плохим заниматься не может. В общем-то, он и не занимался, он был примкнувший к «элитной» компании в силу своей общей исключительности. А во-вторых, он играл на басухе, т. е. у него была басуха. Что тоже делало его в глазах бабушки почти божеством.

Отношения с Венькой были нормальные, можно сказать дружеские. Артем, кстати, тоже неплохо играл на гитаре, увлекался музыкой, даже что-то такое сочинял сам. Больше всего ему нравилась группа Led Zeppelin, что в общем-то не удивительно, рок в те времена поглотил умы «продвинутых» подростков. Вот на почве совместного увлечения музыкой, они с Венькой и сблизились больше, чем с остальными.

С Черным и с четвертым парнем из их компании Гариком (Черный и Гарик ближе общались между собой) у Артема были больше деловые отношения. И сейчас, под влиянием личных чувств, эти отношения с Черным грозили затрещать по швам.

* * *

Открыла Венькина бабушка.

– Тёма, здравствуй, – бабуля оглядела его с ног до головы и нахмурилась, – Ты не заболел? Как-то неважно выглядишь…

– Нет, баба Нюся, со мной все в порядке, – пробормотал Артем, пряча сбитые кулаки в карманах, – Веня дома?

Он звонил перед тем, как прийти, но чтобы избежать бабкиных расспросов, надо было как-то ее отвлечь.

– Дома. Занимается, – баба Нюся с готовностью закивала.

– Так я пройду? Будем вместе к экзамену готовиться, – проговорили Артем кивая на дверь.

– Ой, милый, что же это я… Проходи! Фух, совсем уже мозги заморочились… А ты ж наверное есть хочешь? – засуетилась старушка, пропуская Артема, и выкрикнула, стараясь заглушить музыку, несущуюся из комнаты внука, – Веня! К тебе Тёма пришел!

– Ладно, ба, Тема иди сюда! – донеслось оттуда, – Ба! Пирожков принесешь?

– Хорошо, – бабушка умиленно улыбнулась на просьбу внука, а потом обратилась к Артему, – Тёмочка, вот скажи мне, как можно заниматься в таком грохоте?

– Ну… – начал было Артем.

Но бабка не слушала, ей и не нужен был ответ.

– Этот оболтус говорит, что так ему легче усваивать материал, – баба Нюся подкатила глаза, – Тёмочка, вам с чем пирожки: с картошкой или с капустой?

При мысли о пирожках Артем сглотнул голодную слюну.

– Обои, баба Нюся. То обе… тьфу ты… то есть и те, и другие.

Бабушка понимающе засмеялась, покачала головой и пошла на кухню. Артем смотрел ей вслед и завидовал. По-настоящему, по-доброму, по-человечески завидовал тому, что Веньку дома любили. Да, будь у него такая баба Нюся…

Дверь в Венькину комнату приоткрылась, и оттуда послышался его голос:

– Заходи!

Артем зашел и прикрыл за собой дверь. Венька взглянул на него, оценил похмельную помятость физиономии, сбитые костяшки тоже не остались без внимания. Однако он деликатно промолчал, спросил просто:

– Ты как?

– Голова трещит. Сделай звук потише.

Венька без слов просто выключил музыку и повторил вопрос.

– Нормально, – ответил Артем, и развалился на его кровати.

– Слушай, если тебе хреново…

– Нормально мне! – и кто бы сказал, почему он стал раздражаться?

Потом, помолчав пару минут, спросил:

– Что нового?

Внимательно взглянув на него, Венька стал рассказывать, что было в школе, старательно обходя все, что на его взгляд было лишним.

– Хорошо, – глухо ответил Артем, – Больше ничего интересного не случилось?

Он бы умер, но не признался, о чем ему на самом деле спросить хочется.

– Ничего, – ответил Веня, понимая, о чем тот умолчал.

В этот момент как раз баба Нюся с пирожками возникла за дверью.

– Веня, я пирожочков принесла.

Артем еще раз вздохнул от зависти, бабушка у друга была дрессированная, никогда без предупреждения в комнату не входила.

– Неси, ба!

Пирожки были горячие, румяные и архивкусные. К ним еще прилагался сладкий чай.

– Кушайте мальчики, вам много сил нужно, чтобы к экзаменам готовиться, – бабушка поставила поднос и так же тихо исчезла, одарив их напоследок теплой улыбкой.

– Завидую я тебе, – не выдержал Артем, надкусывая пирожок.

– Угу, – невнятно пробубнил тот с набитым ртом, – Ба эксперт по пирожкам.

– Дурак ты, Венька, – хотелось ему сказать, что не в пирожках дело, ну да ладно.

Зазвонил телефон. Черный спрашивал, не видел ли Венька Артема, мол, дело есть. Артему стало вдруг тошно, изнутри злость поднялась, он сделал знак, что его нет. Тот только удивленно приподнял брови, но ответил, что не видел, невольно задумавшись, что же такого происходит, раз Артем проигнорировал дела. Дело – это святое, и никакие чувства не должны к этому примешиваться.

Видать все серьезно там с этой девчонкой. А если серьезно, то почему Артем так странно себя ведет? Вот как есть, все зло от женщин! Веня сам никогда не испытывал мук любви по-настоящему, иначе он бы понял, насколько эта фраза правдива.

* * *

Черный Веньке не поверил. Слишком уж неискренне тот рассказывал, что Артема не видел. А потому решил сам наведаться и проверить.

* * *

Прошло уже больше часа, как Серафима Петровна, вернулась с работы, и все это время она незаметно поглядывала на дочь. Нина сидела не шелохнувшись, глядя в одну точку невидящими глазами. Брови ее иногда хмурились, голова иногда дергалась в сторону, так словно она разговаривала сама с собой. Наконец мать не выдержала:

– Нина, сходи во двор, прогуляйся. А то совсем с этими экзаменами ум за разум зашел.

Пройтись?

– Только недолго, скоро стемнеет.

Пройтись. Пройтись можно. На скамейке посидеть.

Она встала, накинула ветровку и вышла, мать бросила вслед:

– Долго не сиди!

– Хорошо, – еле слышно ответила девчонка.

Наружная дверь закрылась.

– Совсем не в себе девка, еще завалит экзамены чего доброго… – пробормотала она, увидев на столе толстую тетрадку с вырезками из журналов.

На вырезках были патлатые парни с гитарами и написано не по-русски. Женщина с неприязнью прикоснулась к тетрадке, но убрать не посмела. Дочь тряслась над ней, как же, Артем этот притащил! Мать вздохнула, некстати вся эта любовь, совсем некстати. Ей сейчас заниматься и заниматься надо, выпускные на носу, а потом в институт поступать надо, Нинка неглупая девчонка, да и училась вроде неплохо. До последнего времени, пока с этим Артемом не начала встречаться. Не вызывал Артем у Серафимы Петровны положительных эмоций. Вот не вызывал, и все!

Глава 7

Минут десять прошло, как ушел от него Артем, как Веня услышал голос Черного из прихожей:

– Здрасьте, баба Нюся, – и прежде, чем бабка успеет что-либо ответить вылез наружу.

– Привет, Черный. Заходи, – для верности он даже подхватил парня под руку, затаскивая в комнату, а бабушку решил нейтрализовать и озадачил, – Ба! Нам еще пирожков напеки!

Бабушка в изумлении взглянула на внука, пожала плечами и ушла в кухню. Но Черный заметил некоторую странность в их поведении. Андрей Ковальчук по прозвищу Черный на самом деле был неплохой психолог для своего возраста. Не будь это так, не выгорали бы так удачно его сделки. Да и наблюдательностью парень отличался, так что вторую чашку, которую Венька спешно запихнул на полку, тоже заметил.

– Веня, что-то ты нервный какой-то? – лениво протянул он, подбирая с тарелки еще теплый пирожок, – Мммм… С капустой! Мои любимые.

Венька включил музыку погромче и с невинным лицом пожал плечами:

– А, бабка достала. Соседи, мол, на шум жалуются.

– Мммм, соседи? – Черный откинулся в кресле, а потом вдруг спросил, – Артем куда пошел?

Венька аж дернулся:

– А я откуда знаю? Он мне не докладывал!

– Зато ты кое-что ему докладывал, так?

На это Веня принял расслабленное выражение, он тоже прекрасно умел держаться, когда хотел, и протянул, хрустнув пальцами:

– А ты думал, что он никогда не узнает, что ты к его девчонке подкатываешь?

– Мне плевать, что он думал! – неожиданно зло ответил Черный, – Он мне сам ее уступил.

– Да? Возможно, он погорячился?

– Плевать.

– Слушай, Черный, – голос Вени стал вкрадчивым, – Зачем тебе эта Нинка? Неужели она стоит того, чтобы с Артемом ссориться?

– А я и не собирался с ним ссориться, – Черный потянулся за еще одним пирожком, – Ни одна девчонка не стоит того, чтобы из-за нее дела страдали.

– Тогда зачем ты влез в это?

– Он сам сказал, что ему безразлично, – пирожок был съеден, а за ним и другой.

– Мне так не показалось, – просто ответил Веня, поглядывая в угол.

– Да? Ничего, это у него пройдет. Поймет, что все они одним миром мазаны, и успокоится. Ладно, Венька, пойду я. Дел по горло. Завтра у Лариски, бывай.

– Бывай, – ответил Веня, провожая его взглядом.

Думая про себя, что Черный зря затевает всю эту возню, но к его мнению, видимо, никто не собирается прислушиваться. Черный ушел, а в Венину комнату заглянула бабушка с тарелкой пирожков:

– Веня, внучек, а куда мальчики разбежались? – удивленно спросила она.

Баба Нюся привыкла, что те если засядут у внука в комнате, так засядут надолго.

– По делам пошли, ба, – ответил внук и забрав пирожки снова заперся у себя в комнате.

Но бабушки, они все чуют, от них не спрячется ни хитрость, ни озабоченность. Бабка сразу поняла, что дела тут не обычные, сердечные. Все-таки месяц май на дворе, а парнишки-то молодые, зеленые, чтобы они там о себе не думали.

* * *

На самом деле Черный только говорил, что ни одна девчонка не стоит того, чтобы из-за нее дела страдали. Он просто надеялся, что сможет все провернуть без потерь. Артем… поймет, что должен как-то определиться с этой цыпой. Или приводит ее в компанию, или пусть от нее отстанет. Потому что вот так болтаться с ней целыми днями вместо того, чтобы заниматься делом, не пойдет. Если он хочет проблем, пусть решает.

Ну, а он, Черный ему просто помогает решить. Правда, с некоторой пользой для себя. Потому что, если Артем девчонку бросит – то вот он Черный. А если приведет в компанию, то через какое-то время она станет такой же давалкой, как и все остальные – и опять же, вот он Черный. Возьмет ее себе, у него и денег побольше будет, и связей и влияния. А Артем… а что Артем? Если бы не Черный, он бы до сих пор с кулька в рогожку перебивался.

Рассуждения парня были конечно не слишком романтические, но он иначе мыслить не умел. А вот некоторые странные чувства к этой странной девчонке, которая ни его лоск, ни на бабки не повелась, испытывал. Необычные чувства, но охотничий азарт все-таки был из них самым ярким.

А потому от Веньки парень отправился прямо к дому этой Нины. Он еще вчера выяснил, где девчонка живет, а теперь решил там осмотреться.

* * *

Артем немного побродил по улицам, домой категорически не хотелось, идти к кому-то из своих тоже. Настроение не то. К тому же, он испытывал какую-то непреодолимую потребность увидеть ее. Спросить, глядя в глаза, пусть ответит, черт бы ее побрал…

С другой стороны, хотелось плюнуть на все и бросить к чертовой матери… Или напиться. Но с этим довольно, Артема даже передернуло.

Мимо шли компании подростков, парочки. У него вдруг защемило сердце. Артем и сам не заметил, как ноги понесли его привычным маршрутом к дому Нины.

* * *

Из подъезда Нина вышла почти на автопилоте. Весна, кругом все цветет, а у нее никаких душевных сил. Побрела к беседке перед детской площадкой, малышей к этому времени на площадке уже не было, и в беседку обычно набивались ребята постарше. Раньше Нина иногда сидела с ними, но в последнее время, как стала встречаться с Артемом, так и забыла туда дорогу.

Ее приветствовали разнообразными возгласами, общий смысл которых сводился к тому, что нехорошо отрываться от коллектива. Но ребятам было весело, у всех весеннее настроение, они недолго попеняли ей, и вернулись к своим разговорам. Если честно сказать, дворовые ребята были простоваты. Школа, в которой училась Нина, была лучшей в районе, что накладывало определенный налет легкого снобизма, и да, осознавая, что это не совсем хорошо, она, тем не менее, не могла с собой справиться. С ними ей было скучно.

Но то в обычное время, а сейчас, когда она чувствовала себя больной и раненой внутри, общение с «ПТУшниками» показалось ей живым и умиротворяющим. Простые парни и девчонки, простые интересы. Хорошо. Впрочем, среди этих дворовых парней был один, который Нине немного нравился. Леша.

Леша был красивый парень, без закидонов, после школы собирался идти на завод, а там, как время подойдет, в армию. Нинку считал хорошей девчонкой, даже в шутку предлагал ей выйти за него замуж. В шутку она это и воспринимала.

Сейчас он подсел к ней поближе и спросил:

– Чего такая кислая?

Не объяснять же ему, что жизнь дала трещину.

– Так, в школе задают много. Устала, вот…

– Во-во, ученье свет! Ага! – гоготнул парень, – А хочешь, я тебя на качелях покатаю? Сразу настроение лучше станет.

А что, это была неплохая идея.

– Ну… давай, что ли…

Через минуту она уже сидела в лодке, а сильные Лешкины руки начали ее раскачивать. И с каждым взмахом ей и впрямь становилось все лучше, а под конец она уже смеялась, подлетая выше перекладины.

* * *

Артем стоял в стороне и смотрел, как ладный рослый парень катает Нину в детской лодке, а та смеется. Парень тоже что-то бубнил и посмеивался. И судя по тому, как они непринужденно общались…

Слышать этот смех, смотреть на это было…

Будто кто-то тупым ножом отрезал кусок от его души.

Недолго же она…

Он развернулся и ушел. Потому что не мог больше там оставаться.

Черный встретился ему буквально за поворотом. Артему захотелось сплюнуть. Однако он поздоровался, оба сделали вид, что ничего не произошло. Черный заметил его мрачность, но решил не акцентировать на ней внимание, а напомнить Артему о делах, которые тот совсем забросил. Артем вяло огрызался, и больше отмалчивался. Видя его состояние, Черный предложил:

– Пошли к Лариске?

– Пошли, – глухо ответил Артем, поняв, что ему сейчас не помешает как-то отвлечься.

Потому что тот смех все еще стоял у него в ушах.

Черный тоже видел эту идиллическую сцену на качелях. Разумеется, сделал выводы. Нельзя сказать, что они его ранили, скорее наоборот, он пришел к выводу, что получить желаемое будет даже легче, чем казалось. И главное, очень хорошо, что Артем это видел.

* * *

Кататься было хорошо, весело. Но закончилось катание – закончилась передышка, вернулась подавленность. Снова навалилось состояние, когда хочется вдохнуть, а в груди будто места не хватает. Глядя на то, как Нина снова посмурнела предложил было пройтись, но пробормотала, что ей вставать рано, а еще учить нужно, ушла домой. Парень долго смотрел ей вслед, даже после того, как она скрылась за дверью подъезда. Шутки-то шутками, а ему она нравилась.

Да, учить надо, учить… но как себя заставить…

Нина честно пыталась, однако это закончилось тем, что измученная девчонка прилегла скрючившись на постели, прижимая к груди тетрадку с вырезками из глянцевого журнала, и тихонько заплакала.

Она просто не выдержит еще одного дня в пустоте и неизвестности. Не выдержит.

Не. Выдержит. Им нужно поговорить, девушка никак не могла понять, что случилось, почему он так резко изменил к ней отношение. Что послужило причиной? Пусть скажет, пусть объяснит, что она сделала не так. Пусть…

Нина решила, если Артем не появится завтра, пойти к нему домой.

Ночью встала мать, потушила свет, забрала из рук спящей Нины тетрадку, укрыла ее, погладила по волосам. Жалко ей было Нинку до слез, Серафима Петровна махнула рукой и отвернулась, глядя в окно и думая, что невозможно уберечь свое дитя ни от ошибок, ни от страданий. И нет тут никаких рецептов, это просто жизнь. Жизнь и всё.

* * *

Десятиклассница Лариса Самойлова жила довольно вольготно и заниматься могла чем хотела. До тех пор, пока хорошо училась и не ее выходки тревожили мать. А мать тоже жила своей жизнью. Отец у Ларисы вечно был в командировках. По полгода, а то и больше. Вроде как военный, точно этого не знал никто, но деньги мужик привозил большие. В общем, в отсутствие отца они с матерью нос в дела друг друга не совали, это была некая негласная договоренность.

Лариса их сегодня не ждала, но, увидев парней, не расстроилась. Быстренько позвонила подружке, та быстренько подтянулась. И вот небольшая вечеринка с бутылкой вина (девчонки сказали, что пить не будут, завтра с утра дополнительные – подготовка к экзаменам в разгаре) и танцами в темноте состоялась ко всеобщему удовольствию. Артем ушел с подружкой Ларисы, а Черный остался посидеть еще.

– Ну что, как дела на любовном фронте? – спросила Лариса.

На что Черный ответил не сразу, закурил. Лариса продолжала смотреть на него, слегка прищурившись.

– Будет наша, – выдал он наконец, раздавив окурок, и встал.

– Уходишь? – голос у девушки был нейтральный.

– Да.

Больше она ничего спрашивать не стала, она вообще была умная девчонка. Только вот беда в том, что Андрей Ковальчук по кличке Черный ей нравился, но увы, она была ему безразлична.

* * *

Тащиться домой к Ларкиной подружке Артем не стал. Все состоялось в парке на той скамейке, что поглубже в кустах. Там как раз фонари не горели. Видимо, народ позаботился, чтобы было прибежище для гуляющих парочек, которым срочно требуется уединение. А потом молча проводил ее до дома и так же молча ушел. Ему не нужно было от той девчонки ничего, просто несколько минут забвения, что он и получил. Зато, когда забвение прошло, вернулся противный осадок.

Домой Артем шел еще более мрачный и подавленный, чем был до того. Но одна здравая мысль все же пришла ему в голову. Так дальше жить нельзя, надо что-то менять. Не просто потому что он чувствовал себя несчастным. Просто потому что он чувствовал себя еще и грязным. В последнее время слишком много чего в его жизни случилось.

Нина в его жизни случилась. Снова.

Снова перевернула весь его мир.

И как в прошлый раз, сладкое вмиг превратилось в горечь.

Не вмиг, конечно, но пока бездумно наслаждаешься счастьем, все замечательно. Все становится плохо, когда настает момент что-то решать.

Вообще-то говоря, он был себе противен. Но и обида Нинку, которая вовсе не плакала там без него, была неожиданно сильной. Больно. Горько. За что? Зачем?

* * *

Тяжело быть подростком, в этом возрасте все переносится так остро, так трагически. И так прекрасно. Зато и воспоминания оставляет самые яркие, на всю жизнь.

Накануне вступления в настоящую жизнь, когда ты уже не ребенок, но еще и не взрослый, трудно осознать меру ответственности за свои поступки, представить себе последствия на много лет вперед. Потом, став взрослыми, мы понимаем, что какие-то вещи, смертельно ранившие душу в 16 лет, на самом деле яйца выеденного не стоили, и теперешним умом все воспринимается иначе.

Но тогда, в юности…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю