Текст книги "Елена-Робинзон. Приключения девочки на необитаемом острове."
Автор книги: Эдуард Гранстрем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Однажды Елена сидела с отцом на палубе и читала ему вслух. Она так увлеклась чтением, что совсем не заметила, как солнце скрылось за тучей и подул свежий ветер. Вдруг она увидела, что на книгу и на стол посыпались сверху какие-то насекомые.
В изумлении вскочила она из-за стола и, не веря глазам своим, смотрела, как из тучи градом сыпались насекомые в море и на палубу.
–Папа, папа! – воскликнула Елена. – Кругом нас творится что-то необыкновенное! Из тучи сыплются живые насекомые! Это саранча, папа! Как могла она очутиться тут, среди океана?
– Это дождь из насекомых, друг мой, заметил старый моряк. – Вероятно, где-нибудь далеко на берегу смерч налетел на тучу саранчи и, закрутив её, поднял к облакам, а там ветер подхватил её и унёс в море. Ведь ты знаешь, что ветер в верхних слоях дует сильнее, чем в нижних, и потому случается, что саранчу уносит за сотни и даже тысячи вёрст, где она наконец падает дождём на землю. Такие дожди бывают не только из саранчи, гусениц и жуков, но даже из разных растений, как это было, например, несколько лет тому назад в Испании, где вдруг с неба дождем посыпалось пшеничное зерно. Оказалось, что оно было принесено и Испанию ветром из Северной Африки, где бурей разнесло несколько хлебных складов.
– Это удивительно! Я первый раз слышу об этом. Но с какою же страшной скоростью должен дуть ветер, чтобы удержать наверху такую громадную тучу саранчи и не дать ей опуститься на землю?
– Я думаю, со скоростью 12-14 саженей в секунду! (сажень – 7 английских футов, т.е. 2,1336 метра).
– Разве ты знаешь, папа, с какою скоростью дует ветер? – с любопытством спросила Елена.
– Знаю, друг мой, и если это интересует тебя, то расскажу.
Например, тихий ветерок, который едва колеблет листья на деревьях, дует всего со скоростью 1-1,5 аршина в секунду. При 5-8 саженях в секунду он уже поднимает пыль и качает деревья. Но когда достигает скорости 12-14 саженей в секунду, то уже переходит в бурю, а при 17-20 саженях превращается в ураган, вырывающий деревья с корнями и срывающий крыши с домов. К счастью, сильнее этого ветра не бывает. Если бы ветер мог достигнуть скорости 40 саженей в секунду, то он мгновенно смёл бы с лица земли целые города.
Между тем матросы принялись сметать за борт находившуюся на палубе саранчу, которая после перенесённой долгой борьбы с ветром не в силах была подняться и теперь гибла в волнах.
Прошла еще неделя спокойного плавания. Вдали стала обрисовываться южная оконечность Африки. Море, ближе к берегу, из синего превратилось в коричнево-зелёное.
Через несколько часов корабль достиг мыса Доброй Надежды, где, по словам моряков, ветер вечно борется с гигантскою горой и бушуют вечные бури. Недаром мыс этот прежде назывался "Бурный мыс". На этот раз, однако же, море здесь было спокойно и только подёрнуто лёгкой зыбью.
Елена стояла на палубе с подзорной трубой и смотрела на неприветливый берег, на котором высились три громадные горы таких причудливых форм, каких она раньше не видывала.
С правой стороны возвышалась длинная, не особенно крутая гора с углублением посередине и покатой вершиной. Рядом с ней находилась другая высокая гора, одинаковой ширины от основания до вершины; вершина её была как будто срезана и заканчивалась широкою площадкой. Видом своим она походила на огромный круглый стол. К ней примыкала третья гора, которая поднималась отвесно и напоминала собою неприступную башню.
– Это Столовая гора? – спросила Елена матроса, указывая на среднюю гору.
– Да.
А как называется та, с левой стороны?
– Чертов пик.
– А с правой?
– Львиная гора.
Подобно трём чудовищам, стояли эти почерневшие горы на страже южного берега Африки, как бы охраняя его от ярости бурь и ураганов.
Мрачная Столовая гора служит жителям Капштадта верным показателем погоды: если вершина её окутывается облаками, то это предвещает бурю.
– Взгляните-ка туда! – сказал Елене проходивший мимо неё капитан, указывая на открытое море.
Елена оглянулась. В некотором отдалении от корабля копошилось над водой множество каких-то странных животных, которые, подобно корабликам с распущенными парусами, медленно плыли вперёд.
Всмотревшись внимательнее, Елена узнала в них ветрильников. Грациозный моллюск двигался при помощи трубочки, выбрасывавшей из себя воду; из восьми щупальцев два коротких были подняты, изображая паруса. При помощи подзорной трубы Елена успела хорошо рассмотреть эту изящную лодочку.
Но вот невдалеке показалось несколько буревестников. Ветрильники, как бы предчувствуя опасность, переполошились, проворно сложили свои паруса, прижали щупальцы и, опрокинув раковину, скрылись под водой. Всё это совершилось так скоро и ловко, что любое судно могло бы позавидовать быстроте этого манёвра.
корабль почти миновал мыс Доброй Надежды, когда капитан, осматривавший в это время в подзорную трубу горизонт, заметил в полумиле перед кораблём какое-то огромное животное, медленно плывшее к том же направлении, что и корабль. Весь экипаж столпился у борта посмотреть на чудовище. Когда же корабль нагнал его, то взорам всех представился осьминог громадных размеров, который продолжал спокойно плыть вперёд, не обращая внимание на приближающееся к нему судно. Елена невольно содрогнулась: величина его достигала 18 футов (один фут – примерно 30,5 см), не считая восьми ужасных щупальцев в 5-6 футов длины, снабжённых множеством присосков. его огромные светло-зелёные глаза навыкате наводили ужас своей страшной неподвижностью. Громадная пасть походила на клюв попугая. Несмотря на необыкновенную величину этого чудовища, капитан решил овладеть им и приказал бросить в него гарпуны и стрелять из ружей. Но пули и гарпуны проникали в его тело, как в кисель. Спасаясь от преследования, чудовище скрылось под водой, но вскоре появилось с другой стороны корабля. Матросы принялись стрелять в осьминога и бросать гарпуны, и это заставило его крыться под водой; но не прошло несколько минут, как оно опять появилось на поверхности и принялось бешено хлестать воду своими чудовищными щупальцами. Раздражённое животное из светло-серого превратилось в ярко-красное.
Спустить лодку с людьми было опасно, потому что чудовище одним своим щупальцем в состоянии было перевернуть её верх дном. Таким образом, охота эта длилась безуспешно в течении трёх часов. Наконец после многих безуспешных попыток, на осьминога удалось накинуть петлю, но она, скользнув по слизкому телу, врезалась в огромный хвост. Матросы возликовали и принялись вытаскивать на палубу морского гиганта, который рвался и бешено ударял щупальцами о борт корабля. Над водой показался сначала огромный хвост, а вслед за ним часть тела осьминога. Матросы кричали "ура!" и дружно тянули канат. Не успели они и до половины вытащить его из воды, как хвост оторвался, и гигантский моллюск навсегда скрылся под водой. Судя по хвосту, вес которого равнялся двум пудам, можно было предположить, что животное весило около 125 пудов.
В течении трёх дней чудовище это служило нескончаемым предметом разговоров всего экипажа. При этом, конечно, рассказывалось немало небылиц о морских страшилищах, которые, будто бы, хватают с корабля людей и даже топят корабли.
Глава V
Несколько дней спустя, поднявшись утром на палубу, Елена заметила, что ветер стихает и корабль медленно подвигается вперёд.
Елена достала подзорную трубу и оглядела далёкий горизонт.
– Земля! земля! – воскликнула она, внезапно увидев вдали едва заметную полоску.
–Это не земля, а коралловый риф, – сказал один из работавших поблизости матросов.
– Такие острова – гроза всех мореходов, – вмешался капитан, слышавший восклицание девушки. – В бурю трудно заметить этот тонкий поясок, и потому нередко эти рифы служат безвременной могилой для моряков.
– Неужели эти маленькие красивые создания в состоянии сооружать такие грандиозные постройки? – спросила с удивлением Елена.
– Они селятся на незначительной глубине громадными колониями, а затем, когда умирают, окаменевшие полипняки их образуют эти грозные коралловые острова. В тихом океане существуют обширные рифы, занимающие пространство в несколько вёрст.
С любопытством смотрела Елена на этот коралловый остров, точно волшебством поднявшийся из недр океана.
Но вот слабый ветер совсем стих, и судно остановилось. Остров находился от него всего в каких-нибудь двух милях.
– Как бы мне хотелось поближе посмотреть на этих неутомимых морских зодчих, – сказала Елена отцу.
Отец передал капитану желание дочери, и он тотчас любезно предложил ей отправиться в коралловому острову со штурманом. Спустили большой бот, и шесть матросов дружно налегли на вёсла.
Когда они подъехали к острову, бот причалил к выдававшемуся мыском рифу. Местами остров был покрыт тропической растительностью, кое-где виднелись одинокие пальмы. Остров представлял из себя правильное кольцо, внутри которого находилась гладкая, как зеркало, лагуна, походившая на спокойную гавань. Погода была тихая, и вода была так прозрачная, что Елена отлично могла наблюдать этот подводный сад. Дно морское было покрыто сотнями тысяч коралловых полипов, которые в виде причудливых цветочков красовались на ветвистых окаменелых деревьях и кустарниках. Промежутки между ними заполнялись пёстрым мхом, в котором при внимательном наблюдении, можно было заметить миллионы отдельных полипов. Но особенно чудесное зрелище представлял этот волшебный лес при ярком свете тропического солнца. Блестящие рыбы самых причудливых форм и цветов носились вокруг тропических растений.
Раки разной величины ползали тут же целыми стаями вместе с пёстрыми крабами, между тем как красные морские звёзды, чёрные морские ежи и медузы всевозможных форм во множестве копошились среди несметного числа раковин и улиток.
Но вот с корабля раздался выстрел, призывавший лодку обратно, и Елена с сожалением должна была прекратить свои наблюдения.
Поднявшись на корабль, она заметила, что капитан чем-то очень встревожен. Все матросы суетились, влезли на мачты и спускались вниз с быстротой кошек; капитан появился то там, то здесь, и везде раздавался его звучный, повелительный голос.
Улучив минуту, Елена спросила его о причине тревоги. Вместо ответа он указал ей на тёмную тучку, медленно поднимавшуюся на краю горизонта. Над ними светило яркое солнце, небо было ясное, погода стояла великолепная. Елене показалось, что опасения капитана слишком преувеличены.
Не прошло и четверти часа, как чёрная туча медленно и величественно поднялась, затмила солнце и скоро охватила почти половину неба.
Вслед затем вдруг налетел вихрь и внезапно подул страшный ветер. Корабль сильно качнуло набок, и море, за минуту до этого гладкое и неподвижное, зашумело, забушевало.
Зловещая туча быстро покрыла всё небо, и внезапно среди белого дня наступила чёрная, непроглядная ночь.
– Тифон, тифон! – в ужасе закричали матросы, быстро спускаясь с мачт, на которых они убирали паруса.
Несколько минут спустя, непроглядная тьма внезапно озарилась страшны блеском молнии, и всё небо вспыхнуло сплошным огненным заревом. Раздались оглушительные громовые раскаты, и из облаков хлынул такой ужасный ливень, что казалось, корабль не выдержит этого потопа и пойдёт ко дну. Море страшно бушевало и кипело.
Корабль уже не повиновался рулю. Он стрелой мчался среди клокотавших волн, описывая по мору огромные круги. Оставаться на палубе было невозможно: тут грозила неминуемая гибель. Все бросились в каюты и, поручив себя Провидению, с молитвою на устах с минуты на минуту ожидали рокового конца.
Вдруг настала зловещая, мёртвая тишина. Всем казалось, что пробил их последний час. Томительное ожидание чего-то ужасного ещё более усиливало впечатление этой минуты. Вдруг страшный ураган разразился с удвоенной силой. На палубе раздался оглушительный удар, от которого задрожал весь остов корабля. Мгновение спустя, все мачты были снесены в море.
Никто не помнил, как кончился ураган. Капитан первый поднялся наверх и с тоскою смотрел на опустошённую палубу.
К частью, на корабле остались три лодки, надежно прикреплённые к мачтам и теперь ещё державшиеся на их обломках.
Буря продолжала бушевать, хотя и с меньшей силой, а к ночи она снова разразилась сильной грозой и страшным ливнем.
На третий день к утру буря стихла, но к вечеру опять поднялся сильный ветер, и грозные волны забушевали с такой яростью, что окончательно расшатали остов корабля.
В довершение несчастья, на корабле открылась сильная течь. Гибель казалась неизбежной, и Елена каждую минуту считала последней. Капитан и матросы совсем выбились из сил, но все-таки продолжали выкачивать воду, чтобы отдалить минуту смерти.
Миновала еще одна ужасная ночь. Занялась заря, и судно внезапно огласилась криками: "Земля! Земля!"
Елена бросилась на палубу. Действительно, в нескольких милях от судна виднелся берег. Разъярённые волны, подгоняемые ветром, быстро мчали к нему судно. Казалось спасение было близко.
Это был, по-видимому, остров, имевший около двух миль в длину. С корабля ясно можно было разглядеть угрюмый скалистый берег, на котором местами высились одинокие пальмы. Матросы принялись изо всех сил выкачивать воду. Вид близкого берега воскресил в них надежду на скорое спасение.
Но вдруг раздался ужасный треск, и корабль мгновенно остановился, очутившись на подводной скале. Послышался общий крик ужаса. Матросы схватились за что попало, чтобы не быть унесёнными в море яростными волнами, переливавшими через палубу и грозившими ежеминутно разбить корабль вдребезги, а затем бросились к лодкам в надежде доплыть в них до берега.
В сильном испуге выбежала Елена на палубу узнать о причине страшного сотрясения корабля и, к ужасу своему, увидела, что две лодки со спасавшимися матросами находились уже далеко, а капитан с несколькими матросами готовился отчалить на небольшом боте.
– Ради Бога, садитесь скорее в лодку! – крикнул он ей. – Корабль идёт ко дну!
Не помня себя, Елена протянула было руку капитану, чтобы спустится в лодку, но в то же мгновение отдёрнула её.
– А отец мой! Отец! – вскрикнула она.
– Поздно! – ответил капитан. – Садитесь, не то мы уедем без вас. Отца не спасёте, да и лодка больше не поднимет ни одного человека! Спускайтесь скорей!
– Без отца? Никогда! – вскрикнула девушка, содрогаясь при одной мысли о вечной разлуке с отцом.
"Если моё присутствие может утешить его в последние минуты, значит, я не напрасно умру, – пронеслось у неё в голове. – Нет! Я не покину отца! Я умру с ним, если не смогу спасти его!"
– Нет, нет, я не поеду без него! Сжальтесь, возьмите моего отца! – умоляла она, стараясь схватить руку капитана.
– Что вы делаете, образумьтесь! – крикнул он ей. – Отцу вашему отраднее будет знать, что вы спасены, нежели чувствовать, что вы погибаете вместе с ним! Скорее! Каждая минута дорога!
– Нет, нет! Я не могу без отца! – решительно ответила она и бросилась в каюту.
Между тем слепой старик в каюте в страхе звал свою дочь, но голос его терялся среди бушевавших волн. Чувствуя себя покинутым, он едва не лишился чувств, но в эту минуту к нему вбежала Елена.
Когда она с отцом поднялась на палубу, капитан уже был далеко, а другие лодки совсем исчезли из вида.
В это время Елена увидела, как громадная волна неслась на лодку капитана и, минуту спустя, навсегда похоронила её под собой.
С криком отчаяния бросилась Елена к отцу и спрятала голову у него на груди.
Из всего экипажа только отец и дочь остались на разбитом корабле в этих пустынных водах.
Глава VI
Вслед за ужасным днём наступил тихий вечер. Но море продолжало ещё волноваться. Разбитый корабль, сдвинутый волнами, опять блуждал среди скал, угрожая ежеминутно снова наткнуться на подводный камень.
Елена приютилась с отцом на палубе и со страхом и надеждою следила, как их мало-помалу несло к берегу. Мысль, что ветер может перемениться и вынести их обратно в море, приводила её в ужас. Глядя на суровый скалистый берег, к которому медленно приближался корабль, она невольно задавала себе один вопрос за другим: "Населен ли он? Что если эта земля населена дикарями? Какая участь ожидает их? Может быть, мучения, смерть!" Эта мысль заставляла её содрогаться. Но вид спокойно сидевшего отца ободрил её, и она с упованием отдалась на волю Провидения.
Тут отец прервал её грустные думы.
– Дитя моё, следи зорко за всем, что делается с кораблём. Если он не разобьётся о подводные скалы, мы еще долго продержимся над водой; к счастью, груз состоит из таких товаров, которые не скоро тонут! Далеко ли мы от берега?
– До берега недалеко, папа, и мы, хотя и медленно, всё-таки приближаемся к нему. Но почти весь трюм корабля наполнен водою. Боюсь, что мы опять наткнёмся на подводную скалу.
Старый моряк был отличный пловец, и, если бы не потеря зрения, он легко доплыл бы с дочерью до берега, тем более, что и она умела хорошо плавать.
А с какой стороны корабля находится берег?
– С правой, папа!
– Хорошо, дитя моё! Слушай же внимательно, что я тебе скажу: как только корабль станет на мель или наткнётся на скалу, ты тотчас подведи меня к правому борту и спускайся вслед за мной в воду. Мы вплавь доберёмся до берега. Держись только крепче за меня и указывай дорогу! Когда же увидишь, что нас нагоняет большая волна, то притаи дыхание и закрой глаза – иначе захлебнёшься!
– Но, может быть, корабль пристанет к самому берегу? Не лучше ли нам выждать?
– Подождём. но знай, что если он наткнётся на скалу, то больше не выдержит и разобьётся! К тому же мы до отлива должны достигнуть берега, иначе нас опять унесёт в море – и тогда мы погибли!
Прошло часа два. корабль продолжал медленно приближаться к берегу. С лихорадочным вниманием следила Елена за судном. Берег был уже так близко, что даже какие-нибудь полчаса пристать к нему. Сердце девушки забилось сильнее ввиду близкого спасения.
Но вот внезапно раздался сильный треск в подводной части корабля; судно задрожало во всех своих пазах и остановилось, как вкопанное.
Отец и дочь вскочили в испуге. Елена поспешно подвела отца к маленькой верёвочной лестнице, находившейся с правой стороны корабля.
– Держись за меня крепко, Елена, и указывай, куда плыть! Не забудь моего совета! – говорил старый моряк, спускаясь в воду в сопровождении дочери.
Очутившись в воде, Елена судорожно схватилась одной рукой за пояс отца, а другой стала помогать ему. Впопыхах они забыли сбросить с себя часть одежды, и это едва не погубило их.
Не успели они ещё отплыть шагов на пятьдесят от корабля, как их нагнала и накрыла большая волна. Елена вовремя предупредила отца и сама на несколько секунд задержала дыхание. Скоро она со страхом заметила, что силы отца ослабевают и промокшая одежда очень мешает ему плыть. Она сама также чувствовала, что теряет силы и что её тянет в глубину.
Оглянувшись, Елена увидела, что на них несётся другая волна; сердце девушки сжалось, и она едва успела крикнуть, как уже огромный вал накрыл их и с силою отбросил к берегу. Когда же они опять очутились на поверхности, старик выбился из сил и в изнеможении едва держался на воде, а между тем их нагоняла новая гигантская волна, и Елена почувствовала, что роковой вал поглощает их... Невозможно передать тех ощущений, которые охватили душу девушки, когда она снова очутилась под водой...
Но волна пронеслась над ними. Старик напрягал последние усилия. Прошло еще несколько минут в ужасной борьбе за жизнь... Наконец силы его истощились... В изнеможении опустил он руки и мысленно предал Богу душу дочери и свою...
Но при этом он вдруг почувствовал под ногами твёрдую почву и заметил, что вода покрывает только его плечи, а голова находится над водой. Он окликнул Елену и, не получив ответа, в ужасе остановился. У него мелькнуло опасение, что дочь потеряла сознание, и он чувствовал, что рука её слабо держится за него. Собрав последние силы, он взял её на руки и пошел вперёд.
С неимоверными усилиями достиг он наконец берега и бережно положил дочь на землю. Убедившись, что сердце ещё бьётся, он со страхом и надеждою стал приводить её в чувство. Елена скоро очнулась. Но она чувствовала сильную слабость и в первую минуту не могла сообразить, где она и что с ней случилось. Когда она пришла в себя, отец в нескольких словах рассказал ей, как он, выбившись из сил, уже потерял было надежду на спасение и как в последнюю минуту Провидение сжалилось над ним.
С немым восторгом и со слезами на глазах обняла Елена отца и, не находя слов для выражения охвативших её чувств, упала на колени с горячей молитвой.
Успокоившись, она осмотрелась. Оказалось, что они находятся на скалистом берегу цветущей тропической страны. Чувство какой-то необыкновенной радости охватило молодую девушку. Она глядела на небо, на землю и с наслаждением вдыхала в себя тёплый, ароматный воздух. Взглянув на бушующее море, она увидела, что корабль стоит неподвижно далеко от берега, сильно накренившись набок, а вокруг него яростно пенятся волны. Елена почти не верила глазам своим: "Неужели нам удалось оттуда достигнуть берега?" Она вспомнила о несчастном экипаже корабля, о капитане, погибшем на её глазах, и содрогнулась.
– Бедная моя девочка! – с глубоким вздохом прошептал старый моряк. Мысль о предстоящих ей трудах и лишениях омрачила первоначальное чувство радости. Елена угадала мысль отца.
– Теперь я буду жить только для тебя, папа! – сказала она, горячо обнимая его. – Если этот остров необитаем, я стану трудиться для тебя, и Бог благословит труд мой. Я вижу, что природа здесь роскошна и прекрасна, и мы, наверное, не будем терпеть больших лишений. Мне ничего не нужно, был бы только ты доволен.
Эта нежная любовь дочери глубоко тронула старого моряка. Он горячо обнял её, и две слезы скатились с ресниц его потухших глаз.
Скалистый берег был покрыт яркой тропической растительностью. На огромных ветвях высоких деревьев виднелись то тут, то там какие-то незнакомые плоды. Иногда то, что издали казалось пёстрым цветком, вдруг трогалось места. и с дерева вспархивала красивая птичка. Стаи попугаев и других птиц перелетали с дерева на дерево, а на горах, окаймлявших берег, высились тонкие стройные пальмы, увенчанные огромными листьями.
Несмотря на полуденный зной, неприятное чувство озноба напомнило девушке, что она промокла насквозь; вместе с тем её стали мучить голод и жажда.
Елена ответа отца подальше от берега под большое тенистое дерево, собрала на скорую руку сухой травы и листьев и приготовила ему мягкое ложе. Усталый старик прилёг отдохнуть и вскоре заснул.
Елена задумалась над своим беспомощным положением. Одна тревожная мысль быстро сменялась другой: то ей казалось, что им придётся умереть от голода или переносить тяжёлые лишения, то её взволнованное воображение рисовало дикарей и хищных зверей, о которых она так много читала на своей родине. Глубокий вздох спавшего отца вывел её из задумчивости.
Начиналось время отлива. Море успокоилось, и только небольшие волны, слабо разбиваясь о скалистый берег, с тихим шумом катились назад. Невдалеке стала обнажаться узкая песчаная отмель, выдававшаяся далеко в море. В конце её лежал на боку разбитый корабль, врезавшийся глубоко в подводную скалу.
С немой тоской смотрела Елена на обезображенный остов прекрасного корабля, который в течение многих лет, презирая бури и непогоды, гордо носился по необъятному океану. Теперь же залитые водою каюты и трюмы сделались пристанищем морских раковин и других моллюсков.
Но вот мель уже совсем обнажилась; только несколько улиток и морских звёзд, не успевших с отливом скрыться в море, расправляли на сыром песке свои странные формы, между тем как с берега слетались стаи птиц, чтобы полакомиться ими.
Вид разбитого корабля, лежавшего у самой отмели, напомнил Елене, что ей следует запастись одеждой и обувью. Она решилась тотчас привести эту мысль в исполнение и воспользоваться отливом, благодаря которому можно было по отмели добраться до судна. Её пугало только расстояние, отделявшее берег от корабля. "А что если меня на обратном пути застигнет прилив?" – мелькнуло у неё в голове.
Она взглянула на спящего отца, и беспомощный вид его вдохнул в неё мужество пуститься в это небезопасное путешествие. Подобрав платье, чтобы легче и удобнее было карабкаться по скалистому берегу, она стала спускаться на отмель. Палящее солнце и ветер уже несколько обсушили береговые скалы, что она безопасно могла ступать по ним. Самая отмель была так тверда и настолько обсохла, что она без особенного труда добежала до корабля, который, по-видимому, твёрдо засел на подводной скале, находившейся близ самой отмели. На обшивке его она заметила множество прилепившихся раковин. Елена вспомнила о своих спутниках, и сердце её сжалось при мысли об их безвременной гибели. Теперь она видела, что, оставаясь на корабле, все были бы спасены и счастливо достигли бы берега.
Ухватившись за висевший конец каната, Елена с трудом взобралась наверх. Тут глазам её представилась картина полного разрушения: по всей палубе в диком беспорядке валялись обломки мачт, бочки, разорванные канаты и множество других предметов. При виде этого страшного хаоса непонятное чувство страха закралось в сердце молодой девушки; но она тотчас пересилила себя и смело спустилась в каюту. Здесь она увидела такие же страшные следы разрушения: верхняя часть кормы с окнами исчезла.
Когда-то изящные стены кают были исковерканы и разбиты. На полу плавали в воде столы, стулья, сундуки и другие вещи. У самой лестницы, под водой, она, к радости своей, увидела свой чемодан, в котором, как ей было известно, она могла найти всё необходимое для себя и отца. Схватив ручку чемодана, она подтащила его к лестнице, стараясь вынести на палубу; но все усилия её были тщетны: проникшая в чемодан вода утроила его тяжесть. Недолго думая, Елена подтащила под низ чемодана один из плававших в каюте сундуков и затем открыла его находившимся при ней ключом. Все вещи, хотя и промокшие насквозь, лежали в том же порядке, в каком были уложены. Елена выбрала из чемодана всё необходимое, выжала из белья и одежды воду и разложила на палубе для просушки. Пару шерстяных одеял и часть белья она выбросила на отмель и затем спустилась сама.
Несмотря на тяжёлую ношу, Елена весело спешила к берегу, радуясь, что приобрела столько нужный вещей. Добежав до дерева, под которым отдыхал отец, она едва успела опустить вещи, как он проснулся позвал её.
Елена присела возле отца и, с трудом переводя дух, рассказала ему, как удачно она побывала на корабле. На лице старого моряка появилось выражение беспокойства. но он молча выслушал дочь до конца.
– Дорогой папа, скажи, почему ты встревожился? Что тут опасного, что я побывала на корабле?
– Дитя моё, – ответил старик, – наше несчастье сделало тебя сразу взрослой. Теперь ты должна сама обдумывать всё, прежде чем решиться на что-нибудь. Но не забывай, Елена, что если ты станешь подвергать опасности свою жизнь, то вместе с ней ты рискуешь и жизнью твоего отца. Поэтому будь осторожна и не предпринимай ничего, не предупредив меня; хотя я ничего не вижу, но опытность моя может во многом помочь тебе. Я знаю, Елена, что ты охотно следуешь моим советам, но я боюсь, что из любви ко мне ты возьмёшься за что-нибудь не по силам. Ты ещё слишком молода и не привыкла к тяжёлому труду. Быть может, нам суждено долго пробыть здесь, и поэтому тебе следует запастись и мужеством, и энергией. Но помни одно, что моя жизнь зависит от твоей, и не подвергай себя опасности.
– Не беспокойся, отец, я не забуду твоих слов. Но теперь позволь мне опять сбегать на корабль; может быть, я там найду хлеб. Не тревожься, я вернусь задолго до прилива!
– Только торопись, дитя моё! Не забирай много! Корабль продержится там до завтра, и ты успеешь ещё многое перенести!
Елена побежала по отмели к кораблю и поднялась на палубу.
Там она заглянула на кухню, в которой находился вделанный в стену шкаф, куда обыкновенно из кладовой с утра складывали провизию, назначенную на тот день. Шкаф оказался закрытым, но с помощью топора, найденного среди плотничьих инструментов, она скоро открыла его и, к радости своей, нашла два мешка корабельных сухарей, большой кусок сыру и несколько ножей. Захватив с собою столько, сколько позволяли силы, она спустилась на отмель.
На берегу она увидела множество устриц, выброшенных приливом. Это очень обрадовало елену – она знала, что отец их очень любит.
– Ну что, Елена, нашла ты хлеб? – спросил старый моряк, заслышав её шаги.
– Нашла два мешка сухарей, папа, и большой кусок сыру. А сколько устриц я видела на берегу! Вот подожди немного, я устрою тебе превкусный обед.
И, оставив подле отца принесённые с корабля вещи, она побежала обратно к берегу, где набрала в передник десятка два свежих устриц. В стороне Елена увидела на одном из деревьев какие-то плоды, а когда подошла ближе, то, к изумлению своему, узнала в них лимоны.
Она сорвала несколько штук и вернулась своими находками к отцу. Они приятно изумили старого моряка.
– Ну, моя девочка, я вижу, что страна эта богата и обильна; нам, вероятно, не придётся терпеть особой нужды. Тут, должно быть, растут и другие плоды!
– Здесь много деревьев с плодами, папа! Но можно ли их есть? Не ядовиты ли они?
– Это мы узнаем. Ты мне после опишешь эти плоды.
Утолив голод, Елена могла искать воду. Её давно уже мучила жажда и, по-видимому, отца тоже. Только теперь спохватилась она, что у них не было никакой посуды, и она мысленно побранила себя за свою непредусмотрительность. Но идти на корабль было уже поздно, потому что скоро должен был начаться прилив. Случайно взгляд её упал на лежавшие в траве пустые раковины от съедобных устриц, и лицо её просияло радостью. Елена зачерпнула в раковины воды. Правда, посуда эта была слишком мала, но всё-таки первое время могла служить им. Захватив с собою две раковины, она пошла вдоль берега в надежде найти какой-нибудь ручеёк, вливавшийся в море, и скоро увидела вдали чрезвычайно яркую зелёную мураву, какая обыкновенно бывает близ источников или очень сырых мест. И, действительно, подходя к тому месту, она увидела перед собою ручеёк с чистой, прозрачной водой, сверкавшей среди яркой зелени травы. Елена зачерпнула в обе раковины воды и отнесла отцу, а затем снова вернулась и, утолив жажду, с наслаждением освежила холодной водой своё пылающее лицо.
Наступил вечер. Начался прилив. Пушистые волны с шумом поднимались на скалистый берег. Солнце близилось к закату, а дувший с утра ветер начинал ослабевать, предвещая тихую спокойную ночь.
На западном небосклоне запылало яркое зарево, багровый свет которого, отражаясь в море, засверкал на гребнях пенящихся волн. В то же время с высоких деревьев раздались усиленные трели пернатых певцов, посылавших прощальный привет гаснувшему дню.
