Текст книги "Месть прошлого (СИ)"
Автор книги: Екатерина Гичко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Переложив голову девчонки на грудь, Мадиш с шипением размял затёкшую руку, отпихнул ногой слишком близко подкатившегося к ним товарища и раздражённо выдохнул:
– Я что, долбанная нянечка?!
Род недовольно застонала и опять перевернулась набок. Мадиш перевернулся вместе с ней, а то уже и спина затекла, да и так удобнее всех приползающих и приваливающихся отпихивать. Нащупают ещё то, чего нет… Он притянул девчонку ближе к себе и приобнял её, прикрывая рукой её грудь.
– Жёстко-то как…
Род зашевелилась, кое-как вытянулась в опутывающем её одеяле и опять согнулась, неожиданно для Мадиша пихнув его задницей в пах. Парень растерянно моргнул, ощущая, как внизу разгорается и шевелится… жизнь, и глухо застонал.
– Мне за выдержку храм отгрохать надо! – зашипел он, запихивая между собой и Род одеяло. – И за что мне эти страдания? Тёмные! Это из-за того, что я знаю, что ты есть такое! – сердито прошипел парень блондинистому затылку. – Если бы остальные знали, то мучились бы вместе со мной.
Приподнявшись, Мадиш раздражённо взлохматил волосы и с сомнением посмотрел на дверь. Может, сходить в купальни и успокоиться? Он осмотрел спящих вповалку товарищей, а потом взглянул на лицо Род. В лунном свете оно казалось излишне бледным, а яркие веснушки – серыми. Тонкая, худенькая, с встрёпанными и слежавшимися кудрями… Как есть воробей! Парень со стоном опустился обратно на пол и пяткой отпихнул раскинувшего руки оборотня.
– Так что вы хотели? – жаркий шёпот обжёг ухо, левая рука мужчины поползла по спине к плечам, а правая мягко и нежно огладила её ягодицы и опустилась чуть ниже, на бёдра. Майяри сжала их, чувствуя, как между ног вспыхивает чувственно-острое желание. Появилось ощущение пустоты и захотелось от него избавиться. А когда пальцы харена коснулись её там, девушка дёрнулась и подалась вперёд, подальше от пугающих её ощущений. – Так что же вы хотели? – губы господина Ранхаша мягко коснулись её горла, поджигая с трудом вдыхаемый воздух. Грудь охватили огонь и тяжесть. – Вы снились мне, госпожа Майяри. В этом сне вы были моей женой и лежали подо мной совершенно нагая. Я был готов войти в вас, – Майяри всхлипнула и широко распахнула глаза, когда пальцы мужчины надавили чуть сильнее, – но вы же меня и разбудили. Такая жестокость. Вы не позволяете владеть собой даже во сне.
Он с нежностью обнял дрожащее безвольное тело.
– Если бы я не был таким уставшим, то воспользовался бы случаем и взял вас сейчас. Вы же сами были так неразумны, что вошли в спальню влюблённого в вас мужчины. Но, увы, сейчас близость между нами возможна, только если вы будете сверху.
Жар перекинулся с тела на фантазию, и Майяри с лёгкостью представила, как она сама… И задохнулась. Харен с наслаждением вдохнул степной запах, наполненный сладко-горьким ароматом весенних цветов.
– Но в первый раз я хотел бы произвести впечатление. Чтобы вы помнили и сами желали оказаться в моих объятиях. Я пожалею вас только один раз. Один-единственный раз. И если вы ещё раз придёте вот так в мои объятия, вы будете приходить в них до конца своей жизни.
Его пальцы коснулись источающей тепло щеки и нежно погладили девушку по волосам. В темноте мелькнул голубой всполох, и Майяри распласталась на груди харена. Тот застонал и блаженно вытянулся под ней, смыкая веки. По телу блуждало возбуждение, внизу живота пульсировало тепло, но оно было не острым, а томительно-расслабляющим. Хотелось, действительно хотелось подмять Майяри под себя, раздеть её, тщательно изучить её тело, подразнить и… Но он действительно так устал, что даже просто держать её в объятиях было приятно. Она же вернулась. Живая. Чем-то взволнованная…
Сон накатил быстро, и Ранхаш уснул. Но в этот раз ему снилось детство, а именно щемяще-радостное воспоминание первого полёта на драконе с отцом.
Шидай, принюхиваясь, осторожно заглянул в спальню и с облегчением убедился, что ничему не помешал и голубой всполох ему не привиделся. И уже хотел прикрыть распахнутую настежь дверь, но замер. Непривычно было видеть в постели сына женщину. Даже в юные годы он не приводил девушек в свою спальню. Полюбовавшись, Шидай всё же подошёл ближе, поднял ноги Майяри и устроил девушку на сыне поудобнее. Потом уже собрал записи, аккуратно разложил их на столе и, сняв с Майяри заклятие сна и убедившись, что она не проснулась, тихо покинул спальню.
Снился Мадишу какой-то Тёмными насланный сон, будто бы к нему, хрипло рыча и источая зловонное дыхание, продирался между скалами уродливый ящер. Грудь теснил страх, но руку придавил камень, и у Мадиша никак не получалось его отвалить. Ящер наконец продрался сквозь щель, ненадолго замер, в предвкушении пружиня лапы, и с рёвом прыгнул вперёд. Мадиш вздрогнул и проснулся.
Над головой маячил утонувший во тьме потолок, а приятель лекарь, лежащий на полу рядом, с хрипами и всхрапами исторг очередной «драконий рёв».
– Ну ты… – Мадиш совсем не лестно охарактеризовал товарища, почесал шею и взглянул на «камень», придавивший его руку к полу.
Род сомлела после третьего бокала вина, и ему тоже пришлось оставить выпивку, а ведь он только-только пригубил четвёртую чашку (бокалов на всех не хватило). Но должен же он был как настоящий друг присмотреть за пьяной подругой, оказавшейся в компании таких же нетрезвых мужиков? У пьяного мозгов, как у таракана!
Девчонка, завёрнутая в одеяло, лежала на боку головой прямо на его локтевом сгибе. Остальные участники веселья спали на полу в самых разнообразных позах, наполняли комнату сопением и храпом разных тональностей и «зловонным дыханием дракона».
Переложив голову девчонки на грудь, Мадиш с шипением размял затёкшую руку, отпихнул ногой слишком близко подкатившегося к ним товарища и раздражённо выдохнул:
– Я что, долбанная нянечка?!
Род недовольно застонала и опять перевернулась набок. Мадиш перевернулся вместе с ней, а то уже и спина затекла, да и так удобнее всех приползающих и приваливающихся отпихивать. Нащупают ещё то, чего нет… Он притянул девчонку ближе к себе и приобнял её, прикрывая рукой её грудь.
– Жёстко-то как…
Род зашевелилась, кое-как вытянулась в опутывающем её одеяле и опять согнулась, неожиданно для Мадиша пихнув его задницей в пах. Парень растерянно моргнул, ощущая, как внизу разгорается и шевелится… жизнь, и глухо застонал.
– Мне за выдержку храм отгрохать надо! – зашипел он, запихивая между собой и Род одеяло. – И за что мне эти страдания? Тёмные! Это из-за того, что я знаю, что ты есть такое! – сердито прошипел парень блондинистому затылку. – Если бы остальные знали, то мучились бы вместе со мной.
Приподнявшись, Мадиш раздражённо взлохматил волосы и с сомнением посмотрел на дверь. Может, сходить в купальни и успокоиться? Он осмотрел спящих вповалку товарищей, а потом взглянул на лицо Род. В лунном свете оно казалось излишне бледным, а яркие веснушки – серыми. Тонкая, худенькая, с встрёпанными и слежавшимися кудрями… Как есть воробей! Парень со стоном опустился обратно на пол и пяткой отпихнул раскинувшего руки оборотня.
– Ты теперь моя должница до конца жизни! – устало выдохнул он, поглаживая себя по животу. – Потерпи, друг. Утром я тебе помогу.
Лирка спала плохо, тревожно, и, когда окно закрыла чья-то тень, сразу же проснулась и резко вскинулась. И от увиденного на голове кудри зашевелились.
По другую сторону окна сидел некто огромный и горбатый.
Сердце заполошно скакнуло, кровь бросилась в голову, и девчонка, свалившись с кровати, утробно зарычала и выпустила длинные широкие когти. Створка звякнула, открываясь, чудище подалось вперёд, и лунный луч скользнул по лицу Мадиша и кудрявой голове Рода.
– Лирка, милая моя, можно я у тебя его оставлю? – с надеждой спросил парень. – У тебя ж соседки сегодня нет? Я его на кровать положу, он тебе совсем не помешает.
Спрыгнув под обалдевшим взглядом девушки на пол, Мадиш добрался до свободной постели и сгрузил со своей спины спящую Род.
– Вот так, – он небрежно накрыл подругу одеялом с головой. – Ты же знаешь о его особенности? Вот и отлично! Я его через пару часов заберу, чтобы у тебя проблем не было.
Лирка всё ещё не могла слова вымолвить от шока, а парень уже забрался на окно.
– Обещаю, это ненадолго, – пообещал он напоследок. – Мне просто позарез нужно. Ну не могу я больше терпеть!
Сказав это, Мадиш осторожно прикрыл окно за собой и скользнул вниз.
Лирка ошарашенно хлопнула глазами, тряхнула головой и ткнула себя когтем в бок. И охнула.
Боги! Так это ей не приснилось?
Глава 36. Догадка
Майяри была зла на себя и на харена, но злость была какой-то неубедительной. Стоило ей хотя бы на мгновение отвлечься от сердитых мыслей («Как он мог позволить себе такое поведение?» или «Где был мой разум?»), телом овладевал жар, и Майяри, взволнованно распахнув рот, опять погружалась в воспоминания о пережитом сладком возбуждении. Это было именно оно – возбуждение. Она успела пролистать женские романы ранним утром, после того как торопливо сбежала из спальни харена, и убедилась, что в ней проснулась порочная чувствительность, которую случайно разбудил Викан и теперь разжигает господин Ранхаш. Что с ней происходит? Даже будучи влюблённой в Виидаша, она никогда ничего подобного не чувствовала. Да что уж говорить, если она не ощущала разницы, целуя друга и Род?
Она разобралась, отчего её волновали поцелуи Викана. Это было, как в тех книгах, когда герои-мужчины пробуждали чувственность в неискушённых девушках. Они пробуждали её самым порочным образом, зная о слабостях молодого тела, жаждущего (как оказалось) запретного удовольствия. Викан был первым мужчиной, который не только пытался её соблазнить, но ещё и не был ей противен. Но он уже её не волнует, а вот господин Ранхаш…
Майяри чувствовала, что с ума сходит, пытаясь понять причины влечения к харену. Оно появилось до того, как он начал осознанно соблазнять её своей… честностью. Может, честность её и привлекла?
Она успела к нему привязаться. Это Майяри понимала и понимала причины привязанности. Их знакомство началось с взаимного недоверия, они подозревали друг друга в связях с преступниками, обвиняли в нечестности, видели друг друга очень односторонне. Для него она наверняка была расчётливой лгуньей, а он для неё – холодным законником, для которого правила общества стояли выше морали и рассудительности. Она со своей стороны сильно ошиблась, господин Ранхаш, похоже, тоже посчитал первое впечатление далёким от истины. Они уживались и притирались с большим трудом, им было невероятно сложно понять друг друга и ещё сложнее – поверить. Но всё же они поверили. Майяри уж точно. Так что совсем не странно, что, пройдя столько трудностей и наконец доверившись господину Ранхашу, Майяри начала испытывать к нему искреннюю привязанность.
Но чем можно объяснить влечение?
– Майяри, тебе холодно?
Девушка вздрогнула, перевела взгляд на господина Шидая и с достоинством поправила шарф.
– Я вчера засиделась, и теперь у меня болит шея. Может, в тепле ей станет лучше, – отозвалась она.
– После массажа ей станет лучше. Я зайду к тебе вечером.
Значит, до вечера нужно придумать, как отвадить лекаря. Майяри была в ужасе, когда узрела на своей шее огромный кровоподтёк. То ли харен был не очень аккуратен и излишне сильно прикусил кожу, хотя девушка этого не помнила, то ли она сама стала такой нежной, но засос не смог полностью закрыть даже стоячий воротничок.
– Ты сегодня так красиво оделась, – господин Шидай с одобрением осмотрел горчичного цвета платье с жёлто-белыми ромбическими узорами на груди и рукавах. Обычно Майяри выбирала из всего многообразия нарядов что-нибудь однотонное и тёмное. – Какой-то особый случай?
– Нет, просто захотелось, – сдержанно ответила девушка, хотя на самом деле у этого платья просто был самый высокий воротник.
В этот момент дверь в спальню харена распахнулась, и господин Ранхаш вышел в гостиную. Посмотрев на аккуратно причёсанного, застёгнутого на все пуговицы, собранного и спокойного харена, Майяри ощутила прилив неконтролируемой зависти: ей бы такую невозмутимость.
– Госпожа Майяри, – губы харена разошлись в улыбке, и на щеках заиграли очаровательные ямочки, преобразившие холодное лицо. Это было так неожиданно, что Майяри ошеломлённо распахнула рот, чувствуя, что проигрывает сражение, которое ещё даже не началось. Харену определённо нужно запретить улыбаться! Эти ямочки способны поработить! – Жаль, что вы ушли так рано, – продолжая улыбаться, господин Ранхаш опустился в кресло и со всей серьёзностью, вроде бы даже без какого-либо намёка, заявил: – Проснулся я отдохнувшим.
Шидай с искренним интересом смотрел то на розовеющую девчонку, то на непривычного улыбчивого сына.
– Я больше никогда не войду в вашу спальню, – негодующе прошипела Майяри. – Я пришла к вам по делу, а вы повели себя… безответственно.
– Мне уже любопытно, что произошло… – заинтригованно протянул Шидай.
Устыдить харена не удалось.
– Я думал, что вы мне снитесь. Так что вы нашли?
Девушка недовольно взглянула на него, но всё же достала свои записи.
– Я искала в библиотеке что-то, похожее на часть стёртого символа, – Майяри взволнованно разложила на столе записи и ткнула пальцем в искомое. – И кое-что нашла в рассуждении о превосходстве буквенной символики. В артефактологии она не распространена. Используются в основном алфавиты, чьи символы обозначают целые слова: они относительно просты. Да и буквенных алфавитов в артефактной символике мало. Всего семь, точнее восемь. Вы знали, что хайрен Игренаэш изобрёл одну из буквенных символик?
Ранхаш нахмурился. Он слышал о достижениях хайрена Игренаэша, но его никогда не занимал этот вопрос. Да и необходимости разбираться не было.
– Согласно найденной мной книге, это была весьма сложная символика. Каждый её символ тяготеет к разным элементам и направлениям пространства, как и в остальных алфавитах, но эти символы можно складывать между собой в «слова» вне зависимости от их тяготения. То есть можно связать элемент воздуха и земли, не используя посреднических символов. Такое «слово» может иметь широкую ориентацию в пространстве и при этом оставаться стабильным, множественную связку по элементам и его можно связать с символами других алфавитов по смыслу. Так, по крайней мере, написано в тексте. Я пробовала найти этот алфавит в школьной библиотеке, но там нет ничего похожего. Поэтому мне нужно в дворцовую библиотеку. Если я на верном пути, то мы сможем воссоздать печать!
– В дворцовой библиотеке ничего не найдётся, – уверенно заявил Шидай.
– Да, – согласился Ранхаш.
– Почему? – такого громадного разочарования Майяри уже давно не испытывала.
– После смерти брата хайнес Озэнариш распорядился изъять все записи хайрена, – ответил лекарь. – Среди них было много недоработок, и хайнес опасался, что кто-нибудь украдёт идеи брата до его «возвращения». Кроме того, сам хайрен не очень любил делиться своими открытиями. Он был очень талантливым артефактчиком, его открытия по слухам могли дать другим мастерам больше возможностей, и он не был уверен, что его разработки принесут благо.
– А его ученики? – с надеждой спросила Майяри.
– У него было всего два ученика, но один погиб ещё до смерти хайрена, а второй умер через несколько лет после учителя. Его нашли с перерезанным горлом в собственном доме. Были убиты все слуги, в живых остался только сын, но это скорее ошибка убийцы или убийц: горло мальчишке перерезали, но он выжил. Я помню, Шерех очень заинтересовался этим делом, а он тогда меня постоянно при себе держал, всё надеялся вытянуть из болота… хм-м-м… Но хайнес запретил вмешиваться, – господин Шидай поморщился. – Поговаривали, что сам хайнес Озэнариш за этими смертями и стоял. Мол, боялся, что ученик украдёт идеи учителя. Вообще очень странно, что всплыли именно наработки хайрена Игренаэша. Он славился своей осторожностью, всегда работал один и никогда никого не допускал в кабинет и мастерскую. Кроме учеников. И никому не удавалось проникнуть в его святая святых. О магической защите дворца в те времена ходили легенды… Хайрен создал нечто уникальное, но, увы, не успел передать свои знания дворцовым магам, и ныне эта защита в забвении. Никто не знает, как ей пользоваться. Уже при нынешнем хайнесе до его записей допустили весьма одарённых магов, но и они не сумели разобраться. Вроде бы хайрен был щедр на формулы и схемы, но скуп на объяснения, оттого его записи больше похожи на зашифрованный текст. Ты уверена, что это именно алфавит хайрена?
– Нет, – растерянно отозвалась Майяри. После услышанного она больше склонялась к тому, что ошиблась. – Но неужели никак нельзя посмотреть его записи?
– Только если убедить хайнеса, что они нам действительно нужны, – ответил харен.
– Тогда нам нужно немедленно к нему!
– Нет, сегодня мы едем в гости.
– В гости? – Майяри растерянно моргнула.
Глава 37. Секрет музыкальной шкатулки
– К чему такая секретность? – очень тихо и совершенно серьёзно спросила Майяри, осматривая трёхэтажный особняк, скрытый за затейливой чугунной оградой и высокими разлапистыми елями.
– У нас вчера неприятность была, – ответил за Ранхаша Шидай, – когда мы эту игрушечку встречали. Нас чуть-чуть не подорвали.
Сердце Майяри сжалось, и она испуганно посмотрела на невозмутимого харена.
– Успели выпрыгнуть.
Девушка аж холодным потом покрылась, представив, что они могли не успеть.
– Не пугай её, – прохладно попросил Ранхаш отца. – Взрыв был несильный. Даже экипаж не развалился.
– Только днище слегка обуглилось. Всё же марать руки в крови отпрыска Вотого они опасаются.
– А артефакт? – нервно поинтересовалась Майяри.
Шидай возмущённо взглянул на неё.
– Ты за кого переживаешь? За него или за нас?
– И за него, и за вас, – с достоинством ответила девушка. – Если артефакт исчезнет или пострадает сильнее, чем уже пострадал, то одни боги знают, сколько мы с этим делом провозимся. А что это за женщина?
Девушка удивлённо посмотрела в окно экипажа на очень высокую, крепкого телосложения госпожу, встречающую их у ворот. Необычайно рослая, с мужеподобным лицом, ярко накрашенными губами и высоко забранными чёрными волосами, она была похожа на неуловимую ата-ран Эргейл – разбойницу гор, сказания о которой обожал Ёрдел. Прям как с картинки сошла. Только настоящая ата-ран носила чёрные штаны и куртку, а эта была в длинном закрытом платье, но, как и положено ата-ран, чёрном.
– А это, моя дорогая, домоправительница Особняка С Елями, достопочтенная госпожа Пандар, – господин Шидай улыбнулся. – Даже не спрашивай, где мы её нашли. Сами не знаем.
Приехавших господ домоправительница встретила совсем нелюбезно, Майяри бы даже сказала, что взгляд, которым их окинули, был пренебрежительным. Госпожа Пандар поднесла к губам трубку с очень длинным мундштуком и, выпустив дым, наконец изрекла приветствие:
– Совсем истощал мальчишка. Старый паршивец, ты за ним не следишь?
– Глаз моих на него не хватает, – весело ответил Шидай и покорно позволил себя не только обмять в могучих объятиях, но и страстно поцеловать в губы.
Брови Майяри от изумления на лоб полезли. Госпожа Пандар с чмоком оторвалась от лекаря – губы того выглядели так, словно он кого-то загрыз, – и женщина добродушно потрепала харена по голове. И тот невозмутимо это стерпел. И после этого невозможно синие, почти чёрные глаза домоправительницы уставились на Майяри. Та ощутила дрожь. Ещё никогда в жизни ей не доводилось видеть таких женщин! В росте и ширине плеч она ничуть не уступала господину Шидаю, а грудь выпирала вперёд бастионом и выглядела так же нерушимо, как горная гряда. Рядом с ней Майяри почувствовала себя заборной штакетиной.
– Вот это дохлость, – госпожа Пандар сокрушённо покачала головой и немного презрительно искривила губы. – И это в неё влюбился щенок? – она указала на Майяри трубкой, едва ли не вытряхивая пепел на её голову. – Сам тощ, как угорь, и такую же угрицу нашёл. Какие детки у вас народятся, чахлости?
Первое изумление прошло, и Майяри пришла в себя.
– Госпожа, прошу придержать язык, – холодновато попросила она. – Я не невеста господина Ранхаша, поэтому оставьте свои мечты при себе. Думаю, вы прекрасно знаете, зачем мы приехали, так что будьте добры не задерживать нас.
Домоправительница окинула её более заинтересованным взглядом, а вот господин Шидай и господин Ранхаш взглянули заинтригованно. Выступать против Пандар отваживались немногие. Та медленно обошла Майяри, уже куда тщательнее осматривая её, и даже хотела ткнуть в бок мундштуком, но тот неожиданно переломился. Майяри недовольно нахмурилась, и домоправительница почувствовала, как напряжённо зашевелился воздух.
– Норов крепче, чем тело, – одобрительно протянула женщина. – Ну ничего, подкуём.
И, наклонившись, крепко поцеловала Майяри в губы. Ту словно обухом по затылку огрели, и она едва устояла на ногах, благо харен поддержал.
– Госпожа, – предостерегающе произнёс мужчина, когда домоправительница потянулась к нему.
– Какой же ты неласковый мальчишка, – женщина махнула на него рукой и величественно зашагала к дому.
– Майяри, соберись с духом, – посмеиваясь, господин Шидай обтёр губы девушки своим платком. – Это приветственная традиция тех мест, откуда госпожа Пандар родом.
Кошмар какой! Майяри так и хотелось схватиться за сердце. Если целуя Род, она почти ничего не ощутила, то сейчас успела почувствовать десятки оттенков ужаса. В первое мгновение даже показалось, что её съедят.
– А подковывать меня зачем? – зашипела девушка. – Я что, лошадь? Или это ещё одна традиция?
– Она скорее всего имела ввиду «закалить». Южносалейский ей неродной, она сама с северо-востока. Да не пугайся, ты ей явно понравилась. Если познакомишься с ней ближе, то поймёшь, что у неё уйма достоинств. Например, в этот дом никогда не прилетит госпожа Менвиа, – глаза лекаря ностальгически затуманились. – Она была тут всего один раз и поклялась, что больше и тени её пера здесь не будет.
Что ж, это существенное достоинство. Но Майяри в чём-то немного понимала госпожу Менвиа.
Домоправительница провела их на задний двор к двери, ведущей в подвальные помещения, и ушла, громко сетуя на нелюбезных детёнышей.
– Был бы помоложе, женился бы, – Шидай с восхищением посмотрел ей вслед.
Ошеломительная женщина. Это Майяри признавала.
Они спустились вниз по крепкой деревянной лестнице, прошли через обитую железом дверь, спустились ещё ниже уже по каменным ступеням, и мужчины с некоторым усилием отворили тяжеленную железную дверь. Майяри запустила внутрь целое облако желтоватых светляков, и небольшое каменное помещение словно солнце осветило.
По центру стоял невысокий широкий стол, на котором лежал покорёженный артефакт – шар окружностью в полсажени. На двух столиках поменьше были разложены его части и вылетевшие драгоценные камни. Майяри ненадолго замерла на пороге, припоминая день, когда этот самый артефакт взорвался, и шагнула вперёд, решительно натягивая перчатки.
– Как-то он больно хорошо сохранился, – недовольно заметила девушка. – От взрывной волны трещины по целому дворцовому крылу пошли, а здесь даже корпус не разлетелся.
Шар шкатулки потемнел – въевшуюся сажу отмыть толком не смогли – и сильно вмялся с одной стороны. Наверное, когда упал. Почти все камни, кроме тех, что украшали нижнюю часть, отпали, ножки отломались, узоры на них оплавились. Но всё же игрушке полагалось разлететься на более мелкие части.
Майяри осторожно откинула верхнюю часть, соединённую с нижней петлями, и с удивлением взглянула на механизм.
– Как странно… – выдохнула она, приходя в ещё большее недоумение.
Если снаружи игрушка была покорёжена и хоть что-то напоминало о взрыве, то механизм внутри блестел и был совершенно не тронут.
– Артефактчики хайнеса тоже в недоумении, – Ранхаш подошёл чуть ближе. – Механизм очень тонкий. Это и шкатулка, показывающая иллюзорные изображения, что само по себе верх искусства, и сложно устроенный взрывной артефакт. До дня рождения его проверяли несколько раз, запускали, просматривали до самого конца, но он не взорвался. Непонятно, как он активируется, непонятно, почему сама шкатулка почти не повреждена взрывом.
– Зачем заботиться о сохранности взрывного артефакта? Это же такая… улика, – Майяри нахмурила лоб. – Господин Ранхаш, я думаю, это стоит посмотреть кому-то более опытному. Я… я даже представить не могу зачем.
– Да, в сыскной работе фантазия важна, – согласился Шидай, – но и она с опытом приходит.
– Опытные артефактчики её уже смотрели, их предположения я уже прочитал. Мне хотелось, чтобы и вы взглянули. У вас своеобразный взгляд.
Майяри поджала губы и склонилась над механизмом. Шар шкатулки изнутри испещряли многочисленные символы, глядя на которые, девушка ощущала, как у неё дух захватывает. Какой всё-таки уровень мастерства, какая продуманность! Она не понимала даже одной пятой написанного, но принцип работы иллюзорного эффекта предположить смогла. После активации символы оказывали воздействие на внутренний музыкальный механизм, тоже зачарованный весьма затейливым способом. От него шли волны, которые воздействовали на драгоценные камни на внешней стороне шкатулки, и появлялись образы. Взрывная печать была весьма искусно запрятана в кружеве остальных символов. Сейчас она, почернев, была хорошо видна.
– Ошеломительное творение! И я тем более не понимаю, почему его сохранили. Здесь слишком явно заметны стиль и тонкий ум мастера. Пока не понятно, кто он, но, имея такое, несложно найти его. А что с мастерской, где его делали?
– Она исчезла.
– Жаль, – девушка скривилась в искренней досаде. – Боги, если я ещё раз осмелюсь сказать, что гениальна в артефактологии, накажите меня!
Склонившись ещё ниже, Майяри начала осматривать нижний уровень, сохранивший часть камней, сейчас выстроившихся в форме созвездия Двуглавого змея, поедающего свой хвост. Пустые крепления погнулись, где-то отломались, а в одном месте как-то странно пошатывались вместе с частью корпуса.
– Эй, Майяри, осторожнее, – предупредил Шидай. – Мало ли что в ней ещё припасено.
Девушка пристальнее вгляделась в пошатывающуюся часть и поняла, что её уже трогали. Кто-то явно её крутил, но не вернул на положенное место. Майяри аккуратно за усики совсем чуть-чуть сместила крепление и придирчиво осмотрела результат. Может, в прежнем положении камней был какой-то смысл. Короткий щелчок где-то в глубине артефакта она услышала сразу и метнулась прочь раньше, чем подумала об опасности. Но не успела.
Шкатулка коротко вспыхнула, выстрелила механизмом в разные стороны и выпустила длинные щупы магии. Всё это произошло в какую-то секунду. Щупы схватили Майяри, и в следующий миг она уже сидела в шкатулке. Ещё через секунду щупы спеленали её, заставив прижать колени к животу, а голову и руки к груди, и сверху её накрыла крышка. Вмятина больно надавила на затылок, чуть ли не ломая шею девушке, и её накрыл ужас. Тонкий, полузадушенный вскрик вырвался из горла, и в панике Майяри потеряла рассудок. Она не могла даже пошевелиться, грудь стеснил страх, воздуха резко стало меньше.
Спасительная мысль о собственных силах пришла с некоторым запозданием. Между краями шкатулки просунулись когти, и крышку просто отодрали. Майяри увидела над собой перепуганные лица мужчин и, уже мало соображая, протянула руки к склонившемуся харену и крепко обхватила его за шею. Он с готовностью вытянул её наружу и торопливо отошёл к стене, где и поставил на пол. Крышка брякнулась на стол, и вскрикнувшая Майяри вцепилась в мужчину мёртвой хваткой. По непонятной причине она была убеждена, что от харена её никакая магия не оторвёт.
– Майяри, ты как? – обеспокоенный лекарь ощупал её голову.
Боги! Будь она чуть больше или будь крышка чуть сильнее вмята, и эта проклятая шкатулка бы её просто сломала! Тварьская игрушка! Перепуганная девушка больше не считала артефакт таким уж шедевром.
– Х-х-харен, – подняв лицо, Майяри посмотрела на обеспокоенного оборотня, – мне надо поговорить с хайнесом. И, думаю, я смогу убедить его дать нам записи хайрена Игренаэша. Я только возьму с собой эту с-с-сучью шкатулку. Без крыш-ш-ш-шки!
