Текст книги "Прикоснись ко мне"

Автор книги: Джус Аккардо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

14

Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение тому, что я здесь делала. Ничего, ни малейшей зацепки.

Папашка вошел и закрыл дверь. Щелчок замка едва не заставил меня подпрыгнуть.

– Отвечай! Что ты здесь делаешь? И как, черт побери, ты сюда попала?

Он двинулся вперед, и на мгновение мне показалось, что он готов ударить меня.

– Я…

И запнулась. В этом шоу я не была звездой. Башка звенела абсолютной пустотой. Первый раз в жизни. Обычно я могла все – даже продать лед эскимосам!

– Я… это… я хотела найти какую-нибудь информацию о Дэксе.

– Как ты прошла через систему допуска?

Я сунула руку в карман, чтобы вытащить карточку. Вот она – прохладный гладкий пластик, ласкающий кончики пальцев. Но я не могла отдать ему эту штуку. Он увидит свою карточку доступа, не мою! Моим способностям нельзя дать обратный ход, у меня не было той, желтой карточки, и я не могла все вернуть на свои места. Я улыбнулась папашке своей самой невинной улыбкой и сказала:

– Черт! Похоже, я ее потеряла.

– Потеряла? – переспросил он.

Опустив глаза, я принялась сканировать пол.

– Где-то обронила. Должна быть здесь или в другом месте.

Папашка спокойно наблюдал, как я, разыгрывая сцену, внимательно осматриваю углы комнаты в поисках карточки. Я следила за ним краем глаза, и мне вдруг показалось, что он улыбается. Позволив мне поискать еще пару минут, он откашлялся и сказал:

– Пошли, мы уезжаем.

* * *

Тишина в машине была более чем зловещей. Тяжелая, злая тишина. Нужно было что-то срочно сделать, чтобы разрядить ситуацию. В противном случае к этому зданию мне уже и на сто шагов не подойти. Папашка наверняка понял, что я здесь что-то вынюхивала. Я никогда не достану для Джинджер информацию, в которой она так нуждается, если не починю то, что сломала. Причем быстро. Это должно быть что-то сногсшибательное. Чтобы мир содрогнулся. Я должна просто вломиться назад в «Деназен». Придется достать из рукава своего единственного туза. К сожалению, это был туз пик.

Я взорвала тишину:

– Я хочу работать на «Деназен»!

Папашка усмехнулся:

– Это невозможно.

– Но почему? – настаивала я. – Эти парни, которые меня забрали, они настоящие скоты. Они собираются напасть на «Деназен».

Я увидела, как расширились его глаза:

– Что?!

– Это была одна из их угроз. Они грозились добраться до тебя и чуть ли не выбросить в окно.

Я врала напропалую.

– Мне нужно в этом участвовать, папа. Я должна помочь тебе остановить их!

– Дезни, – ответил он, – вряд ли ты сможешь что-нибудь сделать.

Чей-нибудь папашка мог бы сказать эти слова с интонацией сочувствия; сказал бы то же самое, но дал понять: детка, ты еще маленькая, а это все слишком опасно! Чей-нибудь, но не мой! Слова его были жестки и холодны. Он дал мне понять: ты абсолютно бесполезна!

Так, да? Сейчас посмотрим!

Я глубоко вздохнула, мысленно помолившись, протянула руку и взяла ручку с консоли приборной доски. Крепко держа ее в руках, подняла с пола машины маркер, который пару месяцев назад обронила, когда папашка забирал меня из школы, и который с тех пор так и валялся под сиденьем. Я представила, что держу не ручку и маркер, а два маркера.

Секундой позже папаша выругался и резко крутнул руль влево. Машина завиляла, шины завизжали, и на мгновение мне показалось, что мы врежемся. Слава богу, через несколько тошнотворных мгновений машина остановилась.

Через некоторое время головокружение и пульсация в голове поутихли. Папашка смотрел на меня, но в его взгляде не было ни ужаса, ни удивления. Что-то другое. Я его убедила? Или он в чем-то удостоверился? Что бы это ни было, впечатление было жутковатое. Но он ведь должен был знать, что такая возможность есть. Он жил с моей мамой, а она была Шестым. Пятьдесят на пятьдесят, что и я могла родиться Шестым.

– Папа, мне кажется, я могу быть в чем-то полезной, ведь так?

Я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

* * *

Размышляя о шокирующей тайне, которую я ему открыла, папашка уехал к себе в офис, оставив меня одну. Это меня удивило, но и обрадовало. Как только его машина скрылась в конце улицы, я выбежала из дома и через лес добралась до города.

В первой точке, куда я направилась, меня ждало разочарование. Родни сказал, что Алекс не заходил с того самого дня, когда встречался с Кейлом и со мной. К счастью, у Родни был его новый адрес, что было весьма кстати, так как я не знала, что Алекс переехал. Ничего удивительного: когда не видишься с человеком больше года, с ним еще и не то может случиться. Поболтав с Родни и пообещав ему захаживать, я отправилась в пиццерию на Четвертой улице. Там был единственный из телефонов, разговор по которому трудно было подслушать – он был снаружи, а остальные располагались внутри, возле столиков и в вестибюле.

Привет, паранойя!

Стараясь не прикасаться к розовой жвачке, которую кто-то прилепил к трубке, я сняла ее и набрала номер Брандта.

– Привет, это я, – проговорила я, когда он поднял трубку.

– Господи, Дез! – выпалил он. – Сколько можно? Я тут с ума схожу!

– Знаю, знаю. Прости. Я дома. То есть не прямо сейчас, а вообще. Папашка забрал меня вчера.

– Забрал?..

– Это длинная история, – сказала я, уперевшись головой в стенку телефонной будки – в голове по-прежнему немного гудело, а шея побаливала.

– Ты что-нибудь нашел? – спросила я Брандта.

На другом конце провода что-то скрипнуло – он сидел на кровати. Я услышала тяжелый вздох.

– Дез, это действительно серьезно. Их называют Шестыми из-за особых способностей. Из-за сломанной шестой хромосомы. Некоторые из этих людей очень опасны.

– Это старая информация, Брандт. Как насчет «Деназена»? Ты что-нибудь нашел насчет организации?

– Нашел. Они, оказывается, повсюду пустили щупальца.

Я сглотнула:

– Щупальца? Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, я кое-что раскопал. «Деназен» всюду имеет связи. Тебе что-нибудь говорит имя Мартин Бондейл?

– Ну да, типа. А кто он?

– Этот парень пытался пролезть в администрацию округа в прошлом году. И там была женщина, которая утверждала, что он целое лето принуждал ее к сексу. Потом ее нашли мертвой.

– Помню, точно! – сказала я. – Все думали, это сделал именно он, но его все равно выбрали, да?

– Ну! – подтвердил Брандт.

– Подожди. И ты думаешь, что «Деназен» имеет к этому отношение?

Как сын крутого криминального репортера, Брандт всегда имел под рукой две-три теории заговора. Но мне нужна была стопроцентно точная информация.

– Он только один из целого списка городских и федеральных чиновников, связанных с этими людьми, – продолжал вещать Брандт.

– Ты что, с ума сошел? – прошептала я.

Глянув через плечо, я проверила, не стоит ли кто рядом, и продолжила:

– Когда я попросила тебя посмотреть, что можно найти, я не имела в виду – копай до центра Земли. Это опасные люди. Они…

– Дез, поверь, я отлично понимаю, насколько они опасны.

Пауза. Затем, секундой позже – металлическое постукивание. Он накручивал колеса своего скейта.

– Слушай, – наконец проговорил Брандт, – нам нужно кое-что обсудить.

– Согласна. Только давай позже, а? Я должна найти Кейла. Узнать, все ли с ним в порядке.

– Действуй. Только дай знать, если тебе еще что-нибудь будет нужно. Будь осторожна и помни: без моей поддержки ты – просто маленькая беспомощная девчонка.

– А ты без моей поддержки – просто здоровенный крутой парень.

Я улыбнулась и уже было повесила трубку, но передумала. Подняв ее к уху, я произнесла:

– И никаких больше раскопок!

Квартира Алекса находилась в самом забойном районе города, который так и назывался – Прикол. Хотя Прикол был местом, где совершалось большинство местных сделок с наркотиками, копы старались этот район обходить. Они подлавливали дилеров, когда те заходили на территорию школы или на центральную улицу, но Прикол был сам себе правительством, судом и палачом. И конфликтовать с ними было себе дороже.

Поднявшись по узкой лестнице на третий этаж – лифт не работал, – я зажала нос рукой. Коридор пропах мочой и немытыми телами. На вершине лестницы я повернула налево и принялась считать двери. Номера квартир отсутствовали. Наконец я добралась до Алексовой, на которой чернел посередине двери нарисованный маркером номер 342.

Я подняла руку, чтобы постучать, но дверь вдруг распахнулась.

– Дез? – Алекс сделал шаг назад. Меня точно не ждали.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – спросил он, ухватив меня за рукав и втягивая внутрь. – Тебе нельзя быть здесь!

– Пожалуйста, скажи мне, где Кейл, – сказала я.

Кейла не было у меня в комнате, когда я проснулась, что было понятно. Но куда он пошел и где мне его искать – этого я не знала.

– А я здесь! – раздался голос из-за спины Алекса. Кейл стоял в коридоре в черных Алексовых джинсах и зеленой футболке Брандта с длинными рукавами. Он улыбнулся мне, я улыбнулась ему, и паника, которую я все это время чувствовала, улетучилась.

– Ты ушел, – сказала я, – и я не знала, куда.

Обойдя Алекса, он подошел ко мне, коснувшись моего плеча своим плечом.

– Я ушел, когда проснулся твой отец, – сказал Кейл.

Уголком глаза следя за Алексом, я увидела, как сузились его глаза.

– О чем это он говорит?

Кейл спокойно ответил:

– Я остался у Дез прошлой ночью. Мы сняли наши майки.

Мне не нужно было смотреть на свое лицо со стороны, чтобы понять, что оно покраснело. Придется мне с Кейлом провести беседу о том, чем можно делиться с посторонними, а чем нельзя. Причем как можно скорее.

Алекс скрестил руки на груди и покачал головой:

– Так. Сначала Белдом и Дун, теперь Человек Дождя. Могу я кое-что спросить? – Он повернулся к Кейлу: – Я думал, ты остался здесь, со мной.

Кейл пожал плечами и отвернулся от него:

– Ты заснул, и я ушел.

– Ты не можешь уходить, не сказав мне об этом!

Алекс явно ревновал – это было видно, – хоть он и потерял это право давным-давно.

– Ты спишь крепко, – сказал Кейл Алексу, улыбаясь мне. – Это было просто.

Было ощущение, что Алекс сейчас бросится на Кейла, но он предпочел держать дистанцию. Возмущенный, он повернулся ко мне:

– Он точно провел с тобой ночь?

– Да! Хотя совсем не так, как ты думаешь. Только какого черта ты беспокоишься? Шлюха из колледжа осточертела?

Кейл перевел глаза с меня на Алекса. Его лицо потемнело, кулаки сжались:

– Ты ее обидел. Она мне говорила. Какое тебе дело до того, что она мне разрешает себя целовать? Она держится за руки со мной, а не с тобой, понял?

Алекс разразился мерзким смехом:

– Да ты придурок! Она же тебя динамит. Другим парням она позволяет гораздо больше, чем тебе.

Моя реакция была бездумной, но точной. Такой же, как в тот день, когда он развлекался с той цыпочкой в задней комнате бильярдной Родни. Мой кулак влетел прямо в челюсть. Алекс выдержал удар как настоящий боец, но я видела – ему несладко. Еще бы! Руке было очень больно.

– Если ты перестанешь быть последним подонком, это будет мировая новость.

И вдруг – словно повернули выключатель – Алекс посерьезнел. Все было забыто – и то, что Кейл провел со мной ночь, и мой хорошо поставленный хук справа.

– Завтра я выхожу на новую работу, – сказала я с плохо скрываемой гордостью. Мне вообще-то следовало больше нервничать по поводу того, что я отдаю себя в руки людей, которые используют подобных мне в качестве кукол, но меня несло. Как же! Я влезла в стан врагов, да еще навешала папашке лапшу на уши. В который раз! А уж от этого мне всегда тепло и радостно.

– Новую работу? – Алексу потребовалось не меньше шести секунд, чтобы врубиться. Его глаза расширились, и он улыбнулся. Неожиданно я стала в его глазах героем, точнее – героиней.

– Отлично! Как тебе удалось?

Слава богу! Самое сложное позади. Я знала, что Алекс станет вонять, а уж Кейл этого не потерпит.

– У меня есть кое-что, что им нужно.

Кейл смотрел на меня, и удивление в его взгляде вытеснило злость, с которой он смотрел на Алекса. Но и Алекс был не меньше удивлен:

– Не хочу тебя обидеть, Дез, но что у тебя есть такого, что может им понадобиться?

На противоположном от меня конце стола лежал бейсбольный мяч. Я взяла его и отправилась на кухню, где видела апельсин, приткнувшийся на углу кухонного стола рядом с ключами от машины. Зажав мяч и апельсин в ладонях, я вернулась в комнату и встала перед парнями. Закрыла глаза и представила, как я поедаю сразу два апельсина, поочередно кусая из правой и левой руки, и как оранжевый сок течет по моему подбородку; представила шероховатую шкурку, которую так приятно счищать ногтями. Поверхность нового апельсина была чуть тверже, чем обычно, но все сработало! Я почувствовала это не по изменившейся текстуре поверхности мяча, а по резкому уколу боли и потере гравитации. Несколько мгновений темноты, и я оказалась на полу.

– О господи! – воскликнул Алекс, бросившись ко мне.

Кейл его опередил:

– Дез, ты в порядке?

Я кивнула и посмотрела на пол. Там валялись два апельсина.

– Так ты… – начал Алекс.

– Шестой, – закончил за него Кейл, и в его голосе не было ни капли удивления. Он взял меня на руки и положил на кушетку. Подложив мне под голову подушку, убрал волосы с моего лица и сказал:

– У тебя кровь. Что случилось?

Я провела ладонью под носом. Действительно кровь. Что-то новенькое.

– Я редко это делаю, слишком большое напряжение для тела. И очень больно, – объяснила я, не вдаваясь в детали.

Алекс хмыкнул:

– Ничего себе «очень больно»! Да ты вся в крови как резаная утка!

– Это у меня впервые. Раньше такого не было, – ответила я. – Думаю, я напряглась больше чем обычно.

Секунд через десять до них наконец начало доходить, что произошло.

Алекс орал:

– Ты в своем уме, идиотка?!

Кейл, как дикий зверь, носился по комнате, щелкая, по своему обыкновению, пальцами: указательный, средний, безымянный, мизинец, указательный.

Бегал и рычал:

– Ни за что! Ни за что!

Пришлось несколько минут подождать, пока они хоть немного успокоятся и уровень тестостерона в их крови несколько упадет. Прошло немного больше времени, чем я думала, но в конце концов парни уселись, обмениваясь грозными взглядами и молча сопя.

– Как ты могла ничего мне не сказать?! – прервал Алекс тяжелое молчание. Он сидел в самом углу комнаты, сжимая красный мячик – средство против стресса. Сжав его несколько раз, Алекс швырнул им в стену и бросил свое тело на кушетку.

– А ты все свои секреты делил со мной? – спросила я.

Паршивый лицемер.

Что-то мелькнуло на его лице, и он отвернулся.

– Как мне все это не нравится! – Кейл подпер собой стену возле двери. Может, он собирался закрыть собой дверь – вдруг я прямо сейчас ломанусь в «Деназен», а? Кто знает?

– Птичка вылетела из клетки, – сказала я. – Папашка знает, что я умею делать, поэтому назад хода нет. Я вчера прокололась. Меня поймали, когда я рылась в отцовских документах. И мне нужно было придумать что-то крутое, иначе мне в «Деназен» не вернуться.

– Все это чересчур крутое, даже для тебя, – проворчал Алекс. – А ты не можешь просто убежать? На кой черт ты так обламываешься, чтобы добиться помощи Джинджер?

– Потому что мне нужно найти Жнеца. Он – мой единственный шанс вытащить маму.

– Мы что-нибудь придумаем. Оставайся здесь, и я тебя спрячу. У нас получится.

Сидевший рядом со мной Кейл напрягся. Из того, что сказал Алекс, непонятно было, имел ли он в виду меня с Кейлом, или же только меня.

– Ты сам поможешь мне вытащить маму?! – спросила я. – Не думаю, что этот так просто. И потом – как быть с Кейлом?

– Конечно, потребуется время, но мы найдем способ помочь твоей маме. Я обещаю. Что до него, – Алекс махнул в сторону Кейла, – то они в конечном счете перестанут его искать. Он ведь просто один из Шестых; не так уж он для них и важен.

– Они слишком много в меня вложили, – произнес Кейл тихим напряженным голосом. – У них прежде не было такого, как я, и они не сдадутся. Я – оружие двойного действия. Они используют не только мое прикосновение, но и мою кровь.

Алекс вздрогнул:

– Твою кровь?

– Я в бегах уже несколько дней, – сказал Кейл. – Они с ума сходят, хотят меня найти. – Он повернулся ко мне: – Племянница того человека – она была не под наркотиком. Ей ввели сыворотку, часть которой состоит из моей крови. Если ввести эту сыворотку в кровь Шестого, тот не может ничему сопротивляться. Становится податливым и уступчивым. Иначе Шестого трудно контролировать. Кровь берется часто и малыми порциями, потому что сыворотка быстро скисает.

– Тогда беги из города! – сказал Алекс. – Лучший выход – как для тебя, так и для всех нас.

– Он не может просто так встать и уйти! – возмутилась я. – Или я уйду с ним.

Алекс топнул ногой:

– Ты что, собираешься быть ему личным телохранителем с исполнением эскорт-услуг?

– Он всю жизнь прожил внутри «Деназена» и ничего не знает о мире, в котором мы живем.

– Да, – пробормотал Алекс. – Тебя не остановишь.

– Я смогу делать эту работу, я знаю, я смогу.

Я села на диван рядом с ним. Он продолжал:

– Ты говоришь, тебе больно после того, что ты только что сделала. А представь, что ты часами будешь это делать в «Деназене»! Они заставят тебя крутиться как заведенную обезьяну! Это тебя прикончит!

– Я справлюсь, – настаивала я. По правде говоря, о том, что сказал Алекс, я и не подумала. Конечно, они меня протестируют. Заставят показать, что я умею. На сколько меня хватит, перед тем как я сломаюсь?

– А что, если я попрошу тебя не ходить? – спросил Кейл с противоположной стороны комнаты. Он пристально смотрел на Алекса.

– Это ничего не изменит, – ответила я. – То, что должно быть сделано, будет сделано.

Конечно, это был не лучший вариант. Но выбора у меня не было. Я мгновение подумала и продолжила:

– Если, конечно, вам не придет в голову мысль получше. Пусть будет так, как я сказала.

Тишина. Так я и думала.

Кейл покачал головой:

– Это место ломает и уничтожает большинство тех, кто туда попадает.

Меня раздражало то, что ни один из этих двоих в меня не верит.

– Вот и славно, что я не отношусь к этому большинству.

15

Сонными глазами я взглянула на часы. Два часа ночи. Я не звала Кейла прийти, но думала, что он появится. Во всяком случае, надеялась. Вчерашний поцелуй был еще свеж в моей памяти, но я нервничала; наступающее утро вселяло в меня ужас, и я надеялась, что приход Кейла успокоит мои нервы.

Я была уже готова уступить натиску ночной темноты и заснуть, когда легкое движение у окна привлекло мое внимание. Не издав ни звука, Кейл махнул с ветви, что свисала над моим окном, в комнату и с мягким стуком приземлился на моем бежевом коврике. Дрожь пробежала по моей спине, когда наши глаза встретились. Этой ночью мы не тратили времени попусту: преодолев разделявшее нас расстояние в два движения, Кейл моментально впился в мои губы своими губами.

На мне были обычные мои ночные фланелевые шорты, но вместо белого топа в эту ночь я надела черный кружевной полулифчик. На этот раз у нас не было ни малейших колебаний, никакого стука зубов. Я нисколько не сомневалась в том, что я была первой, кого он целовал, но бог мой, целоваться он был мастак!

Когда мы наконец оторвались друг от друга и глотнули свежего воздуха, я поймала на себе его улыбку. Со временем он стал чаще улыбаться, а у меня от его улыбки сводило под ложечкой.

– Привет! – сказал он.

– И тебе привет! – ответила я с коротким смехом и придвинулась ближе. Так мы лежали долго-долго, и Кейл скользил от моего подбородка к животу то пальцем, то тыльной стороной ладони.

Немало времени прошло, и наконец он заговорил:

– Прошу тебя, не ходи в это место!

– Мы это уже обсуждали, – ответила я. – Я не могу не пойти. Решение принято, и изменить его невозможно.

Его лицо исказилось, а губы искривились так, словно он только что сжевал целый лимон.

– Ты даже не представляешь, что это за люди, – проговорил Кейл. – И что они вытворяют с такими, как мы.

С такими, как мы. С Шестыми. Всю жизнь я делала, что хотела, никогда толком не осознавая, что делаю. Никогда толком не понимая, что происходит вокруг меня. Жизнь была заполнена ожиданием очередной тусовки, очередной серии удовольствий – того, что заставляло меня чувствовать себя живой и позволяло забыть пустоту, которую я ощущала внутри себя. Остальная часть моей жизни была поиском новых и занятных способов вывести из себя папашку. И все это время вокруг меня были люди – такие, как я, как моя мама…

Алекс был прав. Я могла прихватить Кейла и бежать. Но тогда мне не удастся жить в мире с самой собой. Знать, что делает «Деназен», и жить. Знать, что маму удерживают там против ее воли, и жить.

– Когда я был поменьше, – заговорил Кейл сонным голосом, – Сью показала мне по телевизору старый фильм. Совершенно замечательный. Там был человек, Фред, который много танцевал. Так я и научился.

Старый фильм? С Фредом?

– Фред Астор? Ты его имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что научился танцевать у Фреда Астора?

– Похоже, так. Я видел, как он крутил ту женщину и прижимал ее к себе. Он сказал ей, что любит ее.

Кейл отодвинулся, глядя на меня в упор своими льдисто-голубыми глазами.

– Я думаю, все это я теперь понимаю. Я думаю, что я тебя люблю.

Все внутри меня затрепетало. Алекс. Алекс был последним и единственным, кто говорил, что любит меня. Но слышать это от Кейла – несмотря на то что при его словах вены мои вибрировали от волнения, – было больно. Он не мог любить меня. Не был способен – ведь он не знал, что такое любовь. Он смотрел кино с Фредом Астором, и только.

– Я знаю, тебе может показаться, что ты чувствуешь именно это, – старалась я объяснить. – Но я не уверена, что это вообще возможно. Пока. Слишком быстро. К тому же я не только единственная девчонка, которую ты знаешь; я еще единственное живое существо, до которого ты можешь дотронуться. От этого у тебя голова немного набекрень. Я знаю, что ты испытываешь ко мне какое-то чувство, но я не думаю, что ты меня любишь. Не думаю.

Любой парень мог взбеситься от таких речей, только не Кейл. Он покачал головой с выражением чистой решимости:

– Я не знаю, как здесь все происходит. Я не понимаю людей и не понимаю то, что они делают. Может быть, я даже не понимаю, что такое хорошо, и что такое плохо, но поверь мне, я не в полной темноте. Я вижу разницу. Мне нравится Алекс, хотя что-то внутри меня, – он дважды ударил себя в грудь, – говорит мне, что это неправильно. Хотя, с другой стороны, если бы он собирался делать то, что собираешься сделать ты, мне от этого не было бы так страшно. Я не ощущал бы такого тошнотворного ужаса.

Он откинулся назад, его губы скривились:

– Когда я думаю о том, что ты должна отправиться в «Деназен», у меня голова идет кругом, а в груди болит, и мне трудно дышать. Когда я думаю о том, что они станут делать с тобой те вещи, которые делали со мной, мне хочется кричать.

Он приобнял мою голову, и мы теперь смотрели глаза в глаза.

– Я не чувствую этого, когда думаю об Алексе. Даже к Сью я никогда не чувствовал этого. Если бы я имел возможность прикасаться к любому человеку в мире, все равно мне хотелось бы прикасаться только к тебе.

– Кейл, я…

Вдруг он закрыл мне рот рукой, глаза его расширились. Не сказав ни слова, он стрелой отскочил от кровати и в три длинных прыжка выскочил из комнаты через окно. Ниндзя! Этот парень точно ниндзя. Я вскочила с постели и успела увидеть, как он, без футболки, стремительно мчится через газон. Мгновением позже ручка моей двери бешено завертелась и я услышала крик папашки, который требовал, чтобы я впустила его в комнату.

Мои пальцы ухватили первое, что им попалось – футболку, оставленную Кейлом, и я подбежала к двери.

– Какого черта… – начала я, но договорить не успела. Бесцеремонно оттолкнув меня, папашка и двое в форме «Деназена» вломились в мою комнату.

Я отреагировала быстро:

– Ничего себе! Ты можешь приводить парней в мою комнату, а я – нет. Почему?

Папашка не обратил внимания на мои слова.

– Девяноста восьмой был недавно замечен в этой зоне, – произнес он. – Я ведь велел тебе не запирать свою комнату!

Я прищурилась и, уперев руки в боки, выпалила:

– А разве я не говорила тебе, что у меня нет никакого желания держать ее открытой?!

Ткнула в мужиков, которых папашка привел с собой, и продолжала:

– И я не собираюсь менять своих привычек, тем более что ты среди ночи тащишь в дом каких-то недоумков.

– Здесь кто-нибудь был? – спросил один из них.

– У меня в шкафу сидит целая футбольная команда, и если вы не возражаете, я к ним сейчас вернусь.

Этот тип молча смотрел на меня во все глаза.

– И давайте-ка убирайтесь из моей комнаты!

Второй подошел к моему шкафу и распахнул дверь.

Он что, подумал, что я говорю серьезно? Мужик залез в шкаф головой, быстрыми движениями сдвинул вешалки на одну сторону. Удостоверившись, что в комнате кроме меня никого нет, они направились к двери. На пороге папашка притормозил и сказал:

– Ляг, поспи. Завтра будет долгий день.

* * *

Утро наступило слишком быстро. После того как я отделалась от папашки и его спутников, снова заснуть было невозможно. Я надеялась, что вернется Кейл, но этого не произошло. Может, и к лучшему. Зная папашку, я была уверена, что за домом теперь следят.

Я приняла душ и оделась, а причесалась уже на ходу, спускаясь по лестнице. Как обычно, отец сидел за столом, с кофе и газетой. Я подняла руки и несколько раз повернулась:

– Так нормально?

На мне был мой любимый черный топ с изображением акульей пасти и новая, в обтяжку, пара джинсов «навеки-двадцать-один». На запястья я натянула черные кожаные ремешки, которые, как я прекрасно знала, папашка терпеть не мог.

Папашка посмотрел на меня и встал, прокашливаясь:

– Боюсь, на сегодня у нас небольшое изменение в планах. Надеюсь, ты поймешь.

– Пойму что?

Я взяла кофейник и вылила остатки напитка в свою чашку с Микки Маусом.

– Ты начнешь работать в «Деназене» завтра. Сегодня у нас там слишком много дел.

Я хлопнулась в кресло, которое он только что освободил, и спросила:

– Почему? Воюете с очередным плохим парнем?

– Вчера вечером поймали девяноста восьмого, – ответил папашка, пристально глядя на меня. – Всего в квартале отсюда.

В горле моем пересохло. Пустыня Сахара по сравнению с ним была сейчас морем разливанным. Может, папашка просто хотел проверить, действительно ли я собиралась отомстить Кейлу. Я молчала слишком долго; папашка нахмурился, а правый уголок его рта скривился – верный признак того, что он подозревает: что-то не так.

– Я было подумал, что для тебя это хорошая новость, Дезни.

– Да нет, я… – я кивнула. – Я думаю, это действительно хорошая новость. Я просто не могу поверить, что он смог подобраться так близко. В квартале отсюда! Ты думаешь, он шел сюда?

Папаша сложил газету и бросил на стол:

– Я предполагаю, что да.

– Я хочу его видеть, – сказала я, вставая. – Я хочу посмотреть этому ублюдку в лицо!

– Это невозможно, Дезни. Ради общей безопасности его будут содержать на девятом этаже, пока мы не решим, что с ним делать.

– А что у нас на девятом? – спросила я. Я могла собой гордиться – голос мой даже не дрогнул. Почти.

– Преобразование и уничтожение.