Текст книги "Солнце в зените (ЛП)"

Автор книги: Джульетта Даймоук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

'О, да', – Гастингс снова заглянул в документ. 'Мы собираемся привести их к суду и положить конец...'

'Довольно!' Эдвард вскочил на ноги. 'Энтони, ты в огромной опасности, да и вы, милорд Риверс. Позаботьтесь о себе. Я не позволю выдать вас двоих на расправу подобных злоумышленников, даже если дела у нас пойдут неважно. Оставьте разбирательство с ними мне'.

Энтони принялся возражать, но и граф Риверс, и его младший сын Джон колебались, бормоча о своем желании находиться рядом с монархом, пусть и не так искренне, как их родственник.

Эдвард махнул рукой в направлении зала наверху. 'Милорд, простит ли меня ваша дочь, если я позволю им схватить вас или же ее братьев? Нет, я король, и со мной обязаны считаться. Они отведают мой суд, и только тогда вы вернетесь'.

'Не понимаю', – позже сказала Бесс Хамфри. 'Уйти, когда монарх нуждается в каждом солдате, – проявление трусости. Да и куда Риверсам уезжать?'

'Это был приказ Эдварда', – справедливо указал Хамфри. 'Что еще они могут сделать? Создается впечатление, что наши противники охотятся именно за их головами, и Эдвард не дурак. Что до места их назначения, Энтони поделился со мной, – он направляется в свои владения в Норфолке, а граф и сэр Джон, как мне кажется, поедут на границу с Уэльсом'. Чета двинулась к выделенной им комнате, и Бесс попыталась сохранить жизнерадостность, отпустив пажа Хамфри и лично пристегивая меч к поясу мужа, лишь бы паре получилось хоть несколько минут побыть вдвоем.

Хамфри улыбнулся, взглянув на неуклюжие пальцы супруги. 'Ты не привыкла к выполнению этой задачи, дорогая моя. Не бойся. Эдвард – великий полководец, с Божьей милостью мы скоро положим восставших в землю. Если же говорить об Уорвике, – хотел бы я, чтобы его душа могла гореть в аду'.

Бесс поежилась. 'Поверить не выходит, что он так повернулся против своей собственной крови'.

'Уорвик никогда не простит Эдварду женитьбы на нынешней королеве. Как и того, что потерял таким образом влияние на него. Тем не менее, думаю он совсем быстро обнаружит, насколько Кларенс ненадежен'.

'Но – но если Ричард Невилл настроил и повернул подчиняющихся ему солдат против Эдварда?'

'Нет доказательств, что он имеет в виду именно это', – объяснил Хамфри. 'Несомненно, Уорвику бы хотелось, дабы грязную работу вместо него выполнил Редесдейл. Но, окажись, что нам следует участвовать в большой битве против Уорвика, тебе, сердце мое, придется поехать домой – в Эшвелторп – и оставаться там, ведя себя тихо. Когда Господу будет угодно, я приеду туда за тобой. Надеюсь, до подобного не дойдет. Пожалуйста, молись за нас и постарайся создать добрый настрой королеве'.

Бесс с удовольствием устроилась в объятиях Хамфри. Она никогда не перестанет любить Эдварда, – думала молодая женщина, но этот мужчина, разделивший с ней жизнь, никогда, как Бесс было известно, не ложившийся с другой с момента их свадьбы, стал очень дорог ее сердцу. Да, он легкомыслен, да, беззаботный, но в его любви к жене и их детям сомнений нет.

С Елизаветой и леди Гастингс Бесс наблюдала, как отправляется небольшая армия. Во главе находился Эдвард, на его шлеме полоскалась грива, из которой высовывалось пурпурное перо, а над головой трепетал штандарт с полуденным солнцем, вышитым желтыми и золотистыми нитями. Как, удивлялась Бесс, может кто-то желать видеть уединившегося, точнее запертого в Тауэре низвергнутого короля, полоумного, посмешище для половины его подданных, или эгоистичного, тщеславного Кларенса, со всем присущим тому обаянием, на месте Эдварда?

После их отбытия на замок опустилась мертвенная тишина. Королева с дамами вышивала, пела, играла на лютне, прогуливалась на солнышке, выезжала с кречетами на запястьях, но все занятия женщин носили чисто механический характер. Ожидание тянулось тяжело, новости не приходили, целых пять дней окрасились свинцовой медлительностью. Затем, на шестой день, стоило опуститься сумеркам, а Бесс направиться ужинать с Елизаветой, и она услышала, как калитка внутри больших ворот отворилась. Раздались торопливые звуки голосов, и фрейлина бегом вернулась вниз по лестнице.

В зале стоял покачивающийся на ногах и поддерживаемый служащим ему Робом Фитчетом Хамфри. Он промок, – на улице бушевал бурный летний ливень, рукав обагрен кровью, рука висит, лицо – исчерчено грязью.

'Боже Милостивый!' – воскликнула Бесс, подбегая к нему. Капельдинер пододвинул скамеечку, и Фитчет помог Хамфри на нее опуститься. 'Ох, что произошло?'

'Войско Пембрука раздробили на части. Он поссорился со Стаффордом, дело совсем глупое, касательно места проживания в Банбери, вот последний и отозвал свою армию. Реденсдейл с его бандитами, по-моему, убили в городке всех уэльсцев, а потом появился и Уорвик, но не затем, чтобы помочь нам, прокляни его Господь. Пембрука казнили, Стаффорда тоже, схватили даже графа Девона, обезглавив в придачу к предшественникам'.

'Святый Господи!' Бесс затрясло от ужаса и внезапности потрясения. 'Ты ранен. Позволь мне взглянуть. Любимый, что с твоей несчастной рукой?'

'Полагаю, она сломана', – ответил Хамфри, и молодая женщина заметила, – под слоем грязи лицо ее мужа стало от боли мертвенно серым.

'А король?' Бесс все еще находилась на коленях, глядя на Хамфри и не понимая, что делать.

'Он в безопасности, или был в ней, когда я его покинул. Эдвард распустил всех нас'.

'Распустил вас? Но почему? Он никогда не нуждался в своих людях так сильно'.

Хамфри ответил ей усталой улыбкой. 'Знаю, но мы больше ничего не могли поправить. К нам в Олни явился архиепископ Невилл, также при полном снаряжении, и так любезно, как только ты способна представить, предложил Эдварду поехать с ним на встречу с графом Уорвиком. Я встрял в ссору с несколькими из людей Невилла, – ну не достоин он даже называться архиепископом! – таким вот образом моя рука и оказалась сломана, но в темноте Фитчет меня забрал. Тогда я думал лишь о том, как добраться до Ее Величества и до тебя. Бесс, Бесс, хуже быть не может, только Богу известно, что они сотворят с Эдвардом. Он сейчас их пленник, как бы потом это не назвали'. Разрываясь между болью, усталостью и отчаянной тревогой, Хамфри безудержно и бесслезно зарыдал.

Сама заливаясь слезами, Бесс обняла супруга, забыв о его сломанной руке. Хамфри застонал от боли и тут же упал на нее, потеряв сознание. Уложив мужа с помощью Фитчета, Бесс вспомнила, что необходимо срочно пойти и рассказать о новостях ничего не подозревающей Елизавете.

Побелевшая, но продолжающая владеть собой королева, которой фрейлина могла лишь восхищаться, перебралась как можно дальше – в замок Фрамлингем, тогда как Бесс с медленными перерывами перевезла Хамфри домой в Эшвелторп. Родная мирная усадьба и ее высокие деревья казались резко контрастирующими со страданиями, потрясением и ужасом, наводимыми победой Уорвика, и Бесс блуждала по окрестностям потерянная и неспокойная, на грани отчаяния при мысли о степени безопасности, дарованной Эдварду. Ни воссоединение с детьми, ни ощущение связи с лежащим в ее объятиях маленьким Джоном не прерывало потока молитв за Эдварда, одинокого в руках его врагов.

Осознание временной нетрудоспособности разъедало Хамфри изнутри, он стал нехарактерно для себя резким, даже злым, однажды ухитрившись обменяться с сэром Фредериком гневными тирадами на тему не более серьезную, чем качество вина. А повесть о том, как герцог Норфолк, слишком больной, дабы сопровождать своего короля, стремительно осадил замок Кейстер и вынудил юного Пастона его сдать, вообще побледнела и потеряла значение в сравнении с разразившейся более масштабной катастрофой.

Двумя неделями позже пришли обескураживающие известия. Мэр Норвича, старый друг семьи Тилни, явился, чтобы рассказать им, – граф Уорвик захватил в плен графа Риверса и его младшего сына, сэра Джона Вудвилла. 'Теперь, миледи, они мертвы', – выдавил пожилой джентльмен. 'Никакого судебного процесса и дело нескольких минут для палача'.

'Иисусе', – прошептала Бесс. 'Какой же вид измены им предъявили?'

'Никакой, кроме родственной связи с королевой', – процедил Хамфри сквозь плотно сжатые губы. 'В конце концов, Эдвард все еще жив. Уорвик не посмеет-'

'Все он посмеет', – воскликнула Бесс. 'О, Господи, наступит ли финал его мстительности?'

Глава 5

'Он находился у вас в руках! Он был у вас в руках, а вы его отпустили!' Маргарет Анжуйская, когда-то королева Англии, племянница французского монарха, для большинства – Анжуйская волчица, билась в приступе нахлынувших на нее чувств. Ярость, горечь, разочарование – все они крепко впивались в нее, пока Маргарет взирала на склонившегося перед собой человека. На нем лежала ответственность за все ее трудности, однако, виновник одолевавших королеву бедствий явился сейчас, дабы предложить свою помощь и содействие в борьбе с сувереном, воссевшим на месте супруга Маргарет, истинного помазанного монарха Англии. Прошли недели, прежде чем она сумела заставить себя только посмотреть на него, и в данный миг держала противника коленопреклоненным уже на протяжении пятнадцати минут. Как и юного Джорджа Кларенса, злобного глупого мальчишку, находившего в собственном отражении в зеркале больше важности, нежели существовало в действительности. 'Ну?' – топнула Маргарет ногой. 'Я не понимаю, как вы сумеете этого добиться'.

Граф Уорвик устал. Путешествие из Англии оказалось долгим и изматывающим, корабль било порывами ветра и высокими волнами. Население Кале, города, чьим капитаном Ричард Невилл являлся, отказалось позволить ему причалить – ему! Графу Уорвику! В результате его дочь родила на борту в чудовищных условиях мертвое дитя, тогда как Кларенс надувал щеки и ненавидел судьбу. Джордж – дурак, – думалось Ричарду Невиллу, даже хуже, чем дурак, тупоумный дурак, и тут его мозг разом повернулся под другим углом, выстроив абсолютно новый план в постоянно работающей голове. Поэтому он и стоял сейчас на коленях перед надменной королевой.

Позади кресла Маргарет находились щегольски наряженный беглый герцог Эксетер, граф Оксфорд и остальные англичане, которых Уорвик вместе с Эдвардом выгнали из страны. Он увидел особенно внушающего неприязнь Джаспера Тюдора, заботящегося лишь о своем унылом племяннике Генри и разглядывающего просителя с улыбкой превосходства, вызывающей у того сильную тошноту. Да, Уорвик мог утратить влияние на Эдварда, но еще не потерял ни чувства собственного достоинства, ни способности воздействовать на всех его окружающих.

'Ваша Милость', – произнес он, – 'да, я держал Эдварда у себя, да, я захватил всех его ближайших советников, одного за другим, но мне не удалось отнять у него жизнь. Народ обожает своего короля, лондонская толпа разорвала бы меня в клочки, если бы я осмелился причинить ему хоть малейший вред. Вдобавок, к делу Эдварда примыкали люди, в гораздо большем, чем я предполагал, масштабе. Он звал их, и те приходили. Но если бы меня не покинул лорд Стенли, если бы меня поддержал мой брат Монтегю-'

'Слишком много 'если', как мне кажется, милорд. Почему я должна решить, что в следующий раз у вас все получится лучше?'

'При помощи короля Людовика', – возразил Уорвик, – 'и под вашим стягом я сумею привести в Англию мощную армию и разгромить Эдварда. Моя единственная цель – сразить его на поле брани'.

'Единственная ли?'

Румянец Ричарда Невилла потемнел. 'После чего восстановить на троне моего милостивого господина – короля Генри'.

Поэтому вы и пришли ко мне? Сделать то, с чем не в силах справиться лично?

'У меня были связаны руки', – возразил Ричард Невилл. 'Я не мог оставить Эдварда в Миддлэхеме навечно, и я не тот человек, чтобы приказать его убить. Я не могу наклониться и взять в руки раскаленную докрасна кочергу'.

Маргарет с жалостью окинула его взглядом. Уорвик понял, что она бы точно могла, но продолжил. 'Вы не осознаете сложившегося положения. Эдвард повернул по направлению ко мне все игровые доски. Он продолжал оставаться королем. Призвал на место казненных мною других людей. Сэр Джон Говард теперь стал лордом Говардом и занял должность графа Риверса, герцог Глостер – собирает добровольцев с севера Англии, – тех, что когда-то хранили верность мне'.

'Глостер? Он же еще мальчишка'.

'Он не намного меня старше'. Восклицание принадлежало пробивавшемуся вперед принцу Эдварду. 'Когда мы отправимся в Англию, я намереваюсь участвовать в сражениях. Во имя Святой Девы я снесу с плеч столько голов, что никто больше не осмелится прицепить к своему головному убору йоркистскую розу, только если расстанется сразу и с головным убором, и с головой'.

Уорвик посмотрел на юношу с неприязнью: раздувающийся от высокомерия напыщенный сопляк. Он крайне походил по характеру на герцога Сомерсета, чье имя прежде соединяли с именем Маргарет, так что графа бы не удивило, если бы парень на самом деле оказался сыном герцога, но истину никто не знал. Ричард Невилл подумал о своей нежной дочери Анне, о том, что должен отдать ее этому молодому человеку, но лицо его лишь очерствело. Если Анной следует пожертвовать, так тому и быть.

Маргарет рассмеялась. 'Видите? Наш сын с врагами миндальничать не станет'.

'Я не миндальничал', – парировал Уорвик. 'Но устроенное мной в Линкольншире восстание сошло на нет. Я надеялся, что оно обернется племенем, которое осветит мое дело, но Эдвард нас опередил. Даже мой брат Монтегю примкнул к нему'.

'Он предатель!'

'Вы проследите, чтобы его тоже казнили, когда мы победим?' – злобно поинтересовался юный Эдвард. Принц явно наслаждался беседой.

'Я прослежу, чтобы Джон продемонстрировал мне истинную верность', – холодно ответил Уорвик. 'А вам, сэр, необходимо запомнить, – не всегда мудро уничтожать или разбрасываться верными людьми, которые еще могли бы перейти на сторону короны'. Ричард Невилл обернулся к Маргарет. 'Я не обладаю достаточным числом сторонников, дабы привести дело к завершению. Неужели вы не видите, госпожа, мне пришлось приплыть во Францию ради обеспечения поддержки?'

'Вы полагаете, мой дядя ее окажет?'

'Разве не я прежде постоянно был Франции другом?'

'Постоянно?' Маргарет опять ответила вопросом на вопрос. 'Однако вы позволили Эдварду жениться на этом расчетливом ничтожестве'.

'Позволил ему?' Уорвик пылал от негодования. 'Ваша Милость, вы прекрасно знаете, Эдвард женился не только у меня за спиной, в неведении пребывал весь его Совет. Вы же понимаете, как я стремился к союзу Эдварда с Францией'.

'Хорошо...' Маргарет потянула висящую у нее на шее цепочку, поигрывая той. Совершенная некогда красота подтачивалась теперь залегшей меж бровей морщиной, мстительным огнем в карих глазах и раздражительностью, изменившей форму ее губ. 'Думаю, эта история давно в прошлом. Вы предали вашего помазанного перед Господом короля, моего супруга, и посадили на его место другого. Сейчас вы сожалеете о сделанном, сэр? Вы стоите на коленях, потому что вас терзает истинная скорбь? Вы смирите вашу волю в пользу воли моей?'

Позади Уорвика также на коленях стояли его жена и дочери. Они видели исключительно спину главы семьи, но графиня, по крайней мере, угадала в чувствах Уорвика внутренний излом и порванное в мелкие кусочки чувство собственного достоинства.

'Смирю', – ответил Ричард Невилл, сохраняя голос твердым, как приказывала ему его воля. 'Смирю, Ваша Милость. И с чрезвычайным смирением прошу, дабы вы простили мне прежде нанесенные мною обиды'.

'А как насчет нарушения вашей торжественной клятвы? Неужели ваше слово станет ничего не стоящим?'

'И это тоже'. Не удовлетворенный Ричард Невилл подумал, что, вытаскивая меч, Маргарет поворачивает его в открытой ране с острым злорадным наслаждением.

'И вы восстановите в душе верность королю Генри на весь оставшийся вам срок жизни?'

'Я клянусь в этом'. Уорвик подумал о Генри, добром, глупом, крайне не похожем на монарха, и на миг увидел высокий и до мельчайшей детали царственный силуэт своего кузена Эдварда, представший перед ним, как немое сравнение. Но Ричард Невилл отмел видение в сторону. Сейчас он Эдварда ненавидел! Склонившись вперед до степени прикосновения лбом к плитам, Уорвик услышал источающее тихое удовлетворение шипение Маргарет.

'Поднимайтесь, милорд', произнесла она, в конце концов. 'Нам следует обдумать стратегию будущих действий'.

Часом позже, уже в личных покоях, граф сообщил своей младшей дочери, что ей выпало сочетаться браком с принцем Эдвардом. Анна разразилась морем слез. 'С этим брызгающим ненавистью кровожадным мальчишкой? Я его ненавижу. Нет, батюшка, нет, нет! Не заставляйте меня поступать подобным образом'.

Мертвенно бледная Изабель, сидящая на кровати и перекатывающая во рту конфету, отреагировала: 'Моя бедная сестра, если ты ищешь в браке счастья, то горько разочаруешься. У меня его было очень мало'.

'Сохраняй спокойствие', – вмешалась матушка Анны. 'Твой отец знает, что с наибольшим успехом поспособствует его планам, для этого мы все здесь и собрались. Анна, ты еще научишься любить своего мужа. Мы с твоим батюшкой тоже сначала были от счастья далеки, но теперь мы олицетворяем друг для друга все, не правда ли, милый?'

'Разумеется', – проронил Уорвик. 'К тому же, выйдя за Эдварда, ты станешь в один прекрасный день королевой Англии'.

Лицо Изабель залила краска. 'Милорд! Я думала, что вы хотели увидеть на троне Джорджа, что вы жаждали узреть корону на голове у меня. Вы сами признавались, что нынешний шаг – притворство, что данный союз – просто служит вашим тайным целям'.

Отец обернулся, чтобы внимательно взглянуть на старшую. 'Девочка моя, мне тебя жаль. Джордж совершенно не то, на что все мы надеемся. Он стал бы ужасным королем, не сомневаюсь, но, так или иначе, одна из моих дочерей обязательно наденет английскую корону. Чего большего ты можешь ожидать, Анна? Ответь'.

'Стать супругой Глостера', – зарыдала девушка и выбежала из комнаты.

Несколькими неделями позже, в жаркий июльский день в соборе города Тура прошла церемония обручения Анны и принца Эдварда. На ней было много песнопений, зажженных свечей и долгих молитв. Граф и королева Маргарет принесли клятву в верности на фрагменте Истинного Креста, король Людовик излучал удовольствие и каждого пришедшего обволакивал своим шармом. Маргарет радовалась смирению английского союзника, но все заметили, – с бледной и несчастной невестой она вела себя прохладно.

Принц ущипнул Анну за руку, вонзив ногти в кожу, так что та содрогнулась от боли. 'Отныне тебе придется мне повиноваться', – прошептал жених. 'Если не станешь, я заставлю тебя пожалеть. Что до Ричарда Глостера, я повешу его на стенах его собственного замка в Йоркшире, и ты мигом залепечешь о пощаде'.

Анна едва сумела сдержать подступившее к горлу рыдание и на протяжение всего последовавшего пира сидела, борясь с охватившими ее омерзением и страхом. Джордж Кларенс тоже был далек от безоблачного счастья. 'Какая мне выгода во всем этом?' – вопрошал он тестя, но в ответ получал только усталый взгляд. 'Если у Анны и Эдварда не появится наследника, трон получишь ты', – прозвучал ответ, а сказанное сквозь зубы: 'Слива в сахаре, чтобы меня обмануть' – и вовсе осталось без внимания. Джордж увидел себя сброшенным со всяческих счетов, едва выносимым при общении зятем, пусть и женатом на старшей дочери. Он основательно перебрал с вином, вернувшись в собственные покои, злорадно избил заспанного пажа и затем устроился писать послание старшему брату.

Елизавета опять носила дитя, и Эдвард сопроводил ее в крепость Тауэра. 'Тут ты будешь в безопасности', – заверил король. 'Здесь довольно орудий и боеприпасов, дабы позаботиться об этом, любимая. Я не могу позволить оставить нашего малыша под угрозой. Если Господь нам улыбнется, после трех дочек появится и сын, и кем тогда окажется граф Уорвик, чтобы одержать над нами верх?'

Елизавета прямо восседала в кресле. Предложенное место нравилось ей меньше всего из королевских резиденций. 'Что внушает мне наибольшее отвращение, так это соседство с Генри', – уточнила она, – 'запертым в одной из местных башен'.

'Зато он в самом надежном из мест, что я мог для него отыскать. Не давай подобным мелочам расстраивать тебя, милая. Ты его даже не увидишь. И находясь тут, Генри не сумеет принести никакого вреда'.

'Никакого вреда? Не будь его в Тауэре, не возникло бы и мятежа в его пользу. Как могут люди думать о нем, как о монархе, более достойном, чем ты, совершенно выше моего понимания'.

Когда Эдвард ответил, в его голосе еле слышно звучали нотки нетерпения. 'Проблема не только во взаимоотношениях между мной и им, но еще и в противостоянии Йорков и Ланкастеров, и мой кузен Уорвик сегодня гораздо опаснее для меня, чем несчастный Генри. Ричард Невилл не в силах вынести, что я положил его на лопатки, и, если Генри умрет, Уорвик посадит на мой трон этого мальчишку, которого называют принцем Уэльским. Или же моего придурковатого братца'.

'Ты уверен, что Уорвик может нагрянуть?'

'Разумеется. Теперь, когда он объединился с анжуйской волчицей, Уорвик обязательно нагрянет, предатель проклятый. Восстание в Йоркшире лишь начало событий, как случалось и прежде'.

'Неужели Перси его не подавит? Разве ты не забрал у Монтегю графство Нортумберленд, просто так отдав земли Перси?'

'Забрал', – согласился Эдвард, но на душе у него скребли кошки. Север страны ревел из-за восстановления юного Перси в титулах его отца. Королю представлялось, что наилучшим решением будет купить преданность молодого человека, но неопытный и, по-видимому, чрезвычайно осторожный юноша прислал письмо, где говорилось, что он не настолько силен, дабы уладить вопрос с мятежниками. Эдвард едва ли мог вообразить, чтобы дед Перси, властный Горячая Шпора, совершил когда-либо подобное признание. Да и от Монтегю не поступало ни слова, заставляя монарха встревожиться до степени личного отбытия на север.

Однако он вдохновенно заявил: 'Учитывая наличие у нас кораблей и блокаду Бургундией морского Рукава, Уорвик найдет возможность высадки довольно нелегкой, а если рискнет осуществить ее в Йоркшире, мы уже будем его там ждать'.

'Матерь Божья', – проронила Елизавета. 'Почему это должно было случиться теперь, когда я беременна?'

'Знаю', – Эдвард подошел к жене и положил ладонь на выпуклость под платьем ее живота. 'Может статься, в противовес событиям, мы окажемся вознаграждены сыном. Ты только молись, чтобы я оставался дома, и чтобы наши враги были разбиты еще до того, как тебе последует отправляться на ложе родов'.

Хамфри уезжал вместе с королем, и они с Бесс снова были вынуждены друг с другом проститься. Дети находились в Эшвелторпе, и муж просил молодую женщину сразу, как Елизавета благополучно разрешится от бремени, вернуться к ним. Слегка улыбаясь, чтобы скрыть свою тревогу, он произнес: 'Если дела у нас пойдут не слишком хорошо, я бы все равно хотел видеть тебя лишь там'.

'Ох!' Бесс сжала руки. 'Я бы нигде не мечтала оказаться, кроме как в Эшвелторпе, но как оставить Ее Величество?'

'У нее есть и другие фрейлины. Но делай, как считаешь нужным, сердце мое. Я тебе доверяю. И нам обоим не остается ничего, как доверять Его Величеству'.

Хамфри выехал, оставив Бесс, как он чувствовал, по крайней мере пребывающей в безопасности внутри крепких стен Тауэра. Небольшая, но решительно настроенная армия уже добралась до городка под названием Рипон, когда ее нагнали поистине потрясающие известия. Вместо высадки на побережье Йоркшира, как и предполагалось, Уорвик сошел на землю в Девоншире, конкретно в порту Дартмута. 'С вашим братом, сир', – добавил посланец, – 'а еще с графами Оксфордом и Пембруком'.

'Боже Правый!' Эдвард стиснул ладони. 'Эти беспорядки на севере словно специально выманили меня из Лондона и оторвали от моей королевы! Писца! Немедленно пишите: Маркизу Монтегю в Понтефракт...Прошу тебя прибыть со всей находящейся в твоем распоряжении силой. Я же поспешу в Донкастер, где мы и сольем наши армии воедино. Ну как, записано? Побыстрее, приятель! Сейчас давай, я подпишу это'. Эдвард нацарапал свое имя и запечатал воск перстнем на пальце, через несколько минут после чего очередной гонец шумно выехал в ночь.

Эдвард сел ужинать с лордом Гастингсом, Энтони, Хамфри и еще несколькими джентльменами. Его более склонная к жизнерадостности природа гнала прочь потрясение, вызванное новостями. 'Милорд Уорвик решил, что загнал нас в угол', – воодушевляюще объявил король, – 'но это не соответствует действительности. Мы тоже можем пойти на Лондон и при первых же лучах солнца. Не смотрите столь озабоченно, друзья мои. Если Ричард Невилл грезит о гонке, он ее добьется. К тому же у нас в запасе войско, гораздо масштабнее, чем Уорвик надеется'.

На рассвете Хамфри выехал позади монаршего стяга и, пользуясь молчаливостью скачки, слишком рьяным темпом, чтобы много говорить, углубился в размышления о королеве и о Бесс, оставшихся в Тауэре, о старом Генри, повторяющим по четкам молитвы. Он также думал об Уорвике, равно молниеносно движущемся с запада вместе с королевой Маргарет, по всей видимости, не сильно от него отстающей.

В Донкастере они остановились на ночлег, и Хамфри, как джентльмен при покоях Эдварда, взял тюфяк и устроился у ног короля. Ночь оказалась холодной, комната целиком продувалась сквозняками, невзирая на разведенный в очаге огонь. Хамфри и Эдвард выпили вдвоем по бокалу вина и едва успели отойти ко сну, как дверь распахнулась, и внутрь ворвался некий человек. Сэр Буршье вскочил и принялся доставать свой меч, подозревая оплаченного убийцу, но Эдвард, внезапно проявив проворство, окликнул его: 'Спокойно, Хамфри, это всего лишь мастер Годбер. Что вы здесь делаете? Надеялись спеть мне на сон грядущий?'

'Сир! Сир!' Искры огненных языков продемонстрировали, что сержант королевских менестрелей был мертвенно бледен. 'Ваши враги пришли, чтобы схватить вас. Вставайте, вставайте же!'

'Враги? Что за враги?' – поинтересовался Эдвард. Он отвел волосы со лба и сел в кровати. 'Милорд Уорвик на западе страны'.

'Я говорю не о нем, милорд. Мой кузен служит менестрелем у лорда Монтегю. Он прискакал, чтобы сообщить мне что его господин не придет к вам на помощь, что маркиз послал весточку своему брату Уорвику, – Джон Невилл-де на стороне повстанцев и готовится отправиться схватить вас'.

'Не верю', – с сомнением произнес Эдвард. 'Джон Невилл всегда был мне другом. Когда он только смог увидеться с братом с глазу на глаз? Ерунда какая-то, мой добрый Годбер. Ваш кузен, вероятно, обладает крайне живым воображением'.

'Ваша Милость!' Сержант менестрелей рухнул на колени. 'Прошу вас, осторожнее. Они нас всех прикончат в наших кроватях'.

'Не этим вечером, надеюсь', – парировал Эдвард. 'Возвращайтесь к себе, Годбер, а мы подождем утренних новостей'. Король опять улегся, сержант неуверенно поклонился и, в глубине души, решил, что его господин немного не дружен с головой. Когда дверь затворилась, Эдвард произнес: 'Сомневаюсь, что на нас нападут прямо сейчас, но мне происходящее не нравится, Хамфри. Кузен мастера Годбера мог услышать нечто более важное, чем просто слухи'.

'Звучит очень похоже на правду', – согласился Хамфри. 'Но может ли случиться такое, что милорд Монтегю действительно нас оставил?'

'Если да, то я в нем ошибся'. Эдвард лег, сцепив ладони на затылке. 'Я думал, что у нас с ним соглашение о дружбе и взаимопомощи'.

Тем не менее, еще долго после того, как Эдвард замолчал, Хамфри лежал и не мог заснуть. Сон гнали от него и беспокойство о жизни Эдварда, и неотвратимость опасности, если предательство Монтегю подтвердится.

Утром, разумеется, все опасения полностью подтвердились. Перебежчики появились на рассвете, и все твердили одно и то же. Разочарованный утратой графства Нортумберленд Монтегю объявил, – взамен Эдвард пожаловал его лишь 'куском пирога, чтобы поддерживать себя', отчего тот решил соединить свой жребий с участью братьев. Он уже маршировал в направлении Донкастера, и за ним следовала армия, намного превышающая по численности войско короля.

Эдвард мрачно выслушал новости. 'Мы в западне. Позади – Монтегю, впереди – Уорвик, Тюдоры – несомненно поднимают уэльсцев. И куда нам идти, чтобы набрать людей?'

Даже Ричард Глостер осознал, что не сможет добраться до своего любимого Йоркшира, чтобы собрать там полки, и взирал на брата в пораженной тишине.

'Что нам делать?' – спросил Гастингс, и Энтони прибавил: 'Моя бедная сестра! Нам надо пробить дорогу к ней, сир'.

Эдвард покачал головой. 'Какая ей будет польза от меня мертвого? А я точно погибну, ибо нас обложили со всех сторон. Уорвику я живым не нужен, можете мне поверить, но также можете поверить, что Елизавете он зла не причинит, по крайней мере, не сейчас. Что до меня, что до меня, то, во имя Господа и Его Матери, я выживу, дабы сразиться в другое время'.

'Да', – согласился Ричард. В его серых глазах зажглись искорки. 'Куда нам отправляться, брат?'

Эдвард по-приятельски обнял Ричарда за плечи. 'Почему бы нам не поплыть к нашей сестре Маргарет? Бургундии не хочется получить Францию с основательной опорой на Англию. Мы безотлагательно поскачем к побережью'.

Король распустил свое скромное войско в замковом дворе, адресовав солдатам добрые слова и поблагодарив за оказанную службу, так что многие из них ощутили, как на глаза наворачиваются слезы. 'Я вернусь', – пообещал Эдвард. 'Роза Йорков не увяла, даю вам клятву, – она снова распустится. Только будьте готовы к моему возвращению'.

Затем – вместе с Ричардом, Гастингсом, Хамфри, Энтони, Томасом Говардом и еще несколькими сторонниками собрался выезжать. Эдвард уже хотел подниматься в седло, когда под сводчатую въездную арку влетел очередной гонец.

'Милорд', – воскликнул посланник. 'Я следовал за вами на протяжении всего пути от Лондона. Я был в Рипоне, но вы к тому моменту его покинули. У меня для вас письмо – из Франции'.

Эдвард взял помятый документ и надломил печать. По ходу прочтения сначала возникла гримаса, потом король вдруг сухо расхохотался. 'Иисусе, Джордж действительно непредсказуем! Дикон, он пишет, что наш кузен Уорвик его унизил, что все идет совершенно не так, как Джордж ожидал, что хочет вернуться ко мне. Говорит, что может оказать неоценимую помощь! В день, когда мне потребуется помощь Джорджа, я несомненно с позором попаду впросак! Ручаюсь, сейчас он уже успел поменять свое мнение'.

Ричард забрал письмо и лично перечитал. 'Кажется, что каждый, кому не лень способен играть на нем', – сухо произнес он.

Эдвард поднялся в седло. 'Замечательно, но у нас нет времени, чтобы думать об этом. У меня только один брат, на которого я могу положиться. Выбрав девизом: 'Верность связывает меня', Дикон, ты совершил верный выбор'. И Ричард, вспыхнув от тихого удовольствия, тоже сел на коня, чтобы поехать рядом с братом.