Текст книги "Государство в государстве (СИ)"

Автор книги: Егор Алексич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

   Я добрался до нужного мне района, выскочил из автобуса и помчался в лесополосу, в которой прятался мой велосипед. И был несказанно рад, когда обнаружил его на том же месте. Не спёрли. Я снова воткнул наушники, включил музыку и отправился домой.

   Добравшись до своей квартиры, я быстро перекусил тем, что нашел в холодильнике. Идти в магазин было лень, поэтому я влил в себя побольше чая, что бы имитировать ужин. Параллельно я открыл консольную версию Фанэка, зашел в «Социум» и увидел, что мне пришло сообщение от некого гражданина Вано Тайпина Ардишвили. Странноватые чувство юмора и средства конспирации были у Ивана – назваться на грузинский манер, но оставить ник. В сообщении была какая-то ссылка, но я не спешил ее открывать. Я попробовал открыть страничку этого гражданина, но она была защищена настройками приватности. Тогда я нашел средства поиска людей и задал ник Тайпин. К моему удивлению такой ник был не только у Ивана, причем среди большого количества Тайпинов я нашел и вариации имени Иван разных национальностей – Иоан, Ян, Хуан, Жан, Йован. И у всех фамилии начинались на букву "а". Иван плодил двойников. Значит Иван не так и прост, каким казался пять лет назад, иначе зачем бы простому «технарю» создавать толпу себе подобных.

   С момента посещения областной администрации меня терзало чувство, что мне сказали что-то очень важное, но я не придал этому значения. Я перебрал в памяти диалог с Юрием Константиновичем, который, кстати, так и не назвал свою фамилию и должность. Зато назвал такое словосочетание «государство в государстве», которое очень хорошо и прямолинейно отражало сущность Фанэка, так как это было виртуальное государство в реальном государстве. Но ведь он не поэтому так его называл, не из-за точности описания. Я полез в интернет в поисках этого термина. Да, как и говорил Юрий Константинович, это был политический термин. Википедия содержала различные примеры таких государств в государстве. Но ничего из этого меня не цепляло.

   Тогда я по наитию вбил в строке поисковика «Тайпин». И первой же ссылкой увидел статью про Тайпинское восстание в Китае. Опять Китай. Открыв статью, я прочитал ее, и тут у меня забрезжил свет догадки о том, что же важного я услышал в разговоре с высоким чином из Москвы. Я начал копаться в информации из интернета. Теперь меня интересовало исключительно слово «Тайпин», потому что я начал вспоминать кое-что из истории Китая. В детстве я читал вообще все подряд, и прочел книжку о долгой и запутанной истории этого государства. Видимо, где-то глубоко засели те остаточные знания, которые вертели в голове шестеренки догадок. И я нашел то, что связало воедино «Тайпина» и «государство в государстве». Даже два раза, и оба в Китае.

   «Тайпин» вообще слово распространенное. По крайней мере, в Китае 47 гор называются Тайпин, и 23 города носят это название. Но не это меня интересовало. Оказывается, в истории Китая было два интересных события, связанных с этим словом. Вообще-то интересного там происходило гораздо больше, но меня сейчас заинтересовали только эти два: восстание Желтых повязок и Тайпинское восстание.

   Восстание Желтых повязок произошло в Китае в 184-205 годы. Инициатором и организатором было некоторое тайное общество, секта Тайпиндао. Это тайное общество создало в Китае скрытую параллельную империю, государство в государстве, которое жило по своим законам и готовилось к войне. Войне против «чрезмерного налогообложения и деспотизма коррумпированных чиновников». Поэтому тайное общество Тайпиндао получило небывалую поддержку населения. Это восстание стало причиной падения реальной империи династии Хань.

   Тайпинское восстание произошло в 1850-1864 годах, и характеризовалось, как крупнейшая гражданская война, сопровождавшаяся созданием повстанцами своего государства на довольно значительной территории. Тут уже пострадала династия Цинь, которая для выплаты контрибуций постоянно увеличивала налоговый гнет населения. Поток европейских промышленных товаров разрушал ремесленничество Китая и разорял крестьян. В совокупности с постоянно вводимыми новыми налогами и повинностями, это послужило выплеску недовольства.

   Нетрудно было найти общие черты: недовольство бюрократией и коррупцией, налогами и упадком, объединение людей в свое собственное альтернативное государство, война с реальным государством. У меня вспотел лоб. Слишком много совпадений и аналогий.

   Я попробовал открыть ссылку в сообщении. Но мне на экран вышло предупреждение, что данный контент доступен только в ви-ар-версии государства. Пришлось снова напяливать на голову шлем и нырять в виртуальную реальность. Сообщение от Тайпина выглядело уже пухлым конвертом, а внутри оказался какой-то билет золотистого цвета, по форме и содержанию напоминавший билет на самолет. Я кликнул по нему, и меня как будто втянуло в золотой фон и понесло. Анимация была схожа с перемещением через листок бумаги во время экскурсов в профессии. Только на этот раз я оказался не в кабинете. А на орбите Земли. Опять же был стол, два стула, только висели они в виртуальном космосе. Подо мной вращалась наша планета, а над головой мерцали звезды. Хоть детализация была и не самого высокого качества, но все же ощущение высоты и нереальности заставило мою голову закружиться.

   Напротив меня появился Тайпин. Он материализовался в воздухе из кучи искорок, которые как будто были до этого звездами. Хотя какой воздух в космосе, о чем это я. Но эффект был красивый. Если до этого мои собеседники или уже находились на месте, или просто прилетали на стул, в это раз анимация была более волшебной. Все же в виртуальной реальности есть свои плюсы.

   – Вы пришли. – сказал Тайпин – все та же аватарка в виде азиата в темно-синей рубашке со стойкой. – Вы обещали мне рассказать кое-что. Кто на вас давит, Михаил?

   – И вам здравствовать, Ив... Тайпин. Да, я думаю, что вы догадываетесь. Чиновники высоких должностей. – не стал я юлить.

   – А что они хотят от вас?

   – Сначала хотели, что бы я собрал побольше информации для их внутреннего пользования, а когда я дал им лишь беглый обзор, то он обиделись. А теперь хотят получить меня полностью.

   – Как это? – судя по интонации Тайпин был удивлен.

   – Тайпин, я вам обещал рассказать, кто давит – я рассказал. Я даже рассказал, что им надо. Но я пришел для диалога, а не на допрос. Я вам уже сказал, что не собираюсь выпускать материал про Фанэк. И это связано не с вами, а с тем, что Фанэк очень и очень странное государство.

   – Что вы имеете ввиду?

   – Сначала объясните мне, пожалуйста, почему у вас такой ник, и как это связано с Желтыми повязками и Тайпинским восстанием? – пошел я в наступление.

   – А почему вы решили, что это должно быть как-то связано? – резко ответил Тайпин.

   – Иван, если вы будете отвечать вопросом на вопрос, то у нас вряд ли получится поговорить. Я не для риторических дуэлей сюда пришел. Я вообще высоту не люблю и меня сейчас стошнит. – сказал я, так как мне надоела его игра в вопросы.

   Тайпин молчал, но оставался на месте. Думаю, что он мог в любой момент исчезнуть, и я бы не остановил его. И он, наверное, был нужен мне больше, чем я ему. Но иногда, что бы чего-то добиться, нужно хотя бы сделать вид, что хочешь уйти первым. Наконец он ответил:

   – Умных людей выделяет не объем знаний, а умение выбрать нужное из этого объема и увидеть суть. Вы, похоже, увидели суть, если задали такой вопрос. Большинство даже не видит аналогии, они считают Фанэк местом развлечений. Но есть и те, кто верит в Фанэк, как в нечто большее, в инструмент, способный изменить реальный мир.

   – Это те, кто присваивает себе ник Тайпин? – спросил я.

   – Нет. – он засмеялся. – Вообще, ник – это просто моя блажь. Хотелось хоть как-то выразить согласие с этой теорией. Фанэк это же официально социальная игровая сеть в виде виртуального государства, и мы тут вольны делать все, что не запрещено законом. Законом пока не запрещено читать историю, думать, делать выводы. Правда, мне пришлось сделать еще несколько личностей с таким ником, а дальше остальные подхватили. Тут иногда копируют понравившиеся ники, что бы самим голову не включать. А мне не жалко.

   – И что для вас значит эта теория? Ведь история Желтых повязок и Тайпинского восстания – это история войны. – сказал я.

   – Не совсем. Вы же наверняка читали историю, предшествующую Желтым повязкам, и знаете о существовании «пути великого равенства» Тайпиндао. Думаю, что и Тайпинское восстание вы тоже изучили и знаете о существовании «небесного царства великого благоденствия» Тапин-тяньго. Мы не занимаемся востоковедением, не изучаем историю, а взяли из истории только самую суть. У этих двух моментов истории есть общая черта: появление одного государства внутри другого. Только Тайпиндао десять лет формировалось как скрытое военизированное сообщество, а Тайпин-тяньго было провозглашено на отвоеванных бунтовщиками территориях. И еще причины. Обратили внимание на общность причин?

   – Да, это меня и настораживает. – сказал я.

   – Не стоит проводить полную аналогию с Фанэком. Да, Фанэк тоже провозглашен виртуальным государством внутри другой страны. Мы живем в век небывалых темпов технического прогресса, и кто знает, может уже вскоре для существования такого типа государства будет создана международная правовая основа. Общность причин создания Тайпин-государств – невозможность населения жить под гнетом государства, которое совершенно не думает о благе своих граждан. Одной из целей существования Фанэка мы видим моделирование социальных отношений для поиска лучших сценариев. Критерием оценки успешности поиска будет конечный результат: достаток виртуального гражданина. Достаток оценивается не в абсолютных, а в косвенных величинах.

   – Например, его щедростью? – уловил я мысль.

   – Да, ведь именно щедрость – порождение достатка. Но есть еще ряд критериев социальной удовлетворенности.

   – Я уже слышал эту фразу. – сказал я, вспоминая «самку богомола».

   – Значит вы попали на стресс-тест. И как он вам?

   – Что за стресс-тест?

   – Вроде кто-то из нас первый просил не отвечать вопросом на вопрос. – спокойно заметил Тайпин.

   – Да, извините. Я пока многого не знаю, пытаюсь побольше понять. Мягко выражаясь, это был вынос мозга. Судья с идеалистическими взглядами на судебное дело. Фонтан идей существующий только что бы фонтанировать. Государственный инспектор работающий в непривычную сторону.

   – Вы хорошо умеете описывать суть увиденного. – заметил собеседник.

   – Я же журналист, это моя профессия. – парировал я, не видя ничего необычного в сказанном. – Что же такое этот стресс-тест?

   – Ну если коротко попытаться так же ответить как и вы о сути, то это попытка выявления потенциальный тайпинов. – сказал собеседник. – Я говорил, некоторые относятся к Фанэку поверхностно, некоторые готовы участвовать в его развитии. Не обязательно принимать предложения по работе, которое вам продемонстрировали, вы просто прошли или не прошли этот тест. Если прошли, значит в скором времени вы узнали бы практически все то же самое, что я вам сейчас рассказал.

   – А может я прошел, а это такой сценарий ввода? – усмехнулся я.

   – Ну в этом случае, я бы знал, что это сценарий. – тоже усмехнулся Тайпин.

   – Но вы понимаете, что ваше объединение уже можно считать сектой? И некоторые чиновники уже готовы к этому, лишь бы не пустить вас со своими устоями в реальную жизнь.

   – Не согласен. Секта это скорее религиозное определение. Наша же псевдорелигия это экономика, статистика, моделирование, прогнозирование и куча всего прочего, имеющего отношение к науке, а не к вере. – возразил Тайпин. – Все же я предпочитаю называть Фанэк государством, а нас его гражданами. Мы не занимаемся убеждением кого-то в виртуале или в реале, мы не вербуем. Мы просто хотим сделать реальный мир лучше.

   «Благими намерениями вымощена дорога в ад» – вспомнил я. А вслух спросил:

   – А как вы, неравнодушные, смогли объединиться? У вас какой-то лидер есть?

   – Если вы намекаете, что нашим, так сказать, лидером являлся Алексей Голубев, то сразу отмету ваши подозрения: у нас вообще нет лидера. Все граждане Фанэка равны и имеют одинаковые возможности участвовать в любом государственном процессе. Есть объединение в Социуме, где обсуждаются вопросы переноса наших расчетов в реальный мир. И тогда наши граждане говорят об этом на конференциях, симпозиумах, пишут научные работы и статьи, могут заявить с какой-то трибуны. А признание Фанэка средством обучения повысило уровень доверия к нашему миру.

   – А как же это объединение появилось? Ведь у Тайпиндао был Чжан Даолин, у Тайпин-тяньго был Хун Суцюань. Кто объединил вас? – допытывался я.

   – Не было у нас никого. Это объединение было создано кем-то еще на заре появления Фанэка, существовало без авторства. И основой его был трактат о государстве в государстве с историческими примерами. Многим понравилось, вступили, начали развивать. Да весь Фанэк так был сделан: пришли пользователи, стали гражданами, распределили роли, начали играть, а потом и жить тут. – вроде как с ноткой недовольства ответил Тайпин.

   – А кто автор трактата?

   – Нет там подписи. Вместо подписи только «И учите китайский». – сказал Тайпин.

   – Как попасть в это объединение? – спросил я.

   – Всему свое время.

  – Глава 9. Варвара.

   Проснулся я на следующий день с квадратной головой. Во-первых, с непривычки долгое нахождение в виртуальной реальности сильно било по вестибулярному аппарату и начинала болеть голова. И я подумал, что надо бы себя ограничить во времени пребывания в Фанэке. Во-вторых, мне всю ночь снились китайцы. Они куда-то бежали, взрывали все подряд, размахивали почему-то российским флагом. Потом подъехал автобус, они все в него запрыгнули, все несколько тысяч. А последний китаец, запрыгивая, крикнул мне: «И учите китайский!».

   После вчерашних приключений хотелось отдохнуть, тем более конечной цели и желаемых сроков своего расследования я так себе и не определил. То, что я не буду выносить собранные мной материалы на общее обозрение, это я для себя решил точно. Слишком опасное сейчас было время, можно было оказаться в гуще назревающего конфликта.

   Но все же не хотелось оставлять день без каких-либо попыток поработать. У меня еще было направление, которое я мог исследовать доступными мне средствами. Это был вопрос, касающийся недвижимости Голубева. Поэтому я позвонил одной приятельнице, занимающей пост в органе регистрации прав на недвижимость, назвал фирму «Фанэк» и попросил поискать принадлежащие ей и ее учредителю объекты недвижимости.

   – И все? – удивилась Варвара. – Да без проблем, только бумаги не дам никакие. Сам будешь писать под диктовку. И с тебя сегодня ужин в ресторане.

   Делать было нечего, и я согласился на ужин, хотя я представлял, что это будет за ужин. Я был знаком с Варварой давно, она периодически снабжала меня сведениями и ничуть не стесняясь каждый раз требовать ужин – это была ее стабильная валюта в наших расчетах. По началу нашего сотрудничества она пыталась заполучить меня не только как заказчика сведений. Но я дал ей понять, что не путаю деловые отношения с личными. О том, что она просто не в моем вкусе, уточнять не стал, так как точно бы потерял информатора. Но Варвару это не смутило, и она исправно требовала ужин. Только теперь брала на встречу какую-нибудь свою подругу, почти каждый раз новую, как бы с расчетом познакомить её со мной для дальнейших отношений. На самом деле, я думаю, что она таким образом мстила мне за то, что я ее отшил. Мстила посредством увеличения стоимость ужина, причем увеличения значительного, так как теперь порядочную часть чека занимал алкоголь. Я никогда не обращал внимания, но тут прямо открыл для себя мир женских хитростей: когда женщина идет на свидание с мужчиной, то скромничает с алкогольными напитками, а когда мадмуазели собираются в женской компании, вино льется как на празднике в честь бога Диониса. Попытки получить от нее сведения авансом всегда проваливались, так как сообщала она мне всё лишь при встрече в заведении.

   Была у меня еще одна мысль на счет зданий, которую я хотел проверить. В нашем городе эту проверку я мог осуществить прямо сейчас, так как знал адрес здания. Я нашел нужный номер телефона на сайте и позвонил в сбытовую компанию города, занимающуюся поставкой электроэнергии:

   – Здравствуйте, это фирма «Фанэк». У нас какая-то бригада приехала, говорят электричество за неуплату отключать. А мы на прошлой неделе все оплатили. – взволновано протараторил я в трубку.

   Меня спросили номер договора или адрес, я назвал адрес. Потом ИНН фирмы – я тоже назвал из выписки с сайта налоговой. Послышался стук кнопок клавиатуры.

   – Мы не направляли никого. – уверенно ответила оператор. – У вас оплачено все. Только не на прошлой неделе, а еще раньше.

   – Да? А мне казалось, что мы на прошлой неделе сорок тысяч за электроэнергию перечисляли? – сказал я цифру наугад и промахнулся.

   – Какие сорок тысяч? У вас двести восемьдесят закрыто.

   – Это за месяц? – удивленно спросил я. Сумма впечатлила.

   – Ну естественно за месяц. Хотя по условиям договора вы должны были два раза авансы проплатить, а не закрывать месяц целиком. Может они не за неуплату приехали отключать, а за нарушение условий договора? Вы бухгалтеру договор хоть покажите, как платить надо. – строго сказала женщина-оператор в трубку.

   – Хорошо, спасибо. Пойду разберусь. – ответил я и нажал отбой.

   Двести восемьдесят тысяч. Это получается... Минус НДС, разделить на стоимость киловатт-часа по цене для юридических лиц, разделить на тридцать дней в месяце, разделить на двадцать четыре часа. И получается, что в здании стоит что-то, что сжирает примерно сорок семь киловатт электроэнергии в час. Вот готов поспорить, что это и есть то серверное оборудование, которое не мог найти Бобренков. Больше просто нечему. Осталось найти объяснение, как оно работает в пустом здании. Прошерстив интернет я нашел примерный расход электроэнергии на серверную стойку, и пришел к выводу, что в здании, вокруг которого я бегал, должен стоять неслабый дата-центр. Только вот когда электрики на самом деле отключат здания за неуплату, все старания Голубева пойдут прахом. Как и он сам превратился в прах.

   Промаявшись большую часть дня от безделья, я кое-как дотерпел до вечера. Дотерпел не потому, что хотел встретиться с Варварой, а потому что опять хотел есть. Можно было бы заказать на дом пиццу или что-то в этом роде, но два раза за день тратиться на еду из заведений я пожадничал.

   И вот вечером, предварительно созвонившись и выбрав заведение, мы встретились у его дверей. Варвара на этот раз удивила меня. Она, во-первых, была одна. А во-вторых, она сильно изменилась за то время, что я ее не видел. Она похудела, сменила прическу и впервые надела платье, хотя до этого я ее видел исключительно в джинсах.

   – Отлично выглядишь! – сделал я ей комплимент. – Что-то в жизни поменялось?

   – Спасибо. – улыбнулась она. – А с чего ты взял?

   – Ну ты как-то изменилась. Парень бросил?

   – Нахал же ты, Миша. – вздохнула она, но сказала это как-то беззлобно. – Я сама ушла. Так что мог бы и с цветами прийти.

   – А ты бы предупредила, я и с цветами могу.

   Я оставил этот вопрос без ответа, что бы не углубляться в разговор о том, свидание у нас или нет. Мы прошли в зал, нам предложили столик на выбор, и мы разместились на веранде. Играла негромкая музыка, посетителей было немного.

   – А почему ты одна сегодня? – спросил я.

   – А потому что все мои подруги, которые видели тебя, сказали, что ты зануда и не пристаешь к ним, а им хочется внимания. – ответила Варвара, изучая меню.

   Подошел официант, и мы сделали заказ. Варвара тыкая наманикюренным пальчиком в меню, а я по памяти.

   – Плотников, вот скажи мне, ты каждый раз заказываешь здесь одно и то же. Тебе не надоело? – Варвара уперлась локотками в стол и подперла подбородок.

   – Я за стабильность и консерватизм.

   – Ага, я уже поняла. Стабильно предпочитаешь быть один и есть консервы.

   – Да что это мы все обо мне, да обо мне. Расскажи, как у тебя дела, что интересного на работе? – сказал я, как бы намекая о том, что можно уже и отдать мне интересующую информацию о недвижимости.

   – А ничего. Что вообще может быть интересного на работе? Вот у тебя интересная работа? – не поняла она моего намека. Судя по всему, у нее было лирично-меланхоличное настроение. И я стал опасаться, что мне придется выслушивать какую-нибудь плаксивую историю про какого-нибудь её бывшего. А если она выпьет и начнет слезы лить? Это провал всей операции!

   – Ну у меня порой интересная, порой не очень. – сказал я.

   – Ну ты любишь свою работу? Ты любишь своё дело? – настаивала Варвара.

   – Мы опять обо мне. – напомнил я.

   – А ты от ответа-то не уходи.

   – Ну, наверное, люблю. – сказал я неуверенно.

   – Ясно. – коротко бросила она.

   – Что тебе ясно? – я постарался скрыть раздражение в голосе.

   – Да все ясно. Вы, мужики, не умеете любить, в вас порыва души не чувствуется. Вы не любите свою работу, а занимаетесь ей ради денег или славы, но вы не горите ей. Вы не любите своих женщин, не пылаете и не поёте серенады. Вы не любите природу, вам просто на охоте или рыбалке надо выпить, а не увидеть прекрасное. Вы не любите свою страну, свою родину, в вас нет отважного патриотизма. Вы не любите детей, вам нужна только галочка о продолжении рода, а не сказки им на ночь. – выпалила она глядя не на меня, а куда-то в сторону.

   – Варя, у тебя все нормально? Откуда такая лирика? – похоже, что все же я нарвался на бабскую меланхолию. – Какие серенады, какая рыбалка, какой патриотизм со сказками на ночь? Кто тебе такое внушил, что все мужики деревянные? Если один оказался таким, это не значит, что все сволочи!

   Она молчала. Нам принесли заказ и поставили бокалы, разлили вино. Я пододвинул ей бокал, поднял свой и сказал:

   – Ну хочешь поговорить, мы сейчас с тобой поговорим. Пей. – и отпил из своего.

   – Тост так себе. – сказала она, но все же выпила. Причем нормально так выпила.

   – Работа, Варя, должна приносить удовлетворение. Либо финансовое, либо моральное, либо и то и другое вместе. Мы не должны гореть на работе, иначе сгорим. Знаешь, что такое профессиональное выгорание? Любовь человека к работе, Варя, заключается во взаимной легкости отношений между ними: каждому от этих отношений должно быть легко, а не только одному.

   Я отпил еще. Варвара молчала, но теперь смотрела на меня с бокалом в руке. К еде она пока не притронулась.

   – А серенады поют, Варя, те, кому делать нечего, кто не на работе и не рассказывает сказки на ночь детям. Вот они стоят и орут под окнами, как коты. А потом идут к другому окну и снова орут. Серенады – это не любовь, это имитация любви. – продолжал я. Варвара слушала и попивала из бокала. – А ты в курсе, что на рыбалку или охоту ездят не за добычей, а чаще ради прогулки, ради единения с природой? А что такое единение, как не наслаждение красотами. И детей мы любим не меньше вашего. И сказки им читаем. Ну я пока не читал, но буду. Только не одними сказками сыт ребенок. Любовь к детям, это когда дети забот не знают ни в еде, не в крове.

   – Ты про страну пропустил. – заметила Варвара.

   – Что? – не понял я.

   – Оппонируй про любовь к стране.

   – А, это. – вспомнил я еще ее один пунктик. – Любовь к стране это не патриотизм с горящими глазами. Если с горящими – это уже фанатизм. Свою страну надо любить тогда, когда и она тебя любит, по взаимности. А сейчас понятие страны и государства разошлись. Ты знаешь, чем отличаются эти два определения? Они по сути очень похожи, только государство воспринимается как система власти, а страна – как система культурных общегеографических ценностей. Так вот страну любят, а государство не всегда. И каждый сам выбирает, где он живет: в стране или в государстве. Обычно чиновники живут в государстве, а не чиновники живут в стране. Вот и получается, что живем мы все сразу в двух разных местах и видим жизнь по-разному. А в среднем по палате все хорошо.

   Проговаривая это я крутил в голове ситуацию с государством в государстве, думал о Фанэке. Граждане реального государства любят страну, а граждане виртуального государства любят государство. Какая сумасшедшая идиома.

   – А ты не безнадежен, Плотников. – сказала Варвара и взяла приборы. – Или это вино так действует, или ты реально хороший журналист. Я аж заслушалась.

   – Приятного аппетита. – я тоже взял приборы и какое-то время мы молча ели.

   – Слушай, я тут подумала... В общем, с тебя еще медленный танец, а потом получишь то, за чем пришел. – сказала Варвара.

   – Мы так не договаривались! – начал было я возмущаться.

   – Ты что, откажешь даме в настроении? – удивленно приподняла она брови.

   – Шантажистка! – сказал я беззлобно.

   – Философ! – ответила она мне тем же тоном.

   Я конечно исполнил ее требование, но чувствовал себя крайне неудобно. Может быть от того, что больше никто не танцевал, и на нас поглядывали. Может быть из-за того, что мне показалось, что Варвара опять пытается сократить дистанцию между нами.

   – Ой, блин, танцор из тебя... – сказала она, когда мы снова сели за столик. – Ладно, слушай. Недвижимость есть только на фирме, на учредителе ничего не числится. На фирме пять производственных зданий. У нас, в Нижнем, в Питере, в Подмосковье и в Екатеринбурге. Адреса запиши.

   Я записал под диктовку прямо в телефон, так как бумаги и ручки у меня не было. На удивление Варвара всё продиктовала по памяти.

   – Я думаю, тебя заинтересуют не только адреса, но и то, что на всех зданиях стоял гриф гражданской обороны. Удивительное совпадение. Но перед покупкой он был снят. – добавила она.

   – А что это за гриф? – спросил я.

   – Он ставится, когда здания имеют отношение к объектам безопасности. Обычно, это бомбоубежища, которые в СССР закладывались под жилыми домами и производственными зданиями в определенных частях населенного пункта.

   – То есть под всеми зданиями есть еще этаж? – дошло до меня.

   – И может не один.– сказала Варвара.

   – И вся инфраструктура типа электросетей, вентиляции? – я уже больше сам с собой разговаривал. Вот он, ответ о пустующих помещениях. Всё оборудование находится в хорошо вентилируемых подвалах с подведенными подземным способом сетями. Элегантное решение.

  – Глава 10. Всплеск.

   Прошло несколько дней, прежде чем Фанэк снова коснулся меня. Нет, я не забыл о нем, не бросил свое расследование. Просто период активных действий, который длился со звонка Ольги Владимировны до беседы с Варварой, как-то сам по себе закончился, и наступил некий штиль в моих исследованиях. Я просто не знал, куда шагать дальше. В принципе, у меня уже сформировалось мнение о Фанэке не как об игровом государстве, не как об учебном материале, каким я его увидел пять лет назад, а как о неком теневом инструменте, который кем-то используется для создания альтернативного, двоякого восприятия государственности. Вопрос – кем и зачем?

   Помимо этого Фанэк еще использовали и как инструмент моделирования и прогнозирования, для чего он изначально и создавался. Этим занимался Голубев, но его не стало. Так что эту его функцию или кто-то должен перехватить, или она угаснет. Перед смертью он похоже успел создать пять дата-центров в разных городах, а вот с какой целью, я не понимал.

   Так же Фанэк продолжал развиваться как популярная виртуальная социальная сеть, в этом её будущее видели как минимум Кудасов и Исупов, сидящие на своем заводе в Китае. Выпуск доступных по цене виртуальных шлемов поднимет популярность Фанэка до небывалых высот. Тем самым обеспечит приток пользователей-граждан в виртуальное государство. Это могло бы сыграть на руку Голубеву в его расчетах, так как увеличивало поле статистических данных, хотя у него и так все получалось.

   Фанэк все еще был учебным материалом для Зорина для демонстрации экспериментов в различных дисциплинах, но эта функция Фанэка уже уходила в тень, так как лишь Зорин ей и занимался. Эта роль Фанэка наоборот должна была пестоваться авторами, так как увеличивала бы социальную значимость и легитимность сети. Но они хором отказались от прав и вышли из поддержки учебного процесса, если верить Зорину.

   И вот какой-то неизвестный игрок сделал из Фанэка еще и средство достижения неких политических целей. Это качество для меня сейчас выходило на передний план. И все предыдущие аспекты его существования – хорошая база для расчетов, ожидаемый приток пользователей в вирутал, легитимность учебного материала – складывались в удобный и законный комплекс влияния на мнение огромного количества людей. Снова я задавал себе вопрос: что же ты такое, Фанэк?

   Я вернулся на работу, повинился перед шефом о том, что не смогу в ближайшее время доделать ту самую интересную статью, которую ему обещал. Вячеслав Эдуардович решил, что у меня апатия видимо из-за того, что материал оказался пустышкой. Я хотел было поспорить, но передумал и не стал переубеждать и объясняться что либо. И мы совместно пришли к выводу, что нужно вернуться к работе через какое-то время, авось и получится.

   Из штиля ежедневной рутины и фоновых размышлениях о государстве в государстве меня выдернул звонок мобильного.

   – Алло, Миха. Это Сергей. Есть пару минут поговорить? – я узнал голос Бобренкова. Он говорил быстро и деловым тоном.

   – Привет, Серега. Какими судьбами? – удивился я. Вот от него я точно не ожидал звонка, хоть и оставлял ему свой номер.

   – Константиныч поручил тебе позвонить. Ты же сам сказал, что связь через меня, забыл? – тоже удивился Бобренков.

   – Нет, конечно, что ты. Как раз ждал твоего звонка. – сказал я вяло. Я решил, что Серега позвонил из-за какой-то ерунды, лишь бы выслужится перед шефом и загладить свою предыдущую ошибку.

   – Ждал? Ты уже в курсе что ли? – в тоне Бобренкова появилось еще больше удивления.

   – В курсе чего? – насторожился я.

   – Ну всплеска активности.

   – А поподробнее? Кто там активно плещется? – уже подобравшись на стуле и взяв карандаш спросил я. Я как раз находился на рабочем месте.

   – Все самовыдвиженцы Голубева начали активную работу по продвижению своих политических программ. Разом. Все, понимаешь? Со вчерашнего дня пишут письма, депутатские запросы, проводят встречи с избирателями, кричат с трибун на заседаниях. Хотя до этого в основном молчали в тряпочку.