Текст книги "Единственный мой, или Не умею жить без тебя"

Автор книги: Екатерина Гринева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Давно познакомились? – допытывалась я.

– Уже около месяца, – многозначительно сказала Алла.

– Ого! Для тебя это серьезный срок!

– А где вы живете? – Алла задала этот вопрос как бы невзначай, и я хотела сразу ответить, но Алексей опередил меня:

– Небольшой городок в Днепропетровской области, моя родина. Не думаю, что название тебе что-то скажет.

– Родина – это хорошо. На Родину всегда тянет, где бы ни жил, а домой хочется.

Мы посидели у Аллы около часа и стали собираться домой.

– Посидите еще немного, – предложила Алла, – почти полбутылки коньяка осталось.

– Кого-нибудь угостишь, – сказал Алексей.

– Да, Алл, мы пойдем. Сегодня устали мертвецки, а еще коньяк, спать хочу, прямо с ног валюсь.

– Вы когда уезжаете?

– Через три дня, – ответила я.

– Так скоро, а когда в следующий раз приедете?

– Это неизвестно. Там посмотрим.

– Не забывай меня. Ты же мой телефон знаешь? Позвони как-нибудь. Поговорим-поболтаем…

– Хорошо. – И мы расстались с Аллой.

По дороге домой мы с Алексеем шли молча, у каждого были свои мысли. Мои сомнения насчет Аллы усилились, но я никак не могла допустить мысль о том, что она может меня предать. А еще этот ее новый знакомый… Кто он?

– Что ты думаешь про Аллу? – спросила я, переводя разговор в интересующее меня русло.

– Мне кажется, она ни при чем, – ответил Алексей. – Но и на Степаныча я никак подумать не могу. А больше вроде и некому.

– Интересно, что ему его знакомый скажет насчет находки? Хоть бы лишнего ничего не ляпнул.

– Кто? Степаныч? – Алексей удивился так, что даже остановился, потом улыбнулся и добавил: – Степаныч еще тот чекист.

Мы засмеялись и взялись за руки. Мне снова стало легко и спокойно, ведь я держала за руку своего любимого мужчину, который к тому же был моим законным мужем.

Назавтра решили выспаться, а потом поехать к Степанычу. Я проснулась, когда на часах было уже девять. «Выспалась и наконец отдохнула», – первая мысль, которая пришла мне в голову. Действительно, перед этим мы несколько дней вставали очень рано. Алексея рядом не было. Я набросила халат и прошла на кухню. Алексей пил кофе и читал утреннюю газету.

– Доброе утро, дорогая. Как спалось? – поприветствовал меня Алексей.

– Доброе утро, любимый, – я поцеловала мужа, – спала как убитая.

– Хочешь, сделаю тебе кофе? – Алексей поднялся.

– Спасибо, не откажусь. Когда поедем к Степанычу?

– Я ждал только, когда ты проснешься.

– Хорошо. Я сейчас приведу себя в порядок, и можем ехать.

– Ты и так прекрасно выглядишь. Ты – самая красивая женщина на земле, – Алексей смотрел на меня влюбленными глазами, и мои щеки невольно заалели.

Муж подошел ко мне и на ухо прошептал:

– Ты еще и самая любимая. Пойду к машине. Через двадцать минут выезжаем.

Я пошла в ванную, приняла душ, причесалась и наложила легкий дневной макияж.

– Ты просто красавица! – Алексей не смог скрыть своего восхищения. – Прошу, – и он открыл дверь машины.

– Благодарю вас, – подыграла ему я, – вы настоящий джентльмен.

Мы рассмеялись.

Машина тронулась с места.

– Алеш, а как мы поступим с деньгами, когда продадим монеты и бриллиант? – мечтательно спросила я.

– Ну, во-первых, их вначале нужно продать, – с улыбкой отвечал Алексей, – а куда деть деньги? Я думаю, с этой задачей мы с тобой справимся без труда.

Мы весело болтали, впереди показалась пристань.

– Странно, Степаныча нет на дворе, – Алексей был удивлен. – Наверное, коньяк свое дело сделал. И Степаныч отрубился. А ведь предупреждал его. Надо было ему одну бутылку оставить. Вторую – дать позже. Как же я об этом не подумал!

– Сейчас посмотрим. Сторожка закрыта, – я уже выходила из машины.

– Побудь здесь, я загляну в сторожку, попытаюсь его разбудить. – Алексей отправился в сторону домика, а я осталась стоять у машины.

Алексей открыл дверь, на его лице отразилось изумление, а затем он с кратким возгласом вбежал внутрь. Я поняла, что-то не так, и пошла за ним. В сторожке все было перевернуто вверх дном, а Степаныч сидел в кресле без признаков жизни. Он был примотан к нему скотчем. На внутренней стороне локтя были отчетливо видны следы от внутривенных уколов. Алексей стоял как вкопанный, не двигаясь с места. Я подошла к Степанычу и попыталась нащупать пульс на шейной артерии. Тщетно. Пульса не было, но тело было еще теплым.

– Он умер недавно, – констатировала я.

– Нам нужно бежать отсюда, – скомандовал Алексей и направился к машине.

Я еле поспевала за ним. Но нам не дали уехать. Как только мы приблизились к нашей машине, на пристань въехал милицейский патруль.

– Разборок не избежать, – обреченно сказал Алексей. – Вот черт, влипли…

– Руки на машину! – крикнул патрульный, выскакивая с пистолетом в руке из своего автомобиля.

Мы послушно встали лицом к машине и положили на нее руки. Молодой милиционер подошел к нам и обыскал Алексея.

– Меня тоже лапать будете? – иронично спросила я.

– Нет, но я вынужден задержать вас. Сейчас сюда приедет следователь. Нам позвонили и сообщили, что здесь произошло убийство. Вам что-нибудь известно?

– Только то, что труп находится в сторожке, – сказал Алексей.

– Сколько времени вы здесь?

– Минут пять. Приехали сюда буквально перед вами.

Второй милиционер уже входил в сторожку.

– Серега, тут труп. Свежий, – донесся голос из сторожки.

– Я вынужден задержать вас до приезда следственной группы, – сказал молодой милиционер.

– Без проблем, но я могу позвонить? – Алексей скорее утверждал, чем спрашивал.

– И откуда же вы собираетесь звонить?

– В сторожке должен быть телефон, – сказал Алексей.

Второй милиционер уже вырос на пороге и смотрел на Алексея с подозрением.

– Давай, умник, – рявкнул он. – Звони, пока я не передумал.

Я подошла ближе. Алексей не стал спорить и послушно пошел в сторону сторожки. Странно, что убийцы не сломали телефон. Он набрал номер.

– Власенко Николая Николаевича, пожалуйста, – попросил Алексей.

Потянулись секунды ожидания, пока его соединяли, но милиционеры насторожились. Эта фамилия им была знакома.

– Дядь Коль, здравствуйте. Это Леша Захаров, – представился Алексей.

Теперь я уже стояла в дверях.

– Все нормально, не считая того, что мне угрожают задержанием. – Алексей что-то выслушал, а затем продолжил: – Убили Степаныча, сторожа с пристани. А я с женой как раз приехал сюда. Так получилось, что приехал раньше милиции. В общем, меня арестовали.

– Не арестовали, а задержали до выяснения, – вмешался патрульный милиционер.

– Вас просят подойти к телефону, – Алексей протянул трубку милиционеру.

– Старший лейтенант Соколов, – представился милиционер. Выражение его лица постепенно менялось, а потом он ответил: – Слушаюсь, товарищ полковник. – Затем, обращаясь к нам, сказал: – У вас серьезные покровители. Но вам все же придется подождать приезда следственной группы.

– Конечно, – ответил Алексей.

Муж подошел ко мне и обнял.

– Нам не нужно волноваться, – сказал он, успокаивая меня. – Мы ни в чем не виноваты, но они будут задавать вопросы, думая, что мы что-то знаем.

– Вообще-то я и не переживаю, – я говорила правду. – Жаль, что со Степанычем такое произошло.

– Мне тоже очень жаль, – грустно сказал Алексей. – Я Степаныча знал лет пять. Он мне был как отец.

Послышался шум подъезжающей машины. Мы оглянулись: на пристань прибыл милицейский автомобиль.

– Капитан Гордеев, – представился мужчина в костюме и галстуке, выйдя из авто.

К нему сразу подошел милиционер из патрульной машины, отвел его в сторону и что-то негромко сказал. Гордеев вернулся к нам и строго сказал:

– Слушаем меня внимательно. В нашем городке нечасто происходят убийства. Дело поручили мне. Естественно, оно будет на контроле у руководства, – он достал и закурил сигарету. – Я предполагаю, что вам что-то известно, но вы не хотите мне все рассказать, хотя это и в ваших интересах. Подумайте пока, что вы можете мне сообщить, – и он пошел в сторожку.

А на пристань уже въезжала машина с санитарами. Началась суматоха, и мы с Алексеем отошли в сторону.

– Аленка, послушай меня, – Алексей воспользовался моментом, пока до нас никому не было дела. – Нас подозревать у них причин нет. Кто это сделал, ты, естественно, догадываешься.

– Леш, я в замешательстве, – я сцепила пальцы рук. – Мне страшно. Что будет теперь с нами? Я думаю, охота на нас уже объявлена.

Тем временем капитан вышел из сторожки, что-то сказал санитарам и направился в нашу сторону.

– Первые результаты экспертизы будут готовы через пару часов, – начал он. – Но я уже могу сказать с уверенностью на девяносто процентов, что он умер от передозировки скополамином. Это наркотик, который развязывает язык.

– Мне это известно, – ответил Алексей.

– Что хотели у него узнать? Более того, что у него узнали? Скорее всего, он перед смертью рассказал все, что от него хотели услышать, – и капитан посмотрел вопросительно на Алексея.

– Почему вы думаете, что нам может быть что-то известно? – вопросом на вопрос в лучших одесских традициях ответил мой муж.

– Поймите, хотя я вас не подозреваю, но думаю, что убийцы или убийца накачали старика скополамином, узнали все, что нужно было, и оставили его умирать.

Санитары уже грузили тело в санитарную машину, когда на пристань въехал микроавтобус с надписью «Телевидение».

– Только этого не хватало, – с чувством глубокой досады сказал следователь и пошел по направлению к журналистам.

Из микроавтобуса выпорхнула молоденькая девушка с микрофоном, а следом за ней довольно грузный парень в очках. На плече он держал камеру.

– Работаем, – скомандовала журналистка.

Она начала что-то говорить на камеру. Нам не было слышно, что она говорила, затем журналистка обратилась к следователю, который подошел к ней. Они поговорили пару минут, после чего он жестом руки дал понять, что разговор окончен, и вернулся к нам.

– Откуда эти журналисты все узнают? Такое впечатление, что они знают все раньше нас и больше нас, – выдохнул Гордеев и покачал головой.

– Это их работа, – бросил Алексей.

– Ну как, надумали рассказать правду? Не советую играть в молчанку. Дороже потом обойдется. – Следователь внимательно посмотрел на Алексея, а затем перевел взгляд на меня.

– У Степаныча не было врагов, которые желали бы ему смерти, – осторожно начал Алексей.

– Я тоже думаю именно так, – иронично ответил следователь. – Но мы стоим перед фактом. Произошло убийство. Вас застали, можно сказать, на месте преступления. Вы знакомы с убитым. Я просто уверен – вам что-то должно быть известно. Элементарная логика. Вы не находите?

– Я повторяю: мне не понятно, кому понадобилось убивать бедного старика.

Из сторожки выглянул патрульный:

– Товарищ капитан, вас к телефону.

– Ждите меня здесь, у меня будут к вам вопросы, – и он направился в сторожку.

Мы прождали минут десять, пока следователь разговаривал по телефону, а затем снова вернулся к нам.

– Ну что ж. Смерть наступила примерно час-полтора назад. В крови – лошадиная доза скополамина. Действовал либо дилетант, либо отморозок, который мало заботился о жизни вашего знакомого. Больше я вам сообщить ничего не могу, – капитан закурил очередную сигарету. – Давайте так. Сейчас я отпускаю вас, но завтра жду вас в 9.00. Вот моя визитка, – он протянул визитную карточку. – Там есть телефон, что-нибудь вспомните – звоните. До завтра, – он развернулся и, не дав нам что-либо ответить, пошел в сторону сторожки.

Мы сели в машину. Меня колотило от волнения.

– Интересно, они нашли монеты?

– Я думаю, Степаныч либо отдал их ювелиру, либо убийцам, – задумчиво произнес Алексей. – Ясно одно – это Рамил, отъявленный головорез, знает про монеты и про бриллиант. Нам нужно бежать. Но мы не можем этого сделать, во всяком случае до завтрашнего дня.

– Что будем делать до завтра?

– Сейчас поедем домой, посмотрим новости. Я думаю, журналисты прямо с пристани пустят в эфир все, что сняли, – Алексей посмотрел на меня. От его теплого взгляда мне стало немного легче.

– Леш, нам ничего не угрожает? – Я ждала, что он успокоит меня.

– Нам нужно держаться все время вместе. Пока мы вместе, мы будем в относительной безопасности.

Мы приехали домой. До выпуска новостей оставалось десять минут. Я сделала кофе и бутерброды.

«Дневной выпуск новостей мы начинаем с трагических событий… – Диктор рассказывала, что произошло на пристани. Один раз камера показала нас с Алексеем. Журналистам уже было известно, что причиной смерти стала передозировка скополамином. – Наши журналисты будут продолжать расследование. Мы сообщим вам новости, как только нам станет что-либо известно об этом убийстве…»

Алексей выключил телевизор.

– А сейчас собирайся, мы едем к ювелиру.

Но нашим планам – что-то узнать у ювелира – сбыться было не суждено. В магазине ювелира не было. Я вспомнила, как Степаныч называл его домашний адрес. Мы отправились туда и обнаружили ювелира Скрынникова мертвым.

Меня трясло и колотило, Алексей успокаивал меня, как мог…

А когда мы вернулись домой, то обнаружили, что наши монеты и перстень исчезли… В дом влезли воры и все переворошили вверх дном. Мать с отцом ушли в гости к друзьям, и дом остался без присмотра.

После этого мы бежали из города, как будто после чумы или пожара. Или как будто за нами гнались по пятам. Мы уезжали из города под покровом ночи, спешно покидав все в чемоданы. Родителям мы сочинили какую-то небылицу и уехали…

В Ведянске мы зажили новой жизнью, стараясь не вспоминать о прошлом. Мы решили никогда не возвращаться к той истории и жить как ни в чем не бывало.

Алексей устроился на работу на предприятие; я медсестрой в больницу. Через год родилась Татьяна. Рожать я уехала в Феодосию, мне почему-то казалось, что дома «родные стены» помогут. Алексей дежурил около роддома, и когда я показала в окно Татьянку, он поднял вверх большой палец и расплылся в улыбке.

Через четыре года появилась Настенька.

А еще через три с половиной года Алексей сказал, что познакомился с одним бизнесменом и тот приглашает его переехать работать в Москву. Он сразу берет кредит, и мы покупаем в Москве квартиру. Хорошую, двухкомнатную. Все у нас будет там отлично. Нечего прозябать в Ведянске. Пора отсюда уезжать.

Я его слушала, внешне соглашаясь, а внутренне…

Я боялась признаться мужу, что мне не хочется переезжать, покидать наш город. Я уже привыкла к нему, и мне здесь было хорошо. А что ждет меня в Москве?

Но перечить Алексею не стала, побоялась, что он назовет меня «провинциалкой» и «полным застоем». Ведь переехать в Москву было мечтой многих людей. И для большинства она так и оставалась всего лишь мечтой. А у нас жизнь была на пороге больших и волнующих перемен!

Часть II

Мы приехали в Москву, и она мне сразу показалась чужой и неприветливой.

Когда я выходила на улицу, мне чудилось, что меня окатывал душ ледяной воды и шквал порывистого ветра сбивал с ног. Все было высокомерным и холодным. Город казался ледяным даже летом.

По ночам я плакала в подушку и вспоминала наш город. Мне хотелось туда, но я молчала. Потому что Алексей бы меня не понял. Он так гордился своей новой работой, тем, что сумел вырвать семью из маленького городка и привезти в Москву; он бы просто обвинил меня в очередном нытье и презрительно бы бросил:

– Ну вот, опять женские нюни!

При этих словах я обычно подбиралась и прекращала плакать. Мне не хотелось быть в глазах собственного мужа глупой курицей, которая ревет по прошлой жизни и не в состоянии радоваться тому новому, что предлагает судьба.

Алексей всегда считал, что достоин большего, нежели житье в Ведянске…

Первое время в Москве я была занята бытовыми делами: устраивала Татьяну в школу, Настю – в детский сад, но когда эта бытовая беготня закончилась, я почувствовала себя страшно опустошенной. Мне показалось, что все – финиш! Я приехала к какой-то последней точке, и теперь меня ждет застой.

Алексей уходил на работу, а я отводила детей в школу и в детский сад, потом возвращалась домой и принималась готовить обед и прибираться в квартире. Мне казалось, что если я остановлюсь, то на меня навалится жуткая тоска и усталость…

– Ален! Ты гардероб свой не хочешь обновить? – как-то сказал мне Алексей. – Я тут зарплату и бонусы получил, так что можем пошиковать. Если ты не против, – добавил он улыбаясь.

– Что ты! – вспыхнула я. – Конечно, нет. Вот только… – я наморщила лоб, – у меня все есть. Одежда еще хорошая. Невыношенная и туфли новые. Может быть, что-то девчонкам купим. Или отложим.

– Нет, – Алексей рубанул ладонью в воздухе. – Одежду нужно купить тебе. – Увидев мой недоуменный взгляд, смягчился: – Понимаешь, то, что было хорошо для Ведянска, не подходит для Москвы. И не спорь, – поднял он руку, предвидя мои возражения. – Так нужно, Аленка… Собирайся, мы едем.

– Уже поздно. Может быть, в выходные…

Алексей коротко хохотнул:

– Девочка моя, это не Ведянск, здесь торговые центры работают допоздна. Едем…

Я торопливо кивнула. Хотя ничего не понимала. Но уже чувствовала спинным хребтом и всеми нервами, что между нами пробежала-пролегла какая-то полоса отчуждения. Между мной и мужем, который всегда был для меня самым родным и близким человеком, появилось что-то третье. Я не могла дать ему название. Это я поняла только позже. Этим третьим был мегаполис. Москва. Алексей сразу вписался в него, будто он целый век жил и тусовался в больших городах с их сверкающими вывесками, холеными людьми и тем шиком, который можно приобрести только в огромных мегаполисах. Через месяц у него уже были любимые бары, фильмы, сорт пива, марка мобильного…

Я смотрела на него с удивлением. Он уже стал другим. А я оставалась прежней…

Но это я смогла сформулировать и понять для себя позже. А сейчас я торопливо переодевалась, зная, как Алексей не любит, когда я копаюсь.

…В торговом центре я быстро устала. Продавщица, молоденькая блондинка с челкой до глаз, губами, лоснящимися от блеска, равнодушно смотрела на меня, в то время как Алексей энергично взмахивал руками:

– Ну… это… подберите ей.

– Что подобрать? – Из-под челки смотрели пустые глаза-пуговки. – Какой фасон? Размер.

– Ален! Ты чего молчишь? – пророкотал Алексей. – Давай! Выбирай.

– Я… – к моему горлу подступал комок. – Не знаю… что выбрать. Мне… все здесь нравится.

Я услышала смешок пустышки с челкой, и мне вдруг стало жутко обидно. Я сделала шаг назад и прищурилась.

– Девушка! – сказала я холодным тоном, каким обычно разговаривала со своей коллегой, халатно относившейся к своим обязанностям. – Кажется, это ваша прямая работа подсказать и подобрать. Для чего вас здесь держат?

Пустышка округлила рот и глаза одновременно. Но Алексей меня поддержал:

– Да-да, давай, коза. Одна нога здесь – другая там. Неси все самое модное, сорок восьмого размера. Правильно?

– Правильно.

– Юбки, костюмы, платья. Да поярче, покрасивее.

То ли от моей наглости, то ли от того, что ее назвали козой, девушка издала звук, похожий на тонкий писк, и кинулась к вешалкам.

Через десять минут я была завалена одеждой. У Алексея зазвонил телефон, и он отошел в сторону. Я отобрала себе юбку бежевого цвета, серый брючный костюм, две блузки – одну белую, другую бледно-голубую, коричневый пиджак и синее в белую полоску платье.

Алексей забраковал все.

– Э, милая, синее с белым – тоска по капитану дальнего плавания. Такие блузки – стиль училки предпенсионного возраста. Брючный костюм тебе куда? Ты же не офисная крыса. Все хлам! Вот… – и он вытащил из кучи алое платье. – По-моему, в самый раз. То, что надо. К твоим глазам и фигуре. Выглядеть будешь обалденно.

– Алексей, ты что? – вспыхнула я. – Такое я никогда не носила… Я не смогу.

– Сможешь. Давай что-нибудь еще посмотрим. Вот это бирюзовое платье и синяя юбка – годится.

– Она короткая, – защищалась я.

– Ты что, на паперти должна стоять? Ноги у тебя красивые, грех их скрывать. Еще успеется…

– Алексей, я…

– Это Москва, девочка, Москва. И мы должны ей соответствовать. Понимаешь меня? Со-от-вет-ство-вать!

В результате компромисса красное платье было отложено в сторону, а все остальное я взяла. Только синюю юбку заменила на фиолетовую. Чуть подлиннее.

В машине Алексей сказал мне:

– Через два дня большой корпоратив. Я приглашаю тебя туда. Понятно? Будут все наши, начальство, представители смежных фирм. Мы туда идем.

– Так вот для чего нужен был этот маскарад? Нельзя было сказать сразу?

– Ты бы уперлась рогом. Да еще все время думала бы об этом корпоративе. А так наряд подобрали, испугаться за два дня ты особо не успеешь. К тому же я рядом. Всегда рядом.

– Я так рада, – прошептала я.

– Чему?

Машина затормозила. Я взяла руку Алексея и потерлась об нее щекой.

– Что ты рядом! Ты же всегда будешь рядом? – спросила я, заглядывая ему в глаза.

Он потрепал меня по волосам:

– Конечно, всегда…

Как часто я потом вспоминала эти слова, и какой горький комок образовывался у меня в горле…

Перед корпоративом я тряслась, как последний осенний лист на ветке. Алексей напрасно меня успокаивал, я выпила полпузырька валерьянки, долго торчала в ванной, наводя макияж, и, когда наконец села в машину, чувствовала себя робкой несчастной овцой для заклания.

Алексей всю дорогу молчал, я же сидела, сжавшись, и молилась только об одном, чтобы все поскорее закончилось.

Машина остановилась перед рестораном, залитым огнями, а у меня не было даже сил открыть дверцу.

– Боишься? Не дрейфь! Будь на уровне.

Когда мы вошли в зал, у меня зарябило в глазах, я судорожно вцепилась в руку Алексея, а он мягко, но настойчиво освободился от моей руки:

– Здесь так не принято! Мы же не на деревенской завалинке.

– Понимаю… – шепнула я.

Алексей подводил меня то к одним, то к другим гостям, знакомил, я улыбалась и отвечала дежурными фразами. Муж почти не смотрел на меня, и от этого я чувствовала себя ужасно. Я не знала: была ли я на уровне или нет. И от этого нервничала еще больше.

Потом Алексей кивнул мне и куда-то нырнул вместе с двумя мужчинами. Он представлял меня им, но ни имен, ни должностей я не запомнила.

Я осталась одна. Столы были накрыты в соседнем зале. А сейчас была, как я понимала, разминка перед торжественным ужином. Я не знала, куда деваться, и просто прислонилась к колонне. И здесь я увидела ЕЕ. Почему-то я сразу выделила эту девушку среди других…

Она была моложе меня. С короткой стрижкой рыжих волос. В ее лице было что-то острое, змеиное. Тонкие губы, небольшие глаза, прямой нос… она была ниже меня. Среднего роста.

И поэтому она могла ходить на шпильках, что для меня было опасным удовольствием.

Я скользнула по ней взглядом и уставилась прямо перед собой. Но вдруг почувствовала, что она на меня пристально смотрит. Даже не смотрит, а разглядывает. Внимательно. Как будто мы старые знакомые, давно не виделись, вот она и пытается прочесть по моему лицу: как я жила все эти годы. Но это, конечно, было не так!

Я видела ее в первый раз, как и она меня. И от этого ее испытующего взгляда мне было не по себе.

Я пробежалась глазами по своему наряду. Грешным делом подумалось: может быть, пуговица расстегнулась, или колготки поползли, или еще что-то… вот я и стала объектом пристального внимания со стороны этой девушки. Нет, у меня все было в порядке, между тем она смотрела на меня в упор, и я вдруг ощутила, как по моей спине поползла капелька ледяного пота.

В зале была тепло, а я чуть не клацала зубами от холода. К тому же руки-ноги онемели, я не могла сдвинуться с места.

Но тут странная девушка отвела взгляд и, тряхнув головой, направилась в другой зал.

И почему-то после ее ухода я с облегчением вздохнула.

Алексея рядом не было, и я поискала его глазами. «Оставил меня одну», – с досадой подумала я. Думает, мне легко здесь стоять и подпирать стенку, тем более я никого тут не знаю.

Словно услышав мои мысли, рядом материализовался Алексей. Да не один, а с молодым мужчиной – лет тридцати. Коротко стриженный ежик волос, серые глаза и ямочка на подбородке.

– Вот. – Алексей взмахнул рукой в его сторону. – Кирилл. Прошу любить и жаловать. Мой знакомый и партнер. Жутко головастый парень. Сам главный его жалует и привечает. – Эти слова муж сказал, наклонившись ко мне, словно говорил какую-то страшную тайну.

– Очень приятно, – произнесла я. – Алена.

Кирилл подал мне руку, я протянула свою, и он задержал ее в своей какое-то время.

– Я и не знал, что у Алексея такая интересная жена.

– Будешь теперь знать, старина. Приходи в гости.

– Хорошо, приду. – Кирилл сдвинул брови и посмотрел на меня. – Если вы не против.

– Нет, почему же, не против. – Кирилл неотрывно смотрел на меня, и мне стало не по себе. – Когда хотите.

– Это точно, – Алексей хлопнул Кирилла по плечу. – Когда хочешь, тогда и приходи. Знаешь, как Аленка готовит – закачаешься. Какие пироги, а борщи… М-мм, – закатил глаза муж.

– Перестань.

– Почему бы не похвалиться. – Алексей приобнял меня за плечи. – Мне приятно, что ты у меня такая хозяйственная.

– А я терпеть не могу готовить, – раздался сзади хрипловатый голос. – Предпочитаю тратить время на что-то более продуктивное.

Алексей резко развернулся.

– А… это ты? – вырвалось у него. – Это Даша, – представил он меня той самой девушке, которая несколько минут назад сверлила меня взглядом, – секретарша шефа. Его правая рука.

– Не расписывай, – насмешливо оборвала его Даша. – Это твоя жена?

– А что, не похоже? – усмехнулся Алексей.

Но странная девушка шутку не подхватила. Она смотрела на меня темными глазами, а потом выдохнула:

– Вас, наверное, зовут Анфиса?

– Анфиса? – удивилась я.

– Или как-то в этом роде.

– Алена.

– Вам не идет это имя, – безапелляционно заявила она. – Оно какое-то пресное.

– Даш! – одернул ее Алексей. – Кончай тянуть бодягу. Ты сама какая-то нудная сегодня. Не допила, что ли?

– Один бокал не считается.

– Возьми второй.

По залу носился официант с подносом. Алексей махнул рукой, и тот подлетел к нам.

Он взял бокал с красным вином и протянул его Дарье:

– Бери.

– Мерси.

Она взяла бокал и посмотрела Алексею в глаза:

– За твое здоровье.

– И всех присутствующих, – подхватил муж.

Кирилл взял бокал и протянул мне:

– Берите.

– Спасибо.

Мужчины тоже взяли по бокалу, я сделала глоток. Вино было приятным на вкус, но от присутствия Дарьи мне было не по себе.

Даша допила вино и, кивнув, отошла.

– Не обращай на нее внимания, – торопливо заговорил Алексей. – Секретарши, они все такие. Воображалы, а Дашка особенная. Приехала из Рязани и считает, что ей все можно. Так она девчонка неплохая…

– Что о ней вообще говорить, – небрежно бросил Кирилл, – обычная секретутка.

При этих словах Алексей дернул головой:

– Ну да, ну да… И правда, чего говорить. Вы постойте здесь, я сейчас.

И муж нырнул в толпу…

Мы с Кириллом остались одни.

– Вам здесь нравится? – после недолгого молчания спросил Кирилл.

– Тут? – показала я на зал.

– В Москве. Вы же приехали из Ведянска.

– А… – невольно я поморщилась. Похоже, новый знакомый намекает на мое провинциальное происхождение. Не очень-то приятно. – И что? – спросила я довольно холодно. – Что из этого?

– Вы, кажется, обиделись? – мгновенно отреагировал Кирилл. – Простите, я не хотел вас задеть или подколоть. Я просто сказал.

– И что дальше?

– Ничего. – Кирилл рассмеялся и взял меня за руку. – Давайте будем друзьями и не будем ссориться. Заключим пакт о ненападении.

– Я на вас не нападала и не собираюсь нападать.

– Это я так… образно выразился.

С тех пор Кирилл стал другом нашей семьи. Он приходил к нам в гости, иногда даже без звонка. Когда я морщилась, Алексей обычно махал рукой и говорил мне: «Да брось, Кирилл свой парень в доску. Ну, пришел и что? Нас от этого не убыло. Посидели-поговорили».

Кирилл любил сидеть на кухне и есть мою еду. Он хвалил все приготовленное мной, отчего я чувствовала легкую неловкость. Довольно скоро я поняла, что Кирилл ходит сюда в основном из-за меня, и поэтому стала сердиться на него еще больше. Я также злилась и на Алексея: за то, что он ставил меня в неловкое положение и ничего не замечал.

Кирилл приходил, садился за стол и смотрел на меня тяжелым взглядом. Я разогревала еду на плите, пока Алексей сновал туда-сюда, громогласно хохоча и заполняя собой все пространство. Алексей не чувствовал, не ощущал наэлектризованного воздуха, в котором витало мужское желание – темное, сгустившееся, как небо перед грозой.

Даже спиной я чувствовала взгляд Кирилла, мне казалось, он раздевал меня глазами, я быстро поворачивалась к нему лицом и натыкалась на его взгляд, который было трудно выдержать.

Алексей же отделывался шутками-прибаутками. В Москве он стал весельчаком, рубахой-парнем, без которого не обходилась ни одна корпоративная вечеринка.

Сначала он меня брал на них, потом перестал, но я туда особо и не рвалась: своей в кругу его сослуживцев я так и не стала. А стоять и подпирать стенку – занятие не из приятных.

Алексей же, напротив, посещал эти вечеринки с удовольствием, он называл их «маленькими выходами в свет». После них он возвращался домой веселый, шумный, с блестящими от выпитого вина и возбуждения глазами. Пару раз от него пахло женскими духами, когда я сказала ему об этом, он хохотнул и помотал головой.

– Аленка, ну ты у меня и ревнивая! Даже не ожидал от тебя, честное слово! Это же просто деловое пати, там бабы вешаются и чмокают в щеку. Так принято, такой дружеский поцелуй. По-це-луй-чик в щечку. И все. Это Москва, понимаешь, Москва!

Этим обычно заканчивались все его разговоры.

Но однажды случилось небольшое происшествие: я нашла в его кармане блеск для губ. Алексей спал, он пришел навеселе, разделся и нырнул в кровать. Его брюки валялись на полу, и я по привычке подняла их. В правом кармане я что-то нащупала и сунула туда руку. Там лежала маленькая коробочка на цепочке с золотым сердечком. Я открыла прозрачную крышечку. Это был ярко-красный блеск для губ, наполовину использованный.

Я повертела блеск в руках и положила в карман халата.

«У моего мужа появилась женщина, – стреляло в мозгу. – Женщина, которая положила ему в брюки блеск для губ».

Когда Алексей проснулся утром, я сразу выпалила:

– Что это? – и протянула ему блеск.

– Где ты ее нашла? – нахмурился он. – Эту вещицу?

– Выпала из твоего кармана.

– А… – он замолчал и усмехнулся. – Наталья Семеновна шутя сунула.

– Какая Наталья Семеновна?

– Наша бухгалтерша. Помнишь ее? Такая бабища неохватная. Чего ее наш шеф держит, непонятно. Говорит, спец хороший…

Я вспомнила Наталью Семеновну – полную, шумную женщину с пухлыми пальцами, унизанными перстнями.

– Наталья Семеновна?

– Ну да.

– А зачем ей совать блеск тебе в карман?

– А черт ее знает, – махнул рукой Алексей. – Перепила, вот и решила схулиганить. А я-то думал: почему она так близко ко мне придвинулась.

– Она что, с тобой заигрывала?

– Можно сказать и так. Но я, как ты понимаешь, к ней по нулям.