Текст книги "Муж-незнакомец, или Сладкие сны о любви"
Автор книги: Екатерина Гринева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ты написала своим, что едешь? – спросила я ее.
Она кивнула.
– Да.
И я снова провалилась в полудрему.
Ближе к Дубаю народ в самолете зашевелился. Все стали тянуться в туалет, чтобы там переодеться в более легкую одежду. Народ скидывал с себя теплые вещи и облачался в летние брюки и футболки.
Едва мы сошли с трапа, как на нас повеяло настоящим жаром пустынь.
– Ого! – воскликнула Лада. – Припекает-то как! Не изжариться бы нам. Я, правда, купила солнцезащитные кремы.
– Это ты поступила хорошо. Предусмотрительно, не то что я.
– Какие проблемы – поделюсь.
– Ни-ни. Я сама куплю. – Мне не хватало только пользоваться добротой Лады, которая экономила деньги буквально на всем.
Мы взяли такси и добрались до отеля. Шофер был приветливый индус, который все пытался разговорить Ладу, но та практически не знала английского, и разговор в основном происходил на языке жестов. Мой английский был лучше, чем у Лады, и я помогала ей изъясняться с таксистом.
На прощание таксист сказал нам «спасибо» и «до свидания» на русском языке и помог выгрузить из багажника чемоданы.
Мы стояли перед отелем с чемоданами и смотрели на него, переводя дыхание. Это было здание современной архитектуры с красивыми высокими окнами и выступающим полукруглым фасадом. От теплого душного воздуха, казалось, плавился асфальт, и жаркая волна накрывала нас с головой.
– Симпатичный отель, – вертела головой Лада.
– Нормальный, – ответила я, подавляя вздох. И чего мы с Дымчатым сидели дома и никуда не ездили? Он объяснял это своей загруженностью и замотанностью, тем, что не мог оставить на долгое время свое родное детище – фирму, но теперь мне кажется, что он просто не хотел. При желании он мог выкроить время и рвануть со мной куда-нибудь. В последний раз мы ездили не то пять, не то шесть лет назад к моей тетке в Севастополь. И все.
А его командировки, пришла мне в голову неожиданная мысль. Такие частые, cпонтанные…
Что я о них знаю? Где гарантия, что он ездил туда один? Да и командировки ли это? Может, просто отдых нон-стоп, отдых-загул, каким его рисуют в голливудских фильмах – стройная девушка в бикини, номер на двоих, широкая кровать со смятыми простынями, запах потных тел, звуки поцелуев, cтонов, приглушенных криков… – Инка! – часто кричал он мне с порога. – У меня завтра командировка. Настоящий аврал. Нужно срочно собираться, ты меня, пожалуйста, не трогай.
И я «не трогала». Я стояла в стороне от его жизни, не пыталась вмешаться, что-то переделать, перекроить…
– Инна! – тронула меня за руку Лада. – Что случилось? Лицо-то как окаменелое.
– Да так, – буркнула я. – Мысли всякие в голову лезут.
– Да не думайте вы о своем муже, – затараторила Лада. – Он за вас держится, любит. А другие – это ему так, для развлекаловки. Он говорил вам, что разведется или уйдет от вас? Говорил?
Я мотнула головой.
– Вот видите, – торжествующе сказала Лада. – Все еще наладится. Обязательно.
– А чего мы стоим? – спросила я, подхватывая чемодан. – Стоим, как вороны, и глазеем.
Лада прыснула. А я ощутила, как меня постепенно охватывает жажда деятельности. Еще не все потеряно. Я обязательно объяснюсь с Дымчатым. И потом… А вот что будет потом, я думать пока не хотела. Я отодвигала мысли о предстоящем объяснении на задворки сознания.
На ресепшене нас встретила русскоговорящая женщина с экзотическим именем Джина. Черноволосая, миниатюрного роста, изящная, с чуть раскосыми глазами, она окинула нас внимательным взглядом и быстро сказала:
– Когда разберете чемоданы и освоитесь в номере, спуститесь вниз ко мне. Я проведу с вами краткий инструктаж.
– Хорошо, – сказала я. На меня вдруг навалилась такая усталость, что я подумала: какой инструктаж, да я свалюсь на кровати замертво. Номер был чистеньким и аккуратным, было видно, что в нем недавно сделали ремонт. Ванная сияла белизной.
– Ой, как тут здорово! – восхищалась Лада.
Я остановилась посередине номера и уставилась на картину, висевшую на стене. На терракотовом фоне были изображены клавиши голубого пианино и непонятный фрукт ярко-коричневого цвета.
– Привет от Дали! – громко сказала я, отходя назад.
– Чего? – не поняла Лада.
– Был такой сумасшедший гений, Сальвадор Дали, испанец, – пояснила я. – Вот он любил рисовать картины в таком абстрактном духе. Яркие, сочные полотна.
– А…
– Ну, что будем делать? Сидеть в номере или выйдем прогуляемся?
– Прогуляемся, – энергично воскликнула Лада. – Только переодеться надо.
– Естественно.
Спать уже не хотелось. Я подумала, что нужно зайти в кафе и выпить кофе. Тогда остатки усталости точно как рукой снимет. Бодрящий кофе – старое проверенное средство, надежное, на все случаи жизни.
Я надела красивый блузон: красные цветы на белом фоне и светлые брюки. Лада – платье, красиво подчеркивающее фигуру.
– Инна! А чего вы раньше так ярко не одевались?
– Разве? – смутилась я. – Эту кофточку я сто лет не надевала. По-моему, она куплена давно и пылилась без дела в гардеробе.
– И зря!
Мы спустились вниз, где нас перехватила Джина.
– Так не пойдет, – воскликнула она, показывая на Ладу. – С обнаженными плечами в город выходить нельзя.
– Платье же длинное. Я не в мини-юбке иду.
– Зато плечи открытые. Что-то обязательно нужно накинуть.
– Н-да. Варварские обычаи, – вздохнула Лада.
– Ничего, – успокоила я ее. – Твоя фигура и так видна.
– Вы приехали шубы покупать? Без меня никуда не ходите. Вас надуют и обманут. Всучат некачественный товар и потом разбираться с вами никто не станет. Ясно? Здесь полным-полно жуликов, которые облапошивают туристок, зарабатывая на них. Поэтому, если вы хотите покупать шубы, то ко мне.
– Вообще-то мы приехали не шубы покупать, – нестройно ответили мы с Ладой, переглянувшись.
– За техникой? Тоже без меня не ходите. Я скажу, в каких магазинах лучший товар. То же самое касается одежды и обуви.
– Мы посмотрим, – уклончиво сказала я. – Пока мы просто отдохнем и оглядимся. Лада, ты иди за шарфом. Поднимайся, а я пока здесь постою.
– Где же я его возьму? – сказала расстроенная Лада. – Я думала, здесь жарко и никаких шарфов не брала.
– Возьми в моем чемодане сбоку.
– Спасибо.
Лада направилась к лифту, а Джина посмотерла на меня.
– Подруга?
– Да.
– Ты за ней присматривай. Молодая, светловолосая. Могут глаз положить. Хотя страна в этом плане строгая, но всякое может быть. Муж у тебя есть?
– Есть.
– Это хорошо.
– Да уж!
Вернулась Лада с накинутым на плечи шарфом.
Мы заверили Джину, что ничего не будем покупать без ее ведома, и вышли на улицу.
Было уже совсем темно. Но небо было не черным, а серо-дымчатым от многочисленных подсветок. И беззвездным. Как серая вуаль, оно распростерлось над городом, сияющим многочисленными огнями.
– Есть хочется, – вздохнула Лада.
– Какие проблемы – зайдем в первый попавшийся ресторан и поедим там. Кажется, прямо перед нами центральная улица.
Мы действительно вышли на улицу, где было оживленное движение.
– Как здесь многолюдно.
Навстречу нам попадались арабы в длинных белых одеждах, маленькие юркие уроженцы Юго-Восточной Азии, cтепенные индусы, африканские девушки с заплетенными косичками, смеющиеся, cверкающие белоснежными зубами.
Я достала из сумки карту.
– Улица Аль Рига роуд.
На противоположной стороне сияли вывески ресторанов.
– Лад, смотри. Русский ресторан «Москва». Пошли туда.
– Идем, – откликнулась Лада.
В русском ресторане народу было немного. Спиной к нам сидела молодая пара и потягивала зеленый чай из высоких бокалов. Кроме русской кухни здесь еще были ливанская и японская. Мы выбрали ливанскую. Наш заказ приняла светловолосая девушка с надменным выражением лица и сонными глазами. Мы пытали ее насчет блюд, указанных в меню, но на все наши вопросы она отвечала – «я этого не ела» или «не знаю». Методом тыка мы выбрали еду, и девушка ушла обратно, лениво чиркнув в своем блокноте. Прошло минут десять, мы по-прежнему сидели за столом с накрахмаленной белой скатертью и тихо переговаривались друг с другом.
– Похоже, про нас забыли, – громко сказала я. – Ненавязчивый русский сервис.
Молодой человек кавказской внешности в пестрой рубахе за стойкой бара никак не отреагировал на мое заявление. Но через пару минут надменная официантка появилась перед нами и поставила овощную тарелку.
Голодные, мы умяли ее за несколько минут.
– Рыбу принесут еще через десять минут? – спросила шепотом Лада.
– Похоже на то, – ответила я, пожимая плечами.
Через пятнадцать минут мое терпение лопнуло, и я подошла к стойке.
– Когда будет готов наш заказ? Через час? – с вызовом спросила я. – Где администратор?
– Падажди, – сказал молодой человек с сильным акцентом. – Сейчас будет готова. Рыбка жарится. Падажди.
Через полчаса, когда по всем законам природы рыбка должна была уже обуглиться, нам принесли заказ.
Попробовав рыбу, мы поморщились.
– Похоже на нашу треску или минтай. Ничего особенного. К тому же – горчит.
– Да ну их, пошли в другое место, – предложила я Ладе. – Еще отравимся в этом русско-грузинском ресторане. Найдем чего-нибудь другое.
Через двадцать минут мы лакомились потрясающей рыбой в кляре с рассыпчатым рисом во вьетнамском ресторане.
– С нашими людьми за границей лучше дела не иметь. Хамство – оно везде хамство. А сервис наш всегда оставляет желать лучшего. Даже здесь не могли постараться, взяли все самое худшее от родного совка.
– Обслуживала нас, как королева, – фыркнула Лада.
Я замечала, что на Ладу обращают внимание мужчины. По мне тоже скользили заинтересованными взглядами, но не часто. Любопытные мужские взгляды… кажется, это было в другой жизни и очень давно.
– Ты со своими созванивалась?
– Нет. Нужно купить местную карточку. Ду или Этисалат. Тогда можно будет пользоваться мобильной связью.
– Давай сейчас сразу и купим. Мне тоже надо.
Мы изложили свою просьбу Джине, сидевшей за столиком в углу. Она сделала копии с наших паспортов и сказала, что мы можем купить сим-карты в универсаме за углом, предварительно отдав эти копии продавцу.
Купив карточки, мы вернулись в отель.
– Теперь ждите, когда она заработает. Примерно в течение двух часов, – пояснила Джина.
– Ждем-с.
Мы уснули как убитые и утром чуть не проспали наш завтрак.
– Скорее, – торопила меня Лада. – Завтрак только до десяти. Я прочитала в расписании.
Позавтракав, мы узнали, что на пляж мы опоздали. Последний автобус ушел полчаса назад.
– Эх, – уныло протянула Лада. – Что же, нам теперь в городе куковать? Погода-то какая хорошая. А мы будем либо в номере, либо по улицам шлепать? По такой-то жаре.
– Почему куковать? Возьмем такси и поедем на пляж.
– А что? Выход, – обрадовалась Лада.
Мамзар-парк, куда привез нас таксист, состоял собственно из парка и пляжа. Когда мы шли через парк, то обратили внимание на аккуратно подстриженные газоны и кустарники. Ярко-розовые цветы пенились крупными шапками.
– Красота! – выдохнула Лада.
– Видно, что ухаживают за парком. Культур-мультур и все такое прочее. Холят и лелеют.
Как бы в подтверждение нашим словам из-за деревьев вышли двое низкорослых смуглых мужчин с пилами в руках.
– А вот и работнички, – негромко сказала я. – Собственной персоной.
– На арабов они не очень похожи.
– Арабов, – я заглянула в Интернет перед нашим отъездом, – здесь всего тринадцать процентов. Остальные – индусы, филиппинцы, бирманцы, уроженцы Африки. Короче, полный коктейль.
– Ясненько, – протянула Лада. – Они вроде наших гастарбайтеров.
Мы вышли к указателю с цифрами «1», «2», «3», «4».
– На какой пляж пойдем? – спросила я Ладу. – Их тут четыре.
– Да все равно.
– Тогда лучше на последний. Там, наверное, народу поменьше да водичка почище.
На пляже с белоснежным мелким песком высились невысокие крепенькие пальмы, похожие на пузатенькие бутылочки, под ними расположился народ на белых и цветных полотенцах. Белые полотенца преобладали.
– Сперли из номера, – кивнула я. – Как и мы. Здесь это не запрещается. В других странах выносить полотенца на пляж категорически запрещено.
Мы с трудом нашли свободную пальму и сели под ней. У Лады затренькал сотовый.
– Башар вышел на связь, – пояснила она, посмотрев на экран дисплея.
Она взяла трубку и отошла в сторону. До меня долетали обрывки разговора. Через некоторое время она подошла ко мне.
– Ну что?
– Приглашает встретиться. Говорит, что сначала сделаем шопинг, потом посидим в ресторане.
– А ты?
– Сказала, что перезвоню. У меня же еще Гийом…
Через пять минут позвонил Гийом. После разговора с ним Лада растерянно посмотрела на меня.
– Не знаю, что делать. И тот зовет встретиться, и этот.
– Знакомься поочередно. Потом уже решишь, кто тебе подходит больше всего.
– А кому назначить свидание первому?
– Лад! Решай сама. В этих делах я тебе не помощник, – ответила я, растягиваясь на полотенце. – Слушай, а посоветуйся с Джиной. Она, кажется, дока во всех вопросах. К тому же Башар – местный. Она тебя и просветит насчет арабского этикета, как себя веcти с местными мужчинами. А то попадешь впросак, не зная здешних нравов и обычаев.
– Точно. Так и сделаю.
Мы, оставив вещи на берегу, пошли купаться. Вода была теплой и прозрачной. Когда мы останавливались и стояли неподвижно, вокруг нас сразу начинали сновать стайки мелких рыбешек.
– Рыбки, – сказала Лада. – Такие маленькие, cмешные, похожие на плотвичку.
Я погрузилась в воду и поплыла. Справа и слева были небольшие скалы, отделявшие один пляж от другого. Около них бились небольшие волны.
– Хорошо как, – сказала Лада, подплывая ко мне. – Водичка чистенькая, как в нашей речке Каменке. Только у нас она холодней, студеней.
Поплавав, мы вылезли на берег.
– Будем тут до вечера или как? – спросила я Ладу.
– Надоест на пляже валяться. Может, еще сделаем заплыв пару разиков и в город? – предложила она. – Мне к тому же со своими хахалями надо разобраться.
Я кивнула.
Бездумное лежание на пляже я никогда не любила, даже в пору детства и юности. Я любила лазать по горам, плавать в море, бродить по Севастополю, но лежать и жариться на солнышке часами – увольте! Да и Дымчатый тоже. Когда мы с ним познакомились, мы приходили на пляж, делали заплыв и уходили. Я не бифштекс на сковородке, говорил он, чтобы лежать и жариться. Давай сматываемся отсюда, у нас есть дела поважней. Да, в ту пору у нас были дела поважнее – одуряющий секс: до потери пульса, до потемневших глаз, до пересохших губ, до звона в ушах, когда все звуки, краски, ощущения сливались в один мощный водопад оргазма, накрывавший нас с головой.
Когда мы приехали в отель, Джина на своем посту пила кофе.
Мы подошли к ней.
– С вами девушка хочет по одному вопросу посоветоваться, – кивнула я на Ладу.
– Инн! Побудьте со мной. Или у вас дела?
Дел у меня пока никаких не было, и я осталась.
– Лучше выйти покурить на улице, – предложила Джина. – Там и поговорим.
Мы все трое расположились сбоку на мраморных ступеньках перед входом в отель. Джина достала тонкие сигареты и предложила нам. Мы закурили.
– Какая проблема, – осведомилась она деловым тоном. – Джина всегда поможет.
Когда Лада рассказала о своих сердечных проблемах, Джина пустила в воздух колечки дыма.
– То, что араб предложил тебе сделать шопинг и пойти в ресторан, говорит о его серьезных намерениях. Он может стать спонсором. И не на один раз. Ты ему фотку свою посылала?
– Посылала.
– Значит, ты ему понравилась по-настоящему. Иначе он бы ничего не обещал. У тебя может быть хороший вариант, – сказала Джина. – Это тебе не турки или египтяне, которые только из штанов выпрыгивают и ничего не дают взамен. Трах на один раз, максимум на два. Это у них национальный спорт такой – соблазнить белую женщину, а потом дать ей пинка. У арабов все солидней, основательней. У тебя есть шанс, девочка. Не упусти его. Разводи аккуратно, не спеша, медленно. Не торопись. А что касается француза, то здесь у меня большие сомнения. Говоришь, предлагал тебе покататься по городу. Ну, это любимое развлечение местных ловеласов. Куда-нибудь завезет, и все. Потом не выберешься. У нас был тут неприятный случай. Завез один араб девушку в соседний эмират. Шарджу. Тоже сначала предлагал просто покататься, показать Дубай, окрестности, то да се. Подвез к своему дому, позвал в гости. Она и поднялась к нему, дурочка; он там на нее насел и не выпустил, пока она не удовлетворила его всеми доступными способами. Насилу вырвалась. И никуда никому не заявишь. Здесь считается, что если ты пришла к неженатому мужчине, значит, ты проститутка. Вот и все: таковы местные законы. Так что думай своей головкой, соображай и делай выводы.
Лада подобрала подол юбки.
– Вообще-то, Гийом мне нравится больше, – призналась она.
– Начни тогда с него. Только помни о том, что я тебе сказала. Мотай на ус.
– Вообще-то я иногда думаю, зачем я все это делаю, – по-бабьи подперла рукой щеку Лада. – Может, рвануть обратно к себе в Курск, в деревню. Был у меня там парень любимый, Сережа. Да не повезло ни ему, ни мне, в автокатастрофу попал. Насмерть. – Из глаз Лады потекли слезы.
– Ой, девка, девка, – покачала головой Джина. – Чего ты ревешь-то. Был у тебя парень, а теперь – нету. В Москве, ты сама рассказала, дела у тебя не ахти как идут. Да и какая радость работать и горбатиться на всяких азеров. Рынки сейчас все в основном под ними. Пахать да еще спать с ними, а потом аборты делать или в детдомы детей подкидывать. Тебе это хочется? В своей деревне работы ты никакой не найдешь. Безработица по всей России жуткая, поэтому все в Москву и рванули. Я сама из подмосковного Жуковского. Муж у меня возил когда-то директора оборонного предприятия. Потом его уволили и спился он насмерть. Вот и все дела. А здесь ты можешь попытаться стать хозяйкой своей судьбы. Никто тебя не неволит. Осмотрись, что да как, а затем уж выбирай. Будешь много раздумывать – молодость пройдет. И кому ты тогда нужна будешь?
Выкурив еще по сигаретке, мы пошли в номер.
– Инн, вы не будете сердиться, если я вас оставлю? – спросила Лада.
– Что за глупости, – отмахнулась я. – Тебе надо, иди. Я тебя согласилась вывезти сюда, чтобы ты свою жизнь как-то устроила. И что ты теперь будешь за меня цепляться? Иди, иди, пока я не передумала, – добродушно хмыкнула я.
Лада уже не слышала меня, набирая номер Гийома.
– Ну все, договорились, – cказала она, весело блестя глазами. – Через два часа встречаемся на углу. Я за это время успею и душ принять, и красоту навести.
– А я посплю. Что-то меня жара разморила.
Я набрала номер мужа, но он не отвечал. Время от времени, c тех пор как я прилетела в Эмираты, я звонила ему, но – безрезультатно.
Я уснула и сквозь сон слышала, как Лада закрыла дверь. Проснулась я в четыре и подумала, что могу еще съездить на пляж. Мне захотелось искупаться.
Не успела я расположиться под пальмой, как справа от меня обозначилась чья-то тень. Я приподнялась с полотенца и повернула голову. Рядом со мной стоял смуглый мужчина лет шестидесяти, в шортах и полосатой футболке. На голове бейсболка, за плечом сумка, на лице – аккуратная щеточка седых усов и темные очки.
– А ю фром?
– Раша, – ответила я.
– Ай лайк Раша! Вери лайк.
– Ай бед инглиш, – призналась я и взмахнула рукой.
– Я немного скажу па-русски, – услышала я в ответ. – Ты один? А где твоя друг? Я видел вас на пляже утра.
– Уехала по делам.
Старичок покачал головой.
– Как зовут? Меня – Асад. Я из Сирии. Здесь живу и работаю. Отель «Хилтон». Пять звезд, – он присел на корточки рядом со мной и ударил себя в грудь. – Я там живу. Асад, – и протянул руку.
– Инна, – протянула я руку в ответ.
– Что делать вечер, Инна!
Я подняла вверх брови.
– Нет, нет, это не то. Просто я здесь очень один. Плохо один. Я здесь пять лет. Но френд – нет. Просто поговорить, посидеть в ресторане. Ин-на. – Он прижал руки к груди. – Пли-и-з. По-жалуй-ста.
Я заколебалась. Делать вечером мне все равно нечего. Лада вряд ли так быстро вернется со свидания с Гийомом. Почему бы не сходить и не посидеть в тихом ресторанчике?
– Хорошо. Согласна.
– В каком ты отеле? Я зайду. Часов в семь-восемь. Будь у себя.
Я назвала отель.
– Гуд. Вери гуд. Я позвоню тебе снизу. Какой номер комнаты?
– Четыреста четырнадцать.
– Хорошо. До вечер. Инна.
Я снова легла под пальмой. Что ж! Ладе – молодого обаятельного француза, а мне – старичка из «Хилтона»! Справедливый и честный расклад. Кто бы сомневался! Внутри меня зрел гомерический хохот, но честно говоря, я была в таком нервно-взвинченном состоянии, что мне было наплевать.
Полежав еще полчасика и искупавшись, я вернулась в отель.
На ступеньках курила Джина. Она махнула мне рукой.
– Как дела?
– Познакомилась с одним челом, – сказала я, присаживаясь рядом с ней. – Старичок из отеля «Хилтон». Назначил мне свидание. Подъедет к отелю и позвонит мне с ресепшена между семью и восьмью часами вечера.
– Ого! – брови Джины взлетели вверх. – Птица высокого полета. Где познакомилась-то?
– На пляже. Ему лет шестьдесят. Крепкий такой, седые усы, неплохо говорит по-русски. Cириец.
Джина звонко рассмеялась, запрокинув голову.
– Ой, девка! Глупая ты еще! У твоей подруги мозгов и то побольше. Это наш местный спец по одиноким женщинам. Бл…н настоящий.
– Он сказал, что живет здесь и работает. Его зовут Асад, – растерянно сказала я.
– Его настоящее имя Мустафа. Он действительно из Сирии. Только он давно уже нигде не работает. А живет непонятно на что. Снимает какую-то конуру и ловит баб. Он просто чокнулся на сексе. У него давно ничего не стоит, так он палочку к своему хозяйству привязывает. Нам одна курортница рассказывала. А так он крепкий. Она от него насилу отбилась. Позвонил снизу, сунул взятку на ресепшене и поднялся на этаж. Постучался в номер. Она, дура, открыла, так он на нее как навалился. Смотри, во что ты чуть не вляпалась. Аккуратней будь, а то проблем потом не оберешься.
– Спасибо, – сглотнула я. – Можно сигаретку?
– Бери, – великодушно протянула Джина.
– Я думала, мы посидим тихо-мирно в ресторанчике. Поговорим. Так он сказал.
– Мозги они все мастаки пудрить. Только разве можно им верить? А про этого секс-чокнутого забудь! И если еще раз встретится – беги подальше.
– Спасибо.
– Да не за что, – хмыкнула Джина. – Народ здесь непростой. Ты не думай. Все, как везде. Жизнь – она рулетка. Хоть в Африке, хоть в Эмиратах. Шансов здесь, конечно, побольше. Но это уж как повезет. Некоторые русские действительно удачно вышли замуж и живут в хорошем браке. Но так посчастливилось немногим.
– Да я, собственно говоря, не за этим приехала.
– Так все говорят.
Разубеждать я ее не стала, все равно она мне не поверит.
– Слушай, а чего ты будешь сиднем в номере сидеть. Сейчас интересная экскурсия наклевывается. Поезжай-ка на сафари.
– Сафари, – растерянно протянула я. – Это что такое?
У меня сафари ассоциировались с Африкой, львами, выжженной саванной и тяжелым джипом, на котором охотники преследуют львов.
– Сафари в пустыне, – снисходительно объяснила Джина, доставая еще одну сигаретку. – Будешь?
Я отрицательно качнула головой.
– Вроде американских горок: вверх-вниз по барханам. Удовольствие классное. Поезжай – развеешься. Потом еще заедете в национальную деревню: там роспись рук хной, танец живота и прочие экзотические прелести.
Сидеть вечером одной в номере действительно не хотелось, и я, подавляя вздох, cказала:
– И где записываться на эту замечательную экскурсию?
– Я тебя сама по телефону запишу. Стоит эта радость шестьдесят долларов. Ты только сиди в номере и никуда не уходи. Тебе снизу позвонят. Идет?
– Идет.
Из номера я снова позвонила Дымчатому. Глухо. Ладин телефон тоже не отвечал. Ну это понятно, развлекается девушка. А Дымчатый?..
Если он не откликнется и завтра, надо что-то делать. Где-то искать его…
Я легла на кровать и задремала. Разбудил меня настойчивый звонок.
– Ну слявья богу! Праснилась девушка, – услышала я хриплый, чуть насмешливый голос. – Я уже хотел стучать в номер. Это ваш гид по сафари. Ахмад. Спускайся вниз. Вниз, – повторил он еще раз.
– Иду, иду.
Я заметалась по номеру, запихивая в сумку сотовый и одноразовые бумажные платки. Схватила шарф на шею. На мне была длинная юбка, блузка и шарф.
Возле стойки ресепшена стоял двухметровый араб в национальном белом одеянии и разговаривал с Джиной. Я подошла к ним.
– Вот твой гид, – сказала Джина. – Ахмад.
Араб повернулся ко мне и, сверкая белоснежными зубами, протянул руку.
– Здравствуйте. Как это по-русски? Добрый вечьер.
– Инна. Добрый вечер, – машинально ответила я, протягивая ему руку.
Он легко потряс ее, словно это было невесомое перышко, и улыбнулся.
– Прашью в машину.
– Иди! – махнула рукой Джина. – Веселись.
– Постараюсь, – пробормотала я.
На улице стояла духота, но она была не тяжелой, а, наоборот, легко-взвинченной, хотелось куда-то бежать, что-то делать.
Белый джип стоял около отеля. Ахмад распахнул дверцу.
– Прашу.
– Я поеду одна?
– Ньет-ньет, я ездить по отелям и собрать людей. По-нятно?
– Понятно, – ответила я и рассмеялась. Я села на переднее сиденье рядом с гидом и посмотрела на него, а он на меня.
– Ну что? Поехали? – усмехнулся он, рванув рычаг передач на себя.
Через полчаса мы объехали три отеля и прихватили еще пятерых пассажиров. Сзади сидели две немки, которые шумно, громко переговаривались между собой, перебивая друг друга и временами издавая восторженные возгласы. Еще дальше расположилась парочка из Индии, они тихо разговаривали друг с другом, и до меня часто долетали приглушенные смешки. Похожи на молодоженов, решила я.
Мы мчались по ровной дороге навстречу заходящему солнцу.
– А почему здесь не бывает яркого солнца? – спросила я Ахмада.
– Из-за песчаных бурь, – сказал он, наклоняясь ко мне. – Бури не дает солнцу быть ярко.
Когда он наклонился ко мне, меня обдало терпко-сладким запахом. Невольно я чуть отпрянула назад. Мне показалось, что легкая усмешка мгновенно скользнула по лицу араба. Мы выехали на центральную улицу, cплошь состоявшую из небоскребов. Коробки блестящих, искрящихся в лучах неяркого солнца зданий напоминали мне кусочки сахара-рафинада, окрашенного в разные цвета. По большей части приглушенно-зеленый и матово-синий.
– Улица Шейха Заеда, – торжественно сказал наш гид. – Главная улица города.
Немки громко зачирикали между собой и стали щелкать фотоаппаратами, которые они достали из одинаковых черных сумок, похожих на деловые кейсы.
– Красиво?
Я не сразу поняла, что вопрос относился ко мне.
– Да, – качнула я головой, – красиво.
– А почему ты одна? – спросил араб, понизив голос и наклоняясь ко мне.
– Так получилось.
Я повернула к нему голову и встретилась с взглядом огромных черных глаз, которые, казалось, вбирали, поглощали меня целиком.
Я отвела взгляд первой.
Вскоре мы выехали за город: мягкий бархатистый песок потянулся по обе стороны дороги.
– Приехали?
– Еще ньет. Ты куда-то торопишься?
– Нет. Не тороплюсь.
– Вот и хорошо. Рас-слабь-ся, – протянул он по слогам. – Ты слишком, как это по-русски, скованна. От-ды-хай.
Я действительно была скованна, я действительно была пружиной, готовой выстрелить в любой момент; я не могла ни на секунду отключить голову – я все время думала о Дымчатом, Марине, их ребенке, собственной жизни, с которой я не знала, что делать. Все было устоявшимся, налаженным, пусть меня что-то и не устраивало, но та жизнь была привычной. А вот что будет теперь – я не знала. И это меня здорово пугало и нервировало.
– Прибавить скорость? – спросил он, снова обращаясь только ко мне.
Кивок головой был ответом. Как бы случайно, как бы невзначай, он коснулся моей руки – тяжело, властно, – слишком мимолетно, чтобы это было специально, и слишком ощутимо, чтобы я этого не заметила.
Всего одно прикосновение – и я дернулась в сторону, словно защищая свое пространство от внезапного вторжения.
Но он даже не посмотрел на меня. Машина взревела и понеслась по дороге, рассекая горячий воздух. Стекла на окнах были приспущены, и теплый ветер трепал мои волосы.
Я обернулась. Немки показывали друг другу отснятые снимки. Почувствовав на себе мой взгляд, они дружно подняли головы.
– Гуд, гуд, – и снова склонились над фотоаппаратами.
Ахмад молчал. Он не смотрел на меня, но мне казалось, что он ни на секунду не спускает с меня своего цепкого пронизывающего взгляда.
Его молчание было таким опасно-близким. Воздух стал розовато-красным. Внезапно Ахмад воскликнул гортанным голосом:
– Приехали.
И начались наши скачки по барханам. Мое сердце взмывало вверх, страх, восторг и ужас подступали к самому горлу; перед глазами вздымались ровные волны песка, а потом мы неслись вниз – все быстрей, стремительней, и я на секунду зажмуривала глаза от ощущения, что нахожусь в другой реальности, в другом мире, где нет ничего и никого: только океан песка и белесо-красный диск солнца, который вместе с нами наперегонки нырял в этот золотистый безбрежный океан, окружавший нас со всех сторон.
Наконец джип остановился.
– Сансет, – объявил Ахмад и по-английски что-то объяснил своим спутникам.
Мне он ничего не сказал. Я вышла из машины. Ноги немного затекли, и я наклонилась, чтобы размять их.
– Возьми, – гид протянул мне свои запасные сандалии. – Будьет удобно.
– Спасибо.
– Делать снимки, там – закат, – кивнул он в сторону большого холма, высившегося передо мной. – Красиво! Рас-лабь-ся.
Я пошла на вершину холма. Ноги увязали в песке: мягком, сыпучем, но я все равно шла вперед.
Оказавшись на самой верхней точке, я посмотрела вниз – там стояло три джипа, подъехали еще две машины туристов, люди увлеченно делали снимки и карабкались на холм, чтобы не пропустить закат солнца. Потом я посмотрела на горизонт. Неяркий красноватый поплавок солнца тонул в серебристо-белесом мареве. Я загребла правой ногой песок. Он был теплым, почти горячим; я села прямо на холм и стала пропускать песок сквозь пальцы. Ветра не было, и песок сыпался ровной золотистой струйкой. Был странный покой и тишина: чуткая, осязаемая. Голова стала легкой и свободной. Неслышно рядом со мной вырос Ахмад. Я чуть не вскрикнула, когда он материализовался, как сказочный джинн.
– Фотки сделала? – спросил он гортанным голосом.
– Еще нет.
– Дай я тебе сниму.
Я достала из сумки фотоаппарат и протянула ему. Наши пальцы встретились: теплые – мои и горячие, обжигающие – его.
Я села на песок.
– Смотри на меня, – сказал араб, наводя объектив.
Я смотрела на него, словно повинуясь гипнотической силе, и не могла отвести глаз. Горячие расплавленные зрачки впитывали меня, обволакивали, манили и притягивали. Странная дрожь пробежала по телу. Я находилась в состоянии сладкого ужаса, готового поглотить меня целиком.
Молча он протянул мне фотоаппарат и так же, не говоря ни слова, сел рядом. Он придвинулся вплотную: его тело, тяжелое, крупное, было совсем рядом, близко. Он взял мою руку и провел двумя пальцам по внутренней стороне до локтя.
