Текст книги "Найден мертвым. Тупое орудие"

Автор книги: Джорджетт Хейер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– А Пол? – спросила Розмари. – Разве он…

– Ничтожество, – усмехнулась Эмили. – У него не хватит духа убить человека.

– Но если не он, то кто же? – спросила леди Харт.

– Сейчас люди вытворяют что угодно. Управы на них нет.

К концу обеда, когда собравшиеся поднялись из-за стола, были обсуждены и признаны негодными множество способов защитить Джима от неизвестного врага. Весть о том, что в особняк прибыл полицейский, который, видимо, станет наблюдать за домом, не принесла удовлетворения никому, кроме Тимоти. Тот сразу побежал знакомиться с ним.

Эмили сердито проворчала, что ей надоели полицейские, шастающие по дому и докучающие слугам. Патрисия согласилась с леди Харт, что посылать всего одного человека для охраны драгоценной персоны Джима легкомысленно, а Розмари пожаловалась, что вид детектива «ее удручает».

Джим, выяснив, что телохранитель, серьезный молодой человек, намерен сопровождать его за пределы поместья, решил отменить поход с Патрисией к развалинам старого аббатства. Они вышли просто немного прогуляться по саду. Но удовольствие испортил Тимоти, который ради шутки прокрался за ними до озера и неожиданно выкрикнул строгим голосом: «Руки вверх!» После этого Патрисия пришла к заключению, что два кресла на террасе более удобны для ее расшатанных нервов, чем прогулка по зарослям сада.

Джим отругал брата, но тот нисколько не смутился.

– Здорово ты испугался? Но вообще-то я тебя охраняю.

– Спасибо. Что, будешь охранять весь день?

– Пока ты в саду, буду. Сержант Троттер – это новый детектив – дал мне такое поручение.

– Я с ним поговорю, – угрюмо сказал Джим. – Пошли, Патрисия, посидим спокойно на террасе.

Тимоти проводил их до дома, беззаботно болтая. На пол пути через южную лужайку он замолчал, и его голубые глаза засияли восторгом.

– Послушай, у меня классная идея. Только нужно немного денег. – Он встал перед Джимом с умоляющим видом. – Дай, пожалуйста. Надо поехать в Портло и кое-что купить. Мне нужно примерно десять шиллингов, но лучше, если дашь фунт. Я быстро слетаю на велике.

– Опять задумал какую-то проказу? – усмехнулся Джим.

– Нет, честно, ничего такого. Вообще-то это для тебя, и я знаю, ты будешь доволен.

– Чем?

– Ладно тебе, Джим, не будь жадиной.

Тот достал бумажник.

– Хорошо, я дам тебе деньги, но только если ты пообещаешь не затевать ничего дурного и вернуться к чаю.

– Здорово! – воскликнул Тимоти, отправляя в карман фунтовую банкноту. – А сдачу оставить себе можно?

Брат кивнул.

– Ура, ты классный парень! – объявил Тимоти перед тем, как исчезнуть.

Джим и Патрисия уютно устроились на террасе. Наслаждаться покоем удалось примерно час, в затем к ним вышла Эмили. Вернее, ее вывез в кресле дворецкий, а до этого слуга и шофер помогли хозяйке спуститься вниз. Следом шествовала Маргарет с пледом, шалью хозяйки и очками. Когда Эмили устроилась под зонтиком, защищающим от солнца, прибыл Оскар Робертс. Его проводил на террасу Притчард. Он поклонился миссис Кейн и Патрисии, затем пожал руку Джиму.

– Я встретил в городе Тимоти. То, что он рассказал, заставило меня немедленно приехать. Вы по-прежнему намерены отмахиваться от моих предупреждений?

Джим улыбнулся и придвинул кресло:

– Садитесь. Хотите сигарету?

Робертс взял сигарету, прикурил.

– Могу я узнать, что случилось с вашим автомобилем сегодня утром? Мой друг Тимоти рассказал какую-то мрачную историю, но я хочу услышать это от вас.

– Все не так мрачно, – беззаботно ответил Джим. – Просто сломалось рулевое управление. Никто не пострадал.

– Не надо меня обманывать, Кейн!

– Да тут говорить особенно не о чем. Ослабла муфта, соскочила. Мы могли разбиться, но этого не случилось.

– Мы?

– Да. Со мной находилась мисс Эллисон.

– Молодой человек, можно было избежать волнений, если бы вы вняли моему совету и оставили свой автомобиль в гараже, пока все не прояснится.

– Сейчас это получилось само собой, потому что машина в ремонте. Хотя вряд ли кто-нибудь решится снова проделать подобный трюк.

– Какой трюк?

– Крепящий муфту шплинт кто-то вытащил. Поэтому она и отвинтилась.

– Извините, но я ничего не понимаю. Какого типа у вас рулевое управление?

– Обычное. Как в остальных автомобилях. Сейчас нарисую.

Он достал из кармана карандаш с листком бумаги и начал рисовать. Робертс наблюдал за ним, сдвинув брови. Он задал пару вопросов, потом взял листок у Джима и внимательно изучил.

– Чтобы сделать такое, надо быть знакомым с устройством автомобиля. Значит, муфта, как вы ее называете, соскочила. А трудно было это сделать? Вытащить шплинт и ослабить муфту?

– Легко. Надо лишь иметь гаечный ключ и плоскогубцы.

– И что, хватило бы нескольких минут?

– Пожалуй.

Робертс вернул листок Джиму.

– Любопытно. Похоже, действительно кто-то задумал с вами расправиться. Тут есть и моя вина. Я должен был заметить, что ваш автомобиль стоит во дворе и просто просит, чтобы в нем покопались и что-нибудь испортили.

Эмили, слушающая его с плохо скрываемым раздражением, сварливо заметила:

– Можно подумать, что вы детектив.

Тот вежливо повернулся к ней:

– Миссис Кейн, чтобы увидеть опасность, не обязательно быть детективом.

– Но делом занимается инспектор Скотленд-Ярда, – проговорила Эмили напряженным тоном.

Робертс слегка улыбнулся:

– Занимается. Но раскрыть преступление, когда оно уже совершено, гораздо проще, чем предотвратить.

На террасе появился сэр Адриан в сопровождении инспектора Ханнасайда.

– Боже, сэр, неужели вас арестовали? – воскликнул Джим с притворным ужасом.

– Пока нет, – спокойно ответил тот. – Я пока на свободе. Инспектор желает перекинуться парой слов с миссис Кейн.

Особой враждебности к инспектору Ханнасайду Эмили не испытывала. При первой их встрече он был с ней чрезвычайно тактичен. Однако сейчас она раздраженно смерила его взглядом.

– Не знаю, что он хочет от меня услышать.

Патрисия встала.

– Я думаю, инспектор будет беседовать с вами наедине.

– Сидите! – приказала Эмили. – У меня нет от вас секретов. Если бы я что-нибудь знала, то давно бы уже рассказала. Итак, что вам угодно?

Ханнасайд опустился в кресло, которое придвинул ему Джим.

– Миссис Кейн, полагаю, вам известно об автомобильной аварии, которая произошла с вашим внуком?

– Да, известно, и я буду вам благодарна, если вы проследите, чтобы подобного больше не случалось.

– Сделаю все возможное, – пообещал Ханнасайд. – Но прошу мне помочь. – Он оглядел собравшихся. – Мне говорить при всех или вы желаете уединиться?

– Говорите при всех, – ответила Эмили.

– Тогда буду откровенен. Я побывал в гараже Лэма, видел автомобиль мистера Кейна, беседовал с мастером. Катастрофы удалось избежать, но автомобиль кто-то повредил. Надеюсь, сэр Адриан меня простит, если я скажу, что его присутствие в гараже сегодня утром дало повод для подозрения.

– Чушь и абсурд, – фыркнула Эмили.

– Зачем мне надо было убивать Клемента Кейна? – спросил сэр Адриан, усаживаясь в шезлонг.

Глаза Ханнасайда весело блеснули.

– Этот вопрос, сэр, еще предстоит выяснить.

– Адриан, Клемента вы, конечно, не убивали, – произнес Джим. – Но его убийство породило в вашей голове идею убить меня.

Тот наморщил лоб.

– Я никогда не заимствую чужих идей.

– Хорошо, давайте вас исключим, – улыбнулся Ханнасайд. – Тогда остаются два подозреваемых.

– Если вы намекаете на Джозефа Мэнселла, – сказала Эмили, – то он не способен на убийство. А насчет его сына я ничего не знаю и знать не хочу.

– Давайте исключим и Джозефа Манселла, – кивнул Ханнасайд. – Но добавим другого человека, которому, вернее, которой была выгодна смерть мистера Кейна.

Эмили удивленно подняла брови:

– Мод? Но она же в Австралии.

– Вы уверены, миссис Кейн?

– Я получила от нее письмо, отправленное из Сиднея.

– Могу я посмотреть?

Эмили помедлила несколько секунд, затем попросила Патрисию принести письмо.

– Миссис Кейн, когда вы последний раз видели свою внучатую племянницу? – спросил Ханнасайд.

– Когда она была еще ребенком, – ответила Эмили. – Год не помню. Австралийские родственники меня мало интересовали.

– Значит, сегодня вы ее вряд ли смогли бы узнать?

– Она была обыкновенным ребенком. Помню, одевали ее во что попало. Когда у них появлялись лишние деньги, они тратили их на поездки в Англию. Но из меня им вытянуть ничего не удавалось.

– А о человеке, за которого она вышла замуж, вы что-нибудь знаете, миссис Кейн?

– Ничего, но, думаю, от него толку мало. Она одно время писала письма моему сыну, выпрашивала деньги. Конечно, по наущению мужа.

Вы видели его фотографии?

– Нет. Да если бы и видела, то ни за что бы не запомнила. Очень мне нужно. Вон сидит мистер Робертс, спросите его, он из Австралии.

Оскар Робертс хмуро кивнул:

– Я австралиец, но Сидней знаю плохо. Как фамилия этого человека, миссис Кейн?

– Лейтон, – ответила она. – Так подписывалась моя внучатая племянница.

– Лейтон? – Он задумался. – Однажды я познакомился с одним Лейтоном в Мельбурне, в баре. Но женат он, кажется, не был.

Эмили неожиданно извлекла из глубин памяти еще один факт.

– Лейтон потом ее оставил. Я вспомнила: ее мать – она была дурочка, всегда ныла по любому поводу – писала моему сыну об этом. Непонятно зачем. А Мод тоже дура, взяла и снова сошлась с ним. Правда, ненадолго. Меня бы не удивило, если бы он где-нибудь в Мельбурне выдавал себя за холостяка. Вы ведь там с ним познакомились? Не сомневаюсь, будь у него в кармане шестипенсовик, он бы морочить голову Мод не стал.

– Они были разведены? – спросил Ханнасайд.

– Я об этом ничего не слышала. У Мод совсем нет гордости. Как и у ее матери.

Ханнасайд обратился к Оскару Робертсу:

– Вы были хорошо знакомы с этим человеком из Мельбурна?

– Не очень. Но знаю, что он не преуспевал. Пробавлялся случайной работой в разных фирмах. Кое-как существовал. И был неравнодушен к спиртному. Вы полагаете, что все это здесь затеял он?

– Он или его жена. Вероятно, оба.

– Оригинально. Но я не могу представить этого проходимца в подобной роли.

Вы бы его узнали?

– Разумеется, если только он не надел бы парик или как-то иначе замаскировался. Если вы хотите знать мое мнение, инспектор, то я тут не вижу логики.

– Я вас слушаю, мистер Робертс.

– Во-первых, если это тот самый Лейтон, которого я знал, то сомнительно, чтобы он так чисто выполнил работу. Потому что большей частью Лейтон был нетрезв. Но возможно, мы говорим о разных людях. Во-вторых, количество убийств. Это слишком круто, инспектор. Человек, замысливший по крайней мере три убийства, чтобы его жена унаследовала состояние, должен быть гением. К моему Лейтону это явно не подходит. Так же, как и к тому, о котором говорила миссис Кейн, мужу ее внучатой племянницы. Такой человек мог сам, не совершая преступлений, заработать большие деньги.

– Нет, мистер Робертс, не всегда умный человек выбирает честный путь, чтобы добыть состояние. И потом, три убийства он, возможно, не планировал, полагая, что его жена идет в цепи наследования следом за Клементом Кейном. Мистера Джеймса он не учитывал.

Робертс чуть улыбнулся:

– Вы убеждены, что Сайласа Кейна и Клемента убил один и тот же? Вас не удивляет странное различие в методах?

– В нашей профессии, мистер Робертс, мы вообще ничего твердо не решаем. Пока у меня нет никаких доказательств, что мистера Сайласа убили.

– Положим, его убили. Но весьма вероятно, что тот, кто его столкнул со скалы, теперь тоже мертв.

– Я вижу, мистер Робертс, вас заинтересовало данное дело, – сказал Ханнасайд.

– Да, инспектор, вы правы.

– У вас есть опыт расследования преступлений?

– Нет. А почему вы решили, что он у меня должен быть?

– У вас почти профессиональный подход.

– Вы мне льстите. Да, я интересуюсь раскрытием преступлений уже многие годы, но до ваших высот не поднимался. Прежде мне попадались случаи, когда убийца использовал единственный прием. А тут один убит настолько аккуратно, что невозможно вообще доказать, что это убийство, а другого пристрелили почти у всех на виду.

– А почему вы не учитываете попытки покушения на жизнь мистера Кейна? Разве они не относятся к той же категории, что и убийство Сайласа?

– Нет, я так не думаю, инспектор. Имитации несчастных случаев с катером, а потом с автомобилем могли легко провалиться. Что и произошло. А вот убийца Сайласа Кейна разработал план, в котором возможности провала места не было. Согласитесь, он это весьма хитро придумал.

– Извините, сэр, – вмешался Джим, – но я считаю, мы уже достаточно это обсудили. Бабушке не очень приятно слушать.

Робертс повернулся, чтобы извиниться, но Эмили вдруг произнесла:

– Я совершенно уверена, что моего сына убили. Хотя полиции никогда не удастся это доказать. И Мэнселлы тут ни при чем. Подумайте, кому была польза от его смерти? – Она рассмеялась и сложила руки на коленях.

Наступила напряженная тишина.

– Но доказать ничего нельзя, – смущенно проговорил Джим. – Клемент мертв.

Плотно сжатые губы Эмили дрогнули.

– Да. Он мертвый.

– Миссис Кейн, вы полагаете, что он убийца вашего сына? – спросил Ханнасайд.

Она смерила его уничижительным взглядом:

– О чем я думаю, вас не касается. И вы никогда ничего не докажете.

Глава четырнадцатая

На террасу вышла Патрисия.

– Вот письмо, которое вам нужно, миссис Кейн.

Эмили мельком глянула на него и буркнула:

– Мне оно не нужно. Передайте его инспектору.

– Благодарю вас. – Ханнасайд взял письмо и внимательно вгляделся в марку на конверте. Затем извлек оттуда сложенные листы и протянул Патрисии. – Могу я оставить конверт у себя, миссис Кейн?

– Берите, – ответила Эмили.

– На этом пока все. Спасибо. – Ханнасайд положил конверт в блокнот и встал.

Джим проводил его к входной двери.

– Спасибо за телохранителя, инспектор. С ним и моим братом я теперь в полной безопасности.

Ханнасайд улыбнулся:

– Я на это надеюсь.

– И знаете, присутствие симпатичного сержанта Троттера свидетельствует о том, что вы мне поверили.

– Почему вы решили, что я вам не верю?

– Неужели верите?

– А почему нет, мистер Кейн?

Джим рассмеялся:

– Мне казалось, что вы подозреваете, будто я все это подстроил, желая вас запутать. Вы можете опросить служащих фирмы насчет того, были ли у меня грязными руки, когда я вошел в здание с черного хода.

– Это не доказательство, – с улыбкой произнес Ханнасайд. – Вы могли надеть резиновые перчатки.

– Да, черт возьми, я об этом не подумал. Значит, придется остаться в списке подозреваемых. Одно утешает – я в хорошей компании.

Вернувшись в Портло, Ханнасайд встретился в полицейском участке с детективом Карлтоном, который сообщил:

– Алиби Пола Манселла теперь под большим вопросом, инспектор. Вы говорили, что у нас есть ничтожный шанс. Он оправдался. Я нашел молодого парня, который видел «лагонду» мистера Манселла у задних ворот особняка в половине четвертого в день убийства Клемента Кейна.

– Любопытно, – отозвался Ханнасайд, вешая шляпу. – А свидетель надежный?

– Да. Работает в гараже. Он ждет в моем кабинете.

– Хорошо, я сейчас приду.

Свидетель, Берт Уилсон, высокий молодой человек с копной густых каштановых волос, рассказал Ханнасайду, что работает в гараже Джонса в Портло, и в субботу во второй половине дня у него был выходной. Поэтому он взял свою подружку покататься на мотоцикле по прибрежной дороге.

– Мимо особняка мы проезжали примерно в половине четвертого. Время я запомнил, потому что подружка начала опасаться, успеем ли мы в Бренсом к пятичасовому чаю.

– Да, я понял, – сказал Ханнасайд. – Вы говорили, что видели автомобиль мистера Манселла у особняка.

– Да, сэр. Это «лагонда», четырехцилиндровый двигатель, четыре с половиной литра.

– Вы заметили номер?

Парень задумчиво почесал голову.

– Вроде нет. Но я знаю этот автомобиль, так что номер не важен.

– Почему? На дорогах можно встретить много автомобилей «лагонда». Вы уверены, что этот принадлежал мистеру Полу Манселлу?

– Я автомеханик и в машинах разбираюсь. Помню, я тогда сказал подружке, что это одна из наших машин. Ну, в том смысле, что она стояла у нас в гараже на профилактике всего два дня назад. Если нужно, я узнаю эту «лагонду» поздно вечером.

– В автомобиле кто-нибудь был, когда вы проезжали?

– Нет, сэр. Он стоял на обочине у задних ворот. Моя подружка это подтвердит.

Ханнасайд внимательно посмотрел на него:

– Вы знаете, что произошло в особняке в ту субботу, десятого августа?

– Конечно, сэр. Там убили мистера Клемента Кейна. В городе почти все об этом знают.

– А почему вы пришли только сейчас?

Уилсон замялся.

– Тут такое дело, сэр. Поначалу я не придал этому значения, да и выпало оно у меня из памяти. Потом я увидел объявление, ну, чтобы сообщить, если что знаешь, и показал его подружке, а она сразу сказала: «Берт, ты что, не понимаешь?» «Нет, – ответил я, – а что?» «Ты должен рассказать в полиции насчет машины мистера Пола Манселла». «Верно, Дорис», – сказал я, – это ее так зовут, Дорис… но я не привык совать нос куда не следует и как-то не решился. А затем спросил у хозяина гаража, мистера Джонса. А он говорит, что надо пойти в полицейский участок, вот я пришел.

Сержанта Хемингуэя визит механика Уилсона очень обрадовал.

– Пришло время встряхнуть Красавчика Пола, – сказал он.

– Почему вы так против него настроены? – удивился Ханнасайд.

– Потому что он мерзкий, скользкий и двуличный тип. Такой ради нескольких фунтов прикончит свою бабушку.

Ханнасайд улыбнулся:

– Очень яркая характеристика.

– Да, – кивнул сержант, – это видно невооруженным глазом. И если бы вы не были моим начальником…

– Ну что было бы, если бы я не являлся вашим начальником?

– Я бы тогда сказал, что вы, наверное, не в себе, если подозреваете такого славного парня, как Джим Кейн, когда у вас под носом ходит такой паразит, как Пол Манселл. Но я сказал бы так только в том случае, – добавил он, – если бы вы не являлись моим начальником. А так…

– Почему вы решили, будто я подозреваю Джима Кейна больше остальных? Я подозреваю его меньше, чем некоторых, но пытаюсь быть объективным. Чего и вам желаю.

Сержант вздохнул.

– Вы сами займетесь Красавчиком Полом, шеф?

– Да. – Инспектор помолчал. – Из Скотленд-Ярда что-нибудь для меня есть?

– Кажется, есть, – ответил сержант и вышел из кабинета.

Через несколько минут он вернулся с большим конвертом. Ханнасайд быстро распечатал его и просмотрел несколько вложенных листов.

– Что там? – спросил сержант.

– В полиции Сиднея о Лейтоне, которого я ищу, ничего не известно. Миссис Лейтон находится там, это точно. И живет по прежнему адресу. Из Мельбурна сообщили, что Эдвин Лейтон в тридцать третьем году освободился из тюрьмы, где отсидел небольшой срок за получение денег по поддельными документам. А потом куда-то слинял.

Сержант оживился.

– Но все равно, если он сидел с тюрьме, то у них есть фотография и отпечатки пальцев. Вы их запросили?

– Да. Они обещали выслать копии авиапочтой.

– А какие у него приметы?

– Не очень выразительные. Сорок два года, рост пять футов одиннадцать дюймов, волосы каштановые, глаза серые.

– Жена что-нибудь о нем знает?

– Видимо, нет. – Ханнасайд сунул листки в карман. – Будем ждать фотографию. А пока я встречусь с Полом Манселлом.

От полицейского участка до офиса фирмы «Кейн и Манселл» было близко, и вскоре инспектор сидел в кабинете Пола, расположенном в задней части здания на втором этаже. Поднимаясь по лестнице, он заметил на площадке дверь. Она была широко раскрыта для притока свежего воздуха. За ней виднелась зеленая пожарная лестница, по которой можно было спуститься во двор.

В кабинете у стола шефа стояла секретарша. Пол деловито просматривал толстую папку с бумагами. Подняв голову и увидев Ханнасайда, он произнес:

– Добрый день! Одну минутку, я сейчас. Мисс Дженкинс, записывайте.

Он продиктовал письмо, которое показалось Ханнасайду не очень важным, и отпустил девушку.

– Извините, что заставил ждать. Чем могу быть полезен?

– Мистер Манселл, почему ваш автомобиль стоял у особняка в половине четвертого десятого августа? – спросил инспектор.

Пол Манселл слегка побледнел.

– А откуда вам известно, что мой автомобиль находился у особняка в тот день?

– Свидетель показал, что машина стояла на обочине у задних ворот. Потрудитесь объяснить это.

Прежде чем ответить, Пол закурил и выдохнул дым.

– Не понимаю, кто такое придумал.

– Извините, но свидетеля я сейчас назвать не имею права, – невозмутимо произнес Ханнасайд.

– Хм, вообще-то я… – Пол замолчал, явно не зная, что сказать. – Как я могу отвечать на вопрос, если мне неизвестно… – Он встретил холодный взгляд инспектора и осекся.

– Мистер Манселл, вы отрицаете факт, что ваш автомобиль в тот день находился у особняка?

– Нет, я не говорил, что отрицаю. Но это не имеет никакого отношения к делу. И данному факту есть простое объяснение…

– Я был бы рад услышать это объяснение.

– Конечно. Я не возражаю. – Пол собрался с мыслями. – Как я говорил вам прежде, в ту субботу у меня был теннис. И я задержался у миссис Трент дольше, чем предполагал. Мы заболтались. По пути я вспомнил, что оставил свою ракетку в особняке. Пришлось заехать. Вот и все.

Ханнасайд молча смотрел на него.

– Я оставил ее там! – воскликнул Пол. – Если не верите, то спросите у моей сестры, миссис Пембл, или ее мужа. Они там были.

– Где?

– В особняке, за день до гибели Сайласа Кейна. Мы собрались поиграть в теннис, с нами еще была Патрисия Эллисон. У моих родственников нет теннисного корта, а Сайлас Кейн разрешал нам пользоваться своим. Но перед чаем начался дождь, и мы собрались в летнем домике, он такой удобный, с застекленной террасой. Посидели, думали прояснится. Играли в разные настольные игры, чтобы убить время. А дождь не заканчивался, и мы прошли в дом на чай. Я оставил ракетку в летнем домике, забыл о ней. Погода не прояснилась, и мы – моя сестра, ее муж и я – двинулись домой, не возвращаясь в летний домик. Я вспомнил о ракетке только в Портло, но не придал этому значения. Знал, что там с ней ничего не случится. К тому же она находилась в футляре. Не ехать же за ней обратно. Затем все эти дела с гибелью Сайласа Кейна, его сменил Клемент, ну, в общем, то одно, то другое, и я вспомнил о ракетке, лишь когда ехал на игру, в субботу, десятого августа. Забрал ее и отправился играть. Вот такая история.

– Вы хотите сказать, что просто забрали свою ракетку из летнего домика и ушли? И вас никто не видел?

– Да. А что, по-вашему, я должен был делать? Подъехать к парадному входу и попросить дворецкого принести чертову ракетку?

– Не знаю. Но обычно без спроса из чужого дома ничего не берут. Даже свои вещи. Это невежливо.

Пол отмахнулся:

– В этом не было необходимости, уверяю вас. Я знаю Кейнов не первый год. И мне хорошо известно, где у них что находится. Будь у меня лишних двадцать минут, я бы поступил иначе, вероятно, проявил бы вежливость, как вы говорите. Но я опаздывал. Вы знаете, где у них теннисный корт? Туда от дома идти чуть ли не час. И тогда в этом не было никакой нужды. Гораздо проще для меня было войти в задние ворота, свернуть налево и дойти до летнего домика. Такой путь вдвое короче.

– А почему вы скрыли сей вполне безобидный факт? – поинтересовался Ханнасайд.

– Я не думал, что скрываю.

– Прошу меня извинить, но на вопрос о ваших передвижениях десятого августа вы, во-первых, не упомянули об этом эпизоде, а во-вторых, неправильно указали время, когда вышли из дома миссис Трент после обеда. От задних ворот идти до теннисного корта, наверное, ближе, но если вы покинули миссис Трент в три двадцать пять и потом еще останавливались у особняка забрать ракетку, как можно было приехать на игру в три сорок пять?

Пол молчал несколько секунд, вдыхая табачный дым.

– Честно говоря, я немного струсил. Это, конечно, глупо, но когда я узнал, что Клемента застрелили, и вспомнил, что находился на территории поместья как раз в то время, стало ясно, что мое обычное поведение может показаться вам подозрительным. Разумеется, если бы я тогда что-нибудь услышал или увидел, то непременно сообщил бы вам. Но мое пребывание там никак не относилось к делу, и я решил промолчать. Я не считаю это умным поступком, однако…

– Да, мистер Манселл, умным подобное поведение не назовешь. Теперь вы видите, в каком положении оказались. Вы можете назвать еще кого-нибудь, кроме своей сестры, кто подтвердил бы ваши слова, что вы оставили тогда ракетку в летнем домике?

Да. Миссис Трент знала, что я остановлюсь у особняка забрать ракетку. Я ей об этом сказал.

– Но миссис Трент уже подтвердила время, когда вы вышли из ее дома, которое, как вы сами сейчас признали, указали неверно. Так будет ли доверие к ее показаниям по другим фактам?

– Тогда я не знаю, на кого ссылаться, – вздохнул Пол. – Мисс Эллисон может вспомнить об этом, но, вероятно, она ничего тогда не заметила. Я не поднимал шума, что забыл эту чертову ракетку в летнем домике. И если у вас ко мне больше нет вопросов, то…

– Есть. – Ханнасайд многозначительно посмотрел на него. – Будьте добры, скажите, где вы находились сегодня утром между одиннадцатью и двенадцатью часами?

– Какое вам дело? – резко спросил Пол.

– У вас есть какие-то причины скрывать это от меня, мистер Манселл?

– При чем тут причины, просто…

– Тогда прошу ответить на вопрос.

– Я не обязан отвечать.

– Разумеется, нет, – спокойно проговорил Ханнасайд. – Я так и запишу, что на данный вопрос вы ответить отказались.

– Боже мой… я не против отвечать на вопросы, но мне не нравится, когда меня допрашивают.

– Хорошо, мистер Манселл, я уточню. Сегодня произошло некое событие, после чего потребовалось проверить ваши передвижения на этот период. Так где вы были?

– Не знаю. Наверное, здесь. А где мне еще быть?

– Нельзя ли поточнее, мистер Манселл? Вы можете вспомнить свои передвижения в это утро?

– Я не имею привычки смотреть на часы. Я делал то, что обычно… вначале просматривал почту, диктовал письма секретарше.

– Ваша секретарша работает в этом кабинете?

– Нет. Она работает там. – Пол показал на дверь, ведущую в смежную комнату.

– Во сколько она вышла из вашего кабинета печатать письма?

– Примерно в десять тридцать.

– Она заходила к вам между одиннадцатью и двенадцатью часами?

– Нет.

– Чем вы занимались в то время?

– Обычной работой.

– Здесь?

– Большей частью. Один раз выходил в бухгалтерию.

Ханнасайд встал и подошел к окну. Оно выходило на двор, где в дальней части из-под навеса был виден автомобиль. Пол Манселл с тревогой наблюдал за инспектором.

– В чем все-таки дело?

Ханнасайд повернул голову.

– Вы заметили, куда поставил свою машину сегодня утром Джеймс Кейн?

– Нет, я не стою и не разглядываю автомобили во дворе. Послушайте, о чем идет речь?

Ханнасайд вернулся к столу.

– Возвращаясь в особняк после беседы с вашим отцом, мистер Кейн попал в аварию.

Пол Манселл чуть приподнялся.

– Боже, он погиб?

– Нет. Все обошлось даже без травм. Но при осмотре поврежденного автомобиля обнаружили причину аварии. Муфта, крепящая шаровую опору рулевой тяги, была отвинчена.

Пол пристально смотрел на инспектора, сдвинув брови.

– Вы считаете, это моя работа?

Не обязательно ваша.

– Так я вам и поверил! – зло бросил Пол. – Зачем мне убивать Джима Кейна? Или его кузена Клемента? Я думаю, в своих подозрениях вы, полицейские, наверное, превзошли самих себя. Вообразили меня жутким злодеем, способным убить двоих… нет, троих… да, троих, только ради того, чтобы заключить контракт с австралийской фирмой.

– Зачем так горячиться, мистер Манселл?

– На то есть причина, инспектор. Пришло время немного прояснить ситуацию. Как только вы вошли, я сразу понял причину визита. Более того, я знаю, кто навел вас на меня. Этот мерзавец Робертс, который изображает из себя крутого детектива и болтает всякий вздор.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел испуганный Джозеф Манселл.

– Что случилось? Пол, мой мальчик, что такое? Тебя было слышно даже в моем кабинете. Зачем так кричать? Добрый день, инспектор. Объясните, в чем дело?

– Ни в чем, – буркнул Пол, опускаясь в кресло. – Просто инспектор обвиняет меня в попытке убийства Джима Кейна. Только и всего.

– Джима? Боже мой, неужели?..

– Мистер Манселл, ваш сын заблуждается относительно моих намерений. Я его ни в чем не обвиняю. Единственное, попросил рассказать о его передвижениях сегодня утром, пока мистер Кейн беседовал с вами.

– Да, да, конечно, в этом нет ничего плохого. Вы выполняете свои обязанности. Но что случилось с Джимом?

Ханнасайд объяснил.

Потрясенный Джозеф слабым голосом заверил инспектора, что он ошибается и его сын не имеет никакого отношения к аварии.

– Вот тут ты ошибаешься, – насмешливо произнес Пол. – Инспектор считает меня убийцей Клемента и, наверное, Сайласа тоже. А теперь я просто завершил работу, расправившись с Джимом. Но подобная дикость никогда бы не пришла ему в голову, если бы не этот назойливый всезнайка Робертс.

– Пол, мой мальчик, пожалуйста, помягче. Я уверен, что инспектор так не думает, да и Робертс тоже. У тебя просто расшатались нервы.

– Да что там! – Пол махнул рукой. – За мной по пятам ходят детективы, они мне уже надоели. И от них не отстает Робертс, во всеуслышание заявляя, будто Клемента убил я. – Он посмотрел на Ханнасайда: – Может, вы ради разнообразия попытаетесь копнуть и под него? У этого прохвоста было столько же мотивов убить Клемента, сколько и у меня.

– Пол, – Джо Манселл предупреждающе вскинул руку, – довольно. Зачем такие слова? Ты прекрасно знаешь, что Робертс не мог убить бедного Клемента, даже если бы очень захотел. И вообще, мой мальчик, тебе нужно успокоиться. Инспектор лишь выполняет свои обязанности.

Покраснев, Пол Манселл пробормотал извинения. Ханнасайд, поняв, что больше тут делать нечего, покинул кабинет в сопровождении Джозефа Мэнселла, который не переставал извиняться за поведение сына.

Из офиса фирмы «Кейн и Манселл» Ханнасайд направился в «Кедры» – комфортабельный викторианский особняк Джозефа Манселла, расположенный на широкой улице, ведущей в зону отдыха. Он прибыл туда после чая, когда дети веселились вовсю. Дело в том, что Бетти, гостившая у родителей, была убеждена, что общение с ее детьми ничего, кроме удовольствия, никому не доставляет. Поэтому она огорчалась, когда ее мать сердилась на то, что дети вытворяли в гостиной.

Когда инспектор Ханнасайд туда вошел, Дженифер и Питер предавались нехитрому развлечению. Прыгали на диване, падали на пол и снова вскарабкивались. Их мать находилась тут же. На просьбу инспектора уделить ему пару минут она воскликнула:

– Конечно! А вы, детки, побудьте одни недолго, только ведите себя тихо.

Вскоре Ханнасайд осознал, что «недолго» для миссис Пембл означало не пять минут. Бетти не могла просто так ответить на любой простой вопрос. Она не дала ему возможности его задать, взявшись объяснять, что сейчас играет со своими детьми. Она всегда это делает после чая, но, разумеется, и в другое время тоже. Она просто не может вообразить, зачем ему понадобилось ее увидеть, ведь она ничего не знает по поводу трагических событий в особняке. Вообще не может вспоминать об этом и пытается вытеснить из своего сознания.