Текст книги "Уроборос"

Автор книги: Екатерина Хаккет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Барри не знал, так ли всё было задумано заранее, но когда человек-богомол закончил говорить, его друг (тот, что с усами) выскочил вперед и достал из набедренной кобуры пистолет. Парень обнаружил наличие оружия у сорокалетнего мужика только после того, как его уже поймали в прицел. Усач щелкнул предохранителем, и Сноу замер на месте, бездумно (и безуспешно) высматривая пути к отступлению.

– Стой, мальчишка, или нашпигую тебя свинцом, – проскрипел мужчина, делая ещё один шаг к Барри с пистолетом в руке. Троица зажала юношу в круг, и тот только покорно выставил перед собой руки. Когда Кристофер заулыбался, словно голодная пиранья, на лбу Сноу выступила испарина. И не потому, что солнце стремительно нагревало утренний воздух, поднимаясь ввысь, а от того, что на секунду парень разрешил себе поверить, что его могут пристрелить. Он не боялся смерти, не страшился потерять свою жизнь, как многие. Он боялся за Лидию. Боялся, что больше никогда её не увидит и она останется одна в жестоком и холодном мире. Этого не должно было произойти.

– Нам сказано, что доставить тебя можно хоть живым, хоть мертвым, – ожил вдруг третий незнакомец с длинной плетеной косой на затылке. – Но мы предпочитаем доставить тебя живым. Ты же нам ничего не сделал, и более того, мы даже собирались тебе помочь с Камуи и поисками твоего друга. Но Камуи нам больше ничего не должен. Извини. «Псы» нам больше не нужны, так же как и ты. Нас интересуют только деньги и выход к морю через ваш несчастный городок. Территория. И всё это мы получили. Практически…

Не успел Барри переварить полученную информацию, как человек-богомол приложил его костлявым локтем по голове. Сноу рухнул в траву без чувств, уже в полете теряя сознание. Кристофер Камбелл, кажется, не рассчитал свои силы и был удивлен не меньше остальных, когда парень в джинсовом жакете так и остался неподвижно лежать в грязи на придавленной траве.

Двое товарищей уставились на Кристофера, и тот лишь пожал плечами.

– Так проблем будет меньше. Я не нарочно. Вы же хотите, чтобы нам доплатили за его жизнь?

Парни в темно-зеленых одеждах смиренно кивнули. Один, что с косой, проверил, жив ли городской парень, мужик с усами обыскал обмякшее тело и изъял мобильный телефон, найденный в кармане, и только после всего этого несчастного Барри Сноу с налипшей на лице грязью закинули в багажник автомобиля и увезли с перекрестка «63» и «64» шоссе.

* * *

Дом сам по себе был огромен. Больше «Убежища» Барри и нашего с матерью уютного гнездышка сложенных вместе. Я бы даже назвал это здание особняком или же крепостью, потому что оно строилось из прочного камня и выглядело крайне внушительно: три этажа, черная винтажная лестница, чердак и высокая заостренная крыша. Если здесь кто-то и жил, то очень давно. Пыль, скопившаяся на вещах в полупустых комнатах, на предметах мебели, напоминала рассыпанную муку. Я обошел все этажи (кроме второго) в поисках чего-то, чего и сам не знал, попутно раздвигая темные шторы для большего освещения. Шатался по дому в раздумьях и полном смятении, медленно осознавая, что из этого места не существует выхода. Все двери на первом этаже, ведущие на улицу, были словно заколочены гвоздями. Я бился о них, ковырялся шпилькой в замке, бил ногами, но они не поддавались на мои «уговоры», так же как и окна во всём доме. А взять их и чем-нибудь разбить я не осмеливался. Что-то или, скорее, кто-то держал всё здание в изоляции от внешнего мира. Полностью обойдя первый этаж, я почувствовал себя узником внутри холодных каменных стен. Будто бы под куполом, отрезающим от настоящего времени и реальности. Но ощущения одиночества и безысходности не столько пугали меня, как чье-то явственное присутствие за спиной. Я мог поклясться, что кто-то находился рядом. Это говорила мне моя интуиция. Оно – существо – витало рядом в воздухе и наблюдало за мной, беззвучно передвигаясь между комнатами и этажами. Для него не было ничего невозможного. Я выходил из комнаты, закрывая за собой дверь, а оно беспрепятственно следовало за мной. Я словно чувствовал исходящее от него тепло и поэтому всё время знал, где оно находилось. И мне очень не нравилась роль собачки на привязи.

Как только на улице начало светать, я поднялся на второй этаж в поисках временного пристанища, оставляя непроверенными чердак и несколько комнат на третьем этаже. Перед тем как где-нибудь скинуть рюкзак и гитару, мне ещё хотелось поговорить с Иззи. Мне нужно было узнать её получше, понять логику мышления и получить больше информации про Велисара и остальных Хранителей Судеб. В конце концов, я боялся того, что нас с ней ожидало впереди. Вдруг они действительно решат нас прикончить? И что тогда?

…Тогда все попытки Барри мне помочь станут пустой тратой времени, а Джиллиан так и не узнает, что меня погубило. Я не хотел умирать. Я любил и жил этой безответной любовью. Мне не хотелось оставлять её одну, хоть даже она мне и не принадлежала. Меня всё равно тянуло к ней, несмотря на все её поступки, влекло к её красивым глазам и мягким волосам с легким запахом карамели. Я не мог так просто оставить Джилл на растерзание судьбе и психопату Камуи. Ведь это вопрос времени, когда она ему надоест в роли игрушки и он решит избавиться от неё.

Я завернул по широкому коридору налево и увидел кое-что интересное – балкон с чуть приоткрытой стеклянной дверью! Оранжевый солнечный свет пробивался в темное помещение как луч надежды в непробудное царство тьмы, оставляя длинные блики на полу, серо-белых стенах и потолке. Я помчался к балкону за глотком свежего воздуха, отчетливо различая эхо собственных шагов, как вдруг из дальней комнаты раздались неспокойные голоса, и я тут же замер, не совсем понимая, в чем дело.

– …Зачем всё это нужно было делать? Бегать, стараться избегать встречи? – с упреком бормотал низкий мужской голос. – Неужели ты боялась расправы?

– Да, – еле слышно ответил женский голосок, точно принадлежавший Изабелл.

Я невольно стал свидетелем приватного разговора между девушкой-медиумом и Велисаром и поэтому, чтобы не выдать своего присутствия, я осторожно, медленным шагом стал продвигаться к застекленной двери в надежде, что меня не услышат.

Я чувствовал себя крысой, потому что не очень хотел узнавать обо всём таким образом, ведь это неправильно, но я не мог не слушать их напряженного диалога или же заткнуть уши. Я уже и так далеко зашел.

– Правильно боялась, – раздраженно продолжил Хранитель. – Я до сих пор зол на тебя. Ты не оправдала моих ожиданий. Я очень в тебе разочарован, – все эти фразы били по ушам своей резкостью и вылетали из говорившего с такой скоростью, будто бы тот не разговаривал, а щелкал семечки. – Ты понимаешь, что вообще наделала? Всё пропало! Все мои планы разрушены, и всё из-за какой-то твоей оплошности! Ты не выполнила своих обязанностей по договору и, более того, провалила их! Считай, что он теперь расторгнут!

– Я же… – неуверенно попыталась возразить Иззи, но мужчина-великан не дал ей и слова вставить, переходя на крик.

– Не нужны мне твои оправдания! – повысил он голос. – Я надеялся, ждал, мечтал, а что в итоге?! Ты всё сломала собственными руками! Испортила! Превратила в пыль!

Велисар разошелся не на шутку. Я бесшумно крался, прижавшись к стене, и не мог представить, как сейчас себя чувствует Изабелл. Не мог понять, как она терпит всё это, находясь рядом с разъяренным упырем, и как держится. И главное, почему она позволяла ему так с собой обращаться.

– Я же просто хотела быть с тобой, – жалобно произнесла девушка, после того как её собеседник закончил гневаться и замолк, чтобы перевести дух.

Эти слова выбили меня из колеи, заставляя остановиться на месте. Кажется, я многого ещё не знал про эту парочку и был рад тому, что не знал. Скорчившись в гримасе отвращения и непонимания, ведомый чувством чистого любопытства, одним глазом я заглянул в чуть приоткрытую щель между дверью и дверной коробкой… И зря это сделал. Содержимое моего желудка чуть не вырвалось на свободу. Не знаю, что вызвало приступ тошноты: выпитый литр сладкого кофе или увиденное, но факт оставался фактом – руки Велисара оказались ещё страшнее, чем я думал. Теперь мужчина предстал предо мной без черного облачающего одеяния, и я увидел его во всей красе. На нем было одето нечто, похожее на одежду каторжника, грязноватое и изрядно потрепанное. Ему ещё толстых цепей на руках не хватало, чтобы дополнить общую картину: кожаные древние сапоги на шнуровке, мешковатые штаны и серая безрукавка из льна или из какого-то другого грубого материала. Но не это самое страшное – больше всего пугали руки. Кажется, я мог проследить всю его кровеносную систему по вздувшимся венам, которые, я думал, вот-вот взорвутся от напряжения. Они покрывали его крепкие бледные руки темно-синей паутиной, которая чуть ли не шевелилась прямо у меня на глазах. Всё это вызывало невероятное отвращение. Тошнота как подступила к горлу, так там и осталась. Быть может, я ничего не понимал в мужской красоте (и слава богу!), но для меня это было уже слишком.

Я осмотрел помещение, насколько мне позволяла приоткрытая дверь. Помимо рослого Велисара, мне открылась небольшая комнатка с коричневатыми обоями и настенными светильниками в виде осенних листьев. Я не видел ничего, что находилось по сторонам, но в мое поле зрения ещё попался прикроватный столик из темного дерева и небольшая расправленная кровать, на которой, свесив ноги, сидела Изабелл и держалась за голову. Такая несчастная и обиженная, что мне вдруг захотелось ей как-то помочь, а Хранитель Судеб же просто стоял рядом, прислонившись к маленькому столику, скрестив руки на груди. Его хмурое безучастное лицо никак не отреагировало на сказанную девушкой фразу, и, кажется, Иззи это только огорчило. Она поднялась с кровати, после чего кинулась к высокому чудищу в объятья:

– Я не хотела, чтобы всё так вышло, – прошептала она, осторожно прижимаясь к нему.

– Я знаю, – бесстрастно ответил тот.

– Я люблю тебя.

– Я знаю, – ответил он так же холодно, предприняв попытку положить ей свою страшную руку на талию. – Прости меня.

– Мне лишь хотелось, чтобы ты был рядом. Не бросай меня снова.

– Не буду, – тихо произнес мужчина. – Благодаря всем твоим нелепым стараниям я здесь. Теперь все мы здесь. И от этого миру будет только хуже.

Я видел достаточно. Двумя огромными шагами преодолев расстояние до балкона, я выскочил на небольшую открытую площадку с широким парапетом и без сил прислонился к каменной стене. Руки дрожали, и я еле извлек сигарету из почти полной пачки. Почему-то было трудно дышать. Солнечный свет бил по глазам и заставлял жмуриться, а свежий утренний ветер неприятно холодил кожу, путая и без того нечёсаные волосы.

Изабелл любила эту нечеловеческую тварь? А это ещё откуда пошло? Подобная мысль просто не могла прижиться в моей голове. К чему всё это? Мне показалось это дикостью. Нет, конечно, это дело каждого, кого любить, но мне было от этой мысли не по себе. Получается, она впустила Хранителей в наш мир только из-за него? Вот в чем состоял их договор? А при чем здесь любовь? Как можно любить того, кого не существует в реальном мире? Как же общение? Острота ощущений? Искра?

Из-за сильного ветра я еле прикурил сигарету. Теплый огонек пламени от зажигалки поднимался, грея тыльную сторону ладони, а потом внезапно пропадал с потоком холодного воздуха. Внизу под балконом цвел небольшой сад. Сначала у меня появилась мысль просто спрыгнуть с балкона и удрать куда глаза глядят, но вспомнив минувшие события в «Убежище», я резко передумал. Велисар найдет меня, куда бы я ни пошел. Сопротивляться сверхъестественному бесполезно.

Я вдыхал в себя ядовитый дым, любуясь росшими вдали деревьями и темной полоской леса на горизонте, чуть освещенной солнцем. Мне нужно было усвоить всю ту информацию, что поступила за сегодняшнее утро, а лучше всего – поспать. Я уже докуривал сигарету и собирался уйти, как тут стеклянная дверь приоткрылась, и на балкон вышел задумчивый Велисар. Он остановился на входе и внимательно меня осмотрел.

– Ты что-то слышал? – грозно спросил мужчина, не сводя с меня злобного взгляда.

На мгновение я остолбенел, но не растерялся.

– Нет, – нервно отрезал я и сделал затяжку.

– Ясно, – он явно не поверил мне. – Что куришь?

– «Кент».

– Дай, – пробасил он, и я не смог отказать.

Монстр забрал у меня зажигалку с сигаретой и молча отошел на другой конец балкона, стараясь её прикурить. На свету его руки выглядели ещё ужаснее. Издалека темные вены можно было бы принять за выцветшее тату, если бы я не знал, что это не рисунок, а реальные кровеносные сосуды. Меня воротило от одного его вида и дергающихся на ветру волос, делающих мужчину похожего на Медузу горгону.

От Велисара тонкой струйкой потянулся вьющийся дымок, и через несколько секунд он бросил мне, не оборачиваясь:

– Как ты куришь это дерьмо?

– Больше нечего, – отмахнулся я, так и продолжая стоять у стены.

Хранитель вернулся ко мне и отдал зажигалку.

– Знал я курево и получше, – заметил он, зажав в зубах сигарету с красным огоньком. – С моего последнего пребывания мир очень изменился. Выросли города, так называемые мегаполисы, появились машины и ваше магическое электричество. В мое время такого не существовало, и звезды были яркие, как глаза умерших предков.

Нервничая, я закурил вторую:

– И тебе это нравится?

– Нет, – коротко ответил собеседник с тоской в голосе. – Раньше всё обстояло лучше. Люди были людьми, а не их подобием, хоть континенты и рвали на куски многочисленные войны.

– Можно вопрос? – очнулся я.

– Задавай.

– А в каком времени ты жил? Изабелл говорила, что вы все из разных эпох. Как ты стал таким? Этим Хранителем Судеб?

Тень улыбки исчезла с лица человека-великана, сменившись маской скорби.

– Тебе не обязательно знать об этом, мальчик, – ответил тот без грубости и сарказма, убирая сигарету ото рта. – Ты лишь должен себе уяснить, что я очень стар. Большего тебе и не надо.

– А как же ты говоришь на современном языке, если ты жил так давно? – настаивал я на своем и тут же встретил угрюмый и раздраженный взгляд черных глаз Хранителя, утопающий в свете восходящего солнца.

– Мы знаем всё, – высокомерно проговорил Велисар. – И мы умеем говорить на всех языках. На всех наречиях. Редких и даже мертвых. У нас есть все знания мира, и наша задача их оберегать от иных.

– «Иных»? – переспросил я, вновь делая затяжку. Его речь внезапно начала напоминать мне бред сумасшедшего.

– Тех, кто не отсюда, – нехотя пояснил мужчина, почти прикончив догорающую сигарету. – Помимо этого мира, существуют и другие. Множество других. У них свои порядки, правила, божества, система управления. Ты всё равно не понимаешь, о чем я говорю. В каких-то мирах даже есть магия. Настоящая чистая энергия, создаваемая неприхотливым разумом таких же людей, как вы. И наша задача охранять накопленные тысячелетиями знания от тех, кто может прийти из неизведанных реалий, границы между параллельными мирами и вас, глупые непонятливые людишки, оберегая ваши души и тела от нежелательных перемещений. В последнее время завеса рушится. Она тоньше замерзающей пленки на воде в холодную зиму. Но свыше нам говорят, что всё нормально, поэтому мы ничего не делаем с этой проблемой. И большинство людей уходит в никуда, навстречу новой судьбе, от нас не зависимой. Наверное, страшно умирать в небесах чужого мира, где тебя примут другие Боги. Но это уже не наши проблемы, а тех, кто их создает. Мы и есть порядок. Мы те, кто помогает вам подняться, когда вы падаете вниз. Такова наша природа. Мы были всегда и всегда будем. Так должно быть, – многозначительно закончил он рассказ и растоптал окурок дряхлым ботинком. – Я разговорился с тобой, мальчишка. Иди спать. Иначе я сам приду к тебе в темноте, – после этих слов он звонко рассмеялся и широкими шагами вылетел в коридор.

Я сделал то же самое, а когда оказался внутри дома, его уже не было видно ни в комнатах, ни где либо ещё. Он опять растворился в воздухе, и я даже этому не удивился.

Тихо заглянув в комнату Изабелл, я увидел, что она уже сладко посапывала под белым одеялом-коконом. Из-под него торчала только ее рука и копна темных спутанных волос, отмытых шампунем. Я последовал её примеру и через несколько минут расположился в комнате напротив, где не было ничего, кроме старого матраса, письменного стола с нерабочим компьютером, синих светонепроницаемых занавесок и серых окрашенных стен. Я расстелил под собой простыню, что Велисар прихватил из дома Барри, и улегся, глядя в потолок. Сон принял меня в свои объятья, стоило только прикрыть глаза. Дальше я спал без ярких сновидений и мыслей о будущем и прошлом.

Глава 5

В просторных комнатах родительского дома Лидия Бринг не находила себе места. Чувствовала себя как на иголках и не замечала хода времени. Она металась от стены к стене, безуспешно набирая не слушающимися, задеревеневшими пальцами номер Барри. Его телефон не отвечал с самого утра, и девушка сразу почувствовала что-то неладное. Ну а какие ещё могли у неё появиться мысли, если её друг отправился на встречу с очень сомнительными людьми, не вызывающими доверия, и пропал?

Сначала девушка злилась на Барри, потому что он не послушался её. Потом она злилась на себя за то, что не остановила его. А после нескольких смен настроения Лидия ощутила себя очень одиноко. Ощутила страх одиночества и неизвестности. Да, её родители находились рядом, но они ничем не могли помочь. Никто не мог её выслушать и понять.

Всё зашло слишком далеко. Сначала Леон, теперь её Барри. Бринг не сомневалась, что возлюбленный угодил в сети к «Псам», и единственное место, где она могла получить помощь, – это тот же самый полицейский участок с людьми в синей форме.

До вечера девушка колебалась, постоянно набирая номер Сноу. Но когда настенные часы показали 18:00, она сорвалась с места, накинув на плечи двуцветный кардиган, и направилась к стражам порядка. Единственное, что она могла сделать для Барри и Леона в одиночку, – это рассказать полицейским всю правду и то, как всё началось.

* * *

В глубокой-глубокой тьме Изабелл распахнула глаза и с шумом втянула сухой воздух. Что-то её разбудило, потревожило, заставило вздрогнуть как при электрическом разряде, направленном прямо в сердце. Она дернулась и по инерции перевернулась с живота на спину. Ничего не понимая, уставилась туда, где, по идее, должен был находиться потолок. Руки словно сковали судороги, прерывистое дыхание не желало восстанавливаться, невыносимый жар сушил организм изнутри, а сердце с жутким грохотом качало кровь по венам, будто после долгой и изнурительной пробежки.

Что-то казалось не так. Иззи попыталась заставить себя скинуть одеяло, но выступившая на коже испарина только усугубила положение. Она не могла контролировать свое тело. Никак. Даже просто повернуть голову в сторону оказалось невозможным. Задыхаясь, она стала нервно выискивать глазами хоть что-то в плотной темноте, что повисла тяжелым облаком в её комнате. Искала, что могло бы её спасти, помочь выйти из неожиданного паралича, но тщетно. Сознанием она понимала, что сейчас должен быть день. Что солнце волей-неволей обязано стучаться в окно лучами-щупальцами. Но оно словно растворилось в вечной ночи, так же как и посторонние звуки с улицы или же кого-нибудь из обитателей дома (которых, кстати, за прошедший вечер Изабелл насчитала более пятисот).

«Опять», – с ужасом подумала девушка, и по её телу пробежался очередной электрический разряд, но почему-то в несколько раз сильнее предыдущего. Она прекрасно помнила эти ощущения. Такое с ней уже бывало, но за исключением одной мелочи – тогда её всего лишь преследовал безобидный сон. А сейчас она не спала. Иззи была в этом уверена. Всё происходящее казалось ей слишком реальным, а электрические импульсы по телу – слишком болезненными для типичного кошмарного сновидения.

Через долю секунды над кроватью Изабелл материализовался бледный и ужасающий лик, очень выделяющийся на фоне сотканного мрака. Девушка сразу узнала темноглазого гостя. И даже не удивилась. При виде неприятеля её стал мучать лишь вопрос «За что?» и появилась боль в груди, но не физическая, а душевная, какая бывает при разочаровании в ком-то из близких людей и чувстве собственной никчемности.

Хоть вокруг Хранителя воздух и плавился, искажая его каменное лицо, для Изабелл Велисар оставался идеалом.

– Почему? – тяжело выдохнула девушка, ощущая, как у неё заплетается язык.

– Я всё ещё зол, – тихо проговорил он. – И я не знаю, куда деть свою ярость.

– Ты – всё, что у меня есть.

Вновь разряд. Болезненнее всех предыдущих.

– Из-за твоей ошибки я не могу быть рядом, – в голосе существа заиграли нотки отчаянья.

– Тогда убей… Сделай меня такой же, – слова давались Изабелл с огромным трудом и больше походили на хрип умирающего, чем на шепот. Её язык не желал слушаться, как после нескольких стаканчиков крепкого виски, и поэтому речь получалась сбивчивой и местами невнятной.

– Нет и нет, – Велисар наклонился к девушке, встав на колени у кровати. На его расплывчатом лице читалась жалость и что-то ещё, помимо затаённой злобы, нечто живое и, казалось, очень искреннее. – Ошибка совершена. Я уже ничего не могу поделать. Такой, как я, ты не станешь, умрешь своей смертью. Я не могу дать тебе подобный договор. Нам не на что договариваться. Высшие не давали распоряжений, они не хотят ничего менять. Всё не так просто, как могло бы казаться. Мы встретимся только за гранью. Я провожу тебя к новому кругу жизни, и на этом ты забудешь, что есть такие, как мы, как я, – он замялся, встретился с ней взглядом холодных и бездонных глаз. – Ты будешь жить снова, а мне придется до конца расплачиваться за собственное своеволие, простодушие и содеянный тобой грех. У нас не так много времени. Пора с этим смириться.

Последние фразы существа не походили на угрозу или болезненный укор, но в его грубых чертах лица читались совершенно иные чувства. Он нежно коснулся головы Изабелл, запуская пальцы в волосы, и она еле подавила свой крик, застрявший в горле. От прикосновения Хранителя кожа мгновенно онемела – неистовый холод от руки мужчины пробирал до костей. По нежной поверхности мозга будто забегали тысячи паучков, царапающих разум маленькими лапками. Ощущение оказалось хуже предыдущих пыток. Голова гудела, перед глазами всё мгновенно расплылось. Изабелл старалась убрать голову из-под руки Велисара, а тот лишь бесстрастно смотрел на неё, напрочь игнорируя попытки девушки вырваться из наведенных заклятий.

– Отдыхай, свет мой, – шепнул Хранитель, когда Иззи уже мысленно начала молиться о смерти, лишь бы пытка прекратилась. – Мы встретимся за гранью. Ничего не бойся. Тебе всё дозволено.

На этом Изабелл отключилась и провалилась в сон. Хороший сон, в котором её не жарили связанную на медленном огне и не запускали насекомых в голову через уши.

* * *

Пробуждение стало для меня неожиданностью. Я проснулся в той же самой позе, в какой и засыпал, но не по своей воле, а от доносящейся с первого этажа музыки. Это было нечто кельтское, грустное и слегка аритмичное. Точнее, я думал, что кельтское, так как музыку подобного типа никак по другому охарактеризовать не мог. Она была темна как ночь, мелодия почти полностью оказалась построена на диезах и бемолях. От неё мурашки бежали по коже и крутило живот. Я никогда не слышал чего-то подобного. Столь печального и устрашающего одновременно.

Я слушал музыку, глядел в потолок и кончиками пальцев ног ощущал, что в комнате похолодало. Зачаровывающая музыка игралась медленным перебором на струнном инструменте. Я терялся в ней, пропадал. Завяз по уши. И будто бы снова начал засыпать. Мне начали представляться яркие, невообразимые картины, от космического темного неба до цветных полей пшеницы и колыхающейся травы. Я пребывал как в бреду и прекрасно это осознавал. Мое сознание оставалось чистым, а перед глазами же мелькали живые пейзажи и одинокий холодный космос, усыпанный тысячей мерцающих звезд.

Тут я открыл глаза. Оказалось, что я вновь позволил себе уснуть, а пугающая музыка так и не прекращалась, терзая толком не отдохнувший мозг подобными видениями. Пора было вставать и хоть что-то делать.

Я вышел из комнаты и побрел к лестнице, опираясь на стены. Изабелл не было в её кровати, и я предположил, что она так же спустилась вниз на источник звука. Но, в отличие от меня, она, наверное, хотя бы хорошо выспалась. А я же совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Даже проспав до заката, голова кружилась от усталости, а тело еле держалось на ногах. Сон не приносил никакой пользы, а наоборот, словно забирал остатки сил. Я был слаб и почему-то винил в этом музыку. На тот момент мои выводы казались мне вполне логичными и правильными. Я бессознательно брел по коридору, перебирая руками по замерзшим обоям, и с каждым новым шагом передвигаться становилось всё тяжелее. Я упал, не пройдя и середины пути. Что-то словно съедало меня изнутри. Голова трещала, как самые первые компьютеры при передаче данных, и в болевой агонии мне стало чудиться, будто стены коридора начали съезжаться. И тогда я увидел его. На потолке, прямо надо мной, висело нечто, оскалив рот, полный острых как бритва зубов.

– Что ты здесь делаешь, парень? – проскрипело оно, и из его рта повисла длинная и отвратительная нитка слюны.

– Меня… Меня ждут внизу, – выдавил я из себя, понимая, что делать вздох с каждым разом всё труднее. Встать с пола не представлялось возможным, а страх пронял меня до костей.

– Нет, никто тебя там не ждет, – сказало существо нечеловеческим голосом. На мое лицо упала теплая и невероятно вонючая слюна. – Ты – мой ужин, а я – твой приговор, – длинный язык существа дотянулся до пола и, смакуя, облизнул мое лицо.

Я попытался закричать, но оказался парализован. Стены коридора стали подпирать мои бока, а существо спустилось с потолка, как гигантский паук, и стало своими скользкими клешнями рвать на мне одежду, оставляя глубокие раны на теле. Оно навалилось на меня всем своим весом толстого тельца и, освободив мои плечи из-под разорванной окровавленной ткани, беспощадно вцепилось в шею, начиная раздирать меня на куски.

Я опять открыл глаза, упираясь взглядом в белый потолок. Сердце стуком ужаса отдавалось в ушах, а кельтская убаюкивающая музыка так и продолжала играть нескончаемую песнь. Я всё-таки был жив. Увиденное оказалось лишь страшным сном. И я в очередной раз уснул, так и не поднявшись с кровати.

Наконец неуклюже поднявшись с матраса, я первым делом заглянул к Изабелл. Она тоже не спала и, сидя на кровати, узким гребнем пыталась причесать воронье гнездо на голове. При виде меня девушка приветливо улыбнулась из-под прядей волос, скрывающих её лицо, и я улыбнулся в ответ, встав на пороге. Мне показалось, что она стала выглядеть чуть свежее, чем в наши предыдущие встречи. Я был искренне рад её внешним изменениям и тому, что меня по-настоящему не съели в коридоре.

– Выспался? – дружелюбно спросила она, перебивая своим нежным голосом играющую музыку. В её доброжелательном тоне не слышалось фальши.

– Относительно, – пожал я плечами. – Ты слышишь это?

Иззи кивнула:

– Мне кошмары снились из-за этой мелодии.

– Мне тоже, – я на мгновение задумался. – Где здесь ванная комната?

– Возле лестницы прямо по коридору, – ответила девушка. – Полотенца и шампуни в твоем распоряжении. От тебя пахнет.

– Спасибо, – попытался обидеться я, но понял, что подруга права.

– Я просто сказала как есть, – пробурчала Изабелл и принялась расчесывать следующую спутанную прядь. В одиноком окне её комнаты виднелся темно-розоватый закат и поникшая зеленая полоса леса вдали. На стене горел один из светильников, но его света едва хватало, чтобы осветить и половину комнаты. Снаружи постепенно наступала ночь, закрывая небольшие городские дома своей тенью.

– Понимаю, – я прислонился к открытой двери. – А ты можешь рассказать, чей это дом? Этот вопрос мне не дает покоя. Вдруг хозяева вернутся, а тут мы и эти Хранители.

– Дом когда-то принадлежал моей семье, – нехотя произнесла собеседница. – Я здесь провела детство, а потом родители стали сдавать это жилье другой семье, и мы съехали отсюда.

– И как ты снова оказалась здесь? – среагировал я, беззвучно потешаясь над её нелепым видом и тем, как она безуспешно мучилась с нечёсаными колтунами.

– Я пришла сюда, когда узнала, что бывшие хозяева переехали. Вот и всё. Формально этот дом всё ещё числится за моей семьей, и поэтому мы имеем полное право здесь находиться.

– Ясно, – я больше не стал задавать вопросов и под всё ещё играющую музыку быстро понесся к ванной комнате, сжав силу воли в кулак. Уж очень хотелось по малой нужде и вообще умыться и смыть с себя пот с грязью.

Когда с водными процедурами было покончено, я вернулся к своему рюкзаку и достал оттуда свежую белую футболку, а также в процессе переодевания попытался позвонить Барри, но никто по телефону не ответил. Я не взял это во внимание, так как решил, что друг просто не услышал звонка. Сейчас мне не хотелось ни с чем заморачиваться, уменьшая удовольствие от только что принятого горячего душа.

Я снова заглянул к Иззи Санчес, но вместо неё меня встретила только застеленная кровать и небольшое зеркало у дальней стены, которое я до этого не замечал. Мое отражение в нем выглядело не столь безупречно, как в ванной, но я удовлетворённо отметил, что недельная щетина делала меня явно старше своих лет и как-то взрослее.

Спустившись вниз, я пошел на звук мелодии, которая терзала слух уже более получаса. Он доносился из гостиной, где мы впервые очнулись с Изабелл. Я вошел туда и увидел Велисара, сидящего в кресле лицом к разожжённому камину. Красно-желтые блики от языков пламени танцевали по стенам и темным светонепроницаемым шторам, кружась будто в такт музыке, отражаясь на поверхности стеклянных ваз и других лакированных предметов. Новая встреча с Велисаром не стала для меня неожиданностью, так же как и то, что он оказался творцом затуманивавшей разум песни. Гриф моей гитары торчал из-за кресла, а страшная рука Хранителя не торопясь ползала по ладам, зажимая те или иные нужные ноты. Я хотел разозлиться на неприятеля, но это не принесло бы пользы. Ему же плевать на такие мелочи. А то, что он взял мою вещь без спроса, и вовсе за мелочь не считал.

На мое появление в комнате мужчина-великан никак не отреагировал. Я постоял какое-то время на входе, слушая его чарующе-ужасную игру на гитаре, и потом всё-таки осмелился к нему подойти и показать, что я здесь. Хотя он, наверное, с самого начала уже знал об этом, но просто игнорировал меня.