Текст книги "Невинная Настя или 100 первых мужчин"

Автор книги: Эдуард Тополь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

13

Москва, сентябрь. Что для меня значил сентябрь? Опять школа, уроки, опять учиться. Тут я, наверное, должна рассказать вам про нашу школу. Не знаю, как это было в ваше школьное время, тогда, может быть, были другие критерии, а сейчас, конечно, другие. Я, во всяком случае, сужу по нашему классу. Вообще наш класс не всегда был дружным. Где-то до седьмого класса мы друг с другом практически не общались, а делились на группы, которые сами по себе. Но в девятом все вдруг сразу стали друг с другом дружить. У пацанов появилось много общих идей, интересов, а девчонки стали делиться друг с другом своими знакомствами, парнями. И я хочу вам рассказать несколько историй, которые происходили у нас в классе. Каждую пятницу у нас была генеральная уборка. Она заключалась в том, что надо было полить цветочки, протереть стены, пыль убрать влажной тряпочкой. Мы с этим делом управлялись за полчасика, а потом пацаны шли пить пиво, а девчонки сидели и сплетничали. И разговоры эти заключались в том, что мы сначала обсуждали наших ребят, а потом вообще все. То есть все подробности, начиная с того, кто, как и с кем познакомился, и заканчивая постелью. Каждая девчонка рассказывала свои впечатления, а я практически никогда ничего не рассказывала. Потому что – ну чем я могла хвалиться? Тем, что меня изнасиловали три пацана на чердаке? Это же было очень позорно, стыдно. Я боялась, что об этом кто-то узнает. Ну и мои подруги от меня отстали. Хотя они в моем возрасте, тоже в тринадцать-четырнадцать лет, начали вести половую жизнь и жить полноценно, как все подростки. Так вот, расскажу я вам парочку случаев из школьной жизни. У меня была лучшая подруга – Галя Карпец. Мы с ней дружили с пятого класса. Но все наше общение сводилось к тому, как вместе делать уроки. А тут, в восьмом классе, она влюбляется в мальчика, который на два года младше ее. Может быть, когда человеку много лет, то два года – это не разница. Но когда тебе тринадцать, а ему одиннадцать – это большая разница. А у них все равно любовь – ему престижно, что у него девчонка старше его, а Галка в нем просто души не чает. Я ей пытаюсь объяснить, говорю: зайка моя, ну что ты в нем нашла? Зачем он тебе? Но у нее на этот счет свое мнение. Она хотела из него создать для себя идеального мальчика. Ведь многим девчонкам снится сказочный принц на белом коне, а Галя решила сама вылепить для себя такого принца. Медленно, медленно вырастить его для себя. Й вот они стали встречаться. Хотя отношения у них развивались очень трудно, потому что ребята и так отстают от девушек в развитии. А тут еще разница на два года! Ну что можно было ожидать от одиннадцатилетнего ребенка? Но он был очень сообразительным и сразу понял, что Галя красивая. Она, знаете, высокая, стройная брюнетка, очень худенькая и с огромными зелеными глазами – она потом, уже в девятом классе, закончила школу моделей. А глаза – глаза у нее вообще всегда были замечательные! И вот они встречаются. Год встречаются, второй. Я уже вела свой образ жизни – пускай назовем его даже гулящим, ладно, это правда. А она со своим Женей еще даже не спала. И вдруг она мне звонит вся в слезах. Плачет и говорит:

– Настя, я сегодня переспала с Женей, я беременна!

Я говорю:

– Галка, так не может быть, чтобы в эту же секунду ты поняла, что беременна.

А она в истерике:

– Нет, я уверена, что беременна!

То есть в принципе это, конечно, могло случиться, потому что парень на два года младше – ну что он мог знать? Они даже не предохранялись, будто об этом и не слышали. Ладно, она прибегает ко мне, я говорю:

– Успокойся, сейчас мы все выясним.

И побежали в аптеку, купили тест. А перед тем как сделать этот тест, мы чуть-чуть посидели, она успокоилась. И рассказала, что он был настолько неопытен – сам не мог ничего сделать. А так как и она была девственницей, то у них была очень щекотливая ситуация – она, можно сказать, все делала сама, и Женя тут же кончил в нее. Конечно, у нее началась истерика… Но мы сделали тест, он оказался отрицательным. Через несколько дней повторили тест, Галя успокоилась, ей стало легче. И они стали вести половую жизнь. А поскольку от первого раза у нее осталась такая шоковая травма, она ему поставила ультиматум: или мы предохраняемся, или мы вообще не спим. Он это усвоил, и они стали спать только с презервативами. И по сей день у них такие отношения. Хотя сейчас моей Гале семнадцать лет, а ему пятнадцать. Но они не расстаются никогда, все время вместе, всегда. И настолько их устраивает их интимная жизнь, что я даже удивляюсь. У меня ведь тоже есть любимый человек, Петр, но мне постоянно нужно разнообразие. А им этого не надо. А однажды у нас была контрольная по алгебре, и одна девчонка, которая сидела со мной за одной партой, попросила меня решить за нее задачу, поскольку сама не могла с ней справиться. Знаете, как это бывает в школе на контрольных – мы сидели за одной партой, но решать должны были разные задачи. Я говорю:

– Ладно. Но пока я буду писать за тебя и себя, ты мне что-нибудь расскажи. Только поинтересней…

А нам было тогда четырнадцать лет, и вот она рассказывает. Был у нее парень, они встречались около полугода. И ехали после какого-то бара ночью, в метро. А там уже никого нет, через 20 минут метро закроется. И она говорит:

– Я так хочу каких-нибудь развлечений! Просто ужасно хочу!

А мальчик у нее милиционер, он говорит: без проблем! Берет ее руку и пристегивает наручниками к поручню – такому, знаете, наверху, за который люди держатся. И вторую руку так же пристегивает. И получается, что она как бы висит на этих поручнях. Она растерялась и говорит:

– Ну что ты, Сережа!

Его, я забыла, звали Сергеем, а девочку Даша. Так вот, она запаниковала, говорит:

– Что ты, Сережа! Люди могут войти!…

Хотя их вагон был пустой и два соседних тоже. А он как с ума сошел – он начинает ее целовать, обнимать, раздевать. Она, конечно, заводится, загорается, они целуются, все замечательно, а ключи от наручников у него в руке. Он расстегивает свою молнию, с Дашки снимает трусики, она своими ногами обхватывает его, и они сливаются воедино. Поскольку поезд последний, то какие-то станции он пролетает без остановки, на платформах никого нет – ну, пускай один-два человека их видят, ну и что! Мент едет с девушкой. Правда, в такой позе странной, но уже проехали, пронеслись. И вдруг после какого-то темного тоннеля – яркий свет, поезд резко останавливается, и у парнишки из руки вылетают ключи от наручников. Скользят по полу, а двери открываются. И ключи падают прямо в щель между вагоном и платформой. Моя Даша говорит:

– Я просто психанула. Я не знала, что делать. Я в таком подвешенном состоянии, полуголая, мой пацан стоит без штанов, и ключей нету. А уже все, следующая остановка наша, а потом метро закрывается и поезд идет в депо. Что делать – неизвестно: ни людей, никого.

У нее слезы, истерика – ей надо домой, он же обещал проводить ее, а тут такое! Они не знают, что делать. Он натягивает штаны и думает: как быть? Благо, он в этот день не сдавал оружие. И он выстрелил в эти цепочки – в одну и в другую с такой силой, что пули их разорвали и еще пробили стекло. И моя подружка пошла домой с наручниками на руках. На следующий день он ей, конечно, дал запасные ключи, но было весело. Потому что ему пришлось еще заплатить штраф за эти наручники, а за стекло, конечно, нет. Ну, после такой интересной истории я написала ее контрольную на пять, а свою на четыре. Далее на одной из наших посиделок мы с девчонками разговорились о ребятах из нашего класса. У нас был один мальчик, Дима Годунов. Он отличался ото всех ребят. У него были жесты такие властные, черты лица отточенные, красивые, походка просто идеальная. Знаете, многие ребята сутулятся хотя бы чуть-чуть, а он ходил с гордо поднятой головой, говорил всегда спокойно, вальяжно, с достоинством. Даже когда он опаздывал на урок и его ругали, он стоял спокойно – не оправдывался, не извинялся. Ясное дело, что он нравился всем девчонкам – когда он проходил мимо, ни одна не могла отвернуться от него, каждая провожала его взглядом. А мне лично он казался просто идеальным. И вот однажды мы с девчонками разговорились насчет него. Как так? Такой мальчик ходит без девушки! Надо что-то делать! И мы решаем, что нужно завлечь этого Диму, загулять с ним кому-нибудь. Но кому? Как решить, кто достоин этой чести? Это был трудный вопрос. Ведь Дима нравился всем. И мы поспорили, кто из нас первой его охмурит. А поскольку при школе постельные отношения – вещь трудная, об этом сразу узнает вся школа, – то мы решили ограничиться только поцелуем. Тот, кто с ним поцелуется, тот и выиграл. И все стали обдумывать, кто, как и что будет делать. А мы с моей подружкой Галей решили действовать вдвоем. Все-таки когда вдвоем, то он не заподозрит, что мы к нему вместе клеимся. Тут у нас как раз контрольная по алгебре, а я знала прекрасно, что Дима ее не напишет. Он был умным парнишкой, но ленивым. Если бы он посидел над книгами хоть чуть-чуть, он бы знал все. Но он считал ниже своего достоинства сидеть над книжкой и что-то зубрить. Хотя родители требовали от него хороших оценок. А мы с Галей всегда сидели на первой парте, потому что мы хорошо учились. Но в тот раз, на контрольной, мы пересели на предпоследнюю парту, сели как раз за Димой. Он говорит:

– Помоги, Настя, пожалуйста.

Я говорю:

– Давай баш на баш. Ты сегодня идешь нас провожать домой, а я тебе пишу шпаргалку.

А я математику всегда любила, особенно до десятого класса. Только после того, как началась всякая тригонометрия, мне это все разонравилось. И вот пишу я ему шпаргалку, он сдает контрольную (как потом оказалось, на пять) и идет нас провожать. Но так как у Гали парень учится в нашей же школе, то ей это уже опасно. Вдруг кто-то увидит ее с Димой и Жене скажет? И я к Диме:

– Димочка, солнце мое!…

Мы с ним разговорились, проводили Галю, потом он пошел провожать меня. Я говорю:

– Мне сегодня вечером должны принести хорошую кассету, ты не зайдешь ее со мной посмотреть?

Он:

– Хорошо, зайду.

Это была пятница, у меня родители уезжали на дачу. Дима ко мне заходит, мы с ним сидим, смотрим какой-то отвратительный фильм. Я говорю:

– Ладно, раз уж фильм оказался неинтересным, пойдем чайку попьем.

И вот мы сидим, пьем чай, я думаю: не могу же я сама на него накинуться с поцелуями! Это же как-то некультурно будет. А он посидел и, уходя, даже не поцеловал меня, а всего лишь чуть-чуть дотронулся своими губами до моих губ. Просто как-то даже не касаясь их. Мне стало обидно, что я целый вечер потратила только на то, чтобы получить такой чуть ли не воздушный поцелуй. И теперь завлечь этого Диму стало уже делом всей моей чести и принципа. Я стала звонить ему, спрашивать, как дела, готовить ему уроки. Хотя я никогда не любила давать списывать уроки, но тут куда деваться? Он стал лучше учиться, хотя и не благодарил меня за это, а думал, что это он сам такой умница. И в конце концов выходит такая ситуация. Я не помню, какой был в тот день праздник, но это не важно, я говорю: Давай поедем вместе погулять. Он говорит: Давай. Мы едем гулять, и он мне начинает рассказывать:

– Знаешь, Насть, ты такая хорошая! Как жалко, что ты не мальчик!

Я думаю: наверное, он имеет в виду мужскую дружбу. Мужская дружба, конечно, куда крепче девичьей. То есть до меня тогда еще ничего не дошло. Мы с ним вместе ходили не как парень с девушкой, а просто как два приятеля. Но хотя я практически стала ему самым близким другом, он не хотел сближаться со мной. А время проходит – срок-то истекает, мне надо девчонкам какие-то результаты предъявить, что я выиграла. И Галка торопит, говорит:

– Ну, Насть, что ты там? Никак не можешь закадрить его?

А уже весь класс шушукается о том, что у нас с Димой намечаются какие-то отношения. И тут он ко мне приходит и говорит: Насть, давай с тобой погуляем. Я говорю: Пойдем. Мы идем в парк. А оказывается, там была какая-то компания, которая называла его геем, и ему надо было показать им, что у него есть девушка. Но он мне об этом не говорит, а сама я в то время про такие дела ничего не знала. Что я могла понимать в четырнадцать лет? Я думала, что всем парням нравятся девушки, а всем девкам нравятся парни. И вот мы с ним гуляем вдоль озера, и я вижу, что на другом берегу сидит какая-то большая компания. Он на них смотрит и говорит:

– Давай мы здесь посидим.

Мы садимся как раз напротив них. Правда, между нами огромное озеро, но все равно видно, кто там и что. И тут Дима меня целует. Так нежно-нежно взял меня за плечо, повернул к себе, и когда он коснулся моих губ, это было просто как ожог, я такого никогда не чувствовала! Его губы были такие мягкие, нежные, горячие! Таких поцелуев я никогда не испытывала. Я даже не могла поверить в то, что целуюсь с этим замечательным мальчиком, что он наконец-то мой. Я говорю:

– Так что, мы вместе? Да или нет? Скажи мне! Скажи, что ты меня любишь!

То есть настаивала и хотела услышать уже не для спора с девчонками, а для себя, что он меня любит. А он молчал. Я говорю:

– Я не понимаю, неужели я не красивая? Чем я тебя не устраиваю?

А Дима мне ответил:

– Как жаль, что ты не парень! Ты была бы идеальным парнем!

Но я все не врубаюсь, я говорю:

– При чем тут парни? Ну?! При чем?

Тут он мне рассказывает, что ему никогда не нравились девушки. Еще в детстве он всегда мечтал о том, что у него будет не жена, а муж. Мне стало так обидно! Но в душе я была довольна – все-таки так или иначе, а я выиграла, я с ним поцеловалась! Это, можно сказать, была моя двойная победа! И между прочим, я с этим Димой до сих пор общаюсь, он мой лучший друг. То, что он гей, нам ни капельки не мешает. Даже, знаете, иногда бывает прикольно – мы, например, идем с ним по улице, а навстречу нам мальчик идет – крашеный, да блондин, и я говорю:

– Ой, какой зайка идет симпатичный!

А Дима отвечает:

– Насть, у тебя испорченный вкус, лучше посмотри на того!

То есть у нас с ним отношения просто сногсшибательные, нам это очень нравится. Кстати, удивительно, что, несмотря на все мои приключения, я ни с кем не спала из своей собственной школы. Никогда. Может быть, потому, что школа – это вторая деревня. Там что ни происходит, все всё узнают быстрей тебя самой. Так что это очень опасно было бы… А учительский коллектив в нашей школе составляют в основном женщины от двадцати шести лет и до бесконечности. А мужчин-учителей у нас всего два, но оба ведут ОБЖ и физкультуру у мальчиков, так что девушки вообще в полнейшем пролете. Но была у нас одна учительница, Виктория Ниловна, она вела русский и литературу. Хотя ничему этому она нас никогда не учила. Если бы я сама не читала и не учила ничего, я бы, наверное, вообще не умела ни говорить, ни писать, ни читать. Но я считаю, что она научила нас куда большему, чем какая-то литература и правила по русскому языку. Она научила нас жизни. С пятого класса, как только мы пришли в сентябре в школу, она стала нам рассказывать о себе. Ее жизнь настолько огромна и интересна – она просвещала нас во всем. Ей всего двадцать шесть лет, но она выходила замуж восемь раз. И она рассказывала нам самые мельчайшие подробности – как, например, она в восемнадцать лет вышла первый раз замуж, как они с мужем и с книжкой «Камасутра» проводили первые ночи, как и что придумывали, какие новые позы. То есть она рассказывала нам то, что нигде не прочтешь и что нам больше всего могло пригодиться в жизни. Причем жизнь у нее настолько разнообразная, что она растянула ее нам на пятый, шестой, седьмой и восьмой классы. Поэтому все эти годы я вообще не учила русского, мы все уроки проводили в беседах. Ребятам она рассказывала какие-то интересные истории про девчонок, а нам рассказывала про мужчин и еще много чего – какое белье лучше надевать, какого цвета оно должно быть. Так что эта учительница была для нас просто незаменима. Мы ее обожали, и на ее уроки все просто бежали… И еще одна история. Только не знаю, правда это или нет, но я все равно расскажу. До того как я пришла в пятый класс, в нашей школе работала одна учительница. По-моему, ее звали Марина Викторовна. Она вела алгебру и геометрию. И однажды она пригласила мальчика к себе на дом, на дополнительные занятия. Мальчику было пятнадцать лет, а ей, наверное, около двадцати пяти. Но она не хотела мужа, ей нужен был человек, которого она могла бы учить. Это было ей с детства привито – педагогика и желание властвовать. И вот приходит к ней этот мальчик, занимается, она его спрашивает: А есть у тебя девушка? Он говорит: Нет. А ты когда-нибудь целовался? Он признался, что нет, не целовался. И она стала учить его всему этому, вступила с ним в близкие отношения. Мальчик рос, и ее уроки, конечно, дали результат. У него был большой половой опыт, но плохие отметки по всем другим предметам. И он не стал поступать в институт, он уходит в армию. Марина Викторовна, конечно, очень расстроилась, но он привел своего младшего брата, который уже подрос, ему тоже пятнадцать-шестнадцать лет. Этот брат был не глупый парень, он говорит:

– А почему вы проводите занятия только с одним человеком? Почему не приглашаете по несколько?

Это был интересный для Марины Викторовны ход мысли, и она решила: действительно, почему? Стала на эти дополнительные домашние занятия приглашать по пять-шесть ребят. У нее была двухкомнатная квартира, они садились в гостиной, и она на первом уроке рассказывала про женские органы, показывала все это на себе. Потом, на следующих уроках, она выбирала, кто из ребят посмелее, и вступала с ним в половые отношения, а другим ребятам объясняла:

– Видите, почему я не полностью возбуждена? Потому что он двигается как-то не так…

И показывала, как нужно. В общем, просвещала ребят по полной программе. Узнала я всю эту историю от своей подружки, которая была на два года старше меня и училась с этими ребятами в одном классе. А закончилось все это дело тем, что спустя какое-то время Марина Викторовна решила: а почему, собственно, я должна бесплатно это все проводить? И сказала ребятам, что теперь занятия будут платными. Они не возражали – платно так платно, ноу проблемс. Но теперь они приходили туда не для того, чтобы чему-то научиться, а просто потрахаться, по-другому это и назвать нельзя. И вот однажды зашли к ней ребята, которых она не знала. Просто компания ребят завалилась, кто-то из бывших ее учеников их прислал. Она говорит:

– Хорошо, садитесь, давайте начнем.

А один говорит:

– Ты нам тут басни не разводи! Мы тебя хотим – раздевайся!

Она говорит:

– Во-первых, ты мне не тыкай, со мной все дети на вы.

То есть она, как учитель, привыкла командовать. Но парня это разозлило, он ее ударил. Она упала, и он бросился на нее, а вокруг стояли, конечно, все ребята, они держали ее. Она спрашивает: Что ты от меня хочешь? А он отвечает: Я тебя хочу! Она говорит: Да ты же ничего не умеешь! Ну, парнишка, конечно, заволновался. Тем более ребята вокруг стоят, такая обстановка, и у него на самом деле ничего не получилось. Тут Марина Викторовна просто засмеялась ему в лицо, а это ему было обидно, он ее ударил, потом другой парень ее ударил и говорит:

– Бейте ее все!

После этого Марина Викторовна попала в больницу. А когда через неделю пришла там в себя, то сразу же продала свою квартиру и ушла из нашей школы, уволилась по собственному желанию. Но в школе все равно все всё узнали. Потому что на самом деле, мне кажется, любая школа держится на сплетнях. Везде кишат какие-то сплетни, постоянно происходят какие-то разборки, кто-то что-то выясняет, девчонки с ребятами пытаются гулять. Но все это чревато большими последствиями. Один неверный шаг, и от девчонки отвернутся лучшие подруги. Она сразу же будет хуже учиться. А если она, упаси Боже, переспит с каким-то парнем, который потом расскажет об этом своим друзьям, то она тут же станет первой шлюхой на всю школу. И как правило, адский год ей обеспечен. Я знаю девчонок из моей школы, которые хотели даже уходить из школы, потому что им не было житья. А парни из таких ситуаций выходят, как правило, с гордо поднятой головой и наполовину застегнутой ширинкой. Так что вы представляете, как мне было жалко расставаться с летом и вновь отправляться в эту чертову школу. Но я понимала, что надо учиться. А если я что-то понимаю, то я и живу по этому понятию. То есть я с головой ухожу в учебу, мне вообще нетрудно хорошо учиться. И вот я учусь, пишу стихи, но чувствую – чего-то мне не хватает. Кроме того, мне надо выяснить отношения со всеми теми пацанами, которых я здесь оставила: Сеня, Кирилл, Денис, Миша, Марат, ну и, конечно, мой самый любимый и дорогой мне человек – Петр…