Текст книги "Авторы судеб (СИ)"

Автор книги: Егор Алексич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

   Я сразу вспомнил рекламу.

   – В рекламе хозяйства «Родина» была информация, что они предлагают.

   – Совершенно верно. Я проверил: это единственный поставщик фармацевтического сырья для научных и производственных целей. Я покапал глубже. Оказывается, из тех совхозов, кто производил спорынью пурпурную, осталась одна «Родина». Я не знаю, как это было в первоначальном варианте истории, но в нынешнем предприятия-конкуренты закрывались в разные периоды времени, переходили на производство других культур и тому подобное. Возможно, именно поэтому Хельги и Клаус транслировали свое сознание настолько раньше меня. Мне казалось, что у них слишком долгая подготовка и слишком длинный путь, можно все было сделать быстрее.

   – Подождите ка! Как это до меня раньше не дошло! – вдруг отлепилась от стены Валерия. – А они что, не старели что ли? Как эти двое могли действовать семьдесят лет?

   – А мне Клаус говорил про Хельги, что тот возникал в разных промежутках времени. У вас какая трансляция сознания, одноразовая? Нельзя вернуться в свое будущее? – поддержал ее вопросы я.

   Алекс смотрел на нас, как мне показалось, растерянно.

   – Я вообще-то думал, что все подготовительные процессы были сделаны другими агентами «Ренессанса», а эти двое появились не так давно, что бы довершить подготовленное. – сказал он. – А о том, что Хельги был в разных временных промежутках, ты мне ничего не говорил, Егор.

   – Ну да, забыл видимо.

   – Они рассказывали в какой год их транслировали? – похоже Алекс был озадачен.

   – Нет. Встреча с каждым была по отдельности, каждый наговорил мне кучу фантастики, у меня тогда вообще голова кругом шла.

   – Егор подумай, как можно узнать, в каком году они появились тут? – сказал Алекс.

   – Может они что-то говорили о первых своих действиях, что они первое сделали? – включилась в расспросы Валерия.

   – Так, подождите, не давите на меня. Надо подумать. Во-первых, оба они всегда говорили «мы», а не "я". Из этого сложилось впечатление, что рассказывают они о неких совместных действиях нескольких человек. Во-вторых, если упускать кучу информации про исторические личности, то первым упоминанием об их работе был контакт с бабушкой Раисой после того, как она утонула в пятнадцать лет. То есть, если посчитать, это был... Это 1940 год. В-третьих, Клаус сказал мне, что его телу сорок лет, а сознанию двести. То есть, он должен был появиться примерно в 1990-ом году. Между внушением бабуле и их прибытием пятьдесят лет. Алекс, а что вы вообще о них знаете? Вы там, у себя, были с ними знакомы?

   – Нет, я их не знал. Поверьте, Институт коррекции истории – это немаленькая организация. Многие сотрудники не знакомы.

   – А кем вы там работали? – теперь я принялся за расспросы.

   – Я формально и сейчас на работе. В командировке. – он улыбнулся. – Я готовился к трансляции, но в другой отрезок времени, что бы исправить кое-что. Трансляция не совсем одноразовая, но вернуться можно. После смерти. Погибаешь, умираешь от старости или болезни, да даже самоубийство – все это способы открепления сознания. Оно возвращается, так сказать, своему владельцу. Потом идет анализ коррекции событий, а мы готовимся опять к забросу в прошлое, если это требуется.

   – Ну тут два варианта. – Валерия включилась в обсуждение. – Либо до 1990-го года работал кто-то другой, а не Клаус с Хельги. Либо они забрасывались повторно.

   – Обычно второй раз одних и тех же сотрудников в одно время не забрасывают. А тут одно столетие. – сказал Алекс. – Но теоретически все может быть. Только для возврата им нужно было умереть.

   Я сказал:

   – В военные и послевоенные годы это было несложно. Если их задача заключалась в том, что бы настроить определенного человека на выполнение исторической программы, то не обязательно было оставаться все почти сто лет просто для наблюдения. Достаточно было проконтролировать начальный этап после настройки. Клаус неоднократно употреблял фразу «коммуникативные технологии». Это что-то значит, Алекс?

   – Да. У вас это называется гипноз и доступно малому количеству людей. – ответил он.

   – А у вас? – спросила Валерия.

   – Со временем это станет формой общения, коммуникации. Хороший способ передачи информации.

   – Я так понимаю, что когда вы мне рассказывали про прошлое и будущее, а я спокойно сидела и внимала, это тоже было какое-то воздействие?

   – Да, иначе я бы не убедил вас в том, что не вру.

   – Ясно. Я была под гипнозом. Замечательно. А сейчас?

   – Гипноз – это внушение. А у меня другая цель. Так что ответ на ваш вопрос такой: вы, Валерия, были не под гипнозом, и сейчас я тоже не применяю такие, как Егор их назвал, коммуникативные технологии.

   – Это не я назвал, это Клаус. – встрял я. – В общем, Алекс, я так понял, что про действия своих бывших коллег вы много не знаете. Тогда откуда у вас уверенность, что они не на правильной стороне? Может это ваш Институт все и задумал? Ведь получается, их отправляли не один раз к нам.

   Алекс сделал паузу. Посмотрел на нас и сказал:

   – Пытаясь во всем и сразу разобраться вы теряете время. У нас еще будет время это обсудить, но сейчас я предлагаю разобраться со слежкой от офиса. А потом заняться Клаусом и Хельги.

   – Что значит «разобраться»? – спросила Валерия.

   – Мне нужно знать, что этот человек. Если он так же, как Хельги и Клаус, прибыл сюда, то надо брать его действия под контроль. Если это местный наемник, то он нам не интересен.

   – А я избавился от него недалеко от гостиницы. – сказал я с гордостью.

   – А как я теперь его найду? – спросил Алекс.

   – Не знаю, Алекс. Я же не мог предполагать о ваших планах. Я вообще их не до конца понимаю. Ваша задача предотвратить вмешательство в проведение Валерией своих исследований, как я понял. Но каким образом поставщик сырья для исследований может повлиять на конечный результат, а уж тем более на его принадлежность кому-то помимо ученых, я не понимаю.

   – Егор, я не знаю методов работы свои конкурентов. Они слишком давно здесь. Я даже не знаю, как они могут находится тут столь долгий срок. Я только знаю их конечную цель. Помогите мне разобраться. Помогите Валерии сохранить результаты своей работы от посягательств.

  – Глава четвертая. Консультант.

   Через пару дней я был дома. После событий в Питере у меня было еще больше информации к размышлениям, но отсутствовал какой-либо план действий. И я понимал, что оказался между двух огней. А при определенных допущениях и между трех.

   С одной стороны Хельги с рассказами о необходимости случайностей в истории. С другой стороны Клаус с целью защитить земли от свалки. Кстати, он был самым логичным рассказчиком из всех, логично и доходчиво объяснил как свою цель, так и действия Хельги. А с третьей стороны был Алекс, который просто внес сумятицу во всё. После его утверждений у меня в голове был информационный винегрет, я не мог найти логическую цепочку в своих рассуждениях и сделать какие-то личные выводы. Мне пришлось выбирать, кому я верю больше. Кстати, он так и не привел доказательств связи Клауса и Хельги. Но на его стороне была Валерия, и это приходилось учитывать.

   И я решил, что пока не верю никому. Только себе. Копаться в исследованиях Леры я счел занятием бесперспективным, а вот проверить информацию, полученную от каждой стороны, что бы найти в ней изъяны, было бы верным решением. Аналитик я или нет.

   Я сел за стол, взял бумагу с ручкой и попытался накидать список той информации, которую я получил от каждого, и которую мог бы проверить на правдивость. Получилось совсем мало.

   Хельги. Олег Аркадьевич. Он рассказывал все в общих чертах, практически никаких фактических данных. Единственное, что я вспомнил: он говорил, что садясь на поезд, покупает три билета. Все остальные его действия, которые он упоминал, я уже проверил – три машины, сожжение стола и так далее.

   Клаус. Кроме этого имени я вообще ничего о нем не знаю. Он упомянул, что им приходилось «работать после войны», и имя Клаус в это время было нежелательно. И еще о том, что его телу примерно сорок лет. То есть дата его рождения в этом времени будет где-то в районе 1970-го года. А это уже далеко от «после войны». Но говорил он о своем имени – Клаус, значит и работал после войны именно он. Эти два факта не вязались друг с другом.

   Алекс. Он же просто Алексей. Этот в настоящем ничем себя не характеризовал, не дал никакой зацепки. Назвал полные имена своих конкурентов, но мне это почти ничего не дает – эти имена возникнут через столетия, а их предков замучаешься вычислять. Рассказал о корпорации «Ренессанс», название которой совпадает с названием фонда, заказчика моей работы. Вся его убедительность была основана на том, что я доверял Валерии. А про себя он ничего не сказал.

   Так, теперь о схожести их рассказов. Все трое подтвердили, что корректировка прошлого стала наукой. Все.

   Ну что же, буду копаться в том, что есть. На следующий день я поехал к своему другу и бывшему однокласснику Сереге Булыгину. Сергей Александрович Булыгин был продавцом-консультантом в магазине бытовой техники и электроники. А Серега «Булыга» был моим источником информации, так сказать, в сложных рабочих ситуациях, так как умел ее добывать из закрытых источников дистанционно. Он не любил слово «хакер», но любил деньги.

   Я приехал к нему без предупреждения, мне это позволялось. Вечерами он торчал безвылазно дома. Другим посетителям, я слышал, он иногда мог просто не открыть дверь. Позвони в домофон, я дежурно сказал «Булыга, это я, Егор» и поднялся к нему в квартиру. Серега открыл мне дверь, впустил, выдал «гостевые» тапки, и мы прошли в комнату.

   – Ты один? – спросил я.

   – Ага. Ты по делу что ли?

   – Ну да. – я присел в кресло, он на стул у стола с компьютером. – Слушай, Серег, нужна помощь. Но на этот раз творческий подход.

   – Творческий? И чего надо натворить?

   – Надо найти информацию на одного дядю. Есть имя, отчество и привычка поведения: он при передвижении по стране покупает три билета одновременно на общественный транспорт.

   – Не густо. А в каком городе он покупает? Транспорт однотипный, или он на разные виды транспорта покупает?

   – Я знаю, что он был в нашем городе и в Питере. Других не знаю. Про виды транспорта нет точной информации, но склоняюсь к однотипному.

   – Ну хоть что-то. Имя говори?

   – Олег Аркадьевич.

   – А даты поездок есть? Или за какой-то период искать?

   – Дат нет. Ищи за полгода.

   – Это много, но можно попробовать. А что по нему надо?

   – Фамилию, дату рождения, прописку, да вообще все, что можешь нарыть.

   – Хорошие критерии. Пойди туда, не знаю куда...

   – Принеси то что получится. За мной не заржавеет. Как накопаешь что-то, дай знать, я приеду.

   От Сергея я поехал в Центральную библиотеку и оставил там заказ на выборку из оцифрованных газет всех статей до 1970 года, в которых упоминались имена Клаус Серкофф и Хельги Йодль. Причем заказал и выборку из Российской национальной библиотеки, и из доступных краевых библиотек. Дорого, долго, скорее всего впустую. Но я посчитал, что имена редкие, поэтому если они появятся в какой-то периодической литературе, то это точно будет касаться моих знакомых.

   Из библиотеки направился на работу. Придя в кабинет начальника, я вкратце рассказал о результатах поездки в Санкт-Петербург, вернее об их отсутствии. Я убеждал шефа, что отношение самого фонда «Ренессанс» к этому проекту неправильное, и если мы хотим выполнить свою работу согласно заданию, то наша рекомендация будет не ввязываться в этот бизнес. Вообще-то, я сам не был уверен в том, что говорю, просто мной завладело подспудное желание «слить» эту работу, а вернее вставить палки в колеса мифическому инвестору в процессе завладения фирмой «Родина». Мои метания в поиске правды заключались в том, что еще вчера я верил Клаусу с его рассказом о контроллерах прошедшего времени, а сегодня я склонялся на сторону Алекса с его простым объяснением интересов «Ренессанса».

   Поэтому на следующий день я отправился в ООО «Родина» и под видом деловой беседы в интересах инвесторов уверил директора Дягтярёва в том, что при любых вариантах взаимодействия с партнерами ему ни в коем случае нельзя упускать возможность личного участия в бизнесе, так как только на его знаниях, энтузиазме и уникальном опыте и держится эта ветка отрасли в стране. За этим занятием меня и застал звонок моего компьютерного гения Сергея. Я раскланялся с директором «Родины» и пулей полетел к Сереге.

   – Горыныч, а это не криминал? – спросил он меня с порога. Горыныч – это я в школе.

   – С чего ты взял? Какие-то проблемы? – я насторожился.

   – Дядя-то тю-тю. – он показал пальцем вверх. – Умер два дня назад.

   – Что что? – я опешил. Вот этого я точно не ожидал.

   – Ты не знал что ли?

   Мы прошли в комнату, уселись по прежним местам и Серега начал рассказывать:

   – Я думал, что такого не бывает – три билета на одно лицо в разный транспорт. Но хозяин – барин, я проверил твои слова. И оказалось есть такой Олег Аркадьевич, который реально покупает три билета на три разных поезда, три самолета. За последние полгода шесть таких совпадений, один и тот же человек, разные направления.

   – Как его полностью зовут? Какие данные есть?

   – Олег Аркадьевич Лопырев, 1950 года рождения, уроженец города Свердловск, прописан там же. Адрес надо?

   – Пока нет. В общих чертах давай.

   – А что в общих-то? Как ты понимаешь, его полную историю более менее подробно отследить можно только после 2000-го года, до этого в архивах копаться надо, а там не текстовая информация, много времени на анализ уйдет и результат не гарантирован. Только если бы знать, что искать.

   – Давай тогда от обратного. Когда он умер и от чего?

   – Да я же говорил, два дня назад. Острая сердечная недостаточность. Как раз в поезде из Санкт-Петербурга к нам. Сняли на середине пути. В новостях было, но без подробностей.

   – Острая сердечная? Это что такое?

   – Я не специалист. Наверное, сердце встало.

   – Тогда причем тут криминал. А что по нему еще накопал?

   – Да он серый какой-то, мало где засветился. В учредителях не состоял. По судебным базам не проходил. По сводкам и базам МВД тоже его нет. Образование высшее, Свердловский медицинский институт, работал, кстати, там же до 1993 года.

   – А кем?

   – Доцент на кафедре формации.

   – Это что такое?

   – А я откуда знаю? Сейчас посмотрю. – он повернулся к компьютеру, постучал по клавиатуре, и выдал: – Тааак, формация – это комплекс ... ля ля ... дисциплин, изучающих создание, безопасность, исследование, хранение, изготовление лекарственных средств, а так же поиск природных источников лекарственных субстанций.

   У меня появилось нехорошее предчувствие о какой-то взаимосвязи этого определения со всем происходящим. Я спросил:

   – Если он наукой занимался, то список трудов должен где-то быть?

   – Нет такого готового списка. Если существуют его книжки или статьи, их надо выискивать по специальной литературе, или по каталогам по ФИО автора. Я пока до такого не додумался. Надо?

   – Пока не знаю. Давай дальше, чего накопал.

   – Да собственно все. Только его поездки за последние полгода. Чем он занимался и где работал последнее время, не нашел.

   – А хакни какой-нибудь пенсионный фонд, соцстрах? Кто за него отчисления платит?

   – Егор, ты понимаешь, о чем ты просишь? Искать можно там, где что-то работает. А где ничего наладить не могут, где все валится и информация постоянно пропадает – в этих местах и искать бесполезно. Я информацию о его работе в институте нашел только в самом институте. А после 1993 года, как он уволился оттуда, нигде больше не нашел его следов.

   – Ну не мог же человек в 43 года уволиться и ничем не заниматься. До пенсии еще далеко, а жить на что-то надо.

   – Хорошо, я еще покопаюсь, но без гарантий.

   – А куда он ездил за эти полгода? Куда билеты брал?

   – Центр поездок – Екатеринбург. Оттуда в Москву, к нам, в Питер, Ярославль, Мурманск, Сочи.

   – А умер где?

   – Ну сняли его в Максатихе. Это Тверская область.

   – Кстати, Серый, а фотка есть?

   – Обижаешь. – и он вывел на экран монитора фотографию Олега Аркадьевича Лопырева. С экрана на меня смотрел Хельги.

   Я рассчитался с Серегой за его труды и поехал домой. Было над чем подумать. Смерть Хельги почти не вписывалась в мое представление о происходящем. Ее возможность я допускал лишь исходя из рассказа Алекса: возврат сознания в свое время был возможен только через лишение жизни. Какая-то странная и жутковатая технология.

   Я сел в машину и достал телефон. В принципе, прошло уже достаточно времени для первого звонка в библиотеку. Я набрал номер, попросил уточнить состояние моего заказа.

   – Минуточку. – ответил приветливый женский голос. – Да, ваш заказ в работе, есть первые результаты, но полный отчет вы можете получить лично через пару дней, когда закончится анализ материалов краевых библиотек.

   – А что за результаты есть сейчас?

   – Только по одному имени в Центральной библиотеке есть одно совпадение. Второе имя вообще нигде не упоминается в заданном периоде. Краевые проверим и дадим ответ.

   – Извините, а не могли бы вы мне сказать, какое имя и в каком контексте упоминается. А уж за полным отчетом я приеду через два дня.

   После секундной паузы девушка ответила:

   – Ну почему бы и нет. Клаус Серкофф. Упоминание в Вестнике психиатрии в 1938 году. Причем не прямое. Вкратце так: автор статьи Соловьев анализирует работу Карла Шнайдера по шизофрении и пишет, что среди пациентов Шнайдера был некий человек, который в виду своего психического расстройства заявил, что его зовут Клаус Серкофф, хотя настоящее имя его было другое. А Соловьев приводит удивительный пример, что в его практике был абсолютно аналогичный случай, когда больной называл себя так же – Клаус Серкофф. Но выкопировку вам дадут с отчетом, подробнее почитаете сами. Занятная история.

   «Неудачный опыт» – сразу вспомнил я слова Клауса. Два неудачных опыта появления Клауса в начале прошлого века. Незадолго до того, как бабушка Раиса Ивановна пошла купаться на речку. Действительно, занятная история.

   Я ехал по проспекту Мира, а на лобовое стекло машины крапал дождик, падали блики светофоров и реклам. На обочине я заметил голосующего человека, которого я узнал. Это был Клаус. Я понял, что он ждет именно меня.

   – Подвезешь? – спросил он, когда я остановился и опустил стекло. – А то я тебя уже тут полчаса жду.

   – Садитесь. – сказал я, а сам начал лихорадочно соображать, как этот человек мог знать, что я поеду по этому маршруту.

   Клаус сложил зонт, открыл дверь и уселся на переднее сиденье.

   – Ты наверное гадаешь, как я тут оказался? – спросил он.

   Подкрадывалась паника, я впервые не знал, что ему ответить. Ведь я ехал от Сереги, а значит Клаус знал это! Нелегко вести двойную игру. Плоховастый из меня разведчик, если я не мог с ходу придумать легенду.

   – А вам куда ехать? – ушел я от ответа.

   – Да никуда. Я потом сам доберусь, а ты домой пойдешь. Ты ведь домой собирался?

   И тут я понял: он стоял у въезда во двор моего дома! А я в задумчивости о происходящем после разговора с библиотекаршей ехал на автомате, не особенно соображая, что делаю. Да и время как раз такое, что я должен был в это время возвращаться с работы. Было логично, что он меня ждал тут. Отлегло.

   – Да, домой. Задумался просто.

   – О чем хоть? Вроде все обсудили. Как в Питер съездил? – он внимательно посмотрел на меня. И взгляд мне не понравился. Он был сканирующим и колким.

   – Да никак. Хотел упростить работу себе, но не получилось. – я выкручивался на ходу, но врать о целях поездки было нельзя. Если он знал, что я был в Питере, то возможно он знал, и с кем я туда поехал, где был и что делал. Я понял, что опасаюсь его. Первичное дружелюбие, которое исходило от него во время первой встречи, как-то постепенно испарилось. А известие о смерти Хельги меня выбило из колеи. Теперь вся эта игра в будущее не выглядела такой безобидной. Я понимал, что сам себя накрутил, так как эта смерть была естественной. Но все обстоятельства в совокупности навевали опасения.

   Я молчал, предпочитая, что бы разговор начал Клаус. Но он молчал тоже. Пауза затягивалась, и ситуация начинала выглядеть глуповато. Тогда я тронулся и поехал. Подсаживая Клауса в машину, я не свернул во двор, а проехал поворот. Поэтому мы продолжали двигаться дальше по проспекту.

   – Куда едем? – спокойно спросил Клаус.

   – Никуда, я поворот проехал, придется через квартал круг сделать. Вы о чем-то поговорить хотели?

   – Да. Мне сообщили, что ты хотел встретиться с заказчиком своей работы. Зачем тебе это, Егор?

   – Я же сказал, что хотел себе работу упростить. – я старался говорить спокойно.

   – И каким образом? Я же тебе дал понять на прошлой нашей встрече, что нужно сделать. И каких неприятностей избежит будущее.

   – А в чем собственно проблема? – я начал нервничать еще больше от его допроса.

   – А в том, Егор, что мы с тобой познакомились, когда ты начал копать под мою работу. Я тебе вроде все объяснил, мы договорились. А ты продолжаешь копать?

   – Да с чего вы взяли? Я делаю свою работу так, как умею. Да, я услышал то, что вы мне рассказывали и не отказывался помочь. А вы за мной следите? Это ваш человек вел меня от фонда?

   – Наш. А ты почему-то стал убегать. Ты мне не веришь, Егор?

   Я помедлил с ответом. Клаус откровенно вызывал на прямой разговор. Но каковы его будут последствия, я не мог предполагать. Но увиливать бесконечно было невозможно. Я спросил:

   – Клаус, вы мне рассказывали о соблюдении баланса истории, о повторении удачного прошлого. А в итоге все свелось к рейдерству «Родины»? Зачем нужно контролировать удачное прошлое, если оно уже свершилось? Что в нем может пойти не так?

   – Я же говорил, есть Хельги, есть попытки внесения случайности в историю.

   – И что, были такие прецеденты, когда удачное прошлое случайно менялось в худшую сторону совершенно случайно, ни с того, ни с сего?

   – Я слышу в твоих словах сомнение. Ты не готов еще поверить в то, что произойдет с человечеством через много лет. Но так же первобытные люди не могли себе представить полет на самолете, как и ты сейчас не можешь понять трансляции сознания в прошлое. Что мне сделать, что бы ты вернул свою веру в правильность выбора? – прозвучало патетически.

   За время нашего разговора я уже объехал квартал и въехал во двор. Остановившись на парковке, я заглушил машину и выключил фары. Было уже темно.

   – Клаус, ответьте мне на два вопроса: как вы попадаете в прошлое, и как вы лично при вашем возрасте смогли работать и в начале и в конце века? – я все же решился расставить точки над "и" в какой-то мере.

   – Хорошо. Я рад твоей откровенности. Не люблю недопонимания. Но сначала и ты мне ответь. – Клаус даже улыбнулся. Но честно говоря, я в его улыбку не поверил. – Уйдя от сопровождения ты направился в гостиницу и пробыл в номере до следующего утра. А к тебе приходило двое посетителей. Не делай такие глаза, вычислить тебя по паспорту не составило труда. А портье в любой гостинице за небольшую финансовую благодарность расскажет о своих постояльцах все, что угодно. Служба безопасности фонда «Ренессанс» не зря ест свой хлеб. Я даже знаю, кто у тебя был. Ты расскажешь мне, о чем ты говорил со своими гостями?

   Я похолодел. Действительно, шпионские игры это не для меня. Клаус меня профессионально переиграл. Я молчал, не зная что сказать, так как миллион мыслей проносилось у меня в голове. Нужно было врать или говорить правду.

   – Я думаю, вы и об этом догадаетесь, Клаус. Зачем вы затеяли этот разговор, если знали, что я встречался с сестрой?

   – Да, догадываюсь. Это был риторический вопрос. А разговор вот, собственно, за этим. – сказал он и резко вытянул руку в мою сторону. Потом я услышал хлопок, и из его руки что-то брызнуло мне в лицо. Это произошло настолько быстро, что я даже не успел уклониться или отпрянуть, тем более в тесноте машины. Только я об этом подумал, как сразу наступила темнота.

  – Глава пятая. Серфинг.

   Меня разбудил звонок мобильника в кармане. Да, именно разбудил. Настойчивость мелодии поломала все приятные ощущения от пробуждения, и я потянулся за телефоном. Это была другая мелодия, не как у меня на телефоне. Я достал телефон. Телефон тоже был не мой. Но я все равно машинально нажал кнопку приема вызова.

   – Алло. – сказал я. Голос был охрипший, и я подумал, что это, наверное, спросонья.

   – Миха, ты бухаешь уже что ли? Ты где, твою мать? – заорала трубка. – Я тебе названиваю, а ты трубу не берешь. Ты чем там занят, твою мать?

   – Вы ошиблись. – сказал я. До меня начала доходить реальность окружающей обстановки. Я все еще сидел в машине, но это была не моя машина, хоть я и сидел за рулем. Судя по всему, я сидел в грузовике.

   – Миха, это ты ошибся. Ты первым делом ошибся родившись. А теперь опять ошибся, и не по тому адресу уехал. – орал человек в трубку. Или мне казалось, что орал. Действительность давила на меня звуками, цветами, запахами. Я чувствовал себя весьма неуютно. – Мчись на Пушкина, дом номер восемь.

   И зазвучали гудки отбоя.

   Я сфокусировался на окружающей меня обстановке. Кабина грузовика, легкий запах солярки, утренний свет в лицо. Одежда на мне была странная. И самое страшное, что я увидел – у меня было пузо. Немного ошалев от происходящего, я огляделся вокруг, взглянул в окна кабины и ничего не понял. Я был не во дворе своего дома, а в другом месте, смутно знакомом.

   Я поспешил вывалиться из кабины. Ощущалась какая-то неуклюжесть в движениях. Одежда точно была не моя. Последнее, что я помнил до сна, это был Клаус, хлопок и горящее лицо. Потрогав лицо, обнаружил на нем щетину. Взглянул на руки. Руки были не мои. Я в панике от смутных предчувствий хлопнул дверью желтого грузовика, в котором сидел до этого, и посмотрел на неясное отражение в боковом стекле. На меня смотрел незнакомый мужик. Это было не мое лицо, но двигалось оно, выпучивало глаза и открывало рот в попытке заорать точно так, как это делал я. До меня дошло: это я, но не я! У меня другая рожа. И пузо чужое! В панике я ощупал себя, надеясь, что найду следы грима. Возможно, это была надежда на какой-то розыгрыш. Но это было не так, грим нигде не отклеивался и не отрывался. Я больно ущипнул себя, но не проснулся. До меня начало доходить, что Клаус что-то сделал со мной или с моей головой, в результате чего я оказался другим человеком. Вернее, в теле другого человека. Хотелось заорать, но я только сипел, смотря на свое нечеткое изображение. И я так и сел прямо на траву на обочине и схватился за голову.

   Сколько я так просидел, я не знаю. Но поняв, что ничего не меняется вокруг, что я не просыпаюсь, что не возвращаюсь в свое тело, что не теряю сознание, решил, что нужно что-то сделать. А что? Грохнуть Клауса! И заставить вернуть меня обратно. Точнее, сначала вернуть, потом грохнуть!

   Вскочив на ноги, осмотрелся. Место действительно было мне знакомо – я был в родном поселке Калинкино. Передо мной стоял грузовик, из которого я вывалился – Мерседес Т1 «Почтовик» желтого цвета с фургоном. Где-то все это уже было – имя Михаил, эта машина и место. Вспомнил! Это тот Михаил, который был нанят для перевозки мебели Олегом Аркадьевичем – Хельги – и которому отменили заказ. А только что по телефону мне назвали именно адрес нашего дома. Значит я еще не вывалился из всей этой истории, практическим началом которой был как раз этот день с перевозкой мебели.

   Я прыгнул за руль не раздумывая. Руки сами сделали нужные движения, ноги пнули педали, машина завелась и я схватился за руль. Грузовики я водить не умел, категории в правах такой не было. Но, видимо, я ничего не знал о способностях своего нового тела. Машина тронулась, и я повел ее, уверенно набирая скорость и выбирая правильную траекторию движения без раздумий. Кто водитель – тот поймет.

   Пока я ехал, у меня было время более трезво оценить и обдумать ситуацию, в которой я оказался. Я задал себе вопрос – аналитик ты или нытик? Это помогло взять себя в руки и поговорить с собой.

   Мое сознание было принудительно перемещено в тело некого Михаила, который волей судьбы был замешан в процесс покупки и вывоза нашей мебели. Я был уверен, что виновником всего этого был Клаус, который обвел меня вокруг пальца. А когда я засомневался в нем, он таким необычным способом избавился от меня. Но! Все же где-то должно существовать мое тело и сознание реального Михаила. И мне очень бы не хотелось, что бы они совместились так же, как мое сознание с его телом. Что мне дает понимание всей этой бедственной ситуации? Да пока что ничего, кроме возможности действовать. Что я и решил делать.

   До нужной улицы я добрался быстро. Но судя по всему опоздал. Никаких признаков присутствия Хельги его помощника около дома бабушки Раи не было. Но я все равно остановил машину, выпрыгнул и побежал к дому. Какой же я был неуклюжий. И это ужасное пузо было ненужным балансиром в движении. Приходилось все время корректировать свое перемещение под особенности нового тела. Хоть я и воспринял перенос сознания как свершившийся факт, все остальное – пластика, мышление, привычки, чувства – еще пока были в конфликте с мною, с моей личностью. Я подбежал к окнам и, насколько мне позволял рост, попытался рассмотреть наличие мебели в доме. Ее не было. Значит у меня есть еще один пункт назначения.

   Я снова прыгнул в машину, точно зная где мне нужно очутиться в ближайшее время. На 52 километра пути у меня ушло полтора часа, которые я провел в размышлениях, периодической панике и попытках самоуспокоения. Все же нелегко было смириться с тем, что в моем привычном мире вообще невозможно. Но выбора не было, приходилось действовать в тех обстоятельствах, в которых я очутился.

   К приюту я прибыл вовремя. Аналогичный желтый грузовик стоял напротив главного входа. Значит история повторялась, как я и ожидал. В кабине грузовика был только водитель, который, насколько я помнил, был вовсе не при чем. А вот пассажиров не было видно. Улица была пуста, кроме грузовика моих соперников на обочинах в видимом пространстве никого не было. Покинув свой автомобиль, я окружным путем двинулся сторону парка. Если автомобиль здесь, значит я нахожусь в том временном отрезке, когда пассажиры гуляют по лесополосе.

   Обогнув забор детского приюта, я поспешил в том направлении, где в привычном мне течении истории помнил остатки сожженного стола. Но я опоздал. Как только я приблизился к тропе, ведущей меня к нужному месту, как на ней навстречу мне показался Олег Аркадьевич, он же Хельги. Я не знал, что делать, поэтому просто продолжал размеренно шагать ему навстречу. Ситуация разрешилась сама собой, и Олег «Хельги» Аркадьевич прошел мимо меня. Обдумывая над вариантами развития событий, я все продолжал шагать вперед, когда навстречу мне появился молодой человек. В его принадлежности к чей-либо стороне я не сомневался – этот был тот парень, которого я видел в зеленой ветровке и джинсах в Санкт-Петербурге после визита в офис фонда «Ренессанс». Он тоже прошел мимо меня. Я сделал еще несколько шагов, что бы разминуться с ним как можно дальше, а потом развернулся и пошел следом за этими двумя, еще не понимая, что делать.