355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джорджетт Хейер » Смерть шута » Текст книги (страница 6)
Смерть шута
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 22:55

Текст книги "Смерть шута"


Автор книги: Джорджетт Хейер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава шестая

До пяти часов дня семья все еще не была в полном сборе, поскольку ни Фейт, ни близнецы не явились к ленчу. Однако за традиционным пятичасовым чаем все они, за исключением разве что самого старика Пенхоллоу, собрались в длинной чайной комнате, где на стенах были развешаны многочисленные портреты предков Пенхоллоу начиная с шестнадцатого века... Чай был подан на тяжелых и, как всегда, не слишком аккуратно начищенных серебряных подносах к тому месту, которое по сложившемуся обычаю занимала Клара. Она разливала чай и кофе и передавала чашки другим. На двух других столиках у буфета были расставлены блюда со снедью в тарелках вустерского фарфора и блюдах краундерби, и там же было разложено печенье, собственноручно испеченное Кларой. Сухощавая Майра, жена Ингрэма, довольно визгливым тоном спорила с Кларой по поводу дурных привычек дворецкого Рубена, а Ингрэм, развалившись в кресле у камина, вяло обсуждал с Конрадом достоинства и недостатки его нового жеребца для охоты.

– Боже мой, – простонала Вивьен. – Неужели в этом доме невозможно услышать ни о чем, кроме этих лошадей? Что это за пытка!

Барт, сидящий рядом, ухмыльнулся:

– Погодите, скоро сюда заявится Клей, и тогда-то у вас будет масса возможностей поболтать с ним о своем, девичьем! Он будет вашим первым союзником, Вивьен, честное слово! А ты, Кон, слышал последние новости? Папаша собирается заставить Клея работать на старину Клиффа!

– Что за вздор? Кто это сказал? – изумился Конрад.

– Юджин. Это правда, Фейт, или нет?

– Мне бы не хотелось это обсуждать! – сухо отрезала Фейт.

– Ну так что из этого, Барт! – воскликнул Кон, не обратив никакого внимания на Фейт. – Ведь Клифф не возьмет его, это же ясно как день!

– Ну что ж, ты можешь спросить у папаши, если мне не веришь, – зевнул Барт, беря с тарелки оладью и отправляя ее в кстати открытый рот.

– О Господи, вот уж беда для Клиффорда! – сказал Конрад, и тут в его мозгу мелькнула еще одна, гораздо более неприятная мысль. – Постойте, а что, Клей, получается, тоже станет жить здесь, с нами?

– Да, именно таков был замысел, – осклабился Барт.

– Господи спаси! – только и сказал Конрад. Фейт, прекрасно слышавшая этот громогласный разговор, покраснела от ярости, но, поскольку она знала, что с близнецами говорить бесполезно, она попыталась отвлечь себя тем, чтобы послушать беседу Клары с Майрой.

– Должна заметить, и в настоящее время в этом доме более чем достаточно людей, – заметила Вивьен, забирая от своего Юджина пустую чашку и протягивая ее Кларе под чай.

– Спасибо, мышка моя, – пробормотал Юджин. – Только молока поменьше, тетя Клара, будьте так любезны... Ингрэм, нельзя ли было бы попросить тебя немножечко отодвинуться, чтобы не загораживать мне огонь... Я сегодня с утра чувствую себя безумно озябшим и боюсь, как бы мне не схватить простуду...

– Юджин?! Что я слышу? Ты мне ничего не говорил о своем нездоровье! – взволнованно заговорила Вивьен. – Но ты себя чувствуешь не слишком плохо, надеюсь? Конечно, я видела, что ты выглядишь сегодня неважно, но я отнесла это на счет бессонной ночи, которую ты провел... Ингрэм, пожалуйста, отсядь чуть подальше от камина. Ты же загораживаешь от Юджина тепло!

– Черт побери этого Юджина и его долбаную простуду! – беззлобно ругнулся Ингрэм, вставая со своего кресла и переходя поближе к столу. Там он шлепнул по руке Барта с грубым окриком:

– Хватит лопать сладкое, мерзкий обжора! – после чего отобрал у того очередную оладью и сунул себе в рот.

– Юджин, милый, но мне кажется, ты и сейчас сидишь на сквозняке! – в ужасе простонала Вивьен, ста раясь абстрагироваться от происходящего вокруг.

– О да, крошка, но трудно сидеть не на сквозняке в этой ужасной проходной и продувной комнате, – с философской грустью отвечал Юджин.

– Я думаю, надо послать кого-нибудь за теплой шалью! – хохотнул Барт. – А может быть, принести Юджину еще и грелку для ног?

– О нет, мой маленький братишка, – ответил ему Юджин, совершенно, казалось, не задетый этим тяжеловесным юморком. – Но я думаю, что если бы кто-нибудь очень добрый, например ты, отодвинул бы этот экран у камина, то мне, а также всем в этой комнате – хотя это уже не столь важно – стало бы немного уютнее.

– Ах ты черт! – восхитился Барт. – Откуда столько нахальства!? Чтобы я стал поднимать для тебя эту громадину!

– Ну ты если не сделаешь этого, сделаю я! – воскликнула Вивьен, ставя на стол чайник и бросаясь к массивному многослойному металлическому экрану.

– Ладно, ладно, не надо глупить, надорветесь! – сказал Барт, вскакивая с места и пытаясь ей помочь. – Ну где, где ты хочешь, чтобы она стояла, эта чертова штуковина?

– Прямо здесь, правее от моего кресла! – указал Юджин без малейшего смущения от суматохи, которая возникла вокруг из-за его капризов.

– Ну вот... Так оно гораздо лучше... Вот видишь, Барт, я говорил, что все-таки заставлю тебя сдвинуть ее, и я был прав....

– Если бы ты не был таким ужасным лентяем, ты не позволил бы Вивьен в одиночку передвигать тяжелые веши! – гневно заявил Барт, возвращаясь на свое место рядом с Ингрэмом.

– О да, но мне вдруг пришло в голову, что твоя галантность не позволит тебе смотреть на все это равнодушно! – рассмеялся Юджин. – Конечно, я не стал бы рисковать с Коном или Ингрэмом, но насчет тебя я всегда знал, что у тебя нежная душа, мой милый! Но раз ты был так ЛЮБЕЗЕН, я сообщу тебе еще кое-что, от чего твои переживания по поводу прибытия Клея покажутся сущим пустяком... К нам скоро вернется еще и Обри!

– Что?! – взвизгнул Барт.

– Да нет, он не приедет, – сказал Конрад тоном большого знатока. – Ему здесь не место, он сам это отлично знает.

– Да брось ты! – отмахнулся Барт. – Он наверняка опять проигрался... Он все у меня перебьет... Папаша всегда его почему-то жаловал...

– Не надо паники! – продолжал спокойно Конрад. – Я готов побиться с тобой об заклад, что он не приедет.

– Ты кретин, каких мало! Он будет вынужден приехать на день рождения старика! – сказал Барт. – Даже такой негодяй, как Обри, не посмеет забыть об этом... И если он снова проигрался, я не знаю, что я сделаю... Ах, Раймонд, скажи ты, неужели все это правда?! И Обри к нам действительно заявится?

Раймонд, который только что вошел в комнату, спокойно заметил на это:

– Нет, если у меня найдется кое-что сказать отцу по этому поводу...

– Но ведь ты же ни черта не скажешь! – хохотнул Ингрэм саркастически.

И тут вмешался Барт:

– Послушай, Раймонд! Скажи наконец прямо, что ты думаешь. Не можешь ведь ты допустить, чтобы здесь у нас появился Обри и начал своим мерзким языком развращать наши юные души! Не обо мне, хотя бы о Коне подумай!

Это страстное замечание вызвало взрыв хохота. Единственным, у кого на лице сохранялась скучная мина, был Раймонд. Он неторопливо подошел к чайному столу и стал ждать, пока тетушка Клара нальет ему чашку.

– Ну да, старику только и осталось вызвать домой еще и Клея для полного комплекта – с мягкой грустью высказался Юджин. – Какой у нас сегодня, однако, получился знаменательный денек, нечего сказать...

– Да-а, вот тебе раз, а вот тебе два! – сказал Конрад, отрезая себе огромный кусок пирога. – А неплохо бы услышать еще и мнение Вивьен. И вообще всей той массы людей, которые живут в нашем доме...

– Ты не беспокойся об их числе! Мы всех способны прокормить! – хладнокровно заверил его Раймонд.

– А за каждый прожитый здесь день они нам очень благодарны!

Вивьен густо покраснела, а Юджин, как бы невзначай, спросил:

– Это что, в мой огород камешки?

– Вероятно, – бесцветным голосом отвечал Раймонд.

– Ага, ну теперь, по крайней мере, мы знаем, чего нам ожидать! – нехорошим смехом засмеялся Ингрэм.

– Раймонд всегда так нежен, заботлив к своим родным и даже немножко перехлестывает со своими братскими чувствами...

Раймонд тихо помешивал ложечкой сахар в чашке, не глядя на Ингрэма. Его губы искривились, словно он что-то хотел сказать, но сдержался...

Барт, отрезая себе от пирога здоровенный кусок, громогласно спросил:

– Слушай, Рай, а может быть, ты намерен всех нас выгнать вон, когда старик помрет?

Раймонд на секунду нахмурился, словно от боли, а потом так же спокойно сказал:

– Наоборот, старик завещает все тебе, если ты только будешь вести себя без дураков...

– Не знаю, на что ты намекаешь, – проговорил Барт, густо краснея. – Но я и сам хотел бы, чтобы старик поторопился со своим завещанием, потому что...

Глаза Ингрэма бегали от Раймонда к Барту.

– Черт вас возьми! – воскликнул он. – О чем это вы? И что это ты такое говоришь, маленький Барт?

– Ничего. Это тебя не касается.

– Ага, ЛЮБОВЬ! – пробормотал Юджин. – Мечты молодости...

– Ну да! Как одно связано с другим? При чем тут любовь и наследство?.. – в сомнении заметил ему в ответ Ингрэм, совершенно расстроенный...

Но в этот интересный момент Ингрэма отвлекла его жена Майра, которая спросила, как он относится к высказыванию их кузнеца о том, что их дети лучше научатся езде верхом на лошади, если будут терпеть боль и падать на скаку. В связи с этим она начала развивать тезис о неспособности Бертрама и Рудольфа сколько-нибудь продолжительно выносить страдание, и этот слюнявый разговор так нехорошо подействовал на Барта, что тот попросту вышел из комнаты.

Барт нашел свою Лавли в одном из коридоров; девушка стояла лицом к окну и разглядывала садик, посаженный тетушкой Кларой... Заслышав его шаги, она повернула к нему лицо и улыбнулась всепозволяющей улыбкой... Он схватил ее без особых церемоний и повлек прочь...

– О Господи, как давно я не видела тебя... – простонала она томно...

Она вдруг приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы своими раскрытыми губами... Потом проговорила грудным, страстным голосом:

– Сегодня!..

– Но только на пару минут!

– Нет, на полчаса...

– О Боже! Я не могу так! Нет уж, лучше зайди сейчас в классную комнату...

Он прошел с ней туда и потом одним ударом каблука захлопнул за собой дверь... Сперва они просто целовались, потом она, как бы ослабнув, опустилась на старинную софу... Но ее нежные ручки лежали на его груди и не позволяли приблизиться вплотную, к чему Барт так стремился... Она, слегка прикрыв глаза, расслабленно повторяла:

– Не сейчас, Барт... Только не сейчас... Нет... Барт совсем сошел с ума после этих слов.

– Ты маленькая чертовка, я теперь вовсе не верю, что ты меня хоть немного любишь! – заявил он, задыхаясь.

– Ах, меня так легко обмануть такому джентльмену, как ты... – она то ли горько смеялась, то ли сладко плакала, не понять... – Ты меня обманешь...

Он схватил ее и бросил на себя, так, что ее голова оказалась у него на коленях.

– Я женюсь на тебе, Лавли! Клянусь тебе! Я женюсь на тебе!

Она, не делая ни малейших попыток высвободиться из его объятий, произнесла все так же горько:

– О нет, нет... Это вряд ли будет...

Его рука, ласкавшая бедро девушки сквозь тонкое сукно, вдруг напряглась, коснувшись чего-то сокровенного...

– Лавли, я схожу с ума... Ну давай же...

– О нет, мы должны быть терпеливыми! – отвечала она. – Барт, любовь моя, дай мне сесть нормально и остаться приличной девушкой... Нет, нет, нам нужно быть осторожными...

Он освободил ее из своих объятий, и она сразу стала приводить в порядок свои растрепанные волосы и платье...

– Черт побери! Я в конце концов сам себе хозяин, и я сделаю то, что решил! И если даже папаша не оставит мне ферму Треллик, я смогу и сам заработать себе на жизнь! Я способен на это, в отличие от моих слабосильных братьев!

Она тонко улыбнулась:

– Надо еще поискать того, кто захочет нанять тебя на работу, милый... С твоим диким нравом, с твоими амбициями, со всей той кашей, что у тебя в голове... Мы небогато будем жить, думаю, даже если ты получишь эту ферму...

Он оскалился:

– Нет, брось, ты ничего не знаешь! Я чертовски нужен Раймонду. Он наймет меня для работы на конезаводе, вот увидишь.

– Нет, милый, это не так. Попробуй только рассказать своему братцу Раймонду, что ты собираешься жениться на Лавли Трюитьен, и увидишь, что за этим последует... Но более того, он ничего и не может сделать для нас, даже если бы хотел, пока твой папаша жив...

– Ну ладно, так или сяк, я могу устроиться работать тренером верховой езды сам по себе.

– И все равно тебе на первое время нужны будут деньги, милый! А если ты вступишь во владение Трелликом со всеми его долгами, то будь уверен, тебе еще не один месяц придется с ними расплачиваться...

– Да, но я не стану ждать!

Она глубоко и прочувствованно вздохнула.

– Почему бы тебе, Барт, не пойти по тому пути, который тебе прочит отец? Это было бы проще для тебя...

– Послушай, я и без того просто болею, ловя тебя по закоулкам, так что и вправду лучше бы мне отдаться воле отца и больше ничего не желать! Вот лафа бы настала! Но только он много болтает, да мало что для меня делает...

– Подожди! – оборвала его Лавли. – Мало ли еще что случится, милый, и во всяком случае, сейчас не самый подходящий момент говорить ему неприятные вещи... Он теперь, вероятно, влезет в долги после получения того письма от Обри, о котором мне сказал мой дядя... Так подожди же, любовь моя!

– Не знаю... Мне кажется, ты просто не хочешь выйти за меня! – мрачно заметил Барт.

Она склонилась к нему, приникла к его груди, и ее ручка крепко сжала его руку...

– Нет, мой милый, мой дорогой, я решила выйти за тебя, и ты об этом знаешь... И ты знаешь, что я буду тебе хорошей женой, хоть я и не из твоего круга... Но знай, что никто из твоих братьев, а прежде всего твой отец, не позволят тебе жениться на мне – это уж точно! Но мы должны понимать их. И вести себя соответственно. Если они раскусят нас раньше времени, то просто заставят меня уехать, а ты даже не сумеешь меня проводить – вот так!

Он захохотал, хотя в глубине души не был уверен, что ему все удастся, как он задумал.

– Неужели ты, крошка, думаешь, что кто-нибудь из них способен меня удержать? И вообще, что я позволю себя удержать кому-нибудь?

– Да, я думаю, что Конрад на это способен! – настаивала она. – Мне кажется, он только и хочет, что моей смерти!

– Что за ерунда? – переспросил Барт. – Ты сошла с ума, милочка! Ведь Кон мой близнец!

– Но ему тоже не чужда ревность! – заявила Лавли с некоторым кокетством.

Но Барт только захохотал в ответ. Он считал, что если Конрад и мрачен, то это только от несварения желудка. И когда Лавли заметила, что Конрад может сообщить о своих сомнительных наблюдениях старику Пенхоллоу, Барт сразу же ответил:

– Нет, это исключено. Даже Юджин этого не сделает...

Ее пальцы переплелись с его...

– Да, но ведь это может сделать Джимми...

– Что?! – взревел он.

– Ах, тише, тише, милый, нас ведь могут подслушивать горничные! Нет, конечно, Джимми не станет разносить сплетни, не думаю... Хотя это ничего ему и не стоит.

– Я убью негодяя, если только обнаружу, что он сплетничает обо мне! – мрачно пообещал Барт. – Ишь ты, он будет рассказывать обо мне моему отцу! Много чести! Не бойся, милая, он не станет совать нос в мои дела! Не посмеет.

– Нет, он может причинить тебе большие неприятности... – простонала тихо Лавли.

– А какого черта, скажи на милость?

Она не смогла бы объяснить ему словами свои смутные догадки, даже если бы у нее под рукой был весь огромный шекспировский словарь. Эти предчувствия не могли быть высказаны вслух, да и не было у Барта ни малейшего уважения к примитивному уму Джимми. Но насторожило его вдруг другое.

– А ты сама ему ничего не рассказывала? – тревожно спросил он.

Она соврала. Она не могла сказать Барту о том, что в минутном приступе заносчивости она похвасталась Джимми Ублюдку, что скоро выйдет замуж за сына Пенхоллоу. Она очень боялась припадков гнева у вспыльчивого Барта. Гнев у Барта обычно быстро проходил, но за это время он иногда успевал совершить непоправимые поступки, которых никогда не сделал бы в нормальном состоянии.

– Нет, нет, Барт, но ведь Джимми – такой мерзкий проныра и доносчик! В этом доме ничего не делается без того, чтобы он не пронюхал об этом!

– Ладно, меня не интересуют ни Джимми, ни еще кто-нибудь! – заявил Барт. – Я тебя хочу и добьюсь тебя, понятно?

– Сумей получить Треллик, а дальше вряд ли кто-нибудь сможет тебя остановить... – шептала Лавли. – А иначе я вряд ли смогу выйти за тебя, милый...

Ее ласковый тон смягчил смысл ее слов. Но Барт не заметил того, что в сущности она предлагала ему определенного рода сделку. Он не был так чувствителен, как она, которую все обстоятельства жизни подталкивали к выработке осторожности и опасливости души...

– Ладно, я постараюсь убедить старика... Но если он даже не согласится... – пробормотал Барт, но она мягко прервала его:

– Тогда нам придется подумать о чем-нибудь другом.

Его объятия стали крепче. Он приподнял ее лицо за подбородок и посмотрел в ее глаза.

– Нет никакой разницы! – сказал он раздельно и жестко. – И ни о чем другом я думать не собираюсь. А вот ты, крошка? Ты бросишь меня, если только отец откажет мне, не правда ли? Уверен, теперь я уверен в этом!

Ее губы снова слегка приоткрылись, приглашая его к поцелую, однако Барт не двигался, глядя ей в глаза нехорошим взглядом.

– Не будь же таким глупеньким! – томно вздохнула Лавли. – Ведь я люблю тебя больше жизни, милый... У меня никого и никогда не будет в жизни, кроме тебя...

Барт удовлетворился этим расплывчатым обещанием. Но сама она не могла бы даже в уме решить, правду ли она сказала или нет. Пока надеялась на успех, все мысли о возможном провале она отодвинула на второй план. Об этом придется думать, если не пройдет первоначальный план. А вот если он пройдет... Она хорошо знала своевольный характер Барта и понимала, что он не прощает измен, даже совершенных просто на словах, в беседе... Зато если он станет настоящим хозяином, то благодаря своему знанию фермерского дела, лошадей и тому страху, который он нагонял на своих работников, он встанет на ноги, обязательно встанет, и вот тогда-то она, Лавли, будет ему верной и надежной опорой...

Как только к Барту вернулось хорошее настроение, она еще раз подготовила его к беседе с отцом, несколько раз повторив, что главное – выбрать момент, когда отец будет весел и склонен раздавать щедрые дары, и тогда еще раз затронуть вопрос о наследовании Треллика. Барт со смехом заявил, что она маленькая умница, и целовал ее так много и так крепко, что у нее стало перехватывать дыхание, а губы побагровели... Он насмешливо обещал, что будет во всем следовать ее мудрым указаниям. Но в глубине души он признавал, что если бы взялся действовать сам, то прежде всего двинулся бы напрямую, ввязался в дикую ссору с отцом и оказался бы в конечном счете гораздо дальше от намеченной цели, чем был... И ему было ясно, что более кружные и мягкие пути, предлагаемые ему Лавли, скорее приведут к успеху.

Ей удалось выскользнуть из его объятий не без труда. Барт с каждым днем становился все менее управляем и все решительнее хотел обладать ею, не думая о последствиях... Он не понимал ее страха быть застигнутой в его обществе, а особенно ее боязни быть разоблаченной своим дядей, Рубеном. Ему казалось это смешным – как это можно бояться дворецкого или кухарку?

Но для Лавли все это было вовсе не так смешно. Ей уже приходилось ловить на себе жесткий, прищуренный взгляд дяди, а от Сибиллы выслушивать самые серьезные предупреждения по этому поводу. Сибилла, помимо прочего, заявила, что пусть Лавли не рассчитывает на ее помощь, если мистеру Барту придет в голову жениться на ней. Она выслушала эти упреки молча, не посмев сказать о том, что мистер Барт уже обещал ей это... Сибилла и Рубен могли обращаться с Бартом Пенхоллоу со всей мыслимой фамильярностью старых слуг, но от одной мысли о том, что их племянница может занять не предназначенное ей место в этой уважаемой ими дворянской семье они приходили в ужас.

Кроме того, и среди прочих служанок дома ходили всякие сплетни, но для Лавли они значили гораздо меньше, чем упреки ее дяди с тетей, и она добродушно оставляла без ответа все колкости и смешки, которыми ее обстреливали молодые горничные. Она в глубине души объясняла это завистью, поскольку эти девчонки сами с удовольствием погуляли бы с таким кавалером, как Барт, и притом отнюдь не стали бы настаивать на свадьбе... Естественно, что прочие слуги и служанки недолюбливали Лавли, считая, что она злюка и задирает нос. Но ей было все равно – ведь она собиралась стать миссис Барт Пенхоллоу и такая простецкая компания была ей совершенно ни к чему.

Бывали минуты надежд, когда ей вдруг казалось, что старый Пенхоллоу не станет так уж сильно противиться их браку, хотя потом по трезвому размышлению она всякий раз понимала, что будет, да еще как... Иногда ей доводилось носить старику подносы с едой в спальню, если ни Марты, ни Джимми не оказывалось под рукой; старику она очень нравилась, он часто пытался ущипнуть ее за щечку и прочие части ее тела, оказавшиеся в пределах досягаемости его рук, и говорил, что она – самое прелестное создание из всех, что появлялись в его спальне за двадцать последних лет. А когда она отказывалась поцеловать его, он смеясь объявлял ее жестокосердной маленькой ледышкой...

Однако здравый смысл подсказывал ей, что такое легкомысленное поведение не слишком характерно для будущего свекра... И она не видела надежных путей к достижению своей цели без того, чтобы вызвать гнев и ярость этого неугомонного старика...

Она не пыталась свести дружбу ни с кем в этом доме. Правда, хозяйка приблизила ее к себе и сделала наперсницей, но Лавли в ответ на слезливые излияния Фейт вовсе не стремилась раскрыть и свою душу. Когда Вивьен намекнула Фейт на возможную связь Лавли с кем-то из сыновей Пенхоллоу, та сразу же решила проверить это и допросила Лавли. Но девушка только сказала в своей обычной, мягкой и кроткой манере:

– Ну что вы, мэм, конечно, вы можете не беспокоиться на мой счет...

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы развеять подозрения Фейт. И после ужина в ответ на насмешливую угрозу Адама Пенхоллоу, будто он знает о Лавли нечто, из-за чего от нее скоро придется избавиться, Фейт сразу же поспешила ответить, что Лавли – не вертихвостка и ни за что не позволит себе иметь дело с сыновьями хозяина.

Пенхоллоу смотрел на Фейт с невыразимым презрением:

– Боже мой, неужели можно быть такой кретинкой! У этой девчонки просто манера такая, она всегда действует тихой сапой! И ты попомнишь мои слова, что она не побрезгует в своей игре ничем!

– Это просто несправедливо по отношению к Лавлин! – надулась Фейт. – Вы все относитесь к ней так, только потому, что она моя служанка!

– Не верю я ей! – заметила Клара, сидящая у камина, не отрывая глаз от своего бесконечного вязанья. – И если ты, Адам, не примешь меры, она непременно спутается либо с Бартом, либо с Коном.

Старый Адам Пенхоллоу расхохотался:

– Да они зря теряли время, если уже не спутались с нею, хотя бы один из них! Мальчишки сидят в доме почти что взаперти уже год! Должна же у них поиграть кровь!

– Все было в порядке, пока Фейт не забрала ее с кухни! – проворчала Клара. – Я не сторонница того, чтобы давать всякой черни послабления и вкладывать им в голову всякие идеи...

Но Пенхоллоу в этом с Кларой не согласился:

– Эти девчонки сами умеют пробиваться, а идеи возникают у них в собственной голове, старая моя дурочка!

– В любом случае мне не совсем понятно, почему это вас касается, Клара! – сказала Фейт, все еще красная от обиды. – Мне кажется, у меня есть право использовать любого из слуг, как я пожелаю!

Пенхоллоу скосил на нее глаза:

– Ну конечно, конечно! Только не надо вскакивать всякий раз, как Клара выскажет свое мнение по какому-нибудь поводу. И нечего по любому поводу затевать ссору!

– Ах, ну конечно же! – воскликнула Клара, по-прежнему не поднимая глаз от вязанья. – Я вовсе не думала вас осуждать, дорогая. Конечно же, мне нет дела до того, что молодой удалец Барт и эта девица ведут себя совершенно шокирующим образом!

Адам хохотнул:

– Да этот мальчишка просто как две капли воды похож на меня в его годы! Он еще себя покажет, когда петушиться перестанет, он из всех них самый крепкий парень, уж поверь мне!

– А когда ты намерен дать ему Треллик? – словно бы невзначай спросила Клара, в точности следуя инструкциям Барта, своего любимого племянника.

– Для этого времени еще предостаточно, – пробормотал Пенхоллоу. – А пока он нужен Раймонду...

– Не думаю, что Раймонд жалует его, как и прочих, – сказала Фейт.

– Да?! А почему это ты так решила? – Пенхоллоу выкатил на нее глаза. – И откуда ты об этом могла узнать, скажи на милость?

У Фейт по лицу пошли розовые пятна, как бывало всегда, если муж грубо заговаривал с нею.

– Да в общем-то, ниоткуда, – залепетала она извиняющимся тоном. – Просто сам Раймонд не делает тайны из своего недовольства тем, что тут в доме слишком много народа...

– Раймонд здесь пока еще не хозяин! – рявкнул Пенхоллоу. – Думаю, что он об этом помнит! А не помнит, так я ему напомню! Я здесь решаю, кого держать рядом с собою, а кого нет!

– Ну что ты, Адам, не надо расстраиваться из-за того, что Фейт слишком буквально поняла Раймонда, когда он был в дурном настроении! Он добрый мальчик, я уверена в нем! – вмешалась Клара. – Но все-таки, как бы то ни было, Барт уже тоже взрослый, и ему тоже нужно свое хозяйство... Смею сказать, ты его убережешь от всяких проказ, как только он станет сам себе хозяином и перестанет работать на Раймонда...

– Ничего, меня его проказы не пугают! – осклабился Пенхоллоу. – А под началом Раймонда он учится делу. Раймонд хоть и туповат, но свое дело знает крепко. У него есть чему поучиться. А дать Барту Треллик я могу и попозже. Вот и весь разговор.

Таким образом, Клара рассказала Барту, что ее попытка не удалась. Тот только сказал:

– Старый черт! – и скривился, как от зубной боли.

– Барт, скажи-ка, а почему тебе вдруг так срочно захотелось получить этот Треллик? – осторожно спросила его Клара. – Уж не собираешься ли ты жениться?

– Ну, кто же говорит о женитьбе! – рассмеялся Барт, слегка краснея. – Но ведь мне рано или поздно тоже надо обзавестись своим имением?

– Мне и так все ясно, – невесело вздохнула Клара. – Скажи, она приятная девушка?

– Кто? Будущая моя миссис? – он скалился, довольный. – Как ты думаешь, у меня дурной вкус? Она очень, очень мила!

– Эхе-хе, все они милые, эти жены нового образца! – еще горше вздохнула Клара. – Взять хотя бы мою невестку...

– Клиффорду она нравится! – заметил Барт, ухмыляясь. – Ну и что же из того? А мне эти церемонные лягушки вовсе не по душе... Я бы взял такую в постель только в качестве холодного компресса, прости за выражение!

– Так вот значит как... – задумчиво и туманно протянула Клара, пристально посмотрев ему в глаза, а потом повернулась и пошла по коридору, оставляя беседу незавершенной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю