Текст книги "«Сыны Рагузы»"

Автор книги: Эдгар Ричард Горацио Уоллес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 37

Мистер Паутер взглянул на светящийся циферблат своих часов и с немалым трудом водворил их обратно в карман: мешали наручники. Таких он никогда еще не видел, и решил, что они взяты из хранилища монастыря.

Ему вспомнился рассказ Приора: несколько лет назад в Приорате нашли подземный зал, в котором было множество средневековых орудий пыток.

– Уж не оттуда ли и эти наручники?

Вернулся человек в красном, на этот раз с фонарем в руке. Он поставил его на землю рядом с небольшим металлическим ящиком. Мистер Паутер убедился, что угроза не была шуткой, так как человек вынул из ящика спиртовую лампу и железные щипцы, после чего зажег спичку…

Вспыхнуло голубоватое пламя. Укрепив щипцы на специальной подставке, человек в красном стал наблюдать, как они постепенно раскаляются…

– Вам придется немного подождать, пока они достаточно нагреются, – сказал он.

– Что вы собираетесь делать? – спокойно спросил Паутер.

– Заставить вас исполнить мою волю.

– Я многое могу представить себе… Одно только никак не укладывается в голове – чтобы я мог стать соучастником такого мошенника, как вы…

Человек в маске усмехнулся, вынул щипцы, поднес их к лицу мистера Паутера и снова вернул на прежнее место.

– Еще недостаточно горячи, – мягко проговорил он. – Паутер, вы безумец! Я готов предложить вам большие деньги, если вы согласитесь оказать мне эту пустячную услугу. Что вам стоит подмахнуть чеки? Вы стали бы богатым человеком!

– Я и сейчас достаточно богат. Весьма признателен вам за заботу…

В течение пяти минут длилось мертвое молчание.

– Вот теперь хорошо! – сказал наконец человек в красном.

Он вынул щипцы и вновь поднес их с самому лицу мистера Паутера. Тот не дрогнул. Между тем, жар становился нестерпимым.

– Что-то вы морщитесь, Паутер! – продолжал шутливо человек в красном. – А представьте себе, что я поднесу их к вашим ресницам?

В этот момент раздался резкий стук в дверь.

Человек в красном стремительно обернулся.

– Кто там? – крикнул он.

Стук повторился.

– Кто там? – бешено заорал человек в красном.

– Именем короля, откройте! – повелительно произнес кто-то по ту сторону двери.

Мистер Паутер узнал голос инспектора Баллота.

Глава 38

В то же мгновение дверь затрещала под тяжелыми ударами. Человек в красном застыл на месте, как вкопанный.

– Откройте! – вновь раздалось за дверью.

Этот голос вывел лжеприора из оцепенения, и он погасил лампу. В темноте послышался звук ключа, поворачиваемого в замке, потом быстрые шаги и оглушительный грохот захлопнувшейся двери…

В это мгновение дверь сорвалась с петель.

– Где он? – крикнул инспектор, убедившись, что мистер Паутер один в комнате.

Паутер молча показал на другую дверь…

– Где ключ к ней? – обратился Баллот к стоявшему за ним Блэквуду.

Тот стремглав кинулся с огромной связкой ключей к двери. За ней оказалась небольшая кладовка, из которой еще одна дверь вела прямо к воротам Приората. Человека в красном нигде не было видно…

Убедившись, что тому удалось бежать, Баллот вернулся к своим спутникам.

– Брат Джеймс и Великий Приор исчезли. Но кем бы он ни был – это, несомненно, не Лэйф Стоун. Я полагаю, мистер Паутер, что вам следовало бы временно взять на себя исполнение обязанностей Великого Приора.

К удивлению инспектора, Паутер кивнул в знак согласия.

– А вы не узнали по голосу, кто был этот человек? – поинтересовался Баллот.

– Нет, но я готов поклясться, что это был не мистер Стоун!

Инспектор осмотрел гараж, где стоял автомобиль Великого Приора. Как он и ожидал, гараж был пуст.

Освободив Паутера от наручников, они тронулись в путь.

Встреченный на шоссе полицейский патруль сообщил, что видел мчавшийся автомобиль с тремя пассажирами.

– Его номер? – спросил Баллот.

– Автомобиль шел без огней, так что номер нельзя было разглядеть. Он направился в сторону Тевистока…

– Немедленно предупредить Тевистокскую полицию! – приказал Баллот.

Его распоряжение однако не могло быть исполнено: провода в направлении Тевистока оказались перерезанными…

На самом деле автомобиль Лэффина, не доезжая Тевистока, по приказанию доктора свернул на Бафу. Капитан Харвей Хель в знак одобрения молча кивнул.

А в восемь часов утра доктор Лэффин сел в Бафе на поезд и уже в одиннадцать был дома.

Наблюдавшие за домом сыщики немедленно сообщили об этом Баллоту. Но раньше инспектора там оказался Хольбрук.

– Доктор занят, – сказала служанка, которая еще помнила выговор, полученный после предыдущего визита молодого человека.

– Я тоже занят, – резко ответил Билл и, оттолкнув служанку, решительно направился в кабинет Лэффина.

Там, как всегда, были спущены тяжелые шторы. На столе горела свечка. Лэффина не было видно.

В этот момент Хольбрук заметил старушку с кувшином молока в руках, которая прошла к черному ходу. Очевидно, это была кухарка доктора. Зная, что дом находится под наблюдением, и что у Лэффина нет никакой возможности ускользнуть, Билл поинтересовался у служанки:

– В котором часу вернулся доктор?

– Около десяти часов, сэр. Я сообщила ему, что была полиция.

– Вот как!

– Да, сэр. Полицейские так напугали меня!.. Я решила даже бросить службу и вернуться домой к матери.

– Но чего вам бояться? – пошутил Билл. – У вас ведь есть такая надежная охрана, как эта кухарка!

– Кухарка? – переспросила удивленная девушка. – Но у нас нет никакой кухарки! Все стряпаю я сама…

– А кто же тогда эта старушка, которая вышла сейчас с черного хода?

– У нас в доме нет никого, кроме доктора и меня. Правда, раз в неделю к нам приходит женщина для уборки, но сегодня не ее день.

Билл все понял. Он выбежал на улицу и стал искать глазами старуху с кувшином, однако ее и след простыл…

В это время прибыл Баллот, и Билл рассказал ему о случившемся.

– Это был, разумеется, Лэффин! Мы дали ему уйти из западни!

Инспектор позвал сыщиков и дал им новые инструкции. Через некоторое время все постовые Лондона тщательно присматривались ко всем проходившим мимо старухам…

К Биллу и Баллоту тем временем присоединился лорд Лоубридж, и они ему вкратце рассказали о своих подозрениях.

– Вздор! – уверенно произнес Клайв. – Мой дядя умер естественной смертью.

– А кем было выдано свидетельство? – ровным голосом спросил Баллот.

– Я как-то никогда не интересовался этим. Вероятно, его выдал Лэффин. И все-таки ваше обвинение кажется мне сомнительным. Ради чего он стал бы действовать таким образом?

– Он надеялся сделать вас богатым человеком и рассчитывал на вашу благодарность. Во всяком случае, милорд, нет никаких сомнений в том, что Лэффин наложил руку на большую часть вашего наследства…

– Невероятно! – произнес Клайв. – Хотя, в одном отношении вы не ошибаетесь: я действительно считаю себя в долгу перед стариком и не раз давал себе слово при первой же возможности вознаградить его за заботы обо мне… Но мой кузен… тоже, вы говорите? Нет, все это кажется мне страничкой из уголовного романа…

– Он ввел вас в братство «Сыны Рагузы»? – спросил Баллот.

– Ему не удалось этого сделать, хоть он неоднократно пытался уговорить меня. Такие глупости меня не интересуют.

Глава 39

Билл брился у себя в комнате, когда к нему ворвался Баллот.

– Новости, интереснейшие новости, Хольбрук! – крикнул он. – Нам удалось выяснить, кто находился в автомобиле Великого Приора! Проще всего установить личность шофера, благодаря его огромному росту. Это капитан Харвей Хель. Второй – доктор Лэффин…

– А третий? – спросил Билл.

– Угадайте!

– Тоби Марш?

– Он самый! Я успел побывать у него, чтобы окончательно убедиться в его исчезновении и действительно квартира оказалась пустой! Кроме того, его видели в Бафе беседующим с Лэффином.

– Тоби Марш? – в изумлении повторил Билл.

– Да! Я жестоко ошибся в нем, – с горечью заявил Баллот. – Эти газетные писаки ругали меня за то, что я ввел в дело человека сомнительной репутации, и они оказались правы. Мне удалось установить, что тот единственный случай, когда Марш попался, связан как раз с именем доктора. Дело было так: Лэффин, как всегда, испытывал большие денежные затруднения и тогда он застраховал от кражи на большую сумму несколько своих старых книг и египетских папирусов сомнительной ценности, договорившись с Маршем, чтобы тот их похитил… Так, по крайней мере, показал Марш на суде… Доктор, разумеется, отрицал слова взломщика. Марша посадили, причем он, вроде бы, дал клятву жестоко отомстить Лэффину… Ну, а потом они, видимо, вновь спелись…

Наступило длительное молчание. Вдруг Баллот спросил:

– Кстати, вы едете со Стоунами в Америку?

Билл отрицательно покачал головой.

– А я на вашем месте поехал бы, – заявил Баллот, – тем более, что я тоже еду…

– Да, но это вовсе не значит, что и я должен ехать за океан. К тому же, вы знаете, что Паутер сейчас занят реорганизацией братства «Сыны Рагузы», и я хотел бы ему помочь.

– И тем не менее, вам следовало бы поехать.

Хольбрук все утро провел в редакции, занимаясь описанием облавы в Приорате. Около одиннадцати Билла вызвали в приемную, где его ждала мисс Флоретт.

Она была крайне возбуждена, плакала, смеялась и бранилась отборнейшими словечками портовых грузчиков, совершенно забыв о своих попытках казаться француженкой.

– Что, нашли этого старого черта? Нет!!! О, мистер Хольбрук! Войдите в мое положение! Ужас! Ужас!.. Он дал мне всего пятьсот фунтов!.. Он обещал прислать чек на следующее утро, но я не получила больше ни пенса… Поставщики осаждают меня! Надо заплатить около двух тысяч!.. И во всем виноват Ван Кампе!.. Это он уговорил меня согласиться на предложение Лэффина… Что делать?.. Что делать?! Что делать!!!

– Прежде всего успокойтесь и постарайтесь толком объяснить, чего вы хотите, – перебил ее Билл.

– Ах, я и сама не знаю! – воскликнула танцовщица. – Я хотела, чтобы никто не узнал, что этот дом не мой. Вы, конечно, знаете, зачем его снял Лэффин? Он хотел узнать что-то от сэра Ричарда Пакстона из государственного казначейства… Я очень мало смыслю в этих делах… Так вот, доктор хотел знать что-то такое о послевоенных расчетах. Представьте, он говорил, что мы должны большие деньги Америке!

– Невероятно!.. – притворно ужаснулся Билл.

– Да, да… И он говорил еще, что каждые полгода мы посылаем туда кругленькую сумму. И ему важно было узнать, как именно будет сделан очередной платеж: золотом или кредитками… И мне стоило большого труда выяснить этот вопрос…

Билл насторожился. Загадка дома на Портландской площади начинала разъясняться.

– А в тот вечер сэр Ричард был еще любезнее, чем всегда… И он рассказал мне, что очередной платеж будет произведен бумажками и что он будет отправлен двадцать девятого июля на пароходе… простите, забыла… на каком пароходе…

– Может быть, на «Эскуриале»? – спросил Билл.

– Совершенно верно! Какое странное название!.. Пятьдесят миллионов долларов! Какая глупость – посылать такую уйму денег этим американцам!.. А у меня на лестнице стоят двадцать поставщиков, и я не знаю, как мне с ними расплатиться! Ужасно, ужасно, мистер Хольбрук!

– Погодите! – перебил он ее. – Успели вы передать доктору Лэффину эти сведения?

– Конечно! Я позвонила ему немедленно, как только получила их!

Больше Биллу ничего не требовалось выяснять, и он постарался поскорее избавиться от Ла Флоретт, пообещав на прощанье немедленно известить ее о поимке доктора и о состоянии его финансовых дел.

Хольбрук вышел из редакции через несколько минут после ухода Ла Флоретт и отправился домой пешком.

Глава 40

Вернувшись домой, Билл застал экономку за генеральной уборкой.

– Где мистер Баллот, спрашиваете вы? Разве вы не знаете, что он уехал?

– Уехал? Куда?

– Да в Америку! Не можете же вы этого не знать!

– Когда?

– Сегодня утром.

– Разве сегодня суббота?

– Разумеется, сэр. Мистер Баллот очень надеялся, что вы вернетесь до его отъезда. Он оставил вам записку на столе.

Билл бросился к себе в комнату. Записка была чрезвычайно краткой, но весьма выразительной:

«Если будет хоть какая-то возможность – постарайтесь попасть на „Эскуриал“. Происходит нечто весьма странное».

Билл посмотрел на часы. Было одиннадцать. В субботу в этот час в редакции не могло быть никого, но он знал, где искать редактора, и через несколько минут говорил с ним по телефону.

Редактор быстро принял решение.

– Поезжайте в американское консульство, объясните положение и убедите немедленно завизировать вам паспорт. А я договорюсь, чтобы вам оставили место на «Эскуриале». В котором часу он покидает порт?

– В полдень, то есть, через час.

Подумав, редактор сказал:

– Я вызову автомобиль, который отвезет вас в Саутгемптон, и распоряжусь, чтобы там ждал гидроплан. На нем вы доберетесь до Шербурга. Оттуда «Эскуриал» уйдет не раньше шести вечера. Есть ли у вас деньги?

– Нет, сэр.

– В таком случае вам будет передана необходимая сумма в американском консульстве.

В половине четвертого Хольбрук прибыл в Саутгемптон. Здесь он потратил некоторое время на поиски конторы авиационной компании, так что гидроплан поднялся в воздух только в пять. Билл уже начинал опасаться, что «Эскуриал» успеет выйти в море раньше, чем он прибудет в Шербург.

В половине седьмого впереди показались четыре гигантские трубы парохода. В тот же миг взвыла сирена. Это был сигнал к отправлению. Гидроплан стал снижаться и опустился на воду в тот момент, когда на «Эскуриале» поднимались сходни.

Билла, видимо, ждали, так как на самолет немедленно был брошен конец. Хольбрук с отчаянием ухватился за канат, и матросы благополучно втащили его на нижнюю палубу.

Глава 41

– Недурно!

Билл оглянулся. Ему протягивал руку улыбающийся Баллот.

Они вместе прошли в приготовленную для Хольбрука каюту, и молодой человек подробно рассказал Баллоту о посещении Ла Флоретт.

– Не думаю, – заметил Баллот, – что они предпримут попытку захватить деньги до прибытия парохода в Нью-Йорк. Во всяком случае, капитан и офицеры предупреждены о возможности нападения, а к кассе приставлены два вооруженных матроса.

– А среди пассажиров нет подозрительных субъектов?

– Пока трудно сказать, – ответил Баллот. – Кстати, вы еще не осмотрели пароход! Великолепное судно!..

Глава 42

«Эскуриал» действительно был лучшим кораблем из всех когда-либо пересекавших Атлантический океан. От гимнастического зала на верхней палубе до мраморного бассейна на нижней – все было обставлено с потрясающей роскошью. Десять лифтов. Главный зал, убранный коврами и обставленный чудесной мебелью, не имел себе равных.

На палубе в этот час было много пассажиров, так как к обеду еще не звонили. Билл все время оглядывался по сторонам в надежде увидеть Бетти Стоун. Баллот, заметив его беспокойство, сжалился над ним и сказал:

– Мисс Стоун занята сейчас распаковкой чемоданов. Я только что видел ее служанку. А вот, кстати, и Лоубридж!

Действительно, неподалеку сидел Клайв с папиросой в зубах. Встретившись глазами с Хольбруком, он улыбнулся и поднялся ему навстречу.

– Вот неожиданность, мистер Хольбрук! Когда изволили прибыть? Уж не тот ли вы смелый человек, которого мы подобрали с гидроплана?

– Да, я как раз тот самый сумасшедший.

Клайв с легкой усмешкой осматривал костюм молодого человека. Билл, как всегда, был одет довольно странно…

Решить эту проблему помог Баллот, выделив Хольбруку из своего гардероба часть одежды, которой у него оказалось гораздо больше, чем можно было предположить.

Пока Билл переодевался, слуга принес ему записку от мистера Стоуна с приглашением на обед. А когда молодой человек вошел в роскошную столовую, его встретила улыбка самой прекрасной, как ему казалось, девушки в мире.

– Как хорошо, что вы все-таки едете с нами, мистер Хольбрук! – сказала она. – Но только, пожалуйста, не рассказывайте мне ничего о докторе Лэффине и прочих ужасах! Поговорим лучше об этом чудесном корабле!

Билл рассмеялся.

Весь обед Бетти болтала о пассажирах парохода, среди которых было двадцать пять миллионеров, три известных писателя и звезда Голливуда.

– Подумайте, мистер Хольбрук, – двадцать пять! Неужели это не производит на вас никакого впечатления?

– Увы! Миллионеры обычно довольно скучный народ, и я полагаю, что большинство из них тяготится своим положением.

Бетти окинула собеседника критическим взглядом.

– Вы сейчас лучше одеты, чем обычно…

– По очень простой причине, – с улыбкой ответил Билл. – На мне платье с чужого плеча. Я попал на пароход без всякого багажа. И если бы не Баллот, мне пришлось бы туго.

– Я еще не видела инспектора на пароходе. Зачем он едет в Америку?

– А почему бы ему не ехать? Каждому ведь интересно побывать за океаном.

Они прошли на корму и несколько минут любовались закатом.

– С тех пор как я здесь, – заговорила девушка, – меня мучит смутное беспокойство… Не знаю почему, но мне все время кажется, что доктор находится где-то здесь, на пароходе…

– На пароходе?

– Да… Вы мало знаете доктора Лэффина… А я уверена, что мое предчувствие не обманывает меня…

Билл рассмеялся:

– На этот счет можете не тревожиться. Баллот внимательно наблюдал за всеми пассажирами, прибывшими на пароход. Среди них доктора не оказалось.

Бетти покачала головой.

– Повторяю, вы слишком мало его знаете…

В это время появился Клайв, и разговор стал общим.

Вскоре Билл оставил Бетти с лордом, чтобы переговорить с Баллотом. Он нашел его в каюте за изучением списка пассажиров.

– Что скажете? – спросил инспектор.

– Мисс Карен полагает, что доктор на борту.

Баллот пожал плечами, тщательно протер свои очки, еще раз взглянул на список и решительно отложил его.

– Возможно, что она и права, – спокойно сказал он.

– Здесь? На пароходе? Но это было бы безумием с его стороны!

– Не знаю…

Вернувшись к мисс Стоун, Билл застал ее за кофе. Шел оживленный разговор, и Хольбрук не заметил, как прошло время. Когда девушка поднялась, молодой человек с изумлением обнаружил, что уже одиннадцать часов. Он никогда не думал, что день может так быстро закончиться.

Билл спустился в свою каюту, разделся и улегся на койку. Погасив свет, он некоторое время лежал неподвижно и вдруг его ухо уловило звук поворачиваемой дверной ручки.

Рядом с ним лежал небольшой электрический фонарик. Он взял его и, когда звук повторился, мгновенно включил его и направил на дверь луч света.

Дверь была открыта. В луче мелькнуло и скрылось язвительно улыбающееся лицо доктора Лэффина.

Глава 43

Билл вскочил и выбежал из каюты. В боковом коридорчике никого не было. Пуст оказался и основной коридор. Билл вернулся к себе, зажег свет и стал размышлять. Напротив его каюты располагалась еще одна каюта. Он уже собирался постучать туда, когда услышал в коридоре шаги и. выбежав, наткнулся на дежурного стюарда.

– Кто поселился в этой каюте? – спросил Хольбрук.

– Сэр Джон и леди Уильфорд.

– А вы никого не встретили в коридоре?

– Нет, сэр.

Одевшись, Билл пошел искать Баллота. Его каюта оказалась пуста. Кровать была застелена. Бутылка с водой и стакан стояли на ночном столике. На крючке висели пальто и шляпа.

Билл вышел на верхнюю палубу. Небо начинало сереть. Занималось неприветливое утро. Инспектора не оказалось и здесь.

Билл снова вернулся в каюту Баллота. Инспектор не возвращался.

Тогда он решил пройти к Стоуну и рассказать ему о случившемся.

– Баллот исчез? – удивился американец. – Это невозможно! Он вернется!

В конце концов о происшествии сообщили капитану. Пароход тщательно обыскали, но пропавшего инспектора так и не нашли.

Неожиданно к Биллу подошел судовой врач.

– Я хочу поговорить с вами, мистер Хольбрук, – сказал он. – Вы ведь друг мистера Баллота, не так ли?

– О, да, – ответил Билл. – Что, напали на его след?

– Нет… но пойдемте, – он открыл дверь каюты Баллота, и указал на дохлого кота, лежавшего на полу. – Этот кот, принадлежавший одному из стюардов, вероятно, проник сюда во время уборки и, по-видимому, выпил немного этой воды, – врач указал на стакан, стоявший на ночном столике.

При дневном свете Билл заметил, что вода имела странный голубоватый оттенок.

– Яд? – спросил он.

– Да. Не знаю, какой, но, во всяком случае, очень сильный. Я попытаюсь произвести анализ, но думаю, что только в Нью-Йорке мы точно узнаем, с чем именно имеем дело.

Из каюты инспектора Билл отправился к мистеру Стоуну. Американец решил идти к капитану и рассказать о присутствии на пароходе доктора Лэффина.

– Но его нет в списках пассажиров! – недоверчиво сказал капитан. – Уверены ли вы, мистер Хольбрук, что вам это не показалось?

– Совершенно уверен.

Капитан задумчиво погладил бородку.

– Меня больше заботит исчезновение Баллота. Вот уж не думал, что его надо было охранять, – капитан опять задумался, потом вдруг вспомнил: – Я ведь еще не рассказал вам о странном происшествии, которое произошло этой ночью. Нам преградил путь паровой баркас… Вы, вероятно, слышали, как гудела сирена? И мы прошли от него на расстоянии всего лишь одного фута!

– А мог ли кто-нибудь перейти с «Эскуриала» на борт баркаса?

– Вполне, – ответил капитан.

Друзьям Баллота оставалось лишь надеяться, что инспектор ночью по каким-то своим соображениям перешел на борт таинственного баркаса.

На душе у Билла становилось все тревожнее и тревожнее… Его очень волновала судьба Бетти, и в конце концов он принял решение… Когда был подан чай, Билл не явился в столовую. Посланный за ним лорд Лоубридж, вернувшись, сообщил, что Хольбрук спит у себя в каюте.

Бетти слегка подтрунивала над сонливостью Билла, но мистер Стоун понял, что тот недаром провел целый день в каюте.

– Решили бодрствовать всю ночь, мистер Хольбрук? – спросил он, когда они вышли на палубу покурить.

– Да, – ответил Билл.

Прежде чем приступить к ночному дежурству, Хольбрук вернулся к себе в каюту, принял холодную ванну и стал переодеваться. Он был почти готов, когда в дверь постучали.

Вошел стюард.

– Мы получили радиограмму из Нью-Йорка, – сказал он.

– В чем дело? – спросил Билл.

Стюард молча передал ему бумажку.

Билл развернул ее и прочел:

«Нью-Йорк. Окружной прокурор.

Согласно постановления, запрещающего тайный ввоз оружия, ни один пассажир не будет допущен в Нью-Йорк, если при нем окажется огнестрельное оружие. Пассажирам, имеющим таковое, предполагается сдать его под расписку судовому казначею. Вопрос о выдаче разрешений на право ношения оружия будет рассматриваться в каждом отдельном случае по прибытии в Нью-Йорк».

При стюарде оказалась и еще одна бумажка:

«Во исполнение вышеизложенного, предлагаю всем пассажирам сдать мне оружие не позже понедельника, до полудня. Казначей».

– Ну, меня это не касается, – сказал Билл. У меня нет с собой более смертоносного оружия, чем коробка сигар.

Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Доктор не показывался. Хотя Билл и хорошо выспался за день, он все же к концу своего дежурства уже стал клевать носом. Занялась заря…

Медленным шагом он прошел по палубе, проглотил в столовой чашку горячего кофе и в прекрасном расположении духа вернулся к себе. На подушке он нашел письмо. Там была только одна строчка: «Не беспокойтесь. Все в порядке».

Билл узнал руку Баллота.