Текст книги "Кольцо Стрельца"

Автор книги: Джулиан Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Джоанна не сводила с него глаз.

– Ужин накрыт только на две персоны, – не затыкался заботливый робот. – Еды и напитков достаточное количество для троих. Прикажете добавить третий прибор?

Драммонд расхохотался.

– Да, Роберта, непременно. Можешь идти.

– Поганая предательская машинка, – прорычал я. – Боже мой, я всегда их ненавидел.

Таким образом мы приступили к ужину. Мы с Джоанной, сидя бок о бок, и Драммонд – на кушетке напротив нас. Необходимость все время держать нас на прицеле мешала ему лишь слегка – когда приходилось чистить яйца и лососину и подкладывать клубники. Он был в превосходном настроении и весьма расположен поболтать. Люди, страдающие манией величия, должно быть, не могут радоваться жизни без благодарной аудитории.

Как Карл и предполагал, Драммонд понял, что его карта бита, как только лже-Сэм сообщил ему о признании «Оплотом» Адика-халука. Даже если бы полуклоны-охранники, призванные Сэмом, и овладели ситуацией, Сэм все равно не мог спасти положение. Убийство директоров ничего бы не дало. Взять их в заложники – и того хуже. Если подходить к вопросу реалистически, все, на что мог рассчитывать Сэм, – это спасти свою шкуру и отступить, прихватив с собой весь оплотский штат полуклонов.

Сэм передал Драммонду указание немедленно отступать в башню Макферсона. Черта с два! Шотландец был психом, но отнюдь не тупицей. Его гениальная стратагема погорела, а в своем состоянии лже-Адика он не представлял для халуков ничего, кроме опасности. Если бы он вошел в их посольство, вряд ли вышел бы оттуда живым. А оставаясь на свободе, мог измыслить какой-нибудь способ шантажировать халуков и вытянуть из них денег на то, чтобы начать новую жизнь на свободной уютной планетке. Но где спрятаться, чтобы выждать время?

Тут-то он и вспомнил о Зимородковом Угодье.

Воспользоваться хоппером «Оплота» для Драммонда было равнозначно немедленному аресту – либо «Оплотом», либо халуками. Любая машина корпорации – наземная, воздушная или космическая – содержит в навигаторе микросхему, посылающую закодированные данные о своем местонахождении прямиком в базу данных в отдел безопасности полетов, а оттуда – к счетчикам в финансовом отделе. В обоих отделах присутствовали халукские полуклоны.

Единственным оплотским кораблем, свободным от базы данных, оставался «Сумасброд». Я лично об этом позаботился.

Драммонд при этом не мог и покинуть Землю – по причинам, о которых я уже говорил. Его искали, а ультралюминальный след топлива «Сумасброда» легко проследить, если заниматься этим вплотную; и сам корабль у меня тоже до чрезвычайности приметный. У Драммонда не было в замысле никакой планетки, где его охотно приняли бы; кроме того, он хотел оставаться поближе к событиям, происходящим в Торонто, чтобы иметь возможность планировать свои действия. Так что он совершил единственно разумный поступок – убрался прочь на моем корабле, используя обычную сверхсветовую скорость, припарковался на геосинхронной орбите, после чего вернулся на Землю в шлюпке, держась в стороне от обычных трасс воздушного траффик-контроля.

– Но ты должен был с самого начала подозревать, что в один прекрасный день инопланетянам больше не понадобятся твои услуги, – сказал я. – Неужели ты не выдумал на этот случай особой стратегии, как это сделал, например, Олли Шнайдер, когда работал на тебя?

– Нет, – тихо ответил он. – В этом не было необходимости.

Вон как, парень. Возможно, планы побега и хитрые маневры – слишком недостойные явления для надменных психопатов: они любят играть в рискованные игры? Даже сейчас Драммонд не планировал путей отступления. Он просто играл с какой-то новой аферой, включающей в себя нас с Джоанной.

Я сгорал от желания узнать, что же это за игра.

– Можно кое о чем вас спросить? – вежливо обратилась к нему Джоанна.

Снова эта чертова улыбка.

– Спросить – можно. – И он вылил в свой бокал остатки шампанского.

– Каким образом вам удалось сбежать из копей в Аризоне?

– Я следовал за гремучими змеями. – Драммонд насмешливо взглянул на меня. – Избавь меня от своих очевидных комментариев, парень. Так вот, рудник пронизан старыми, заброшенными шахтами и тоннелями. У меня был карманный фонарик, который я примотал ко лбу шарфом, и актинический пистолет «Ланвин». В шахтах встречалась вода. Так что я выдюжил.

Он полз, пробираясь у корней Медной Горы, в течение трех дней. Пару раз едва не погиб под обвалами. Очередной обвал отрезал ему дорогу назад. (И убедил поисковую группу, что Драммонд наверняка мертв и погребен под этим самым обвалом.) На третий день он совсем ослаб от голода, и батарейка в фонарике начала садиться. Драммонд полз, следуя за тем, что показалось ему движущейся струйкой воздуха, решив, что, возможно, она приведет его к выходу. Но в итоге попал в коридор, кончавшийся тупиком.

– Тут я, было дело, подумал, что мне конец. Больше идти некуда. Я уселся на груду больших камней – и неожиданно угодил ногой в гнездо гремучих змей. Это были маленькие змейки, но они яростно бросались на меня, а я знал, что они ядовитые. Я стрелял в них из «Ланвина» и зажарил нескольких – но остальные удрали в расселину, которой я раньше не замечал. Они исчезли там все до одной. Я исследовал щель – и обнаружил источник ветерка. Там был шкурник, слишком узкий для меня, но он выводил к свету. Я стрелял в камни, откалывая их лучами из бластера, пока заряд в «Ланвине» не кончился, после чего выламывал скалу голыми руками. И вылез наружу. Спустился с горы и прошагал километров двадцать отвратительной тропой, которая вывела меня на шоссе. Добрался автостопом до Феникса и связался с Тайлером Болдуином, полуклоном, исполняющим обязанности начальника безопасности «Галафармы». Я поведал ему свой план, который составил за время путешествия по руднику. Он представил меня халукским лидерам. Думаю, остальное вы можете додумать сами.

– Просто потрясающе, – сказала Джоанна.

– Вы в самом деле так считаете, профессор?

Всю эту историю он рассказывал ей одной, и во время рассказа лениво обшаривал Джоанну глазами с головы до ног, с выражением, от которого у меня челюсти сводило от ярости.

Опередив ее с ответом, я сказал:

– Тебе повезло. Но вряд ли халуки дадут тебе третий шанс, так что каков твой новый план игры? Запросить за нас выкуп?

Драммонд резко переключил внимание с Джоанны на меня. Голос у него был довольно вежливый.

– Ну да, вариации на тему. Завтра, после голосования – каковы бы ни были его результаты – ты пригласишь Адама Станиславского и семерых членов совета директоров «Оплота», присутствующих в Торонто, немедленно встретиться с тобой в усадьбе. Собрание должно будет проходить совершенно секретно, без каких бы то ни было посторонних лиц…

– Я этого не сделаю, – отрезал я.

Взгляд Драммонда переметнулся к Джоанне.

– Я полагаю, сделаешь – при определенных стимулах.

– Это все равно не сработает. Ты не можешь держать заложников здесь. Защитная система недостаточно хороша – вспомни, как просто было похитить Дана. Кроме того, наше с Джоанной местонахождение известно многим. Они заподозрят…

– Но мы с нашими гостями не собираемся здесь оставаться, – беспечно отозвался Драммонд. – Мы вскорости переедем на борт «Сумасброда», одного из быстрейших кораблей в галактике. Все удастся. Я гарантирую. А если нет… – Он пожал плечами и склонил голову на плечо, прислушиваясь к резкой музыке. – Если нет, развязка по крайней мере получится вполне вагнеровская.

Он разом допил остатки шампанского.

Джоанна наблюдала за ним с выражением объективного интереса. Голос ее приобрел врачебные нотки.

– Вот чего вы на самом деле добиваетесь, не так ли? Драматичного конца. Вы хотите уничтожить Адика, Адама и верхушку «Оплота», потому что они дважды одерживали над вами верх.

Алистер Драммонд поставил на стол пустой бокал и поднял «иванов».

– Вы очень привлекательная женщина, Джоанна. Я был бы не прочь сегодня спать с вами в одной постели.

– Нет, спасибо, – вежливо отозвалась она. – Боюсь, у меня только что начались месячные.

– Ты, лживая сучка! – окрысился Драммонд.

– Нет, это чистая правда. Почему бы мне не убрать со стола? – Джоанна поднялась с кушетки, взяла со стола фарфоровую тарелку – и неожиданно метнула ее в голову Драммонда, как фрисби, промахнувшись всего на несколько сантиметров. Тарелка с грохотом разбилась о гранитную облицовку камина.

Драммонд выстрелил ей в грудь из «Иванова». Дважды. Джоанна упала рядом со мной, не издав ни звука.

– Чертова лживая сучка! – проревел Драммонд.

Я попытался броситься на него – но безуспешно. Он всадил мне два дротика в плечо, и мир вокруг меня поплыл в багрово-черную бездну.

Последнее, что я помню, – это крик Драммонда: «Роберта! Прибраться!».

Джоанна сидела рядом со мной на краю широченной кровати, полностью одетая. И протирала мне лоб влажным полотенцем. Я издал горловой звук, и она приподняла мою голову и поднесла мне к губам стакан воды.

– Осторожно, милый. Делай маленькие глотки.

Я покорился. Собственные губы напоминали мне недельной давности солому в ослином стойле. Она отняла воду от моих губ.

– Слава Богу, наконец ты проснулся. Нужно действовать быстро, пока он не вернулся, а я толком не знаю, как работает эта чертова штуковина.

– Что?

Я попробовал сесть. Мы находились в прекрасно оборудованной спальне. Часы на ночном столике показывали 13.33. Половина дня, который станет самым запоминающимся в моей жизни, уже прошла.

Я потянулся всем телом. За исключением ноющей ранки на плече в месте, куда попали выстрелы, я чувствовал себя в целом неплохо. Может быть, стоит послать компании-производителю «Ивановых» благодарность.

Джоанна встала с кровати и направилась к большой глиняной вазе на низком комоде, в которой стояла икебана из сухих трав. И просунула в вазу руку.

– Я спрятала его здесь, на случай, если Драммонд вернется до того, как ты придешь в себя, и решит… обыскать мою одежду.

И она протянула мне новенький «Люсивер-4500», купленный в Тимминсе.

– Господи Иисусе! – только и сказал я.

– Он все это время лежал у меня в нагрудном кармане. Драммонду просто в голову не пришло, что у меня может оказаться сразу два телефона. Слава Богу, что он стрельнул мне в другую грудь! – Она скорчила гримасу. – Между прочим, дырка от поганых дротиков чертовски болит. Я испугалась, что если попробую позвонить во Внешбез «Оплота», звонок каким-то образом отразится на телефоне Драммонда. Поэтому и ждала, когда ты проснешься.

– Ты зря боялась. У нас с ним отдельные номера. Все, что у нас общего, – это компьютерная база данных и системные связи. Но все равно хорошо, что ты подождала. Теперь мы позвоним сразу Карлу, чтобы не препираться с внешбезовцами. Сейчас они, должно быть, довольно нервные.

На одном из окон была открыта армированная ставня. За стеклом мягко падали хлопья снега. Я встал с кровати и посмотрел в окно – площадка возле дома пустовала. «Мицубиси-кондо» исчез.

– Он переместил хоппер, – сказал я. – Должно быть, поставил в гараж, с глаз долой. Рядом с орбитальной шлюпкой.

– Дверь спальни закрыта снаружи, и она не просто деревянная, – сообщила Джоанна. – Думаю, она из того же материала, что и ставни. Оконное стекло на вид тоже очень толстое.

– Оно небьющееся и не простреливаемое лазером. Апартаменты строились как крепость. Пожалуй, закроемся-ка мы от Алистера, после чего устроим ему большую неприятность.

Я начал нажимать кнопки.

– Что ты задумал? – взволнованно спросила Джоанна. – Он не может заметить, если ты войдешь в систему усадьбы?

– Нет, если только он именно сейчас не смотрит на дисплей телефона. Молись, чтобы сейчас аппарат валялся у него в кармане… Ха! Получилось. Оригинальный код «крепости» дезактивировался, когда усадьбу закрыли. Новый введен не был. Значит, Драммонд использовал простой пароль, чтобы нас запереть. Этот тупица даже сообщил свой пароль идиотскому роботу.

Тап-тап-таппети-тап.

– Я не понимаю, – сказала Джоанна. – Какой еще крепости?

– Не важно. Смотри, – и я показал ей дисплей телефона.

Надпись гласила:

Текущий пароль: ГЛАЗГО 1/1

– Он его даже не запаролил. А зачем бы ему с этим возиться? Мы можем выйти отсюда, как только захотим, детка. Но не сейчас. Ни за что – не сейчас!

И я ввел новый код для замка – конечно же, запароленный – и уничтожил доступ пароля «Глазго», таким образом запершись изнутри. После чего закрыл оконную ставню, опущенную Джоанной.

– Нам нужно принять меры, чтобы рыбка не ускользнула, – объяснил я. – После чего позовем на помощь. Залезай под кровать.

Она приоткрыла рот от недоумения, а я вошел еще в одно меню. Относящееся к шлюпке «Сумасброда». И объяснил:

– Оба телефона, и мой, и Драммонда, имеют доступ к навигационной системе автопилота космошлюпки. Если я паркую шлюпку где-нибудь или даже оставляю ее внутри корабля, я могу призвать ее, чтобы она явилась подобрать меня – точно как с машиной или хоппером.

– Но шлюпка же и так здесь, – заспорила Джоанна. – Она внизу, в ангаре, вместе с макродурским хоппером.

Я схватил ее за руку и потянул на пол. Мы оба забрались под кровать.

– Я собираюсь отправить шлюпку домой, на «Сумасброд». К сожалению, я забуду при этом открыть двери гаража.

– Ох…

– Усадьба – очень крепкое здание, – успокоил я ее. – С нами все будет в порядке. Готова?

И я нажал комбинацию кнопок, запускающих двигатели шлюпки. Произвел все приготовления к полету. После чего велел орбитеру подниматься. Телефон в моих руках завизжал, как баньши. Я слышал металлический компьютерный голос, повторяющий:

– Тревога. Тревога. Сверху зафиксировано препятствие подъему. Аварийная отмена старта. Аварийная отмена старта.

Несомненно, Алистер Драммонд тоже это слышал.

– Проломить преграду, альфа-три-один-один, – приказал я.

Сотрясение не встряхнуло дом до основания, оно даже не разбило армированных стекол в окнах. Зато двери ангара были с корнем вырваны, а отдача топлива так шарахнула по подземному тоннелю, что было серьезно повреждено служебное крыло.

Мы плотно прижались друг к другу, пока куски снесенных стройматериалов колотили по крыше, словно адский град. Кровать подскочила на полу и опрокинулась на бок, никому не повредив. Комод и книжный шкаф упали, рассыпав содержимое по полу. Разбилась прикроватная лампа и ваза с икебаной, сорвались со стены несколько картин в рамах, в ванной с полок и из шкафов с грохотом посыпались неизвестные принадлежности.

– Ты в порядке? – спросил я Джоанну.

– Да. Боже мой, просто как бомба!

– Именно как бомба. – Лежать так, тесно обнявшись, было просто здорово. – А что, у тебя правда начались месячные?

– Это стандартная защита от насильника. Мужчины так брезгливы!

– И все равно, я рад, что ты швырнула ту тарелку… Так, детка, встаем.

Мы поднялись среди полного разгрома. Я открыл ставни на всех трех окнах спальни. Из дыры ангара тянулся толстый столб дыма. На виду было не так много обломков – разруху скрывал густо падающий снег.

Следующее дело на очереди: я набрал личный код Карла Назаряна.

– Это Адик, из усадьбы. Здесь Алистер Драммонд. Я уничтожил средства передвижения. Немедленно вышли людей. Он вооружен «Тала-Ж» и бог знает чем еще. Мы с Джоанной забаррикадировались в бывшей крепости Дана. Мы в порядке.

– Сейчас скопирую твой вызов, – отозвался старый хладнокровный огурец. – Оставайся на связи, пока я переговорю с Внешбезом и вышлю тебе команду.

Я послушно ждал.

– За дверью что-то происходит, – сказала Джоанна.

Скребущие звуки. Потом резкий взвизг фотонного ружья – немногим менее сильного, чем моя «Тала-Ж», возможно, «клаус-гевиттера», оружия для серьезных мясников. Может, Драммонд толком не знает, как обращаться с более суровой штуковиной.

Чиииу, чиииу.

– Да плюнь ты, сопляк, – пробормотал я. – Тебе же не удалось пропороть эту дверь вместе с халукскими дружками, когда вы пришли за Даном. Вам пришлось запытать до смерти двоих охранников, чтобы узнать код доступа. Глаза Джоанны расширились от ужаса.

– Адик? Что это значит?

Еще один фотонный выстрел – и тишина.

– Потом объясню, – обещал я.

На линии снова был Карл.

– Команда вылетает из Ошавы в течение ближайшего получаса, – сказал он. – Пять хопперов, тридцать человек. Продержитесь минут девяносто. Они собираются взять Драммонда живым.

– Отлично. Как прошел налет на Макферсона?

– Ты еще не слышал?

– Драммонд поджидал нас, как только мы прибыли. А по

том он вырубил нас с Джоанной на полсуток.

* Вот черт. Ты пропустил веселую заварушку. Ева сделала заявление в прессу, а потом – Слуге, который все отрицал в специальном выпуске. Через пару часов неопознанный загадочный хоппер сбросил гранаты с усыпляющим газом на каждый этаж верхней части башни. Общественная безопасность Торонто и МКРС были просто в шоке. Просто в шоке!

Я засмеялся.

– Дай-ка, я сам угадаю, что дальше. Хопперу удалось скрыться. Копы силой вошли в здание, чтобы оценить ущерб, нанесенный посольству, и возможные жертвы из числа бедных пострадавших халуков. И обнаружили халукоидных людей.

– Все спасены, все доставлены в главную больницу Торонто – включая твоего брата Дана, единственного человека в башне, который выглядел соответственно своей расе. Полуклонов в Макферсоне не обнаружено. Должно быть, они все эвакуировались. Прессе сегодня повезло. Слуга направил официальный протест, заявляя, что копы похитили невинных халуков, а вовсе не видоизмененных людей.

Я хмыкнул.

– Такие лжецы долго не живут.

– А как голосование? – воскликнула Джоанна. – Он знает, как прошло чертово голосование?

– Слышишь учтивый и ненавязчивый вопрос профессора? – переспросил я Карла.

Тот ответил:

– Совет принял постановление о передаче трехсот планет для колонизации халукам, с минимально допустимым количеством сорока шести голосов. Спикер предложил баллотировку избирательского вето. ПлаНетские бюллетени до сих пор разбирают и подтверждают, но похоже, что вето все-таки победит.

Мы с Джоанной торжествовали.

– Более того, – добавил Карл, – поднимается волна негодования против делегатов, проголосовавших за халукские колонии. Реверсионистские деятели требуют реформы Совета, что

бы уменьшить влияние «Ста концернов». В интересные времена мы живем, друг мой.

– А мы тут сидим, как идиоты, – сетовал я, – прячемся взаперти от маньяка-убийцы.

– Я сам немедленно вылетаю в усадьбу, как только закончу некоторые переговоры. Включи свой голоэкран и посмотри пока, что происходит во вселенной. Сиди и не высовывайся, пока кавалерия не явится, и смотри не выкини какую-нибудь глупость.

– Разве мне это свойственно? – патетически спросил я и прервал связь.

Джоанна уже изучала голопроектор в углу комнаты и нажимала на все подряд кнопки пульта – без малейшего результата.

– Ничего не видно, пустой голубой экран, – горевала она. – Проектор, кажется, в порядке, должно быть, антенну повредило взрывом.

Тут зазвонил телефон. Я взглянул на дисплей. Аппарат работал в двустороннем режиме.

– Привет, Алистер, – сказал я. – Понравился фейерверк?

– Еще не все кончено, – мягко отозвался он.

– Да нет, все. Если ты попытаешься вызвать «Сумасброда», ее немедленно узнает траффик-контроль и сообщит земному патрулю. Вот что я тебе скажу. Я прослежу, чтобы тебе вернули настоящий облик, прежде чем приковать цепями к кровати в уютненьком сумасшедшем доме.

– Я уезжаю, Айсберг, но мы еще встретимся. Сомневаюсь, чтобы наша встреча была взаимно приятной. Я приготовил для тебя нечто совершенно особенное – для тебя и для профессора де Вет. Подумай об этом на досуге.

И он отключил телефон.

То есть как это – уезжаю?

За окном промелькнуло что-то непонятное, среднего размера. Оно исчезло и появилось вновь, взяв крутой поворот и взметнув в стекло снежный вихрь.

Выругавшись, я бросился к окну. След снегохода вел от одной из хозяйственных построек во дворе. Драммонд нарочно разъезжал у нас под окнами. И сейчас он мчался прямо на нас – на низкой скорости, яркие фары гладкого «Ски-Ду» высвечивали кружащиеся снежные хлопья.

Машина была классической черно-желтой расцветки, с красными сигнальными огнями. Фигура в шлеме, восседавшая в ней, подняла руку в перчатке, выставив вперед два пальца. Жест мира? «Виктория», знак победы?.. Ни то, ни другое. На британских островах салют двумя пальцами означает нечто совсем другое.

«Имел я тебя!».

Мгновением позже портативное силовое поле скрыло снегоход полусферой золотых вспышек. Драммонд сделал поворот под сорок пять градусов и устремился прочь, прямо к замерзшему озеру, на максимальной скорости – поднимая из-под задних колес белое облако снежной пыли.

Я вытащил из кармана телефон, поспешно вышел в меню внешнего управления усадьбой и подключил дезактивированную Драммондом силовую ограду. Но куда там!.. Чертовы сани мчались на скорости почти 200 км/ч и уже успели выскочить за пределы защитного поля и ускользнуть.

Я бросился к двери, назвал пароль, и едва открылась дверь, выбежал в коридор. Джоанна побежала за мной. Мы промчались через гостиную (очень мало поврежденную взрывом) и выскочили в прихожую, и оттуда – к дверям. Дверь была широко открыта. Мой «Талавера-Жерарди» лежал на низком столике, новенький и блестящий, как в витрине оружейного магазина.

Я схватил оружие и быстро проверил его. Оно было совершенно неповрежденным, с чистым стволом, а дисплей готовности сообщал: «Полная обойма». Я перекинул ружье через плечо.

– Что ты хочешь сделать? – спросила Джоанна.

Я не ответил и направился к гардеробу. Наши энвирокостюмы, шлемы и верхние ботинки были на месте. Не хватало только «Иванова». Я прислонил длинное ружье к стене и начал одеваться.

– Мне придется забрать телефон, – сказал я. – Тебе нужно записать код дверей, чтобы ты могла запереться в спальне.

– Но…

– Драммонд может попытаться вернуться. Внешняя ограда ему не помеха – у него есть доступ к ее меню. Когда я уеду, немедленно возвращайся в спальню и оставайся там до прибытия полиции.

– Ты не должен его преследовать! – взорвалась она. – Ты что, не понимаешь? Именно этого он от тебя и ждет! Драммонд не пытается сбежать, он хочет выманить тебя наружу.

Я надел шлем и завозился с ботинками, которые не озаботился надеть вчера, ради короткого пути из хоппера в усадьбу.

– Найди какую-нибудь бумажку, чтобы записать код.

– Подожди, – сдавленно ответила Джоанна, ушла на кухню и вскоре вернулась с электронной записной книжкой для рецептов.

Я вслух зачитал буквенно-цифровой код и спрятал телефон во внутренний карман энвирокостюма. Потом застегнул молнию.

– Не делай этого, Адик, – сказала Джоанна. – Если любишь меня, остановись. Не преследуй его, чтобы убить.

Она очень побледнела, только на щеках горели лихорадочные красные пятна, не имеющие ничего общего с макияжем. В одной руке она крепко сжимала записную книжку, держа ее, как гранату, готовую вот-вот взорваться.

– Если смогу, возьму его живым и привезу обратно.

Она продолжала чуть слышно:

– Полиция справится с этим лучше, чем ты. Останься со мной. Пожалуйста, не бросай меня снова.

– Я не могу позволить Драммонду сбежать! Если он доберется до Центральной Патрисии, то может заказать быстрый служебный хоппер и удрать в город Громовая Бухта. Там есть космопорт с постоянными челночными кораблями…

– Да он не хочет удирать! – Глаза Джоанны блестели от влаги. – Он же оставил тебе оружие, хотя мог взять его с собой или испортить… И я уверена – в сарае ты найдешь еще один снегоход в рабочем состоянии. Если бы Драммонд хотел убежать, он бы испортил остальные машины. Он пытается навязать тебе свою игру, Адик. Свою безумную игру.

– Ты не поцелуешь меня на прощание? Я люблю тебя, Джоанна.

Она позволила себя обнять, пассивно принимая прикосновение моих синих губ, инопланетный длинный язык, над которым мы некогда так смеялись. Когда Джоанна отстранилась от меня, по щекам ее текли слезы.

– Пока, Адик, – сказала она, развернулась и ушла, закрыв за собой дверь.

Конечно же, Джоанна не ошиблась относительно намерений Драммонда. Я понимал, что шанс сбежать у него нулевой – даже доберись он до Громовой Бухты. Полиция догонит его с такой же легкостью, как стая голодных канадских волков – раненого оленя карибу. Если только я не доберусь до него первым.

А я намеревался поступить именно так.

Я презрел добрый совет своей жены, подтвердив лишний раз ее опасения по поводу моего характера, и, возможно, уничтожил этим всякий шанс последующего примирения и восстановления отношений. Одна часть меня яростно пинала другую и проклинала за идиотскую гордыню. Но я не мог иначе.

Ковбои, они такие…

Как и предсказывала Джоанна, я нашел в сарае еще один новенький снегоход «Ски-Ду», как будто специально ожидавший меня. Отличная игрушка, «Оплот» закупился такими просто для развлечения, не постояв за ценой. Лучшая лесная модель, «Формула 12к-ХС». Корпус из скандиевого сплава – того самого состава, который катализирует трансактинидное космическое топливо: крепче титана и легче алюминия. Чтобы придать машине еще большую легкость езды (и способность выбираться даже из глубочайших ям), имелись инерционные стабилизаторы и факультативное антигравитационное оборудование. Мощный мотор работал совсем тихо. Кронштейн был усеян разным мелким оборудованием – коммуникатор, сканер почвы с обогревом, маяк экстренной помощи, спутниковая система местоопределения, маяк для переговоров с друзьями на других снегоходах. Драммонд дезактивировал последний на своей машине, и я сделал то же самое. Друзья из нас были хреновые.

Еще имелись втягивающийся палаточный купол, под которым можно спрятаться в случае, если вы разбили машину или попали в пургу, обогреватель с отдельной системой, дорожный продуктовый паек, аптечка и набор для выживания в экстремальных условиях. Не было на моей машине только защитного силового купола. Подобные аксессуары не предусматривались производителями «Ски-Ду». Драммонд либо принес защитный зонт с собой, либо снял его с макродурского хоппера. На «Ду» имелась подставка под охотничье ружье, с большим углом разворота и противоосадочным покрытием, под которым едва помещался мой огромный «Тала-Ж». Я пристроил ружье, завел мотор и вывел машину из гаража.

За руль подобной штуковины я не садился лет десять, но она на редкость легка в управлении. Я не спешил. Все равно Алистер Драммонд будет ждать меня на лесной сцене по своему выбору.

Я надеялся успеть вовремя – и с той стороны, откуда он меня не будет ожидать.

Снег все усиливался. Уже не было видно противоположного берега озера. Я включил сканер, чтобы увериться, что враг затаился где-нибудь поблизости – или не разъезжает вокруг усадьбы, ожидая моего появления. Но даже при фильтрации деревьев на экране хватало помех. Ясно различалось одного единственное живое существо, быстрым галопом бегущее по другому берегу, безо всякого машинного оборудования. Животное. Засветился ярлычок:

ВИД: РОСОМАХА – ВЕС: 35,5 КГ

– Пошел вон, зверюга, – пробормотал я. – Идет другая охота.

Я загрузил карту местности диаметром 20 км и внимательно изучил землю на ярком дисплее. Лес прочерчивала сеть узких протоптанных дорожек, нелегально проложенных скучающими охранниками, в чьи обязанности входило нянчиться с моим невезучим братом.

В теплое время года дороги здесь совершенно непроходимы – даже для самых отмороженных охотников и рыбаков. Грязища по колено, от москитов не продохнешь, и прочие радости. А зимой, когда слой снега достаточно глубок, они образуют удобные коридоры для браконьеров на снегокатах – отсюда подставка под ружье на моей машине. Но сейчас – ничего похожего на оленину или лосятину, достойную того, чтобы разнообразить меню. Никакой движущейся цели, чтобы обновить свои застарелые навыки стрелка.

Я расширил диаметр сканирования на 50 километров, потом на 100. Последний дисплей включал в себя даже окраины Центральной Патрисии, в 90 километрах к западу. На дальнем берегу озера начиналась одинокая дорога, которая, многократно изгибаясь, направлялась именно туда. Я на миг задумался, за какими развлечениями мог устремляться одинокий мужчина в этот городок. Бар с живой музыкой и приветливыми местными дамами? Эй, красотка, как насчет потанцевать с бравым охранником?

Я высветил дорогу к Патрисии, потом вернулся к широкомасштабной карте и запрограммировал общий голографический план топографии. Нужно было проверить, нет ли по дороге возвышенностей – предпочтительно неподалеку.

Их было не так уж много. Наиболее вероятное (самое близкое) место для засады, которое я смог найти, – это гранитная гряда, поросшая редким лесом, всего 29 метров высотой. От западного побережья озера всего в девяти километрах. Кряж, хотя и невысокий, был очень крутым, а с юга, со стороны дороги – вовсе безлесным. С севера он покато спускался в густой лес.

Рисунок дороги в Патрисию, шедшей параллельно кряжу, был очень отчетлив и так и приглашал прокатиться на хорошей скорости. Через пару километров к западу от тропы отходило ответвление направо. Это была тропка поуже, шедшая параллельно короткому ручью, впадавшему в озеро. Она вела еще километров на пять к северу от дороги в Патрисию.

На месте Алистера Драммонда я бы поехал через озеро, потом на запад, по дороге в Патрисию, к гранитному кряжу, к перекрестку с речной тропкой. Повернул бы направо. Потом вернулся бы назад, километра на два, прячась за грядой. Оставил бы след, а потом осторожно поехал бы наверх по склону, между хилых деревьев и камней – к гребню.

Спрятался бы там. И подождал бы Адика, который вскоре промчится на полной скорости внизу, по дороге на Патрисию, спеша вдогонку за злодеем. И подстрелить его, как куропатку.

Если только предполагаемая жертва не въедет в лес по речной тропке и не подберется к снайперу с тыла.

Я по диагонали помчался к озеру. Лед был толстый, сканер показал, что на поверхности озера ничего нет. От побережья речной тропы почти не было видно, она скрывалась за пестрой стеной березовых стволов. Я подключил антигравитацию и перелетел над поверхностью озера, после чего принялся вновь петлять между деревьями – проход был узок даже для такой небольшой машины, как моя. Температура воздуха была минус пять. Мой индикатор глубины снега указывал 34 сантиметра. Двенадцать верхних – мягкий сегодняшний снег, а остальное наст.

Прошло минут сорок пять со времени моего разговора с Карлом Назаряном. Я прочистил горло и поехал так быстро, как только мог себе позволить. Мотор рычал по-тигриному – в него забивался падающий мягкий снег.

Через двадцать минут я миновал гранитный хребет. Неровный повышающийся склон не хранил ни следа присутствия живого существа. Я мог предположить только, что Драммонда разделяет со мной кряж, и он прячется с другой стороны, где скалы образуют природный редут. Если я далее поеду речной тропкой, выискивая его следы, и удостоверюсь, наконец, что он в самом деле выбрал именно это место для засады, у него появится шанс просканировать меня или просто услышать. Так что я решил взобраться на кряж пешком. У моего «Тала-Ж» был дисплей самонаводки с тепловой чувствительностью раза в три побольше, чем у «Ски-Ду» – или у фотонного бластера «клаус-гевиттер».