Текст книги "Ника, Эрн и осколки кружев (СИ)"

Автор книги: Екатерина Дереча

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14

– Мастер, только не говори, что этот маг в собачьем ошейнике из твоих? – рыкнула наёмница, справившись с вялой попыткой Эрнарда вырваться, и приставила к его шее кинжал. – Одно только слово, и я перережу ему глотку.

– Не из моих, но убивать его, пожалуй, рановато, Инес, – со смешком в голосе ответил Кайдо, подмигнул побледневшей Нике и убрал оружие. – Отпусти его, он вроде ручного питомца у моей новой ученицы.

– Нормальных больше не было? Кого попало теперь в Лигу берут, – огрызнулась Инес, не отрывая кинжал от горла мужчины. – Он тёрся у дома добрые пару часов, пришлось зачищать хвост, который он привёл.

– Отпусти и поприветствуй своего мастера, – жёстко сказал наставник.

– Ты меня с задания выдернул, – недовольно буркнула наёмница. – Я полстраны за ночь пересекла.

– Вот и сделай как послушная девочка, убери клинок, слезь с мальчика и иди умойся, – уже другим голосом проговорил Кайдо, шагнув к Инес и хлопнув её по плечу.

– Надо было этого мажонка ещё в переулке прирезать, тогда и спорить бы не пришлось, – пробормотала Инес, но кинжал убрала и даже слезла с Эрнарда, который сразу же поднялся и обиженно засопел.

– Сама-то давно мажонком быть перестала? – хмыкнул Кайдо, шутливо щёлкнул девушку по носу и прищурился. – Пусть и бизар, но резерв у тебя, как у кадарийского короля, правда, навыки и манеры не королевские. Иди сюда, – он расставил руки в объятии, и наёмница прижалась к нему, как к родному отцу, вдохнула громко и тяжело, а затем незаметно вытянула из рукава кинжал и приставила к его боку.

– Да ты никак размяк, мастер? – ехидно спросила она, но тут же замолчала.

– А ты под рёбрами острие не чуешь, – хмыкнул Кайдо, вынимая руку из-под плаща девушки. – Дублет у тебя ни к мунду, менять пора.

– Накормишь хотя бы? – спросила Инес усталым голосом, отступая от мужчины.

– Сначала смой с себя дорожную пыль и кровь, – наёмник кивнул и махнул рукой в сторону столовой-гостиной. – Много соглядатаев было?

– Двое у начала переулка и двое держались особняком, – на ходу отчиталась Инес, покосилась на Монику, за которую спрятался Эрнард, и усмехнулась. – Пятый был ещё, но его я отпустила – он из перевёртышей, мне проблемы сейчас не нужны.

Пока Инес переговаривалась с Кайдо, Ника потянула Эрнарда в сторону и прижала его к стене в одном из углов столовой. Выглядел бывший босс неважно: когда-то белоснежное пальто теперь стало буро-серым, на воротнике запеклась грязь, смешанная с потом, а на лацканах виднелись разводы от крови. Моника поймала себя на мысли, что этот образ тщательно придуман, и Эрнард нарочно выставил себя этакой жертвой, чтобы она его пожалела и не посмела прогнать.

– Эрн, как ты меня нашёл? – тихо спросила она у мужчины, убедившись, что Кайдо занят разговором со своей ученицей. Моника не хотела, чтобы наставник принялся допрашивать Эрна, но она и сама не верила в его случайное появление рядом с конспиративной квартирой. А уж после всех его совершенно не натуральных «я не могу оставить тебя» и «здесь всё самое интересное» это было ещё подозрительнее. – Как ты оказался здесь и где Арнан с Динстоном?

– Татия нас предала, она использовала какой-то артефакт, я в них не особо разбираюсь… Динстон и Арнан оказались под воздействием, а сама Татия сбежала, – грустно проговорил Эрнард, хлюпнув носом. Он выглядел почти убедительно, но Моника давно перестала верить в покаяние и слабость бывшего босса – не тот у него характер.

– А ты что? – спросила она, не скрывая своего недоверия. – Бросил брата и тоже сбежал?

– Я сначала за ней хотел в портал успеть, но он почему-то меня отверг, представляешь, выплюнул где-то тут в трущобах, – возмутился мужчина, и Ника поняла, что не ошиблась в своих подозрениях. – Потом я свою следилку почуял, шёл по следу, а потом ты исчезла. Ну, сигнал пропал, – заметив недовольный взгляд девушки, Эрнард тут же сменил тон на жалостливый. – Я перепугался, принялся обшаривать закоулки, а потом вот она на меня свалилась, прижала к двери… а дальше ты знаешь.

– Арнан хотя бы не сильно пострадал? – поинтересовалась Моника, почувствовав, что Эрн как обычно недоговаривает. – Что за воздействие было?

– Да в порядке он. Наверное, – он пожал плечами, скривил лицо и нахмурился. – Там что-то странное было. Динстон и Арнан просто застыли, точнее, даже закаменели. Этакие мраморные изваяния в полный рост, чуть ли не в обнимку.

– В обнимку? – уточнила девушка, не понимая, как Арнан и Динстон могли оказаться в такой странной позе.

– Ну так душили друг друга же, захваты там боевые… – Эрнард отвёл взгляд и принялся ковырять ногтем пуговицу на пальто.

– И что же они не поделили? – Моника подозрительно всмотрелась в черты лица бывшего босса, выискивая подвох, но тот лишь прикусил губу и раздул ноздри – не то обиженно, не то недовольно.

– Тебя, – наконец сказал он, поднял голову и ответил на взгляд девушки с явным упрёком.

– И ты их посреди гостиной Ании оставил в таком виде? – спросила Моника почти шёпотом, не желая признаваться, что ей одновременно страшно и приятно от того, что Арнан вступился за неё. Не испугался Динстона и решил расквитаться с бывшим военным советником за обиду, нанесённую своей невесте.

– Ну а что мне любоваться на них надо было? Разберутся, взрослые же мужики вроде, – буркнул Эрнард, закатив глаза и оставив в покое пуговицу пальто.

– И ты решил за мной таскаться? – фыркнула девушка, боковым зрением отметив, что Инес уже ушла приводить себя в порядок, а Кайдо встал почти вплотную к Эрнарду – он, как и до этого, приблизился совершенно бесшумно, даже дыхание не выдавало его близость.

– Ну, Ника, мы же друзья, почти родственники. Не мог же я тебя одну оставить, – запричитал мужчина, чувствуя настроение своей бывшей помощницы. Он указал на свою шею, на которой красовался тонкий металлический обод с вкраплениями драгоценных камней. – На таких, как я, тут ошейники лепят и в самоходки усаживают на правах прислуги. И вообще, не доверяю я этому Кайдо, зря ты с ним ушла, – проникновенно протянул Эрнард, не осознавая, в какой опасной близости он от того, чтобы быть нанизанным на кинжал наёмника, блеснувший в свете лампы.

– А клинок промеж позвонков тебе не засадить? – спросил его Кайдо, приставив острие к основанию шеи и чувствительно надавив на него. – Сам расскажешь, кто тебя послал, или пытки применить?

– Не могу я ничего сказать, инор Кайдо, клятва не даст! – вскрикнул Эрнард, испуганно замерев на месте.

– Я к тебе Инес приставлю, она проследит, чтобы ты ничего не испортил, – вполголоса проговорил Кайдо твёрдо, отметая любые возражения. Затем мужчина перевёл взгляд на свою ученицу и мотнул подбородком в сторону. – Ника, разговор есть, поди сюда.

Моника кивнула наставнику и отошла от Эрнарда, который едва на ногах стоял от страха. Видимо, он не ожидал, что его захотят допросить с пристрастием, иначе выдумал бы красивую легенду. Кайдо покосился на Эрна, подвёл Нику к окну, развернулся к девушке и посмотрел на неё долгим задумчивым взглядом, в котором можно было прочесть что угодно, кроме того, о чём думал мужчина на самом деле. Нахмурившись, мастер сделал глубокий вдох и осмотрел Монику с головы до ног.

– Значит так. Доучить сейчас я тебя никак не успею, придётся сразу с головой в это самое макнуть, – в его глазах сверкнули искорки злости, сжатые губы побелели, но голос остался твёрдым. – Инес принесла весточку – меня вызывают на собрание мастеров, а ты пойдёшь во дворец короля, найдёшь предателя и устранишь угрозу.

– Кайдо, а ты не перегибаешь? – девушка выгнула бровь и покачала головой. – Какой из меня сыщик, а тем более устранитель?

– Слушай внимательно, девочка, – наёмник уцепил Монику за предплечье, развернул руку и подтянул рукав рубашки, обнажая клеймо. – Я мог использовать тебя в тёмную, без этих вот реверансов, но я тебе прямо говорю: ты с самого начала была наживкой, приманкой, – он надавил пальцами на зубчатый край листка, и девушка охнула от резкого болезненного импульса. – Метку на твою ауру Стенели не просто так поставил. Что бы там тебе Иге не нашептала, не мни себя избранной, – мужчина отпустил руку девушки и поморщился. – Таккедо смылся в Кадарию, нашёл предателя и оставил метку. Кто-то из твоих родных замешан.

– Что? Динстон? – воскликнула Ника, поменявшись в лице и отшатнувшись от Кайдо.

– Я тоже на него сначала подумал, но это не он, – тут же отмёл это предположение мужчина, исподлобья глянув на Эрнарда, который явно пришёл именно по приказу Динстона.

– Так ты не просто так про мою семью спрашивал? – поняла Моника, в который раз мысленно отругав себя за доверчивость. А она ведь почувствовала в Кайдо родную душу – он и по возрасту, и по мудрости годился ей в отцы. Он почти стал тем отцом, которого Ника бы выбрала, будь у неё такой выбор. – Думал, что я тебе на блюдечке с золотой каёмочкой выложу всех, кто может быть замешан?

– Так и есть. Смотри, родители твои запросто могут быть связаны с Лигой или с переворотом: мать – перевёртыш, лакает зелья, удерживающие силу, но туманящие разум; отец – посол Кадарии в Рилантии, хоть и официально сдал пост, а всё же с должности не ушёл, – наёмник загибал пальцы и пересчитывал имеющихся у Моники родственников, будто препарировал их бесстрастно и непредвзято, совсем как Кеван зверушек в своей лаборатории. – Старший из братьев – военный советник короля, другой – консультант в отделе магических происшествий, который не заметил у себя под носом нарушений. Кто там дальше?

– Михар, – выдохнула Моника, оценивая своих родных со стороны, так, как видят их другие люди. – Он в управлении магического правопорядка работает.

– Ага, и его помощница подделывала документы, потом сбежала, пока другая преступница под её личиной устроила этот самый переворот, – хмыкнул Кайдо, поиграл бровями, явно намекая на то, что любой из перечисленных мог оказаться предателем. – Кого мы забыли?

– Тарита и Кевана, – уже твёрже произнесла Ника и принялась тараторить, пока наёмник и их не приласкал и не записал в шпионы. – Но Кеван – целитель, ему никогда не было дела до политики и разборок, он даже в кругу семьи всегда принимал сторону наблюдателя и никогда не вмешивался, – девушка сжала кулаки и шагнула вперёд, почти прижимаясь к наставнику. – А Тарит слишком юн, чтобы быть тем, кто мог спланировать многолетний план и найти сторонников.

– Вот и думай, Ника, – сказал Кайдо ровно без единой эмоции, словно желал, чтобы и Моника посмотрела на свою семью отстранённо, без привязки к родственным отношениям. – Тебя ведь в раннем детстве похитили и перевезли в Рилантию. Противники отца? А может это был тот, кто точно знал, что ты способна перерабатывать сырую магию, и желал проверить это на практике?

– Нет… у меня, конечно, своеобразная семейка, но я никогда не поверю, что кто-то из них смог бы так поступить со мной, – замотала головой девушка, отмахиваясь от страшных мыслей, отгоняя липкий страх и закравшиеся в душу сомнения. – Меня любили, оберегали, защищали даже от посторонних взглядов, не то, что действий.

– А кто ещё мог знать всех ваших врагов в лицо и по именам? – не унимался наёмник, продолжая лить масло в огонь, заставляя Нику сомневаться сильнее и наконец раскрыть глаза и принять то, что она не замечала или не хотела замечать раньше. – Кто мог подстроить, чтобы ты оказалась на дереве в нужный момент или найти случайного парня, который у тебя под юбкой пошарить решил? А подстроить твой побег из дома?

– У Алиены было моё родовое кольцо… то самое, которое может испепелить любого, кто не связан со мной общей кровью, и которое я оставила на комоде своей комнаты перед побегом, – выдохнула девушка на грани слышимости, чуть дыша от осознания, что наставник может быть прав.

– А теперь ты здесь, случайно ли? – одобрительно кивнул мужчина. – Вот только метку я первый заметил, активировал клеймо и теперь ты моя по всем законам. Пока не завершу обучение и не закончу рисунок, ты связана со мной.

– И ты можешь заставить меня сделать то, что тебе нужно, не спрашивая моего мнения, – так же тихо продолжила его мысль Моника, расслабив напряженные мышцы и будто бы обмякнув. Ей казалось, что на неё плеснули кипятка, выжгли все чувства и эмоции – ночной нервный приступ показался этакой репетицией перед тем, что может случиться сейчас, если девушка не сумеет взять себя в руки.

– Да, но я всё же тебя за человека считаю, а не за овцу безвольную, что идёт на убой за пастухом без возражений, – Кайдо встряхнул Нику за плечи и заставил посмотреть на себя. – Потому предупреждаю и прямо говорю – пойдёшь во дворец, представишься ученицей мастера и потребуешь апартаменты. А там к тебе предатель и явится, не сможет он тебя упустить и не проведать.

– И ты хочешь, чтобы я убила его? – испуганно спросила Моника, приходя в себя и крутя головой по сторонам – лишь бы зацепиться за что-то взглядом, отвлечься от мысли, что ей придётся убить кого-то из братьев. Она заметила Эрнарда, который чуть ли не подпрыгивал на месте от волнения, и успокоилась. Взбалмошный и самоуверенный бывший босс рядом, а значит и ответы где-то поблизости. – Даже если это не кто-то из моих родных, я не смогу убить.

– А Инес на что? Она с тобой пойдёт, и этот… мажонок, прирезать его можно, а можно с собой взять, тут уж тебе решать, – наёмник мотнул подбородком в сторону Эрнарда, заметив переглядывание подопечной и её друга. – Если в живых оставишь, будете во дворце весёлой семьёй отдыхать, вкушать пищу да на мягких перинах лежать. Тарита своего там же найдёшь. Где ему ещё быть с таким-то колечком⁈

– Нет, Кайдо… я не смогу, – Моника выбралась из цепких пальцев мастера, отшагнула от него и скрестила руки на груди.

– А выбора у тебя всё одно нет. Эта ваша Татия уже наверняка и жениха твоего, и старшего из братьев переправила к тому, кому служит, – Кайдо уже не жалел свою ученицу, не ходил кругами вокруг да около, давил на больное и злился, что Моника до сих пор пытается противиться его воле. – Не просто же так её Динстон взял с собой, да ещё и клятву взял. А там глядишь и встретишься сначала с тем, перед кем падать ниц надо за заслуги твои, а потом и с тем, кто за вашими спинами заговор плетёт.

– О ком ты говоришь? – уточнила девушка, прищуриваясь и глядя на наставника со злостью. Разве она виновата перед кем-то? Разве она сделала хоть кому-то больно?

– Отец Татии – Витторио Гвери, что женился на последней из рода Кревено. Ты стала причиной смерти его супруги и тому, что его самого сослали на рудники, – Кайдо повернулся к Эрнарду, который будто бы случайно подобрался слишком близко, смерил его взглядом, от которого у Моники во рту пересохло, и не меняя выражения посмотрел на девушку. – Вот перед ним тебе и надобно ползать в ногах и прощения вымаливать.

– Но я не виновата! Я была просто испуганным ребёнком! – разозлилась Ника, топнула ногой и отвернулась от мастера.

– Да, тебя подставили. Очень красиво и грамотно, но ненависть застилает глаза – Витторио наверняка до сих пор желает твоей смерти, – мужчина вздохнул и почесал шрам на щеке. – Он попытается убить тебя.

– И что я смогу ему противопоставить? Я ничего не умею, ничего не знаю, – Моника чувствовала подступающую истерику, но ещё пыталась сдерживаться. – А ты хочешь отправить меня в эту ловушку!

– Выбора нет. Ты только продержись сколько сможешь, я постараюсь выжить и прийти тебе на помощь, – прогудел Кайдо, сгребая девушку в объятия и прижимая к себе.

– А Эрнарда мне туда зачем тащить? – спросила она, сдаваясь и расслабляясь в этих утешающих объятиях. – Отправить его обратно к Ании и пусть сидит себе в безопасности.

– От её дома и вели твоего Эрнарда соглядатаи, Инес четверых убрала, а сколько их ещё? – спросил наставник, отстранил от себя Монику на вытянутых руках и шумно вздохнул. – Или мы его прирежем, или они. Но если малец тебе дорог, бери с собой и следи за ним. Следи внимательно и на ужимки не ведись, больно уж он театральничать любит, а за этой маской кто угодно оказаться может – или друг, или враг.

Глава 15

Моника злилась и смотрела в спину Инес, ругаясь про себя. Кто бы мог подумать, что отмытая и сытая наёмница мало того, что начнёт командовать, так ещё и вскружит голову Эрнарду? Нет, она, конечно же, хороша собой, что и говорить: светлые волосы редкого льняного оттенка, какой обычно бывает у детей, а с возрастом темнеет, контрастные тёмные брови и золотисто-карие глаза, умилительное выражение лица и пухлые губы. Вот только бывший босс не раз высказывался о непривлекательности блондинок, а тут вдруг принялся пускать слюни и восхищаться. Ника и сама не понимала, почему её злит поведение Эрнарда – нежных чувств она к нему не питала, да и сам он никогда не проявлял интереса.

– Правда бесит, когда всё внимание не тебе одной достаётся? – спросила у неё Инес со смешком, заметив недовольный взгляд. – Привыкай, здесь ты не дочка влиятельных магов, а всего лишь ученица Лиги.

– Мне и не нужно ничьё внимание, – буркнула Моника, понимая, что в чём-то Инес права – она ведь и правда привыкла к тому, что её опекают, защищают и балуют. – Почему мы идём пешком? Было бы быстрее нанять экипаж.

– Много будешь знать – морщинки появятся, – хмыкнула наёмница и слащаво улыбнулась Эрнарду. – Не отставай, милый, а то пропустишь всё самое интересное.

Эрнард приосанился, ускорил шаг и нагнал Инес, чтобы идти с ней вровень, а Моника насупилась и сунула руки в карманы. В левом кармане она нащупала что-то – вытянув руку, девушка с удивлением посмотрела на обручальный браслет, который забыла на комоде в своей комнате. Неужели Арнан успел подложить браслет, пока Ника прижималась к нему в доме Ании Понцелер? Больше некому. Мысль, что жених не забыл про символ его чувств или хотя бы намерений, подняла девушке настроение настолько, что она вдруг широко улыбнулась и посмотрела на идущую впереди парочку с умилением.

А ведь они подходят друг другу! Опытная наёмница и боевой маг с дипломом академии – пусть у них разный характер, но Моника была уверена, что Инес сумеет перевоспитать Эрнарда и сделать из него мужчину, который не бросается в авантюры, а думает головой перед тем, как что-то сделать. Ника начала придумывать, как свести эту пару и устроить их брак и, преисполнившись мечтами, чуть не пропустила открывшийся вид на королевский дворец. А вид действительно впечатлял. Куда там кадарийскому дворцу с его классическими строгими формами и холодной величественной сдержанностью!

Набережная, украшенная витыми фонарями, мраморными перилами и статуями, вела к широкому мосту из того же розового камня, которым были украшены богатые дома в центре Саранте. Сам мост казался олицетворением помпезности и нарочитой театральности. Будто от внешнего вида окрестностей дворца зависит величие короля и страны. А уж дворец, к которому вели мощёные дорожки, огороженные живой изгородью из вечнозелёного кустарника, и вовсе казался ожившей картинкой сошедшего с ума художника. Красные и синие насыщенные цвета приковывали взгляд, а белый с золотым ослепляли сиянием и контрастом. Пристройки из серого мрамора казались блёклыми на фоне многоэтажного монументального здания дворца, но намётанный взгляд легко сумел бы разобрать в этих зданиях руку великих архитекторов.

Моника присвистнула и шагнула к Инес, державшей Эрнарда, которому вид дворца явно пришёлся по душе. Кто бы сомневался, что склонный к вычурной театральности мужчина не восхитится и не оценит демонстративную помпезность и показную роскошь королевского дворца! Эрнард уже позабыл, что нужно отвешивать комплименты наёмнице, ему не было дела и до когда-то белоснежного пальто, которое сейчас выглядело грязной хламидой – он не сводил глаз со стен и крыш, ласкал взглядом яркие цвета и барельефы. Ника переглянулась с наёмницей и закатила глаза, показывая, что сыта по горло претенциозностью бывшего босса.

– Ну и чего ты застыл? Двигай ногами, если хочешь к вечеру добраться до дворца, – подтолкнула его в поясницу Инес. – Нам ещё с безмолвными исполнителями разбираться и с советниками короля договариваться.

– Что за безмолвные исполнители? – спросила Моника, нахмурившись – ей вдруг показалось знакомым это выражение, словно она где-то слышала о безмолвных, но никак не могла вспомнить, где и что.

– Служители Храма правосудия, главные у них – безмолвные судьи, – коротко ответила наёмница, ухватив Эрнарда под руку и потащив его вперёд – он никак не мог оторвать взгляда от дворца и еле-еле переставлял ноги. – По названию сама поймёшь, что они собой представляют, или тебе даже очевидные вещи нужно объяснять?

– Примерно могу понять, но детали бы не помешали, – протянула Ника, силясь вспомнить, откуда ей известно о безмолвных судьях, исполнителях и Храме правосудия.

– Идёмте, я не хочу торчать посреди мостовой весь день, – недовольно бросила Инес и зашагала к мосту через реку, таща за собой Эрнарда.

Моника не стала спорить, молча поспешила за девушкой, перебирая в голове случайно подслушанные фразы, подсмотренные записки и документы в кабинете отца. Должно же что-то быть! Озарение наступило неожиданно, Ника даже запнулась на месте и чуть не пропахала носом розовый мрамор на мосту. Ей было пятнадцать, когда она заглянула в лабораторию Райана и настолько увлеклась разглядыванием составных частей артефактов, которые брат изучал, что невольно склонилась слишком близко к столу и сумела разобрать на маленькой бумажке надпись: «Отправить в Храм правосудия, лично в руки безмолвному судье Эссуа Маранте».

Моника захотела узнать про Храм правосудия, потянула записку на себя и обнаружила, что та присоединена к странной плоской чаше с загнутыми внутрь краями. Случившееся в лаборатории до сих пор иногда припоминают и ставят в пример девушке, утверждая, что она способна сломать то, что изначально задумывалось неуязвимым. Но Ника точно помнила, что ничего не сделала – чаша стукнулась о тигель, слегка задела лежавшее рядом с ней стило из чистого верделита, а затем потрескалась и распалась на мельчайшие осколки. Райан сказал тогда, что это был неуязвимый фиал с вплетённым проклятием слабости, и впервые на памяти Моники использовал заклятье «диисас» – якобы для того, чтобы зачистить магический фон.

Неужели тот самый предатель, о котором говорил Кайдо, – Райан? Милосердный, учтивый, мягкосердечный и ласковый брат, который никогда не повышал голос и всегда находил слова поддержки даже для лошадей и слуг? Тот самый Райан, который смеялся до колик над сестрой, попытавшейся оседлать соседскую козу, и давший ей забавное прозвище? Ника сжала зубы и часто задышала… не может Райан быть предателем! Кто угодно, но только не он! Да она скорее поверит, что Михар предал свою страну и решил отыграться на заевшихся аристократах, или что мать в перерывах между принятием успокоительной настойки захотела мести и нашла исполнителей.

Мысли в голове девушки стремительно менялись, она перебирала в памяти каждое событие с участием Райана и вдруг вспомнила, что Райан делил алхимическую лабораторию с Кеваном. И если Райан всего лишь испытывал экспериментальные артефакты на прочность, его брат-близнец вовсю проводил опыты на людях и проверял свойства изобретённых им лечебных микстур. Моника чуть не застонала в голос – намёки Кайдо уже перестали быть просто намёками, они проросли в душе, словно сорные семена, отравляя мысли и воспоминания о самых родных людях.

Райан не предатель, как и Кеван, – решила девушка для себя. Кто бы что ни говорил, но тихоня Кеван, безразличный к боевой магии и мелким дрязгам, всегда был слишком отрешённым и серьёзным для каких-то интриг и тем более вступления в ряды предателей. Успокоив себя, Ника почувствовала уверенность – её ведь и правда любили. Разве мог кто-то из братьев подставить её или спланировать похищение?

Тот же Кеван учил сестру оказывать первую помощь без магии, Райан настаивал на тренировках со шпагой, а Михар сам пригласил Таккедо Стенели и выпросил у мастера пробный урок. Динстон всегда защищал Монику, казалось, он готов бросить весь мир и укрыть младшую сестрёнку от всех бед. Он даже разорвал помолвку с Лирейной из-за того, что та осыпала Нику ругательствами и напугала её. Кайдо не прав – в семье Моники нет и не было людей, способных причинить ей боль.

– Эй, ты там не уснула? – грубо одёрнула Инес девушку, занятую собственными мыслями. – Сейчас будешь молчать, кивать и сурово сжимать губы. Можешь сделать вид, что размышляешь об убийстве – главное, убери с лица эту страдальческую мину.

– Хорошо, – кивнула Ника, только теперь заметив, что они пересекли длинный мост и площадь перед дворцом, уже стоят перед воротами, и на них с подозрением косятся стражники.

– Уважаемые, нам нужен безмолвный судья, – коротко бросила наёмница, скривившись. – Проводите к любому из них – у нас есть важная информация.

– Безмолвные судьи не принимают ближайшую неделю, – отчеканил один из стражников, погладив рукоять шпаги. Другой стражник и вовсе положил руку на револьвер, торчащий из поясной кобуры.

– Пусть решают безмолвные исполнители, это дело касается Храма правосудия, – настаивала Инес, не обращая внимания на грозный вид мужчин. – Позовите кого-то наделённого полномочиями или пеняйте на себя.

– Все исполнители заняты, – пожал плечами стражник, кивнул на мост, явно намекая на обратный путь, и усмехнулся.

– Ладно… как бизар с резервом пятого ранга и мастер Лиги Трилистника я требую выделить мне временные апартаменты для ожидания освободившегося судьи, – на губах наёмницы расплылась хищная улыбка, совершенно не вязавшаяся с милой внешностью и впечатлением, которое девушка производила на других. – В случае отказа я направлю донесение Эссуа Маранте – верховному безмолвному судье. Пусть он сам решает, стоят ли ваши жизни упущенной информации.

– Прошу прощения, инорина, наша работа вынуждает нас следовать правилам, – тут же сменил тон стражник, убрал руку со шпаги и вытянулся во весь рост. – Сейчас я вызову сопровождающего.

Пока стражник шептался с кем-то через переговорный амулет, Инес не сводила взгляда с его напарника, который отвечал тем же внимательным взглядом. Монике показалось, что эти двое знакомы друг с другом, но спрашивать что-либо она не решилась. А потом и вовсе стало не до расспросов – сопровождающий появился словно из ниоткуда, кивнул на объяснение стражника и поманил троицу за собой. Ника бросила вопросительный взгляд на Инес, поймала лёгкий кивок, почти не заметный для остальных, и пошла следом за безмолвным исполнителем.

То, что этот мужчина явно принадлежит к касте безмолвных, было ясно и очевидно даже тем, кто никогда про них не слышал: сине-чёрный плащ, почти такой же, как у Моники и Инес, скрывал фигуру, на лицо падала тень от капюшона, скрадывая черты, тонкие кожаные перчатки повторяли контуры рук, а тяжёлые сапоги с металлической оковкой явно предназначались для усиления удара ногой. Ника следила за походкой мужчины, за его скупыми движениями и отчётливо понимала – такой не станет предупреждать, тихо сделает свою работу, не проронив ни единого слова. На ум пришло сравнение с породистым псом, который без рычания и громогласного лая вгрызается в горло в отличие от дворовых псин, что только лают, но напасть не сумеют.

На этой тягостной ноте девушка вдруг поймала себя на мысли, что она каким-то образом научилась определять опасность. Словно она уже делала это: оценивала угрозу, сравнивала с другими, знала, куда ударить. И снова вспомнился учитель – Таккедо Стенели научил Нику делать всё это. Казалось бы, всего лишь тренировка со шпагой, но на деле, мастер подготовил Монику ко всему этому, научил действовать, научил бить наотмашь и колоть с изяществом и грацией. Все эти годы Стенели готовил Нику к тому, чтобы однажды она вступила в ряды Лиги.

Ника громко выдохнула, нарушив безмолвие в коридоре рилантийского королевского дворца, взяла себя в руки и зашагала дальше, ни взглядом, ни движением не выдавая истину, так внезапно ей открывшуюся. Каждый из братьев научил девушку чему-то, каждый вроде бы случайный эпизод стал значимым. Даже то, как Кеван указывал на уязвимые органы и учил перевязывать раны, или умение обращаться с метаемым оружием, навязанное в своё время Михаром – всё это в итоге стало для Моники той самой подготовкой, которую не смог дать Кайдо.

Она ведь уже всё умеет и всё знает. Теоретические знания нужно лишь подкрепить практикой, только и всего. И чем эта Инес лучше неё? Только тем, что провела больше времени среди наёмников и убийц, или тем, что научилась бить без промахов? Вот чего не хватало Нике – уверенности. Уверенности в себе, в том, что она действительно что-то умеет и на многое способна. Ведь это правда – она умеет обращаться со шпагой, врачевать раны без магии, метать ножи и стилеты, определять уровень подготовки противника. Да много чего ещё! А магия? Да ведь Моника с первого раза сумела перенаправить витающую в воздухе магию, более того, она впитала сырую магию из разлома, исцелила Арнана и не лишилась жизни.

Шаги девушки стали чётче, походка вдруг сменилась на другую – уверенную, скользящую, точь-в-точь, как учил Кайдо – абсолютно бесшумную поступь, доступную лишь тем, кто знает цену каждому движению. Ника так и не поняла, откуда в ней появилась эта уверенность, но ей понравилось ощущать себя другой. Не нулевиком без магии, который вынужден пользоваться краном в ванной наравне со слугами, не дочерью влиятельных родителей и сестрой не менее влиятельных братьев. Она вдруг ощутила себя цельной, настоящей – такой, какой всегда хотела стать. Ради этого ощущения она сбежала из дома и поселилась в доходном доме лари Викор в провинциальном городке и ради этого Моника пыталась долгие годы стать похожей на Динстона.

– Что-то ты притихла, – обратилась к ней Инес, когда они очутились в просторной гостиной и дверь за безмолвным исполнителем закрылась. – Осознала свою непримечательность на фоне блеска дворцового паркета?

– Нет, знаешь, я осознала кое-что другое, – Ника прошлась по гостиной, заглянула в распахнутые двери смежных комнат и остановилась рядом с окном, выходящим в сад. – Кажется, мне нравится быть частью Лиги.

– Надо же, я думала, ты будешь скулить и проситься к мамочке с папочкой, – хмыкнула наёмница и повторила маршрут Моники – похоже, они одинаково мыслили и обе решили проверить апартаменты на наличие посторонних. – Вид у тебя, как у домашней кошки – холёной, гладкой и совершенно не умеющей ловить мышей.

– Я такая и есть, но это не значит, что меня такое положение устраивает, – пожала плечами девушка и всмотрелась в лабиринт из живой изгороди. Несмотря на холодную осень и снежную крупу, которая снова начала сыпаться с неба, все растения выглядели так, будто садовник только что поработал с ними. – Я всегда хотела чего-то большего, другого…