Текст книги "Цари. Романовы. История династии"

Автор книги: Эдвард Радзинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 73 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

Но прибывшие из России молодые люди как раз и собираются спасать мир и освобождать человечество. И они с восторгом находят в Лондоне таких же. Это молодая эмиграция, уехавшая из России после пожаров 1862 года и разгрома «Земли и воли». Вновь прибывшие юноши с изумлением узнают, что новая эмиграция совсем не ценит Герцена. Он недостаточно крутой. И встречаться со стариком сейчас совсем не модно. В радикальной Европе – другие кумиры. Например, в Лондон часто наведывается один из отцов модного нынче европейского коммунизма. Это незаконнорожденный сын прачки, бывший портной немец Вейтлинг. Забросив свое ремесло, Вейтлинг переезжает на поездах из страны в страну, чтобы делиться с рабочим людом рецептом построения рая на земле – построения коммунизма. Поднимая отлично сшитую штанину, портной показывает следы тюремных кандалов – плата за найденный рецепт светлого будущего.

Построение коммунизма начнется, по Вейтлингу, весьма кроваво.

Армия преступников должна проложить путь в грядущий рай – обрушить существующий порядок. «Преступники – это всего лишь продукт нынешнего общественного порядка, и при коммунизме они перестанут быть преступниками».

После всеобщего восстания объединившиеся рабочие и преступники начнут строить светлое будущее без частной собственности. Общество – коммуна – станет единственным капиталистом в коммунистическом государстве… «Люди, лишенные оков собственности, будут свободными, как птицы в небе». И поменяются все отношения. Поскольку брак сам по себе является эксклюзивной формой частной собственности, то «женщинам предстоит уйти из брака, становясь общей собственностью». На всей земле наступит новая эра мира и радости.

Но в Лондоне живет некто куда посерьезнее и также исповедующий коммунистическую идею. Это новая звезда европейских радикалов – изгнанный из Пруссии и многих европейских стран немецкий гений Карл Маркс. Им уже произнесены грозные слова: «Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма». Маркс, естественно, насмешливо относится к «вульгарному коммунисту» портному Вейтлингу. Но с ним ласков – видит в его речах пусть детское, но «проявление тяги пролетариата к коммунизму». И Вейтлинг – желанный гость в доме Маркса. Правда, там с ним серьезно не разговаривают – только играют в карты. Маркс обожает играть по ночам, и несчастный «вульгарный коммунист», умирая от желания спать, должен дотягивать до утра за картами с неутомимым философом.

В гостях у Карла Маркса

В России «передовая молодежь» знает о Марксе. Они знают, что Маркс основал таинственный Коммунистический интернационал, который должен привести к власти нового мессию – Пролетариат. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» – провозгласил Маркс. И мировой пролетариат создаст на земле счастливое бесклассовое общество – коммунизм. Но это опять-таки случится через великую кровь – беспощадную диктатуру пролетариата. «Насилие есть повивальная бабка Истории», – строго учит Маркс.

Приехавшим русским молодым людям нравятся грозные мысли Маркса. Он необычайно популярен среди русских эмигрантов. В основанном им Интернационале даже появится Русская секция.

Мы можем только представить, как после долгих проверок и консультаций с другими русскими эмигрантами (Маркс подозрителен), он согласился принять вчерашних студентов, приехавших из России.

Молодые люди пришли по адресу: 9, Графтон-террас, Мейтленд-парк.

Маркс снял этот дорогой особняк в центре Лондона.

И вот появляется САМ. Маленький, коренастый, он весь покрыт зарослями волос – иссиня черными, с красивой сединой… Грива волос на львиной, гордо откинутой голове, подбородок укрыт огромной бородой Саваофа. (Что за пророк без бороды!) Даже короткие пальцы покрыты черными волосами. В элегантном сюртуке, правда, застегнутом не на ту пуговицу, он держится монументально.

Всех собравшихся приглашают в легендарный кабинет. Отсюда должен быть сокрушен несправедливый капитализм, здесь куется счастье человечества. Это очень уютная комната. Несмотря на почти полуденное время, зажжена лампа под зеленым абажуром: в Лондоне стоит обычный сизый туман, превращающий день в ночь.

Начинается желанная беседа. Точнее, беседой это назвать нельзя, ибо почти все время говорит сам Маркс. Маркс немного шепелявит, но об этом быстро забываешь. Завораживает его повелительный тон – абсолютная вера в предназначение повелевать человеческими умами.

С камина на молодых людей глядит мраморный бюст Зевса, которого хозяин в разговоре именует Прометеем. Ибо Прометей – любимый образ Маркса. А слова Прометея в античной драме: «По правде, всех богов я ненавижу» – это и есть, по Марксу, кредо философии, направленное против всех богов – небесных и земных.

И оттого по окончании монолога следует строгий вопрос к пришедшим:

– Верите ли вы в Бога?

Понятливые молодые люди от Бога отреклись. Их похвалили, отметив, что «коммунизм делает все существующие религии ненужными и заменяет их».

Рядом с Прометеем на камине, к восторгу молодых людей, стоял портрет Чернышевского… Маркс объяснил, что портрет подарил ему «русский степной помещик». «Степной помещик», правда, обещал дать денег Интернационалу, но до сих пор почему-то ничего не прислал. Маркс вопросительно глядит на молодых людей. Но они молчат: родные не дали им лишних денег. Вместо денег молодые люди торопливо спрашивают о Коммунистическом интернационале.

Маркс охотно объясняет им «азы»: все философы объясняли мир, его философия должна мир изменить. Цель его Интернационала – свержение буржуазии, победа пролетариата и основание общества без классов и без частной собственности. «Но в России это делать пока рано, – строго предупреждает Маркс, – ибо там пока нет пролетариата».

Молодые люди печально вздыхают. После чего о них уже совсем забывают: начинается разговор великих людей.

Великие пришли в середине беседы. Великих двое: один уселся на диване, его зовут Фридрих Энгельс.

Другой стоит сейчас у окна. Это Михаил Бакунин – отец русского анархизма.

Старый великан с гривой седых волос и детскими глазами. Это он привел молодых людей к Марксу.

Выходец из богатой аристократической семьи, Бакунин закончил знаменитое Михайловское военное училище. Но одна мысль о службе в гвардии «порождала у него тоску». И Бакунин бросает военную карьеру и тайком от отца уезжает в Европу. В Европе, как «дикарь, возжаждавший культуры, он набросился на изучение философии». Но уже вскоре молодой Бакунин предпочел перу пистолет. Поклонник знаменитых философов становится бесстрашным революционером. В отличие от Маркса, совершающего свои подвиги за письменным столом, Бакунин сражался на всех баррикадах европейских революций и сидел потом в самых страшных тюрьмах.

В Пруссии суд приговорил русского бунтаря к смертной казни, но затем пруссаки выдали его австрийцам. Здесь его опять приговорили к смертной казни. Он пытался бежать, его приковали цепью к стене. И аристократ, потомок знаменитого дворянского рода отсидел на цепи несколько месяцев. После чего австрийцы выдали его – Николаю I… Царь лично допрашивал Бакунина. Похвалив за смелость на революционных баррикадах, Николай отправил его в каменный мешок – в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Но влиятельные родственники вымолили у царя милость: Николай заменил крепость ссылкой в Сибирь. Откуда наш гигант тотчас бежал. Чтобы участвовать вскоре… в польском восстании против Николая I.

После разгрома поляков Бакунин поселился в Женеве. Из Женевы этот любитель Шопена и философов, нежнейший в жизни человек, начинает звать Россию к кровавой революции. И, конечно же, он участвует во всех тайных обществах и, конечно же, вступает в Интернационал…

Каждый его приход к Марксу превращается в словесное побоище. На столике, в оловянных кружках налит портер, и разложены длинные глиняные трубки, так и зовущие покурить.

Старый гигант, опорожняя кружку за кружкой, непрерывно курит и непрерывно говорит.

– Государство пролетариата – это глупость. Ибо само государство – есть зло, которое должно быть уничтожено. Коммунистические государства будут не лучше капиталистических, и руководство все равно будет сосредоточено в руках немногих. И если даже страной будут управлять рабочие, то скоро они станут такими же продажными и деспотичными, как тираны, которых они свергли. Спасет мир только анархия, при которой власть будет настолько распылена, что никто не сможет ею злоупотреблять. И это будет осуществлено в России. Все решит русская крестьянская революция и восстание русского разбойного мира.

Свои надежды на революцию в России Бакунин основывает на русском национальном характере – на ненависти крестьян к их мучителям – к дворянам.

«В русском народе живет не то детская, не то демонская любовь к огню… Недаром мы сожгли свою столицу в дни нашествия Наполеона. Крестьян легко убедить, что предать огню поместья и господ со всеми их богатствами – дело справедливое и богоугодное».

И Бакунин – помещик и потомок помещиков – радостно вспоминает о восстаниях Степана Разина и Пугачева, когда помещиков вешали и усадьбы сжигали. «Близятся времена восстаний Стеньки Разина и Пугачева, подготовимся к празднику», – провозглашает Бакунин.

Главный резерв будущей русской революции, по Бакунину, – это разбойники. «Разбойников уважают в России!».

Бакунин радостно раскрывает счастливые горизонты грядущего Апокалипсиса: «Охватив Россию, пожар перекинется на весь мир… Тут подлежит уничтожению все, что освящено с высоты современной европейской цивилизации. Ибо оно является источником неравенства, источником одних несчастий человечества. Привести в движение разрушительную силу – вот цель, единственно достойная разумного человека!».

Его монолог прерывается репликами Маркса. Сначала они саркастичны. Потом – неистовы.

И после монолога Бакунина начинается непрерывный монолог Маркса. Произнося его, Маркс стремительно носится по маленькому кабинету.

Этот знаменитый бег полемизирующего Маркса описал его друг, великий Гейне:

Он скачет, он прыгает, он движется вприпрыжку.

Будто для того, чтобы схватить и стянуть

На землю с высоты огромное покрывало неба,

Он потрясает чудовищными кулаками, страшно кричит,

Будто тысячи дьяволов тянут его за волосы.

Перед испуганными молодыми людьми, стоящими у камина, проносятся волосы, маленькое тело, сюртук, застегнутый не на те пуговицы.

И они слышат слова, точнее, яростные вопли Маркса:

– Крестьянская революция в России – авантюра! Это знает даже ребенок! Должна победить сначала буржуазная революция! Только буржуазия родит своего могильщика – рабочий класс! И только рабочий класс способен решить все проблемы человечества. Это – азбука!.. Пока вы и вам подобные занимаетесь прожектами мировой революции, день за днем, ночь за ночью дурманите себя девизом «Завтра она начнется!», мы проводим время в Британском музее, пытаясь получить знания и подготовить оружие и боеприпасы для грядущей битвы пролетариата!

После чего русские студенты узнают, что их страна является величайшим злом Европы.

«Одну из своих статей я начал таким анекдотом-притчей: два персидских мудреца заспорили, рождает медведь живых детенышей или откладывает яйца? Один из этих персидских ученых, как видно, более образованный, сказал: “Этот зверь способен на все”. Вот так и русский медведь на все способен, кроме революции… Восточный мир в образе России не просто сошел с исторической сцены, но каким-то образом завис на этой линии и мешает остальному миру двигаться вперед!» – выкрикивает Маркс.

Теперь он бегал по комнате уже не один. С дивана вскочил поддерживать Маркса его альтер эго – Фридрих Энгельс.

Вдвоем они составляют уморительную пару. Если Маркс – маленький черный еврей с огромной головой, то Энгельс – высокий русоволосый ариец с головой очень маленькой. Но было и то, что делало их похожими. Они оба – Энгельс и Маркс – совершенно упоены Марксом!

Богач-капиталист Энгельс целиком содержит борца с капитализмом Маркса.

Преуспевающий Энгельс – модник, член привилегированных клубов, аккуратно заполняющий свои погреба самым дорогим шампанским, посещающий каждый год любимую аристократами псовую охоту во время чеширского гона, поставляет Марксу экономические сведения для его книг, которые должны уничтожить капитализм. Он же посылает Марксу регулярные посылки с деньгами, вероломно снятыми с банковского счета его компании. И делает это так искусно, что ни его отец, ни его партнер так никогда и не обнаружат этих пропаж. И дорогой особняк, где живет Маркс, снят на его деньги.

Теперь все кричат втроем и одновременно – Маркс, Энгельс и Бакунин, постепенно исчезая в клубах табачного дыма. Но окно открыть нельзя: страшные крики спорящих тотчас собирают толпы на улице.

Исчезают лица. Из дыма несутся слова. Впрочем, постепенно и слова становятся неясными, как и лица. Троица переходит на знаменитый тарабарский язык. Это конспиративный язык, на котором могут говорить только эти великие полиглоты, – смесь латыни, немецкого, французского, испанского, итальянского и английского.

Голодные молодые люди с тоской глядят, как во рту Бакунина исчезает последний пирожок, который тот машинально проглатывает.

Все окончательно покрывает табачный дым… Только приход «семейного диктатора» – Хелен Демут, маленькой аккуратной служанки, прекращает спор.

Хелен Демут живет в доме Маркса с молодых лет. У нее незаконный сын – пятнадцатилетний Фредди, пугающий своим сходством с великим учителем мирового пролетариата. (Только в 1962 году будут опубликованы показания Энгельса, документально разъяснившие причину этого сходства. «Отец революций» оказался отцом и Фредди.)

Наконец, Бакунин вспомнил о молодых людях, которых сам привел к Марксу. Решено было перенести спор в лондонскую пивную. И там заодно их накормить.

В модном дорогом пабе на Пикадили компания стала многолюдней – собрались соратники по интернационалу. И вскоре Маркс решил прекратить спор. Соратники должны верить, что никто не смеет с ним спорить, кроме тех, кому он иногда дозволяет.

Разговоры перешли на весьма фривольные темы, и здесь, конечно же, оратором стал главный Казанова научного коммунизма Фридрих Энгельс.

На улицу вышли в третьем часу. Выход из паба подвыпившего, «бесшабашно веселого» Маркса иногда бывал весьма бурным.

В своих воспоминаниях Вильгельм Либкнехт описывает подобную сцену: «Быстрыми шагами пошли прочь из паба, пока один из собутыльников Маркса не наткнулся на кучу камней, которыми выкладывали мостовую. И он схватил камень и – бах! – газовый фонарь разлетелся на осколки. Маркс не остался в стороне и разбил четыре или пять фонарей. Было, видимо, часа два утра, и улицы были пустынны. Но шум все же привлек внимание полицейского. Мы побежали вперед, три или четыре полицейских за нами. Маркс продемонстрировал резвость, какой я от него не ожидал…».

Они бежали от полицейских по улицам спящего Лондона, оставив разбитыми буржуазные фонари. И бег возглавлял отец научного коммунизма Карл Маркс!

Все окончилось благополучно. «Через несколько минут дикой погони нам удалось свернуть в боковую улочку».

1867 год в ноевом ковчеге

После Лондона молодые нигилисты, конечно же, отправились в Женеву. Женева 1867 года… Балконы, уставленные цветами, кричащие чайки, низко летающие над набережной. Ночью прошел теплый дождь, но утренний туман уже начинает рассеиваться. И вот сверкнули лучи солнца, и оно открылось – бескрайнее Женевское озеро, и призрачные Савойские горы вдали… Этот пейзаж видели глаза всех знаменитых революционеров Европы. Ибо Женева не выдает политических, Женева – это Ноев ковчег, где собрались все участники подавленных европейских революций.

Приехавших русских молодых людей все потрясало.

Здесь не было постоянной армии, и мундиры, составлявшие главную краску петербургской улицы, здесь крайне редки. Можно зайти в кафе и увидеть там самого президента кантона. Правда, заметить его непросто, ибо он сидит там, как простой смертный, и терпеливо ждет неторопливых женевских официантов. И при нем никакой казачьей охраны! Здесь нет цензуры и не борются ни с какими идеями. Но при этом почему-то не было революций, которые в 1848 году потрясли европейские страны с великими армиями и великой бюрократией…

А каких людей могли увидеть наши нигилисты в тот год на Женевской набережной!

1867-й год. В Женеве заседает конгресс Лиги мира и свободы. Все европейские либералы собрались в Женеву – обсудить, как предотвратить войны в Европе. Правда, после всех их пылких речей и умных резолюций война начнется, и весьма скоро – кровавая война между Францией и Пруссией.

Но сейчас по обеим сторонам женевской улицы стоит толпа. Она ждет Председателя конгресса.

И вот он едет в открытой коляске – кумир либеральной Европы Джузеппе Гарибальди. Он необычайно живописен – в красной рубахе и мексиканском пончо. И, стоя в коляске, он машет шляпой рукоплещущей толпе. Ему страстно аплодирует стоящая в толпе молодая женщина. Это Аня – жена писателя Достоевского.

У них свадебное путешествие. Это путешествие было для писателя и бегством от кредиторов, которые уже подали к взысканию его векселя. На дорогу Достоевский взял деньги у издателя под задуманный роман «Идиот».

И в этом долгом, четырехлетнем путешествии простоватая, невинная девушка познавала и опьяняющее «карамазовское сладострастие», и эпилептические припадки гения, и несчастную страсть к игре… Ее Феде случалось проигрывать не только все их деньги, но даже свой костюм и ее платья. И они сидели без копейки, дожидаясь помощи из России от издателя…

Все выдержала Аня!

И уходя в очередной раз проигрывать, он спрашивал ее согласие.

Она знает: отказывать бесполезно. Он одержим. «Я сказала, что на все согласна, – писала она в дневнике. – Он это согласие должен ценить, что я никогда ни о чем не спорю, а всегда стараюсь как можно скорее согласиться, чтобы не было ссоры».

И все эти четыре года его главными собеседниками были «Записные книжки» (где вел он свой главный разговор – с самим собой) и добрая Аня.

«Вечером мы говорили о Евангелии и Христе, говорили долго, – писала она. – Ночью, когда он пришел прощаться, то много и нежно меня целовал, сказал: “Я жить без тебя не могу – как мы срослись, Аня, и ножом не разрежешь…” А потом, в постели, он сказал: “Вот для таких, как ты, и приходил Христос”».

И все путешествие проходит в сопровождении его постоянных эпилептических припадков, которые Достоевский заботливо описывает в Записной книжке: «За полчаса до припадка принял opii benzoedi: 40 капель с водою. Во время полного беспамятства, т. е. уже встав с полу, сидел и набивал папиросы, и по счету набил их 4, но не аккуратно, почувствовал сильную головную боль, но долго не мог понять, что со мною».

Привыкнуть к этой болезни невозможно – так ужасны припадки. Он может умереть в считанные минуты, в судорогах и, что самое страшное для него, – в беспамятстве. И вот под этим дамокловым мечом он трудится, и при этом не теряет юмора.

Как он скажет Ане: «Когда мы съедем, они (хозяйки пансиона. – Э.Р.) начнут рассказывать: “Ax, у нас жили русские, такая молодая, интересная особа, всегда такая веселая… и старый идиот. Он был такой злой, что ночью падал с постели, и делал это назло!”».

Так осенью 1867 года они добрались до Женевы.

И сейчас Достоевский, совершенно неизвестный в Европе, работает над «Идиотом» в их маленькой комнатке в дешевом пансионе, а «голубчик Аня» (как он ее называет), чтоб ему не мешать, прогуливается по улицам.

Но вслед за «Идиотом» писателю суждено будет начать новый роман, сюжет которого продиктует ему еще один русский, который также посетит Женеву.

Пройдет всего полтора года, и вот на этой набережной в той же Женеве появится предтеча будущей кровавой русской революции, герой следующего знаменитого романа Достоевского – Сергей Геннадьевич Нечаев.

Подлинная история и приключения русского дьявола

Достоевский изобразит Нечаева в романе «Бесы» под именем Верховенского. Но подлинный Нечаев был так же похож на этот литературный персонаж, как сам дьявол на жалкого бесенка.

Сергей Нечаев, молодой человек маленького росточка, с заурядным круглым крестьянским лицом, обладал удивительным взглядом. Как рассказывала его современница (родственница Герцена) – до смерти она не могла забыть этот подчиняющий, хватающий в тиски, гипнотический взгляд Нечаева. Описания нечаевского взгляда очень напоминают описания взгляда… Григория Распутина!

Когда Нечаева посадят в тюрьму, в камеру Петропавловской крепости придет к нему сам шеф жандармов, глава Третьего отделения А. Потапов. Придет унижать, требовать, чтобы Нечаев стал стукачом. И Нечаев ответит пощечиной. И под взглядом Нечаева шеф жандармов с побитым лицом встанет перед ним на колени! Потом Потапов уйдет. Опомнится. Будет мстить. Но тогда встал на колени – такая сила была в этом человеке.

Нечаев создал о себе множество легенд. На самом деле он был сыном мещанина, работавшего слугой в трактирах. Эта профессия сослужила его отцу дурную службу. «Новейшие господа» – разбогатевшие промышленники из текстильной русской столицы Иванова (где он тогда работал) – часто звали его сервировать столы на свадьбах детей, на семейных торжествах и очень хорошо платили. Легкие деньги и постоянная выпивка на свадьбах сделали отца Нечаева горьким пьяницей.

В Москву Сергей Нечаев приехал поступать в университет. Но что-то заставило его изменить решение. Он переезжает в Петербург и сдает экзамен на народного учителя. Этот атеист и ненавистник религии начинает преподавать в приходском училище Закон Божий.

В университет он поступает вольнослушателем. И с первого появления в университете он заговорил о неизбежности революции. Оказывается, только ей мечтает служить молодой преподаватель Закона Божьего. Худенький, нервный, сгрызающий свои ногти, маленький юноша появляется на всех студенческих сходках. Как и все молодые радикалы, он помешан на герое Чернышевского Рахметове. Нечаев не имеет никакого имущества, ночует на квартирах знакомых, и часто на полу… «У каждого из нас что-то было, у него – ничего. У него была одна мысль, одна страсть – Революция», – рассказывала одна из его последовательниц. И эта страсть сопровождается болезненной ненавистью к существующей жизни.

Уже тогда он провозглашает право революционера действовать любыми средствами, главные из которых – шантаж, убийство, ложь и постоянная провокация. Все, что не так давно говорил быстро сошедший с ума в заключении Ишутин, повторяет теперь Нечаев. Он принимает у Ишутина эстафету русского якобинства.

«Правительство в борьбе с революционерами не брезгует ничем и, главное, иезуитскими методами провокаций, а что же мы? Именно иезуитчины нам до сих пор недоставало!» (Нечаев).

Провокация и ложь становятся спутниками его жизни.

И, конечно же, идея цареубийства – причем массового цареубийства. На вопрос, кого из царской семьи следует убить – он, усмехаясь, ответил: «Всю ектинью» (ектинья – молитва за царскую семью с перечислением всех ее членов). Этой фразой будет восторгаться молодой Ульянов-Ленин, которому и предстоит осуществить нечаевскую мечту.

У Нечаева – бешеная энергия и страшноватая харизма. С самого начала до самого конца он будет окружен сподвижниками, готовыми беззаветно служить ему. Причем среди них были истинные лидеры и интеллектуалы.

В 1868 году произошла его встреча со знаменитым радикалом – молодым литератором Ткачевым. …Сын богатого помещика, великолепно образованный, последователь Бланки и Маккиавели, уже успевший отсидеть в царских тюрьмах, Ткачев страстно мечтал о революции, которая истребит его собственное сословие. Этот небольшого роста, застенчивый молодой человек, тоненький, очаровательно смущающийся, с вечно улыбающимся личиком был очень похож на хорошенькую девушку («красная девица», «милая барышня» – так его звали друзья).

И «милая барышня» воспевает централизованную партию-диктатора, которая сумеет захватить власть и беспощадным террором подавить сопротивление.

Нет, не смиренье, не любовь

Освободит нас от оков.

Теперь нам надобен топор

Нам нужен нож…

– такие стихи писал наш «нежная, красная девица».

Выйдя очередной раз из крепости, «милая барышня», привычно застенчиво улыбаясь, сообщил изумленной сестре свое новое открытие – «Только люди до 25 лет способны на самопожертвование и потому всех, кто старше этого возраста, для блага общества полезно было бы уничтожить».

Впоследствии на вопрос: «Скольких придется истребить в Революцию?» «барышня» отвечал все с той же застенчивой улыбкой: «Надо думать о том, скольких можно будет оставить».

Но когда они встретились, не слишком образованный, безвестный учитель Нечаев совершенно подчинил знаменитого интеллектуала Ткачева, чего тот впоследствии не мог ему простить.

В 1868–1869 годах возникает новая волна студенческих волнений в столице.

Все начинается с Медико-хирургической академии, принадлежавшей военному ведомству. Военным министром тогда был один из немногих оставшихся в правительстве либералов – Дмитрий Милютин.

Игнорируя запреты министра просвещения Дмитрия Толстого, он разрешил студентам иметь свою кассу взаимопомощи и, главное, – собирать сходки. Это и погубило. На первых же сходках студенты объявили, что им не нравится принадлежность к военному ведомству – «оттого в Академии слишком строгая дисциплина». И начались митинги. Академию закрыли, но волнения уже перебросились в Петербургский университет, оттуда в Технологический институт. Этим студентам уже не нравилось, что у них нет касс взаимопомощи и права на сходки… Потребовали вообще «уничтожить всякую стеснительную и оскорбительную опеку университетского начальства…».

За волнениями в Петербурге уже стоял наш бес – маленький нервный человек со страшными глазами – Нечаев.

Как он был счастлив в эти дни – мчался из дома в дом, из кружка в кружок, от сходки к сходке… Он пугал студенческих вожаков якобинскими речами, звал к бунту.

При этом его (странно!) не трогает полиция… Так что иным начинает казаться – не провокатор ли он.

Он не был провокатором. Скорее всего он был нужен кому-то в полиции, чтобы пугать власть нечаевскими речами.

Но самому Нечаеву так нужно было, чтобы его арестовали! Ведь только пройдя тюрьму, можно было стать авторитетным вождем молодежи: «Это что – стоять за правду, ты за правду посиди», – писал тогда поэт.

И вот свершилось: Нечаева вызывают в канцелярию градоначальника на допрос, вероятно, арестуют. Он отправился счастливый. И вскоре молодая революционерка Вера Засулич получила удивительное письмо.

Некий аноним писал: «Когда я гулял сегодня на Васильевском острове, я увидел экипаж, перевозящий заключенных. Из окошка высунулась рука и бросила записку. Через некоторое время я услышал следующие слова: “Если вы студент, то доставьте это по указанному адресу”. Я – студент и считаю своим долгом исполнить эту просьбу. Уничтожьте мое письмо».

Приложенная записка, написанная рукой Нечаева, просила Засулич информировать друзей, что он арестован и содержится в Петропавловской крепости.

Вскоре после этого распространился слух, что Нечаеву удалось невероятное – бежать из крепости. И после беспримерного подвига он находится по пути на Запад.

Так он стал знаменитым.

На самом деле никакого ареста не было. Допросив Нечаева в градоначальстве, его в тот же день отпустили. И тогда-то он решился придумать свой арест и побег. Он скрывался на квартире сестры, пока по студенческому Петербургу ходили слухи о его героическом побеге из крепости.

Но придуманный арест – только первая ступенька дерзкого плана Нечаева.

План этот: поднять всероссийский мятеж, запалить восстанием Россию.

Но для этого нужно было создать мощную организацию и нужны были деньги. И за всем этим он и отправился в Европу.

Поход за деньгами

4 марта 1869 года Нечаев нелегально переходит русскую границу и благополучно прибывает в Женеву. Еще в России он вычислил, кто может стать его верным покровителем на Западе. Конечно же, он – кровавый мечтатель и… нежнейший, доверчивый человек – Михаил Бакунин.

И он явился к Бакунину.

В тот вечер сладостные миражи витали в женевском жилище Бакунина. Нечаев рассказал старому революционеру, как он сидел в Петропавловской крепости, где когда-то сидел сам Бакунин… И как он сумел бежать. После чего открыл Бакунину главное – в России создано строжайше законспирированное мощнейшее сообщество. Сеть тайных кружков уже охватила всю империю. Во главе этой революционной паутины стоит Всероссийский комитет, распоряжающийся могучими революционными силами. В комитет входит он – Нечаев и решительные молодые люди. Но, к сожалению, они не имеют серьезного опыта политической борьбы и не хватает средств. Вот зачем товарищи послали его в Женеву к Бакунину и Герцену.

Наш мечтающий о крови Дон-Кихот был счастлив: его пророчество о скором революционном пожаре в России, над которым так издевается Маркс, оказалось истиной. Жизнь прожита недаром! Жутковатые идеи Нечаева о праве на подлог, убийство, провокацию ради революции пьянят добрейшего Бакунина. Именно таким должен быть истинный якобинец. Бакунин буквально влюбляется в этого необразованного, жестокого Марата. Как впоследствии будет пленен диковатым революционером Джугашвили интеллектуал Владимир Ильич Ленин.

И вот уже Бакунин восторженно рекомендует «Тигренка» (как он нежно называл Нечаева) главной фигуре русской эмиграции – Герцену. И потом – самому Марксу. Но благороднейший Герцен инстинктивно чувствует к Тигренку отвращение. «Привирает», – брезгливо сказал Александр Иванович о рассказах Нечаева. «Я не верю в серьезность людей, предпочитающих ломку и грубую силу развитию и сделкам… Апостолы нам нужны прежде лихих авангардных офицеров – саперов разрушенья… Апостолы, проповедующие не только своим, но и противникам. Проповедь к врагу – великое дело любви», – писал Герцен. Ненавидящий всякого, кто ему не подчиняется, Нечаев отомстит Герцену – он постарается соблазнить его любимую дочь.

И Маркс тоже не поверил Тигренку.

Впрочем, привирал Нечаев лишь отчасти. Организации никакой действительно не было, но ведь он приехал, чтобы вернуться с деньгами и создать ее. Ибо про свою единственную мечту и цель в жизни – революцию – он говорил правду.

Бакунин это почувствовал и справедливо писал: «Он один из тех молодых фанатиков, которые не знают сомнений, которые не боятся ничего. Они – верующие без Бога, герои без риторики».

Счастливый Бакунин услышал в Нечаеве голос нового поколения, которое энергично и непреклонно низвергнет прежний порядок. Нечаев был для него воплощением новой, революционной России.

Провокация и революция