Текст книги "Джокертаунская комбинация"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Уолтер Йон Уильямс,Виктор Милан,Мелинда М. Снодграсс,Уолтон Саймонс (Симонс),Джон Миллер,Стивен Лей,Льюис Шинер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Подожди здесь минутку, солнышко, – сказал он и прошел сквозь дверь.

Очутившись внутри, он подумал, зачем открывать дверь? Это только подскажет им, что я тут. И они никогда не причинят вред простому ребенку. Я…

Вселенная, казалось, завибрировала одним протяжным аккордом. Пропасть разверзлась под его ногами.

– Нет! – закричал он. – Это невозможно! У меня должен был быть час! О боже, этот дурак убьет меня!

Он провалился в черную бесконечность.

– Там что-то происходит, – сказал лейтенант спецназа Диксон тонкошеему человеку в штатском. – Я так понимаю, лейтенант Норволк был взят в заложники. Я беру управление на себя. – Он слегка набычил шею и плечи, вспоминая дни, когда был нападающим форвардом.

Белый из отдела тяжких преступлений снял с себя ответственность.

– О’кей, – сказал он.

Несколько офицеров тянули Торреса от входной двери, и он выблевывал свой завтрак в то, что полсотни обутых ног оставили от розового куста.

– Хорошо. Войдем еще раз, но на этот раз сделаем все правильно. Коннели, возьмите своих людей и идите налево. Вашингтон, вы идете направо. Келли, берете троих и прикрываете задний ход. Остальные идут прямо, в парадную дверь.

Когда Дург добрался до коридора, там никого не было. Он махнул своим «кольтом» испуганным штатным сотрудникам.

– Я отпускаю вас. Идите. Через центральный выход.

Пленники просто смотрели друг на друга и дрожали. Он пустил очередь в стену над их головой. Это было похоже на залп гаубицы.

– Живо!

Они в панике бросились к выходу, как раз в тот момент, когда полиция вошла.

Минуту Марк Медоуз стоял, опершись руками о дверь, свесив голову между ними. Он уже давно не был Странником. Он уже забыл этот запах концентрированного лизола и аммиака.

Последний вскрик исчезнувшего Странника все еще звучал в его голове. Я никогда не обещал дать тебе час, приятель. Час – это максимум.

Он с радостью вспоминал, что заполнил стекляшку лишь одной шестой обычной дозы как раз для такого рода чрезвычайной ситуации, и случайный выбор времени был идеален. Хоть что-то он смог сделать правильно. Хотя и по чистой случайности.

– Спраут, – выдохнул он. Он завозился с дверью, открыл ее, запутался в ногах и упал на колени перед своей дочерью.

Без слов она шагнула вперед и обняла его за шею.

У лестницы он нашел Дурга. Моракх зафиксировал готовый к стрельбе «кольт», нацелив его в висок лейтенанта Норволка, и теперь обматывал его голову скотчем, чтобы та не дергалась. Марк посмотрел дальше и вскрикнул:

– КейСи!

Она лежала, прислонившись к стене. Ее футболка стала алой. Она с трудом дышала. Ее глаза были наполовину закрыты и ни на что не смотрели.

Он упал на колени рядом с ней.

– Детка, – сказал он.

– Не трогай ее, – сказал Дург, – она сильно ранена. – Скотч обхватывал ее грудь по диагонали, удерживая сочащийся красным марлевый компресс. Дург всегда был основательно подготовлен.

Марк дотронулся до ее щеки. Она застонала. Кровь пузырилась на ее губах.

Дург закончил заматывать ошеломленного полицейского.

– Мы должны двигаться. Эти внизу в конечном счете соберутся и начнут действовать.

Марк посмотрел на него с немым вопросом.

– Я понесу ее, – сказал Моракх. – Вы берите маленькую хозяйку и идите.

– Давай, детка, – Марк схватил Спраут за руку и побежал назад по ступенькам.

Наверху он обернулся к дочери.

– Отойди, – сказал он. Потянулся во внутренний карман своей ветровки и вынул крошечную пробирку, полную оранжевого порошка. Поднял ее к губам.

Из дальнего конца коридора раздался крик:

– Медоуз!

С тридцати футов он увидел, как упала челюсть Медоуза.

– Блез?

Блез рассмеялся.

ТО, что он собирался сделать, было чертовски рискованно. Но ему уже было все равно. Кроме того, он был молод, он был Блезом, и он был бессмертным.

Он поймал взгляд Медоуза, свернулся пантерой и прыгнул.

Спраут переводила взгляд со странно знакомого человека, одетого как полицейский, на своего папу. Ее отца охватил огонь. Выражение счастья и любви на ее прекрасном лице не померкло. Спраут приняла как данность то, что ее папа время от времени загорался и превращался в кого-то еще.

Кружение красного и черного поглотило Блеза, залило его. Какое-то мгновение он видел свое собственное, теперь пустое тело сквозь ревущую завесу огня. А затем его душа взорвалась, уходя в бесконечную предательскую темноту, куда уходят умирать души.

Джек Попрыгунчик покачнулся. Казалось, он вертелся внутри собственной головы, окруженный водоворотом вопящей черноты.

Водоворот ушел, словно вода в воронку, унося с собой самый жуткий предсмертный крик, который Джек когда-либо слышал.

– Вау, – сказал он. Блоуту должно быть всучили какое-то неочищенное дерьмо. Джек хотел бы встретиться со своим поставщиком и оказать услугу за услугу – просто преподать ему практический урок деловых отношений. Из-за таких парней свободный рынок наркоты приобрел дурную славу.

Он открыл глаза, чтобы увидеть, как полицейский в форме спецназа падает на пол, словно марионетка с подрезанными ниточками.

– Что за черт?

– Привет, Джек, – сказала Спраут робко.

– Малышка. Что происходит? – Он быстро обнял ее и перегнулся через подоконник.

– Дург. Пойдем за ним.

Дург пнул заднюю дверь. Он вложил в удар немного нецензурщины. Тяжелая, полустеклянная-полустальная дверь сразу же слетела с петель и полетела в асфальтированный двор, чтобы врезаться в восьмифутовую стену, которая отделяла двор от улицы.

Он остановился, перебросил КейСи через плечо так мягко, как только мог. Затем вытолкнул Норволка на сочащийся сквозь облака свет, держа «кольт» левой рукой.

– Все назад, – скомандовал он. – Я держу курок большим пальцем. Если я отпущу его, лейтенант умрет.

Он дал им несколько мгновений, чтобы обдумать это, затем вышел наружу. Он увидел четверых, прикрывающих дверь парами. Он пошел к задней стене. Там он посмотрел на второй этаж пристройки.

Джек поцеловал Спраут в лоб.

– Будь спокойна, детка. Вернусь через секунду.

Он завел руку за спину. Пламя вырвалось вперед, заиграло перед окном. Стекло и сталь сверкнули, выбитые вон. Джек последовал за ними.

Вы не можете использовать слезоточивый газ, сказала женщина-врач. Она была рыжеволосой, с медицинскими сумками на бедрах и в очках с массивной оправой.

– К черту ваши стратегии, – сказал Диксон. – Я говорю о человеческих жизнях…

– Йо! – прозвучал голос. – Вы там. Минуточку внимания.

Лепет голосов во внутреннем дворе стих. Все посмотрели друг на друга, потом вверх. Там был маленький красноголовый человечек в оранжевом спортивном костюме, зависший прямо над козырьком крыши.

– Вам, вероятно, захочется отступить от «Ле Барона» подальше.

– Пригвоздить ублюдка! – взревел Диксон.

Стволы поднялись вверх. Джек выбросил вперед руку. Вспышка огня ударила в крышу автомобиля, на котором прибыли Марк и компания. Достаточная, чтобы расплавить крышу и поджечь виниловую начинку.

– Бензобак! – крикнул кто-то. – Назад!

Полицейские и штатные сотрудники института разбежались. Теперь, когда все поняли главную идею, Джек поднял накал. «Ле Барон» взорвался с весьма удовлетворительным «вууумп» и шаром желтого огня.

.

Взрыв! В четверти мили впереди. Черепаха видел огненный шар, расцветший в небе.

– И снова у нас здесь чертова заварушка. – Он наклонил свой панцирь, словно при погружении, и ускорился.

Четверо полицейских на заднем дворе повернулись – посмотреть на большой черный шар дыма, поднимающийся с противоположной стороны здания. Позволив КейСи балансировать на его широком плече, Дург ударил кулаком в стену.

Кирпич подался. Измельченная известь полетела во все стороны. Он снова ударил. Стена подалась наружу.

Джек выскочил из окна на втором этаже, держа на руках Спраут.

Стоя спиной к стене, Дург ударил в нее ногой. Секция размером с человека вывалилась наружу, как будто пораженная ядром. Вежливо кивнув спецназовцам, он отступил внутрь, протащив Норволка за собой.

Огонь оказывает на людей замечательный эффект. Страх сгореть мгновенен и очень глубок. Джеку нравилось сжигать вещи, но не нравилось сжигать людей. Таким образом, психологический эффект огненных молний был очень удобен.

Бруклинские полицейские не забыли о задней стене. Они считали маловероятным, чтобы беглецы могли выбраться на свободу таким образом, так что они оставили там лишь патрульную машину и пару копов.

По счастливому стечению обстоятельств оба копа вспомнили о срочных делах, когда Джек прожег крышу над задним сиденьем машины. Они умчались по улице в противоположных направлениях.

– Здесь не очень хорошо пахнет, – сказала Спраут, нырнув на заднее сиденье.

– Станет лучше, когда машина поедет, – сказал Джек.

Он помог Дургу сгрузить КейСи рядом с ней.

Затем пустил огненный шар сквозь отверстие в стене, чтобы сдержать любопытство спецназовцев по ту сторону. Дург отодрал пистолет от головы Норволка, подтолкнул все еще ошеломленного лейтенанта к пассажирскому сиденью, затем обежал машину, чтобы занять место водителя.

– Увидимся позже, – сказал Джек. – Хочу убедиться, что наши друзья на той стороне ведут себя правильно. Оооо!

Его вздернули прямо в небо. Оттуда прогремел голос.

– ДЖЕК? ДЖЕК ПОПРЫГУНЧИК? ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ, КРЕТИН?

– Бегите, – закричал Джек. – Я разберусь с ним.

Даже не оглянувшись, Дург завел машину и вдавил педаль в пол.

Джек попытался умчаться прочь. Невидимая рука быстро схватила его, распяв руки по сторонам. Он не мог двигаться.

– Не заставляй меня играть по-жесткому, – сказал он.

Черепаха пожевал губу.

– Ты с ума сошел? – спросил он в микрофон.

– Только чуть-чуть, – ответили ему через аудиоколонки, установленные в панцире. – Слушай, чудесно было пообщаться с тобой, но мальчики в синем собираются организоваться там и пострелять в меня через минуту. А у меня еще места, которые я хотел бы повидать, и люди, с которыми надо бы разобраться.

– Господи боже, ты в федеральном розыске. Зачем ты… – Он остановился. – Я понял. Это Спраут.

– Ты уверенно выигрываешь этот раунд. Это Спраут. А теперь отпусти меня.

– Иисусе, Джек, это побег из тюрьмы. Я не могу отпустить тебя после этого.

– Так ты спелся со свиньями? Линия фронта и вся эта чушь из шестидесятых осталась позади, и теперь это та сторона баррикад, которая тебя устраивает?

Внизу затрещали выстрелы. Черепаха вздрогнул. Пламя бросилось от руки Джека. Особенно смелый спецназовец с «М16» завизжал и выпустил оружие, как будто оно жгло ему руки. Наверное, потому что так оно и было.

– Эй вы, там внизу. Прекратите, – сказал Черепаха. – Я держу ситуацию под контролем.

– Будь я проклят, если держишь.

– В твоей заднице появится несколько новых отверстий, если они решат, что я не смогу справиться с тобой. Давай, Джек. Неужели ты не видишь, что это не выход?

– У нас полно других путей.

– Джек, я сочувствую тебе и Марку, и особенно Спраут. Но мы не можем больше вести себя так. И не сейчас, ради всего святого! Джордж Буш в городе. Вся страна считает, что тузы идут рука об руку с дьяволом. Что подобное происшествие сделает с дикими картами повсюду?

– Мать твою, ничего, ты довольный сукин сын в оловянной кастрюле. Если они собираются спустить с цепи толпы линчевателей, они сделают это рано или поздно. Если им придется, они это сделают. Отпусти меня.

– Нет, – чопорно сказал Черепаха. – Благополучие всех диких карт поставлено здесь под угрозу. Я задерживаю тебя.

– Жизнь маленькой девочки под угрозой, ты, ублюдок. И Марк Медоуз не будет гнить за решеткой! – Джек стиснул зубы, и огонь вырвался изо всех пор его тела. Невидимая хватка не ослабла. – Итак, я не могу подпалить твои телекинетические пальцы, да?

– ОНИ ВСЕГО ЛИШЬ ВООБРАЖАЕМЫЕ, ТЫ ЗНАЕШЬ.

– Да? Тогда что они могут со мной сделать?

– ЭТО. – Его рука начала непреклонно выжимать из него воздух.

Он огляделся. Полицейская машина уже скрылась из виду. У Дурга были инструкции, что делать, если Марка схватят, в каком бы облике он ни был. Миссия была успешна только в том случае, если Спраут была на свободе. И КейСи.

Проклятье. Она хорошая девочка. И Марк действительно любит ее. Но я ничего не могу для нее сделать.

Его взгляд начал мутнеть. Чернота собралась по краям. Он знал, что Черепаха не хотел убивать его. Просто отключить. Но его метаболизм отличался от метаболизма натуралов, он использовал воздух более интенсивно. Старый железнобокий Черепаха мог передержать его чуть дольше, чем стоило, и на руках у него будет Джек Попрыгунчик, пареная репа. И он знал, что и Медоузу это не пойдет на пользу.

Кроме того, он был Джеком Попрыгунчиком. И ни один педик, который появляется на публике, лишь обтянув свой толстый зад броней, не возьмет над ним верх. Он начал вращать свою левую руку, медленно, чтобы Черепаха не заметил. Черепаха не позаботился о том, чтоб обездвижить его полностью, и Джек был почти уверен, что у него все получится. Медленно, медленно… Ладонь наружу.

– Это… не так… просто, – прохрипел он. Огонь выстрелил из его ладони и разлился по нижней части брони Черепахи.

– ПРЕКРАТИ, ДЖЕК, ЛАДНО? ЭТО ПЛАСТИНА С ЛИНКОРА. ОНА СОЗДАНА ТАК, ЧТОБЫ ПРОТИВОСТОЯТЬ ШЕСТНАДЦАТИДЮЙМОВЫМ ЗАРЯДАМ. ТЫ ДУМАЕШЬ, НЕБОЛЬШОЙ ОГОНЬ МОЖЕТ ПРОЖЕЧЬ ЕЕ?

Рука сжалась сильнее. Джек задохнулся от боли, чернота застила его разум, поток огня стал неровным.

– Давай… раздави меня. Но ты станешь… Великим и… могучим… Черепаховым… супом.

Пламя стало ярче. Рев походил на рев доменной печи, работающей на полной мощности. Джек чувствовал, как сдавливают его грудь, чувствовал, как трещат ребра, не выдерживающие давления.

Он закричал. И вложил всю силу своей боли и ярости в пламя.

Щупальца дыма достигли ноздрей Черепахи. Он замер. Его контрольная панель горела словно место катастрофы на мосту Триборо, а дисплей его камеры переднего вида затрещал и потух от перегрева.

– Дерьмо! – завопил Черепаха. – Дерьмо!

Сирена системы подавления огня взревела словно кошка, которой наступили на хвост – у него стояла та же, что и на «Абрамсах М-1», 1988 года разработки, – и впрыснула внутрь химический огнетушитель. Он взбесился.

Рука, крушащая Джека Попрыгунчика, Эсквайра, вдруг исчезла.

Пули ударили в корпус, как только… полицейский…упал на землю. Было слишком поздно.

Раковина быстро упала к остроконечным крышам квартала. Страх поразил Черепаху, стрекало. Это был тот редкий в его жизни страх, который заставлял его концентрироваться, страх, который превосходил рефлекторную панику, вызванную шумом системы пожаротушения: страх столкновения с планетой.

Как человек перед повешением, Черепаха был предельно сосредоточен. Раковина задрожала, накренилась, сбила дымоход, желтый кирпич покатился, грохоча, вниз, и выравнялась, воспарив чуть выше уровня крыш.

К тому времени даже память о ярком исчезновении Джека пропала из глаз очевидцев.

Какое-то мгновение Блез просто лежал там. Он чувствовал себя словно человек, тонувший в порогах, и вдруг очутившийся на берегу.

Он вращался, кружась в ревущей пустоте. Тянулся к чему-то, что едва мог вспомнить, дотягиваясь, и чувствуя, и отчаянно пытаясь притянуть себя к тому знакомому осколку, который он ощутил в месте без времени и пространства.

Дом. Он снова был в своем теле. В своем великолепном теле. «Пылающие небеса, я чуть не умер!» – подумал он.

Любой другой джампер потерялся бы моментально после того, как его выбросило из тела Марка Медоуза во время его преображения в Джека Попрыгунчика. Вращался бы в пустоте вечно или пока его сознание не растворилось в вечной черноте. Только высшая власть, доступная разуму Блеза, спасла его. Это было испытание, которое мог пройти он один, и он прошел его.

Возбуждение наполнило его как поток спермы. Я победил. Я Блез!

Затем он вспомнил, зачем пришел сюда, и ликование обернулось горечью в его рту. Медоуз, его слабоумное белоголовое отродье, Дург, КейСи – все улизнули. Он проиграл. Блез.

Он перекатился на живот и начал бить кулаком в пол.

Солнце садилось. Эта часть Нью-Джерси была похожа на Диснейленд, если вы любите индустриальный стиль. Остовы автомобилей были разбросаны по обе стороны дороги, неорганические удобрения, способствующие быстрому росту приземистых бараков и спутанных труб, дрожащих в нефтехимическом мареве на горизонте. Солнце раздулось как огромный красный гнойник и падало в бассейн серо-коричневого свернувшегося молока. Глядя на это, можно было решить, что Третья мировая – не такая уж плохая идея.

КейСи Стрэндж лежала на спине рядом с микроавтобусом, который они заранее припрятали в нескольких кварталах от «Ривз» и в который перебрались, когда бросили полицейскую машину и сварливого любителя выпить лейтенанта Норволка. Ее дыхание было быстрым и мелким, и розовая пена пузырилась на губах при каждом вздохе.

Спраут Медоуз склонилась над ней, бегущие слезы и длинные светлые волосы падали на запрокинутое лицо джампера.

– Не умирай, красивая леди. Пожалуйста.

Ее отец погладил ее волосы свободной рукой. Другой он держал на коленях голову КейСи.

Дург держался на почтительном расстоянии, неся стражу. Розово-серая «Тойота Корола» была припаркована здесь со вчерашнего дня, вся забитая одеялами и непортящейся пищей и мягкими игрушками для Спраут, чтоб устранить все возможные препоны во время их последнего рывка к свободе.

– Это сделал Блез? – переспросил он недоуменно.

– Блез, – повторила КейСи.

Он покачал головой.

– Он пытался что-то сделать со мной… прыгнуть в меня, я думаю. Почему, приятель? Ты была его… женщиной. Я был его другом. – Он закрыл рукой рот. – Это потому что мы…

Она засмеялась, вздрогнув.

– Он порвал со мной. Он… ненавидел тебя. Думал, ты был… угрозой. Я расскажу тебе его грязные секреты, малыш… и свои тоже. Он схватил своего де…

Он приложил палец к ее губам.

– Тише. Сейчас не время. – Было чертовски холодно на этой длинной, всеми забытой проселочной дороге, и его дыхание вырывалось легкими облачками пара. Он не обращал внимания. – Мы за городом. Ты должна позволить нам отвезти тебя в госпиталь. Никто тебя не узнает.

Ее пальцы впились в его руку сквозь тонкую ткань куртки с силой, которой, как он думал, у нее уже не могло быть.

– Нет! Ах…

Она цеплялась, закрыв глаза, пока не прошел приступ боли.

– Нет, – снова сказала она, уже шепотом. – Не отдавай меня Комбинату.

– Никто не ищет тебя, детка. Мы скажем им, что тебя подстрелили, когда кто-то пытался тебя изнасиловать…

Она медленно покачала головой, как будто каждое движение разрывало ее рану.

– Нет. Я в розыске. Госпиталь, полиция… все части Комбината. В любом случае, слишком поздно. Я… Мое время в эфире кончается. – Ее глаза посмотрели вокруг и вернулись к нему. – Я лучше умру свободной, чем буду жить в клетке.

– Ты не должна умирать.

– Нет, – сказала она, и ее голос был чист. – Я не должна.

Она потянулась и обхватила его голову обеими руками. Марк вскрикнул предупреждающе, когда кровь хлынула из-за края наложенной Дургом повязки, почти черная в предзакатном оранжевом свете. Она прижала лицо к его лицу. Ее глаза держали его взгляд, словно булавки – крылья бабочки.

– Я не должна умирать. – На губах вновь выступила пена, заглушая голос. – Я… джампер, помнишь? Я не должна… пойти на дно с этим корытом. Но я не могу трогать чужака. Я не буду трогать ребенка. А ты… – Она с усилием приподняла плечи от покрытого пятнами одеяла, прижавшись ртом к его губам. – Я люблю тебя, Марк, – сказал она, падая обратно. Ее взгляд снова встретился с его. – Помни… меня.

Что-то мелькнуло за его глазами, когда ее взгляд потух. А потом ее кровь застыла на его губах, и она умерла.

Эти три выстрела были поразительно громкими. Они, казалось, мчались прямо к горизонту, где тонкая пена последнего света дня лежала как светящиеся химические отходы, и сердце билось все быстрее.

Запах бензина от взорвавшегося бака микроавтобуса заполнил ноздри Моракха, пока Дург медленно опускал «кольт». Марк держал сигнальную ракету, прижав руки к своей впалой груди с таким отчаянием, что сухожилия выступили на тыльной стороне его ладоней. Затем он потянул за шнур.

– Прощай, КейСи, – сказал он. – Спи спокойно, малышка. – Он выпустил шипящую пурпурную ракету в темную лужу, разлившуюся под машиной. Она взметнулась в реве желтого пламени.

Марк стоял, внимательно глядя, пока жар не стал таким сильным, что даже Спраут подалась назад, с нежной настойчивостью потянув своего папу за руку. Он не тронулся с места. Дург схватил его за ворот рубашки и вытянул его назад, пока пламя не опалило его брови.

– Все сделано, – сказал чужой, – мы должны уехать прежде, чем кто-нибудь приедет взглянуть на огонь.

Они пошли к «Тойоте», зола хрустела под подошвами.

Марк отпер и открыл дверь у пассажирского сиденья, затем прошел на другую сторону. Дург ждал его.

– Мотоцикл, который мы оставили для тебя, все еще здесь? – спросил Марк.

Инопланетянин кивнул.

– Вы оставляете меня, – сказал он решительно.

– Мы уже говорили об этом, приятель. Трое вместе – это… слишком заметно.

Аккуратная узкая голова кивнула.

– Это правда. Но позже… Могу я вернуться к вам?

Марк почувствовал, что в глазах его снова стоят слезы. Я думал, я уже выплакал все.

– Нет, приятель. Мне жаль. Ты и так уже столько для меня сделал.

– Это то, для чего я создан.

– Нет. Я не могу. Люди не могут владеть людьми, приятель. Здесь все устроено по-другому. – Словно человек, пробивший непроницаемую стену, Марк внезапно склонился и обхватил Дурга за плечи своими огромными руками. Это было все равно что обнимать статую. – Не грусти. Это свобода, приятель. Это величайшая вещь в мире.

– Возможно, для вас.

Спраут обняла Моракха. Он улыбнулся и обнял ее в ответ. Они с Марком сели в машину.

– Смотри, приятель, – сказал Марк в открытое окно. – Может быть, тебе стоит побывать на Роксе. Я не могу вернуться назад, пока там Блез. Но Блез ненавидит меня, ты просто подвернулся ему под руку. Поговори с Блоутом. Он может сделать так, чтобы Блез держался от тебя подальше, если он начнет наезжать на тебя, а ты можешь пригодиться Блоуту, как должен был пригодиться я. Сделай это, да. Ступай на Рокс.

– Вы приказываете мне, господин?

Сострадание в Марке боролось с принципами. Как это и должно происходить время от времени, сострадание победило.

– Да, – сказал он, избегая лилового взгляда, – я приказываю.

Дург отступил.

– Благодарю вас, хозяин.

– Прощай, приятель. Я тебя никогда не забуду.

– Как и я – вас, – сказал Дург эт Моракх.

«Тойота» откатилось по трещащему гравию. Спраут высунулась в окно и помахала рукой.

Марк оглянулся через плечо, только один раз, когда шины вспрыгнули на заброшенную асфальтовую дорогу. На какое-то мгновение ему показалось, что он увидел отблеск на щеке чужого. Но это был просто отблеск погребального костра КейСи.

Спраут начала напевать песенку, что-то придуманное ею самой, со словами, чей смысл был доступен только ей. Дорога изогнулась. Чужой и горящий автомобиль скрылись из вида, и не осталось ничего, кроме зарева в небе, гаснущего постепенно, по мере того как «Тойота» уходила на запад, к Калифорнии и свободе.

В конце концов, оно исчезло.