Текст книги "Лошадь, которая говорила (ЛП)"
Автор книги: Эдмонд Мур Гамильтон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Ну ладно, – проворчал конь. – Но я должен был как-то получить этот вступительный взнос.
Кирк нетерпеливо сказал Фрэнсис:
– Отправь этот чек в свой банк для внесения депозита, а Ник пусть поедет с твоим собственным чеком в Хантердон-Парк.
Вскоре Ник уже ехал в машине Фрэнсис, а Чайна Бой, чрезвычайно довольный своей деловой хваткой, вернулся в стойло.
– Наши неприятности закончились! – крикнул конь вслед Фрэнсис и Кирку, когда они шли к дому.
– Очень на это надеюсь, – с тревогой пробормотал Кирк, обращаясь к девушке. – Может быть, ему удастся уговорить распорядителей скачек присудить ему победу.
3. Маленький шантаж
НАСТУПИЛА НОЧЬ. Кирк задержался на крыльце старого дома. Ему не хотелось покидать Фрэнсис, и он придумывал предлог, чтобы остаться.
– Почему бы мне не остаться здесь на ночь и не помочь вам с Ником отвести Боя завтра на трек? – спросил он и поспешно добавил: – Ник, конечно, будет здесь, чтобы нас сопровождать.
– Боюсь, из Ника получится не очень хороший сопровождающий, – хихикнула Фрэнсис. – Но думаю, всё будет в порядке. Ник настолько ненадёжен, что утром мне может понадобиться твоя помощь.
– Тогда решено! – радостно воскликнул Кирк.
Он помог девушке приготовить ужин на кухне старого дома, и они допоздна проговорили. Ник Джори не возвращался.
– Наверное, застрял в каком-нибудь пивном заведении, – вздохнула Фрэнсис. – У него гениальные способности доставать спиртное без денег. Я не знаю, как ему это удаётся.
– Схожу проверю, всё ли в порядке с Боем, прежде чем идти спать, – сказал Кирк.
Он нашёл Боя, громко храпящего в тёмном стойле. Лошадь не только храпела, но и разговаривала во сне.
– Две длины впереди – сумасшедший жокей… – услышал Кирк бормотание лошади и тихонько вышел из сарая, стараясь не разбудить Боя.
Два часа спустя Кирк проснулся в гостевой комнате старого дома. Он сонно сел, недоумевая, что его разбудило. Была полночь, темно и тихо. Затем он услышал стук копыт по гравию.
Кирк поспешно оделся и бросился к окну. Он увидел большой грузовик с закрытым кузовом, припаркованный перед домом, чей мотор негромко гудел, а двое мужчин вели Боя по дощатому помосту в кузов грузовика.
«Кто-то крадёт Боя!» – с ужасом подумал Кирк.
Он бросился вниз по лестнице и выскочил на дорогу.
Грузовик уже катился прочь, скрипя шестерёнками. Кирк вскрикнул, побежал за ним и, запрыгнув на подножку и схватившись за дверь кабины, заглянул внутрь.
В кабине сидели двое крупных, громоздких мужчин. В свете фонаря он узнал в них Шэга и Муркела, двух головорезов Уолтера Гарвина.
– Берегись, Шэг! – крикнул водитель. – Держи его!
Кирк яростно ударил, пытаясь дотянуться до тормоза. Он ухватился за него, а затем ему на голову обрушился гаечный ключ, и больше он ничего не помнил.
Когда к нему вернулось сознание, он почувствовал, что перекатывается с боку на бок. Его голова раскалывалась.
Открыв глаза, он обнаружил себя распростёртым на полу кузова грузовика. Чайна Бой стоял на ногах, его уздечка была привязана к борту. Лошадь тревожно смотрела на Кирка, но ничего не говорила.
Напротив Кирка сидел Шэг, на его коленях лежал чёрный автомат, и ствол был направлен в грудь молодого адвоката.
– Полегче, мистер, и вы не пострадаете, – прорычал бандит. – Мы хотим вас немного прокатить.
– Значит, Гарвин опустился до убийства, да? – прошипел Кирк.
Шэг захихикал.
– Никто не собирается тебя убивать. Мы просто будем держать тебя и эту клячу в безопасном месте, пока не закончатся завтрашние гонки.
Кирк чувствовал себя потрясённым, как морально, так и физически. Откуда Гарвин узнал, что они смогли заплатить вступительный взнос? Затем он понял, что Восс, секретарь ипподрома рассказал об этом толстому бизнесмену. И Гарвин, боясь, чтобы Чайна Бой не выиграл этот куш, позаботился о том, чтобы лошадь даже не приняла участия в скачках.
Кирк почувствовал отчаяние: если бы он дежурил в сарае, как должен был сделать, этого бы не случилось. Это он виноват в том, что слабая надежда Фрэнсис на спасение фермы исчезла. Он должен что-то предпринять!
Грузовик, как он увидел, теперь катил через восточную часть Централ-Сити. Это был обшарпанный район набережной реки, улицы были тёмными, за исключением нескольких красных неоновых вывесок пивных, весело мигавших сквозь мрак запоздалым странникам. В этот поздний час людей на улицах было мало.
– Если ты вздумаешь кричать о помощи, забудь об этом, – посоветовал ему Шэг. – Я заткну тебе рот при первом писке.
– Не спускай с него глаз, Шэг, – отозвался Муркел из кабины.
– Вы у меня поплатитесь за это, – медленно сказал Кирк.
– Ой, не смеши меня, – ответил здоровенный бандит с автоматом.
Кирк приготовился к прыжку. Это был его единственный шанс. Но было бы чудом, если бы ему удалось уклониться от выстрелов.
И тут Кирк поймал взгляд Боя. Лошадь подмигивала ему, с нарочитой многозначительностью. Молодой адвокат задержал выпад, задумавшись. Потом ему показалось, что он понял замысел лошади, и он напрягся в ожидании.
Чайна Бой вдруг впервые заговорил. Лошадь громко сказала Шэгу:
– Слушай, приятель, может, ослабишь уздечку?
Повернувшись, Шэг уставился на лошадь, и его глаза выпучились от ужаса.
Кирк мгновенно вскочил на ноги. Опрокинув бандита, он выхватил у него автомат. Он упал на пол, и двое мужчин стали яростно бороться.
– Врежь ему! – подбадривающе кричал Кирку конь. – Врежь ему по ушам!
Водитель Муркел испуганно оглянулся, когда началась драка. Услышав крики Чайна Боя, водитель замер с выпученными глазами. Грузовик с грохотом столкнулся с телеграфным столбом и тяжело остановился.
– Дай ему левой, приятель! – кричал Чайна Бой Кирку.
С душераздирающим воплем Муркел вывалился из кабины и скрылся в ночи.
Человек, с кем боролся Кирк, тоже обезумел и запаниковал. Он хотел не бороться, а бежать. Наконец он вырвался из хватки Кирка, выпрыгнул из грузовика и со стонами помчался вдоль по улице.
Кирк, тяжело дыша, схватил упавший автомат, но двух бандитов уже не было видно. Он вернулся к грузовику.
– Хорошая работа, парень! – сказал он коню. – Если бы ты не отвлёк его внимание разговором, мне бы не удалось избежать его ствола.
– Ничего особенного, – весело ответил Бой. – Я бы и раньше заговорил, но я обещал Фрэнсис, что не буду этого делать ни в коем случае. И вообще, я думал, что эти люди приехали, чтобы отвезти меня на гоночный трек.
Грузовик был повреждён, его радиатор разбился о столб. Кирк отвязал лошадь и вывел её из фургона.
– Придётся позвонить Фрэнсис, чтобы она приехала на моей машине с фермерским трейлером и отвезла нас домой, – сказал он коню. – В аптеке на соседней улице должен быть телефон.
Чайна Бой начал слегка подрагивать гладким крупом, глядя вдоль улицы и принюхиваясь к запаху, доносившемуся из освещённого неоновым светом салуна в квартале от них. Чёрная лошадь готова была понестись в том направлении.
– Нет, нельзя! – закричал Кирк, хватая Боя за уздечку. – Может, ты и чувствуешь запах спиртного, но ты его не получишь.
– Ну, только один маленький стаканчик, – жалобно попросил Чайна Бой. – Это похищение действует мне на нервы.
– Ни капли! – свирепо сказал Кирк. – Жди меня здесь, пока я буду звонить по телефону.
Чтобы быть уверенным, он привязал лошадь к столбу и поспешил в аптеку. Вскоре он уже объяснял Фрэнсис по телефону сложившуюся ситуацию.
– Я сейчас же приеду с прицепом! – с тревогой сказала девушка. – Ник вернулся – он сможет подцепить трейлер. Но Фил, ты мог пострадать!
Кирк просиял, услышав в её тоне заботливые нотки и почувствовав, что она отплатила ему за всё, через что он прошёл.
Он вернулся к месту, где остался Чайна Бой. По улице шёл прохожий, с удивлением глядя на привязанную лошадь.
Когда пешеход подошёл ближе, Чайна Бой повернул к нему голову и неожиданно заговорил громким басом:
– Может, угостите меня выпивкой, мистер?
Пешеход вытаращился, издал придушенный вопль и скрылся в темноте улицы.
Подбежал Кирк.
– Зачем ты это сделал? – яростно крикнул он. – Хочешь собрать толпу?
– Или ты купишь мне выпить, – решительно заявил Бой, – или я буду просить у всех, кто подвернётся.
Кирк почувствовал себя в тупике. Потребуется какое-то время, чтобы Фрэнсис добралась сюда с трейлером. А если Чайна Бой продолжит разговаривать с прохожими, то скоро начнётся бунт. Лошадь была настроена учинить беспорядки.
– Ладно, – простонал Кирк. – Думаю, одна рюмка тебе не повредит. Но ты получишь её только при условии, что будешь молчать, понял?
– Конечно, – мгновенно согласился Чайна Бой.
Кирк отвязал коня и вместе с ним направился к мигающей красной вывеске ближайшего салуна. Чайна Бой в предвкушении выпивки двигался резвым галопом, и его копыта звонко цокали по тротуару.
4. Длинная ночь
КИРК ВМЕСТЕ С БОЕМ вошёл в широкую старомодную распашную дверь салуна. Это было тускло освещённое помещение с несколькими пыльными столами и обшарпанной стойкой бара, над ней склонился потрёпанный джентльмен в крайней стадии недоумения, спорящий с барменом.
Бармен был крупным, грузным человеком с немигающими, близорукими глазами и привычно подозрительным взглядом. Он подошёл к барной стойке, когда Кирк и Бой были у неё. В глазах лошади был ожидающий блеск.
– Один скотч для меня и пинту того же для лошади, – приказал Кирк будничным тоном. – Вылейте пинту в ведро.
Бармен уставился на него. Никто никогда раньше не заказывал здесь выпивку для лошади, и ему потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к ситуации. Наконец он заговорил.
– Уберите отсюда свою клячу, мистер, – сказал он. – Мы не обслуживаем лошадей.
– Почему? – требовательно спросил Кирк. – Он клиент, а по закону вы обязаны обслуживать всех клиентов.
– Но это лошадь, а не человек, – возразил бармен. – В законе не предусмотрено, что мой салун должен обслуживать лошадей.
– Закон, – профессионально заверил его Кирк, – гласит лишь, что «ни одно заведение общественного питания или питейное заведение не должно отказывать ни одному клиенту, соблюдающему порядок». Лошадь соблюдает порядок, и она – клиент. Она хочет выпить. Если вы ей откажете, я могу подать на вас в суд как её опекун, поскольку она ещё не достигла совершеннолетия. Понятно?
Бармен смотрел на него, быстро моргая, а затем медленно повернулся к своим бутылкам. Он чувствовал, что где-то в аргументах Кирка есть изъян, но не мог его найти. Он подумал, что для него лучше будет обслужить лошадь, чем нарушить закон.
– Ром, а не виски! – громко сказал Чайна Бой бармену.
Тот повернулся и пристально посмотрел на лошадь. Бой начал проявлять нетерпение.
– Я сказал ром, а не виски, – громко повторил он.
Бармен медленно прокрутил в уме это требование, а затем подозрительно взглянул на Кирка.
– Как получилось, что эта лошадь может говорить? – спросил он.
Кирк, внутренне негодуя, пожал плечами.
– Он умный конь.
– Никогда раньше не видел говорящих лошадей, – пробормотал мужчина.
– Да, это нечто новенькое, – заверил его Кирк, испытывая сильное желание ударить Чайна Боя за нарушение обещанного молчания.
Бармен медленно налил пинту рома в ведро и с сомнением поставил его на стойку.
Чайна Бой опустил свой бархатный нос в ведро. Раздался громкий хлюпающий звук. Конь поднял голову и фыркнул:
– Ну, что-то вроде этого! – воскликнул он. – Можно ещё?
– Хватит с тебя! – огрызнулся Кирк. – Ты потеряешь сознание, и не думай, что я потащу тебя домой.
– Я упаду в обморок? – возмутился Бой. – Глупец! Я мог бы пробежать милю прямо сейчас за рекордно короткое время. Вот бы сейчас вернуться в Белмонт-Парк! Я бы показал этим мужланам кое-что!
Потрёпанный джентльмен в конце бара все эти последние минуты внимательно слушал Боя. Джентльмен достиг того благодатного состояния, когда все события кажутся счастливой частью установленного порядка вещей. В его нынешнем состоянии его не удивило, что он слышит, как разговаривает лошадь, и он, наверное, не удивился бы, услышав, как разговаривает фонарный столб.
Теперь этот человек, потрёпанный, похожий на сову мужчина в очках в роговой оправе, с большой осторожностью двигался вдоль стойки бара к лошади.
– Как насчёт того, чтобы выпить за мой счёт? – вежливо предложил скакуну Роговая Оправа.
– Не возражаю, – приветливо ответил Бой. – Бармен! Ром!
– С тебя хватит, говорю тебе! – настаивал Кирк, хватая лошадь за повод и пытаясь оттащить её от стойки. – Пойдём со мной!
– Не приставай ко мне! – раздражённо сказал Бой. – Дай мне выпить, и я пойду. Если не дашь, я всё здесь разнесу в щепки.
Встревоженный бармен зловеще сказал Кирку:
– Послушайте, мистер, если лошадь не может удержаться от выпивки, вам придётся вытащить её отсюда.
– С ним всё будет в порядке, мы уйдём через минуту, – в отчаянии пообещал Кирк. – Дайте ему ещё выпить.
В ведро была вылита вторая пинта рома, и Чайна Бой отхлебнул в унисон с Роговой Оправой, в то время как Кирк наблюдал с мрачным предчувствием.
– Мне кажется, что я видел тебя раньше, – сказал Роговая Оправа лошади. – Ты упомянул Белмонт – мне кажется ты в прошлом году участвовал там в гонках.
– Я участвовал в гонках?! – воскликнул Бой, издав басовитый звук, свидетельствующий о лёгком веселье. – Да никакая это была не гонка! – Его глаза сверкнули. – Мы стояли за барьером, и я ждал, чтобы бежать. Раздаётся сигнал – брейк! – и мы с грохотом сворачиваем за первый поворот. Я беру инициативу на себя и держу её. Они разрывают себе сердца, пытаясь меня догнать. Мы выходим на финишную прямую – толпа кричит: «Бой! Давай, Чайна Бой!».
– И ты выиграл? – воскликнул Кирк, невольно увлёкшись.
– Ну, не совсем выиграл, но занял четвёртое место, – повёл плечами Бой.
– Ты тот самый Чайна Бой? – повторил Роговая Оправа, и его глаза сузились. – Я тебя знаю! Ты, скотина, я поставил двадцать баксов, а ты проиграл гонку.
– Я проиграл гонку? – воскликнул Бой, и его глаза вспыхнули гневом. – Ты с ума сошёл! Я не проиграл гонку – если бы я не споткнулся, то легко мог бы стать первым.
Роговая Оправа недоверчиво усмехнулся в ответ на утверждение лошади.
– Не пори мне эту чушь, – усмехнулся он. – Ты умышленно остановился на финишной прямой. Тебя и твоего жокея купили!
Бой в ярости прижал уши к голове и на мгновение потерял дар речи, а затем издал негодующий крик.
– Ты назвал меня нечестным?! – крикнул он человеку в роговой оправе. – Да я тебя в грязь втопчу!
Всё произошло так быстро, что Кирк не мог за ними уследить. Бой встал на дыбы и молниеносно бросился на Роговую Оправу с явным намерением втоптать джентльмена в грязь.
Но тот, осознав опасность мелькающих копыт, метнулся за стойку бара. Бой оскалился, повернулся и начал крушить стойку из красного дерева задними копытами. Бармен уже стоял у двери, громко крича в ночь, вызывая полицию.
Кирк схватил разъярённого скакуна за гриву.
– Уходим отсюда! – закричал молодой адвокат.
– Никто не сможет сказать, что я проиграл скачки! – орал Бой. – Я убью этого бездельника!
Его копыта выбивали на стойке дьявольскую дробь, и шпон красного дерева разлетался во все стороны. Роговая Оправа скрылся из виду за стойкой. Кирк тщетно дёргал за поводок.
И вдруг на сцене появились два человека в синей форме. Крепкие блюстители закона появились из машины с громкоговорителем на крыше, и один схватил Филипа Кирка за руку, а другой вцепился в недоуздок разъярённой лошади.
– Это он всё начал, офицер! – крикнул бармен, показывая на Кирка. – Он и эта лошадь!
– Пьяный и буйный, да? – проворчал офицер, державший Кирка за руку. – Пойдём – судья Гамм будет рад тебя видеть. О’Коннор, ты веди лошадь.
Чайна Бой, отказавшись от попытки разрушить бар, с холодной злобой посмотрел на краснолицего полицейского, схватившего его за недоуздок.
– Кого это ты тут толкаешь, коп? – возмутился конь.
– Боже, Касс, животное заговорило! – воскликнул О’Коннор, чуть не выронив недоуздок
Касс, державший Кирка за руку, на мгновение сам был поражён, но затем восстановил самообладание.
– О, этот парень просто чревовещатель. Это он говорит, а не лошадь. Что-то вроде Чарли Маккарти.
– Это точно звучало так, будто исходило от лошади, – заявил О’Коннор, с сомнением глядя в закатившиеся, злые глаза Чайна Боя.
– Конечно, это я говорил! – огрызнулся тот. – И тебе лучше следить за тем, как ты со мной обращаешься, или я сообщу о тебе в общество по охране прав животных.
Офицер Касс злобно пихнул Кирка.
– Заткнись, чревовещатель! – приказал он Кирку. – О’Коннор, принеси затычку.
– Затычка! – закричал Бой. – Ты так меня называешь? Нет на свете человека, что мог бы так меня называть и…
– Ради всего святого, заткнись, Бой! – отчаянно взмолился Кирк. – Они думают, что я делаю это с помощью чревовещания, как все всегда сначала думают, когда слышат, как ты говоришь. И они обидятся на меня!
Чайна Бой замолчал. Кирк обратился к офицерам с просьбой:
– Послушайте, не могли бы вы отпустить нас на этот раз? Я заплачу за ущерб, нанесённый бару. Эта лошадь завтра будет участвовать в скачках и должна быть дома.
– Эта лошадь бежит? – воскликнул О’Коннор. – Да, судя по её дыханию, думаю, что она будет участвовать только в Виски-забегах!
– Идём, и больше никаких разговоров, – приказал Касс Кирку. – Судья Гамм знает, как обращаться с такими умниками, как ты.
Кирк с замиранием сердца зашёл в патрульный автомобиль. Боя привязали к заднему борту машины, и она медленно поехала по тёмным улицам, а скаковая лошадь уныло рысила позади.
Когда они добрались до городского здания, где проходило ночное заседание суда, вершившего правосудие над всеми и каждым, возникла непредвиденная трудность: Чайна Бой настоял на том, чтобы войти в зал суда вместе с офицерами и Кирком.
– Я не брошу тебя, старина! – крикнул Кирку конь решительным тоном. – Мы будем держаться вместе до конца.
И с сентиментальностью пьяницы конь положил голову на плечо Кирка, издав при этом звучную отрыжку.
– Может, хватит этих чревовещательных штучек? – потребовал от Кирка О’Коннор. – У меня мурашки по коже, когда я слышу, как это чудовище говорит.
– Придержи лошадь, – сказал офицер Касс своему напарнику. – А я займусь этим парнем.
Касс толкнул Кирка вперёд себя в мрачный, неосвещённый зал, где единственными зрителями были несколько любопытных бездельников. Судья Гамм, самодовольный, толстый, насмешливый человечек, сидел за столом со скучающим, безучастным видом.
Полный судья в изумлении поднялся на ноги. Когда Кирк подошёл к столу со своим тюремщиком, раздался стук копыт по полу, и в суд галопом влетел Чайна Бой, таща за собой О’Коннора.
– Я же говорил, что никогда не брошу тебя, приятель! – крикнул Кирку конь.
– Вот, вот, что это? – потребовал судья Гамм ответа пронзительным голосом. – Что сказал этот конь? Или, что более вероятно, это был ты?
Затем невероятность происходящего дошла до сознания самодовольного судьи, и он уставился на Боя.
– О, боги, эта лошадь говорила?
– Нет, ваша честь, – твёрдо ответил офицер Касс. – Это вот этот задержанный – он один из тех чревовещателей, и он привёл лошадь в бар Рейгана и устроил беспорядки, а также оказал сопротивление офицеру и заставлял лошадь говорить, чтобы нас оскорбить.
– А, понятно! – заявил судья Гамм. – Похвастаться захотел, да? Ты парень, считающий забавным использовать чревовещательные таланты для оскорбления закона?
Судья почти ласково посмотрел на Филипа Кирка.
– Мне нравится встречаться с такими, как ты, задержанный, – сказал он Кирку. – И нравится показывать им, что закон – это то, с чем нельзя шутить. Их шутки не очень-то помогают, когда они слышат «Девяносто дней!». Ха! Ха!
Жуткий смех циничного судьи над собственной шуткой был отвратительным зрелищем. Кирк обратился с отчаянным призывом.
– Ваша честь, я Филипп Кирк, адвокат…
– Тогда вам понадобится вся ваша юридическая мудрость, чтобы выпутаться из этого дела! – ответил судья Гамм. – Правда, Касс?
Касс дипломатично громко рассмеялся.
Кирк, с надеждой выпутаться из переделки, включился в весёлую игру.
– Ваш юмор хорошо на меня действует, ваша честь, – несколько натянуто заявил Кирк.
Гамм посмотрел на него чуть менее свирепым взглядом. Судья считал себя большим остроумцем и рассказчиком, а благодарность всегда приветствуется.
– Продолжайте, адвокат Кирк, – сказал он менее угрожающим тоном. – Возможно, вашему возмутительному поведению есть какое-то оправдание, хотя я лично в этом сомневаюсь.
– Есть, ваша честь, – сказал Кирк с отчаянной надеждой. – Вы видите…
В этот момент Чайна Бой не выдержал. Лошадь стояла, глядя на судью и слушая обмен мнениями. Его затуманенный разум устал от всего этого, и он заговорил с Кирком.
– Скажи этой жирной обезьяне на скамье, чтобы она пошла и утопилась в озере, – громко посоветовал Кирку Бой.
Присутствующие в суде затаили дыхание. Лицо судьи Гамма посинело, затем быстро приобрело пурпурный и багровый цвета.
– Ты! – прорычал судья на Кирка. – Что ты сказал?
– Это сказал не я – это сказала лошадь! – истерично воскликнул Кирк.
– Действительно, лошадь! – закричал недоверчивый судья. – Ты думаешь, что можешь использовать свои ловкие трюки чревовещателя, чтобы посмеяться надо мной, да?
– И что ты думаешь с этим делать, толстяк? – воинственно потребовал Чайна Бой.
– Ради всего святого, Бой, заткнись! – яростно умолял Кирк.
Но было слишком поздно. Судья Гамм достиг точки кипения, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Когда он наконец заговорил, его голос напоминал придушенное кваканье.
– Уведите его! – приказал он офицерам, тыкая дрожащим пальцем в сторону Кирка. – И заприте!
– Какой приговор, судья? – спросил офицер Касс, схватив Кирка за руку.
– Позже скажу, – пропыхтел багровый судья. – Мне понадобится время, чтобы найти и объявить самый суровый приговор, что я могу вынести!
– Но ваша честь… – умолял Кирк, обливаясь потом.
– Ой, да не разговаривай ты с этим куском сала, – громко сказал Чайна Бой. – Он не может так с нами поступать. Мы имеем права!
– Уберите отсюда эту лошадь! – крикнул Гамм О’Коннору. – Заприте её в полицейском гараже! Я отправлю её на живодёрню!
Филипа Кирка проводили в камеру и там заперли. Молодой адвокат сел на жёсткую койку, положив голову на руки. Всё вокруг было настолько запутанным, что Кирк был в полном недоумении. Казалось, судьба распорядилась так, что Фрэнсис должна была всё потерять, так или иначе, и притом в пользу Уолтера Гарвина.
– Если бы у этой проклятой лошади хватило ума отказаться от спиртного и помолчать хотя бы одну ночь! – мучительно воскликнул Кирк.
Прошёл час, и на пороге появился охранник.
– Ты свободен, парень, – сказал он Кирку. – Твой штраф уплачен.
– Мой штраф? – изумлённо спросил Кирк.
Охранник кивнул.
– Большой – триста долларов! Старина Гамм предпочёл бы держать тебя под замком, но, когда штраф был уплачен, ему пришлось отдать приказ о твоём освобождении.
Задумавшись, Кирк вышел из здания. На улице его ждала Фрэнсис Даррел, а к машине был прицеплен ящик-трейлер, где сейчас стоял Чайна Бой. При виде его красивое лицо девушки засветилось.
– Ты в порядке, Фил? – воскликнула она. – Когда я приехала в город и узнала о случившемся, сразу же направилась сюда, в ночной суд. Мне пришлось заплатить штраф, чтобы тебя выпустили.
– Но откуда у тебя триста долларов? – изумлённым голосом воскликнул Керк.
– Я дала мировому судье чек, – призналась Фрэнсис. – Он не хотел его брать, но я его уговорила. Папа был его врачом, и он не мог отказаться.
– Боже правый! – воскликнул потрясённый Кирк. – Ты выдала два чека на те же четыре сотни – один на ипподром за вступительный взнос, а теперь один в суд. Завтра чек суда вернётся, и ты окажешься в тюрьме вместе со мной!
– Нет, если Бой завтра выиграет! – нетерпеливо сказала Фрэнсис. – Десяти тысяч призовых денег будет достаточно, чтобы выплатить восемь тысяч Гарвину, вернуть четыреста Дупу и возместить штраф.
– Господи, чем дольше это продолжается, тем глубже мы в это ввязываемся! – воскликнул Кирк. – Как может Чайна Бой завтра выиграть, если он сегодня напился и устроил беспорядки? Посмотри на него!
Голова Чайна Боя свешивалась через решётку прицепа, его глаза остекленели, и он издавал странные звуки:
– Позволь-а мне-a назвать тебя-ми-иленькой…
– Он мертвецки пьян – пытается петь, – жалобно сказал Кирк. – Фрэнсис, если мы не сможем отрезвить его до завтрашней гонки, всё будет потеряно ещё до того, как она начнётся.
