Текст книги "Как мы строили будущее России"

Автор книги: Эдуард Лимонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Пора очистить себя…

Руководство партии занимается в настоящее время претворением в жизнь решений III Всероссийского съезда НБП. Я лично отсутствовал в Москве август и сентябрь, вернусь не скоро. Мои функции, пока меня нет в Москве, выполняет и будет выполнять руководитель московского отделения партии. При «претворении в жизнь» решений III съезда мы столкнулись с неисчислимыми трудностями. Основные: отсутствие финансирования и организационные проблемы. Все же мы перебарываем трудности. Решения III съезда будут выполнены. К сожалению, большего по данной теме я сказать не могу из опасения предупредить наших противников в России и в республиках СНГ. За мной и без этого следуют (куда бы я ни прибыл) автомобили наружного наблюдения спецслужб, а специальная инструкция спецслужбы одного из сопредельных государств предписывает «задерживать и проверять молодых людей» на предмет их принадлежности к «лимоновцам». Теперь о работе партии в целом. Вынужден заявить: руководство партии и я лично не очень довольны состоянием дел в региональных отделениях НБП. Некоторые отделения заглохли, акции не организовываются, или если происходят, то поверхностные, лишь бы доложить, что провели. Некоторые другие отделения остались в своих методах на уровне 1998 г., то есть все, что они делают, – это ходят на юбилейные митинги и разрисовывают изредка стены города граффити. Такая тактика существования партии является сегодня пассивной. Она хороша для только что зародившегося отделения, для ветеранов же подобное поведение просто постыдно. Ведь уже 30 января 1999 г. НБП вступила в прямую конфронтацию с противниками на съезде ДВР, а позднее были совершены героическая севастопольская акция и другие акции, балансирующие на грани закона. Следует идти по этому пути прямого столкновения с противником. Понятно, что это куда более рискованная тактика, но она в 1999–2000 гг. конкретно принесла партии политический капитал и приязнь народа. Сегодня создается впечатление, что лидеры некоторых региональных организаций устали. Возможно, кое-кто трусит. В этом случае личный состав региональных отделений НБП должен поправить своих лидеров или заменить на более энергичных. Мы не можем допустить, чтобы в то время, как лучшие люди партии лезут в огонь, оставшиеся спали. Я предлагаю всем региональным отделениям провести специальные собрания и проанализировать свою работу. Повторяю: многими из вас я недоволен. Несмотря на то что мы, НБП, добились больших успехов. Утешаться тем, что мы стали самой крупной радикальной организацией России, можно, но не нужно. РНЕ разлетелась вдребезги именно по причине своей политической пассивности. О том, что Таганский суд опять стал на сторону Минюста и партию вновь не зарегистрировали, вы знаете. Наше «правосудие» отвратительно, оно есть беззаконие. Нужно оставить все иллюзии относительно цивилизованного метода проникновения во власть путем местных выборов. Те немногие нацболы, которые оказывались избранными в ЗС и горсоветы, никак не повлияли ни на какую, даже местную, политику. Потому нечего тратить время на эту мушиную возню на клейкой бумаге. Тот, кто вошел во власть, даже местную, даже районную, обречен прилипнуть. А то, что ему дают пожужжать, – это короткое удовольствие. НБП должна помнить: победа дается ценой неимоверных усилий и жертв. Ожидать, что она дается легко, после криков на демонстрациях и росписи стен, – детская иллюзия. Сегодня беспощадно ясно: все поколения оппозиции проебали страну, все эти рассуждающие о «жидах» глупые шизофреники, все молодые «р-р-революционеры»-карьеристы, все дедушки-генералы, все литераторы из СП с глазами водолазов, все бородатые почвенники, ново– и старообрядцы, новые левые и правые, все провалили. Остались только мы, только мы способны. У нас нет предрассудков. Однако мы должны стать железными людьми, потому пора подвинуться тем, кто недостаточно энергичен, кто трусит, кто износился, кто устал. Пересмотрите свои ряды.

Но не перегибайте палку. Ложных наветов мы не допустим. Людей, в которых мы верим, всегда защитим.

Партия национал-большевиков должна помнить о своей ответственности перед Россией. Мы должны стать чище. Пора очистить себя.

Номера повесят, как на собак, на каждого…

Разглядывая фотографии 1992–2000 гг., я вижу яростные лица, флаги, стремительные колонны разъяренных людей. В снегу, в дожде на фотолинзах идем мы – оппозиция. Многосоттысячные митинги 1992–1993 гг., конечно, резко сбавили в численности после разгрома октября 1993 г., свелись всего лишь к десяткам тысяч, но все равно, когда созданная в 1995 г. НБП стала с осени 1997 г. союзником «Трудовой России» и вышла на улицы – это резко оживило картинку, омолодило улицу. И как кто-то мне недавно сказал, «НБП отсрочила агонию Анпилова на несколько лет». Фотографий 1995–1999 гг. – много, это не только Москва, но и множество шествий, пикетов, митингов в провинции. Алые стяги, наш неподражаемый черный на белом серп и молот, идем мы, НБП, под ненавидящими и восторженными взглядами. После выборов 1999 гг. произошел резкий спад и в количестве участников, и в количестве демонстраций оппозиции. Этот спад не совпадает с началом правления Путина, он начался раньше, но ко времени избрания Путина президентом спад стал наибольшим.

Демонстрации, шествия, митинги и пикеты – наиболее заметная сторона деятельности политических партий. Существуют и другие стороны, но когда с октября 93-го г. начинается процесс наступления на политические свободы (отвоеванные в 1988–1993 гг.), он заметен прежде всего на улицах. Принята пропрезидентская конституция, принят тяжелый, репрессивный Уголовный кодекс, ужесточен Административный, куда введены статьи о правонарушениях, разрешается слежка ФСБ за политическими партиями. В 1996 г. Думой и Минюстом принято драконовское положение о регистрации политических партий. Еще раз ужесточается этот порядок в 1998 г. Тогда же Центризбирком становится инструментом исключительно репрессивным.

С другой стороны – власть капитала и просто власть административная все больше вмешиваются в выборы. Президентские выборы 1996 г. проходят откровенно фарисейски, как «лохотрон». Но лохотронщиков с улиц сажают в тюрьмы, олигархов же, заплативших за выборы Ельцина, никто и пальцем не тронул. Выборы в Госдуму в 1999 г. уже просто фальсификация: тотальное насилие над страной и торжество несвободы. То есть уже к 1996 г. чиновники полностью овладели выборными технологиями и завершили создание «манипулируемои демократии». В декабре 1999 г. впервые была применена технология передачи престола любому отдельно взятому, первому попавшемуся индивидууму. Рецепт вот какой. Назначаемый стариком-царем, взятый откуда угодно, да хоть из грязи, премьер-министр после нескольких месяцев в должности становится рекомендуемым наследником, исполняющим обязанности царя (чтоб привыкли) – и после становится выбранным президентом (т. е. царем). Технология позволяет сохранять правление внутри одного и того же клана. Это обещает нам тысячелетний рейх родственников и любимчиков Ельцина и Путина, если, конечно, не задумаемся серьезно об изречении Мао: «Винтовка рождает власть».

Словарь президента

Присмотритесь внимательней. Путинская власть победила и властвует с помощью только словаря. Создан такой универсальный, удовлетворяющий всех словарь. «Мочить в сортире» – удовлетворяет патриотов, националистов и жидких коммунистов. «Россия не свернет с курса реформ» – удовлетворяет предпринимателей, олигархов, демократов – весь спектр их.

Два десятка подлодок могут навеки лечь на дно – народ проглотит. Словарь объяснит ему трагедию «изношенностью нашего вооружения». Путин делает чудеса с помощью своего словаря. Ему все прощают. Простят, думаю, без нареканий аварию атомной электростанции, трагедию любого масштаба, ибо словарь ловко снимет вину с него и перенесет ее на Нечто. Заметьте, Ельцин переводил вину на подчиненных, министры и премьеры летали только так. А Путин никого не увольняет, он переводит вину, на Нечто. «Изношенность нашего вооружения» – это некая усталая ржа, и чего с нее взять? Из-за нее стоит ли вылезать из Сочи?

Конечно, на каждую хитрую жопу находится хуй с винтом, рано или поздно. Но пока найдем, Путин будет сидеть одиннадцать, как предсказал Жириновский, или сколько лет? Даже если только одиннадцать. Представьте одиннадцать лет беспредела ментов на улицах, всех их справок, регистрации. Номера повесят, как на собак, на каждого… Штрафы, калымы, бакшиши, налоговые и всякие другие полиции. Мы вроде были благородной страной, как мы до всего этого дожили! У нас же Матросовы были, Мересьевы…

Хорошо, оставим эмоции. Попытаемся трезво, холодно подсчитать, как у нас дела обстоят. Судебная система: тотально несправедливая; если еще, скажем, арбитражный суд, куда ни шло, выносим, то суды в общем всегда принимают решения в пользу власти. Также сидят себе тетки-обрубки средних лет или юные стервы в пиджаках и юбках – ангела засудят, потому что начальник позвонил. Не суд вершат в судах России, но расправу. Я присутствовал на пятнадцати судах: только два приговора были похожи на справедливые. Тюрьмы у нас – зловонные клоаки, похуже любой Турции.

Менты у нас в большинстве своем садисты. Ежевечерне можно видеть у всех палаток России отвратительную церемонию передачи мзды от владельцев палаток курирующему их менту. МВД – экстремистская организация, с которой следует бороться. Поезжайте к какому-нибудь РУБОПу – такие на иномарках подкатывают. Думаешь, бандиты. Не, менты! Наши представительные органы, что Госдума, что Совет Федерации, состоят из одинаковожопых, одинаковолицых, старых, отвратительных личностей начальственного вида. Глядя на них, безрадостно задумаешься о самой скучной смерти на свете. Составы первых двух Дум были пестрее, хоть посмеяться можно было, глядя на Марычева. Сейчас – никаких сюрпризов. Система фильтрации функционирует отлично. Только слонопотамы. «Человекам вход воспрещен». В создавшемся государстве манипулируемой демократии все нездорово. Нет ничего, что стоило бы сохранить, сберечь. Все это надо разрушить. Поскольку так получилось, что создали Монстра – пожирателя людей. И в прямом, и в переносном смысле. В здоровом государстве – люди рождаются. В нашем они гнусно загибаются.

Пожалуйста, не надо думать, что это пессимистические ноты. Нет, это здоровая констатация. Это диагноз. Я его ставлю. А что надо делать, партия знает и делает.

Символ России – святой Георгий (он же Чингисхан, согласно Фоменко и Носовскому), убивающий копьем Дракона. Всякая уважающая себя партия обыкновенно кончает тем, что изготавливает копье, затачивает его и, если повезет, убивает Зверя.

Апология Слободана М

Для сербов кончился период героического сопротивления, длившийся десять лет. Их домучили, забомбили, довели до самой-самой единственной альтернативы – защищать ли разбомбленный Белград, отстреливаясь из руин домов, или принять новый мировой порядок. Они приняли новый мировой, и не нам, русским, у которых облегчает чуть-чуть совесть лишь октябрь 1993 г., осуждать сербов, бившихся десять лет. Мы не в том положении, чтобы осуждать. Они защищали своих в «республиках» – в Хорватии и Боснии – сколько могли и не выстояли только против мирового сообщества, против огромной сверхвооруженной банды. Слободан Милошевич оставался во главе сербов все эти десять лет. Молодой коммунист, когда пришел к власти, он уходит сейчас, уставший и побежденный, но по воле своего уставшего народа. Это все-таки не иноземцы решили его судьбу. Сербы решили. Они выбрали почти случайного человека Коштуницу именно потому, что если уже не Милошевич, то годится любой. Милошевич вел их десять лет сквозь непрерывные войны на окраинах страны, отвечая войной на войну, и не смог ответить только на вызов НАТО: нечем, 10-миллионный народ не может ответить на вызов 300-миллионной Европы плюс Америки – войной. Можно было эффективно ответить взрывами бомб в метро Парижа, Лондона и Нью-Йорка, но на это коммунист, воспитанный в лоне КПЮ, не пошел. А надо было. Когда бомбы летят на родные города, поезда, мосты – лидер имеет право отдать приказ о взрыве чужих метро. Он совершал, по моему мнению, проступки. Так, он не должен был сдавать Книнскую Краину – сербские земли вдоль Адриатики, сербов, живущих среди хорватов. Но он их сдал в 1995 г. Электорат Милошевича, в основном зажиточные сербы-крестьяне из глубинной Центральной Сербии, хотел послаблений в эмбарго, требовал бензина и солярки для своих тракторов, возможности вывоза и продажи пшеницы и слив. Милошевич уступил. Книнскую-то Краину стали слабо поддерживать, и она пала под ударами хорватского воинства, за чьими спинами стояла Германия. Ослабления эмбарго, увы, не последовало. Он совершал проступки – позволил однажды посадить в тюрьму Шешеля – националиста и своего союзника. У него была определенная слабость к родственникам. Он правил и действовал очень часто неоригинально, как бывший коммунистический босс. Ему не хватало свирепости и безумия, на мой взгляд. Он все-таки был лидером, не вождем. Но при всех недостатках Слободан Милошевич может быть спокоен: суд чести его народа, суд истории его народа высоко оценит его. В этом можно не сомневаться. Спокойный герой, один против всего мира – вот каким будут изучать его в сербских школах. Комендант осажденной крепости, не сдавший ее, даже когда пали отдельные бастионы, а лишь передавший ее другому коменданту и тем сохранивший крепость, – вот как выглядит Слободан Милошевич для меня. В какие-то моменты я был согласен с его политикой, в другие моменты – возмущен. Сегодня, подводя итог его правлению, я тотально на его стороне.

Осенью 1992 г. Милошевич принимал меня в Белграде. Сорок минут беседы. В те годы русский гость был редкостью. Никаких Жириновских и всякой примазавшейся позднее сволочи там не ступало. Твердый, волевой, занятой, умело ведущий беседу, слегка усталый – таким он предстал предо мной тогда. И очень дружелюбный. Думаю, не ко мне лично, но я как бы олицетворял тогда для него русский народ. Что касается международного трибунала в Гааге, то всю эту протестантскую сволочь следует перевешать на осинах. Судить вождя может только его народ. Международный суд сегодня означает – суд англосаксов, суд Запада, суд мертвецов над живыми.

Чужой

В идеале вождь не только глава государства, но и образцовый первый мужчина нации. Так, Бенито Муссолини был единственной мужской моделью для населения Италии с 1922 по 1945 г. Его черные рубашки, мундиры, фески и каски, выдвинутый вперед подбородок, бритый череп, эмоциональность пышных речей давали пример, задавали тон и ритм итальянской национальной жизни того времени. Иосиф Сталин, с его трубкой, усами, сапогами, в полувоенном френче, вкрадчивый, неторопливый, говорящий с акцентом (с акцентом фразы часто имеют перевернутый таинственный подтекст), – задавал строй странам СССР, дисциплинировал их и пугал, держал в ужасе. Все в лидере, от формы ногтей до пуговицы, на самом деле важно, ничто не случайно. Хотя история не упоминает об имиджмейкерах Муссолини, Сталина или Гитлера, эти большие характеры сами выработали свой стиль, или, как теперь говорят, имидж. На самом деле они были просто естественные оригиналы.

Ельцин, хотя навсегда будет отнесен историей к негативным вождям народов, имел свой, явно народного происхождения, характер. Его отмороженное пьянство, самодурство, неотесанность цековского вельможи даже имели некий шарм, как теперь оказалось. Его дурного присутствия нет-нет да и почувствуется, что не хватает в пространстве чистенького правления Путина. Совершив последнее самодурство, кончив тем, что навязал нам черт знает кого, то есть Путина, Ельцин ушел со сцены и где-то кряхтит на дачах, плюется, харкает и напивается. Но мы уже об этом не знаем. Что до Путина, то он очень нетипичен для России. Его как бы создали в лаборатории. Такое впечатление, что он появился на свет от искусственного осеменения, от неизвестного отца и матери-плодоносителя. Так мало в нем индивидуальности, и одновременно, странная вещь, он никак не народный тип. То есть он ни один из известных нам народных архетипов не представляет. Он явно не самодур, цековский вельможа, он уж никак не рабочий, ясно, что и не крестьянин. Подполковник – он не офицер по типу своему. Офицеры – это Лебедь, это был Рохлин, это Манатов или Шаманов, это Трошев. Путин более всего тянет на интеллигента, преподавателя вуза, какой-нибудь химии, например. Но такой, как он есть, какой-то отдельный, чужой, он был бы отщепенцем и изгоем и среди преподавателей. Его наверняка называли бы человеком в футляре, промокашкой и не общались бы с ним.

Путин, конечно, вопиюще случайно стал лидером государства. Без последнего самодурства Ельцина Путина, такого, как он есть, отдельного, чужого, никогда бы не выбрали. Тут ему просто судьба подыграла. Неудачливого офицера внешней разведки в отставке подобрал вначале западник Собчак, взял к себе в мэрию. И тут Путин проявил таланты человека-пресс-папье, человека-папочки. То, что он обожает канцелярскую работу, стало видно позднее, когда в первые месяцы своего премьерства он стал ежедневно доступен нам через телеящик. Стало видно по той нежности, с какой он прижимал к бедру или даже к груди свою папочку. Потом папочка исчезла, но мы все уже поняли. В пунктуальной канцелярской бюрократической исполнительности состоит главная ценность Путина. В России, стране достаточно расхлябанных, эмоциональных, необязательных людей, пунктуальный бюрократ – просто сокровище. Потому после провала карьеры Собчака Путина немедленно подобрал Пал Палыч Бородин. Ведь такие, с папочками, на дороге не валяются. К тому же непьющий и некурящий, не парящийся в саунах Путин в коллективах алкоголизированных мужиков наверняка выглядел сверхчеловеком. Через Бородина Путин стал работать с Ельциным, и в конце концов старик Ельцин выбрал человека-пресс-папье в свои престолонаследники. Выбрал свою прямую противоположность, за качества, которые в самодуре Ельцине отсутствовали начисто. В результате нами правит человек-папочка, бледная секретутка такая вот. В новом президенте России чувствуется нечто женски-грустное. Точнее, недостаток мужского начала. Если Ельцин был явный старый жеребец, которого от баб увела только водка, то В.В.Путин – совершенно асексуальный тип. Какие бы грозные фразы о мочилове в сортирах он ни произносил, такое впечатление, что он робок, как девушка. Помимо хрупкой внешности, этому впечатлению способствует еще и его голос. Никакого мачо-рыка Ельцина или Лебедя или, скажем, бархатистой слизи, как у певца Хулио Иглесиаса, у Путина не слышно. Все произносится ровным, отстраненным, высоким голосом, без эмоций. Только риторические повторы (как у Кириенко) и нажимы чуть оживляют речь. Никакого интереса к женщинам Путин на экранах телеящиков не выказывает. Он стерильно бесстрастен. Ясно, что он глава государства, и ждать, что он станет волочиться за юбками перед телекамерой, не приходится. Однако он давно должен был бы проявиться какой-нибудь особой улыбкой, остановкой взгляда, проявить интерес. Конечно, не к Валентине Матвиенко, но к каким-нибудь смазливым статисткам одного из приемов, катаний на лыжах. Что-нибудь должно было проявиться. Даже запуганный Клинтон до сих пор явно оживляется в присутствии каждой юбки, это видать по блеску носа, глаз, движениям. Ничего подобного с Путиным… Лыжи и те вызывают у него больше восторга, чем женщины. В Иванове, на 8 Марта (еще до выборов), среди стокилограммовых туш заслуженных дам Путин выглядел мальчиком, по-человечески тронутым вниманием этих особ, даже о своей переваливающейся походке заговорил. Но опять в той сцене не было ни грамма секса, хотя там, на заднем плане, мелькали и не стокилограммовые, вполне сексапильные особы.

Моделью для общества, как был Муссолини, Сталин или Черчилль, тихоголосый, особый, бесстрастный и неэмоциональный (даже когда очень хочет казаться эмоциональным) хрупкий блондинчик Путин, конечно же, служить не может. У работяг своя модель, у интеллигенции – Явлинский, у чиновников – обкомовская мода: это сто с лишком кило веса, серый монолит костюма, брюхо вперед, морда шире плеч. В хрупких маленьких изящных блондинов чиновники превратиться не смогут. Уверен, многие из них с печалью глядят на Путина, думая приблизительно как в некогда модном «хите»: «Мой начальник не пьет и не курит. Лучше бы пил и курил…» Действительно, было бы лучше. Дело в том, что если бы население видело какой-нибудь мужской порок Путина, ну, скажем, был бы он бабник, то видна была бы и его человечность. А так Путин – вопиюще чужой. Голосуя за него, десятки миллионов избирателей преодолели свое естественное отталкивание от чужого. В этом, конечно, видна чудовищная сила нашего телевидения, у нас оно в сотни раз сильнее православия и всех религий.

Никаких особых рубашек, трубок, сапог, прически или гримас Путин не принес с собой. Если говорить об атрибутике, то у нового лидера страны ее нет. Интерьеры Кремля, все эти стульчики на ножках, софы и диванчики ему оставили в наследство Борис Ельцин, Павел Бородин и албанец Беджет Паколли, перестроившие кремлевские апартаменты. У Путина же не проявляется предпочтения даже к особым галстукам или пиджакам из хлопка или шерсти. Полная стерильность и того, что на Западе называется «Look», т. е. внешнего вида. Зато есть некоторые подвижки в области риторики и демагогии. Уже Ельцин стал использовать националистическую фразеологию наряду с демократической. Хитрозадый Кириенко и его младотурки сделали еще шаг в этом направлении, назвав себя «Союзом правых сил» и нажимая на интересы государства. Путин продолжил движение в этом направлении. Его проправительственная партия названа «Единство», а сам он недавно почти повторил геббельсовский призыв: «Одна страна, один народ…» Правда, третьим элементом не стал «один фюрер», но чувствуется, что во время проживания в ГДР офицер Путин прочитал на немецком некоторые основополагающие книги.

Стиль правления Путина: телевизионное освещение каждого его чиха – западнозаимствованный. Но оттого, что мы видим его ежедневно во всяких церемониях, открытиях конференций, объездах войск, Путин не становится ближе. Церемония инаугурации, скорее тщеславная и смешная, словно поставленная кинематографистом-монархистом Михалковым (может, так и было?), выглядела диковато и чужеродно. Но она – еще одно подтверждение все того же парадоксального процесса: оставаясь «реформистским» и претендуя называться «демократическим», каждый новый режим РФ все увеличивает дозу национальной демагогии и национально окрашенных жестов в идеологии власти.

Бесстрастным голосом городского мальчика из интеллигентской семьи (какового, очевидно, лет до десяти одевали в платья, может быть, мама хотела, чтоб родилась девочка) Владимир Владимирович Путин ежедневно вещает нам с экранов патриотические банальности, которые ныне стесняется публиковать даже газета «Завтра». Его уже слишком много. Массы, похоже, еще не сожалеют о выборе в президенты тотально чужого им, отдельного человека. Между тем дела Государства Российского отнюдь не блестящи. Страна только что отпраздновала печальную годовщину начала второй чеченской войны, и ясно, что Россия вляпалась в эту кровавую грязь надолго. Сам Путин недавно пообещал еще два года… В основном же положение страны ничем не отличается от того, каким оно было при Ельцине, а состояние экономики нашей зависит от цен на нефть и другие энергоносители и от западных подачек и поблажек по выплатам наших займов у них. Путина сравнивали с черным ящиком. Якобы он загадка. Нет, В.В.Путин – самый незагадочный в России. Путин – отсутствие присутствия, одинокий стерильный бюрократ. Аккуратный секретарь с блокнотиком. Ему бы еще талант начальника.

«Мой начальник не пьет и не курит. Лучше бы пил и курил…»