Текст книги "Покоряя Эверест"
Автор книги: Джордж Мэллори
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава шестая. Черные скалы
Разведка горы Эверест, 1921 год
Северный подходФакт, что самая высокая гора в мире привлекла внимание еще в 1850 году, уже стал достоянием истории. Когда мы отправились в наши путешествия в 1921 году, о ней уже кое-что было известно с точки зрения геодезии; это была триангулированная[175]175
Триангуляция в геодезии – один из методов создания сети опорных геодезических пунктов.
[Закрыть] вершина с указанием местоположения на карте. Но с альпинистской точки зрения почти ничего не было известно. Гору Эверест видели и фотографировали с разных точек хребта Сингалила[176]176
Хребет Сингалила – горный хребет в Гималаях на границе между Непалом и Индией. Проходит с северо-запада Западной Бенгалии через Сикким в индийской части Гималаев.
[Закрыть], а также из Кхампа-Дзонга[177]177
Кхампа-Дзонг – тибетский город к северу от Сиккима, с историческим фортом на вершине холма.
[Закрыть]. На этих фотографиях можно кое-как разглядеть, что снег лежит на верхней части восточного склона под не слишком крутым углом, в то время как длинный гребень, окаймляющий этот склон с севера, плавно спускаясь, уходит на значительное расстояние. Но общий угол, образуемый на большой вершине расстоянием между двумя этими самыми удаленными друг от друга точками обзора, составляет всего 54°. Северо-западные склоны горы никогда не фотографировали, и об ее нижних частях ничего не было известно. Вероятно, наиболее ценный для альпиниста дальний обзор открывается с Сандакфу[178]178
Сандакфу, или Сандакпур (3 636 м, или 11 930 футов), – горная вершина хребта Сингалила на границе между Индией и Непалом. В хорошую погоду с нее видны Канченджанга и Эверест.
[Закрыть], поскольку с этой вершины можно увидеть гигантские пропасти на южной стороне великой горы, – так что нам не нужно сожалеть о том, что доступ в этом направлении закрыт по политическим причинам.
Настоящая разведка началась в Кхампа-Дзонге, не менее чем в двух милях отсюда, и вследствие несчастий, которые, вероятно, не забыл читатель, в силу необходимости была поручена мистеру Г. Г. Буллоку и мне, единственным представителям «Альпийского клуба», оставшимся в настоящее время в экспедиции. Может показаться иронией судьбы, что на следующий же день после печального события – смерти доктора Келласа[179]179
Ученый Александр Келлас, толком не отдохнув после восхождения на Кабру (7 412 м), присоединился к экспедиции спустя всего 9 дней отдыха. Это сильно сказалось на его здоровье. Не дойдя всего лишь дня до точки, откуда виден Эверест, Келлас скончался от инфаркта 5 июня 1921 года.
[Закрыть] – мы испытали странный восторг, впервые увидев Эверест. Было прекрасное раннее утро, когда мы поднимались по голым склонам над нашим лагерем, возвышающимся за старым суровым фортом, который сам по себе является необычайно эффектным зрелищем. Мы поднялись примерно на 1 000 футов, остановились, обернулись и увидели то, ради чего сюда и прибыли. Две великие вершины с западной стороны невозможно было не узнать: та, что слева, наверняка Макалу[180]180
Макалу («черный великан», 8 485 м) – пятая по высоте гора-восьмитысячник в мире. Расположена в восточной части хребта Махалангур-Гимал в центральных Гималаях, в 22 км к юго-востоку от Эвереста.
[Закрыть] – серая, суровая и в то же время, бесспорно, грациозная; а другая, справа, – кто бы мог усомниться в ее сущности? Это был колоссальный белый клык, выросший из челюсти мира. Мы не вполне ясно могли рассмотреть очертания горы Эверест из-за легкой дымки вдали; это обстоятельство вносило нотку таинственности и величия. Мы были уверены, что самая высокая из гор нас не разочарует. И мы узнали один очень важный факт: нижние части горы скрыты грядой более близких к нам гор, четко показанной на карте. Эта гряда, простирающаяся на север от Нила-Ла, теперь называлась хребтом Гьянгкар, но все, что было видно вблизи Эвереста за ней, можно было различить по разнице в тоне. Мы были уверены, что один большой скалистый пик, виднеющийся немного левее Эвереста, должен относиться к его ближайшему рельефу.
По мере продвижения на запад от Кхампа-Дзонга мы неизбежно теряли Эверест из виду. Через несколько миль даже его вершина была скрыта от нас хребтом Гьянгкар, и мы, естественно, начали гадать, нельзя ли подняться на одну из этих ближайших вершин – с них, несомненно, должен открыться чудесный вид. Я надеялся, что мы пересечем хребет по высокому перевалу, а тогда было бы несложно подняться на какое-нибудь возвышение рядом с ним. Но в Тинки[181]181
Tinki Dzong – Крепость Тинки, расположенная на берегу озера в долине Арун.
[Закрыть] мы узнали, что наш маршрут будет пролегать в ущелье к северу от гор, где река Яру прорезает себе путь с востока, впадая в Арун[182]182
Арун – крупнейшая река Непала, пересекающая Гималаи.
[Закрыть].
Ранним утром 11 июня мы с Буллоком выдвинулись из Гьянгкар-Нангпа[183]183
Гьянгкар-Нангпа (или просто Гьянгкар) – город в Тибете.
[Закрыть], расположенного у подножия скалистой вершины высотой более 20 000 футов, и продолжили спуск по ущелью. Это было чудесное утро, и в кои-то веки у нас появились вполне проворные животные, на которых можно ехать верхом. Нам повезло выбрать верное место для перехода вброд через реку, и мы были в прекрасном настроении. Как могло быть иначе? С тех пор как мы потеряли Эверест из виду, горы Гьянгкара заслоняли нам обзор горизонта на западе. День за днем, по мере нашего приближения к ним, наши мысли все больше и больше фокусировались на том, что лежало за ними. На дальней от нас стороне простиралась новая горная местность. Скоро великая река Арун раскроет свои тайны, и мы снова увидим Эверест, почти вдвое сократив расстояние до горы. Из-за формы ущелья мы до последнего момента не могли утолить наше любопытство. Перейдя поток, мы двинулись по пологому краю его правого берега, и вздымающиеся над нами скалы вывели нас к выходу из ущелья, почти смыкаясь вокруг него. Затем через минуту мы оказались на краю широкой песчаной котловины, причудливыми волнами тянущейся к далеким холмам. Здесь были песок и бесплодные холмы, как и раньше, но с одним отличием – мы увидели длинную долину Арун, идущую на юг, сквозь Гималаи, и ее западный рукав, по которому нам предстояло следовать к Тингри. И там были следы более древних русел рек и странных внутренних озер. На мой взгляд, это был пустынный пейзаж. Не было видно ни цветов, ни каких-либо признаков жизни, кроме нескольких чахлых кустов утесника на ближайшем склоне холма и участков жесткой коричневой травы, а единственными местными «жилищами» были сухие нерукотворные руины. Но, каким бы мертвым ни было окружение, наш интерес был жив.
После короткого привала чуть дальше по равнине, чтобы сориентироваться и поразмыслить, с какой стороны перед нами должны предстать великие горы, мы по крутому склону взобрались на скалистый гребень, возвышающийся над ущельем. Единственные видимые отсюда снежные горы были в Сиккиме[184]184
Сикким – штат на северо-востоке Индии, в Гималаях.
[Закрыть]. Канченджанга[185]185
Канченджанга – горный массив в Гималаях. Главная вершина массива – Канченджанга Главная (8 586 м).
[Закрыть] сразу бросилась нам в глаза. Мы никогда раньше не видели ее так ясно. Теперь она казалась необычайно мощной и монументальной, словно львиноподобный лик блистательного музыканта с гривой пышных седых волос. В направлении Эвереста снежных гор пока не появлялось. Мы увидели длинные языки основания хребта Гьянгкар, спускающиеся в долину Арун, над ними на среднем расстоянии – удивительно острую скальную вершину, а внизу – голубую бездну, совершенно не похожую на все, что мы до этого знали о Тибете. В дальнем конце долины, будто страж, возвышался конический холм[186]186
Конический холм (также конус или коническая гора) – рельеф с отчетливо конической формой. Он обычно изолирован или возвышается над другими окружающими предгорьями и часто имеет вулканическое происхождение.
[Закрыть], а вдалеке виднелась гряда облаков.
Наше внимание привлек заметный скальный шпиль – острый, как игла. Пока мы разглядывали его, в облаках за ним открылся просвет. Сначала мы лишь мельком увидели какую-то гору, очевидно, гораздо более отдаленную, затем – более крупный и ясный разрыв в дымке показал узнаваемую форму. Это была гора Макалу, появившаяся именно там, где она и должна быть согласно нашим расчетам по карте и компасу.
Теперь мы могли почти точно определить, где должен быть Эверест, но в той стороне пока были видны лишь темные облака. Мы пристально рассматривали их в бинокли, будто каким-то чудом могли пробиться взглядом сквозь эту завесу. И вскоре чудо явилось. Мы уловили блеск снега за пеленой серого тумана. В виде гигантских фрагментов начала проявляться целая группа гор. Очертания гор, проступающие сквозь туман, часто выглядят фантастически, словно самое необузданное творение мечты. Из глубины поднималась сюрреалистичная треугольная глыба. Ее край вздымался под углом около 70° и нигде не заканчивался. Слева, невероятно высоко в небе, висел черный зубчатый гребень. Постепенно, очень медленно и плавно, перед нашим взором проявлялись огромные горные склоны, ледники и гребни – сквозь парящие прорехи в облаках выплывал то один фрагмент, то другой, пока далеко в небесной выси – выше, чем осмеливалось предположить воображение, – не возникла белая вершина Эвереста. И в этой серии отрывочных проблесков мы увидели целое: мы смогли собрать воедино эти фрагменты – словно истолковав обрывки сна. Сколько бы деталей ни осталось скрытыми, самое главное для нас стало ясным – это основная форма горы – форма Эвереста.
Конечно, с расстояния в 57 миль[187]187
Около 92 км.
[Закрыть] вряд ли возможно составить детальное представление о форме горы. Но некоторые из ее наиболее примечательных особенностей можно было рассмотреть вполне неплохо. Мы смотрели на Эверест примерно с северо-востока, и очевидно, что в нашу сторону тянулся длинный гребень. На небольшом расстоянии ниже вершины он спускался к черному плечу, которое, как мы предположили, могло стать непреодолимым препятствием. Но справа от него мы увидели горную гряду в профиль и решили, что она окажется приемлемо крутой. Эта гряда, вероятно, была настоящим гребнем, поскольку соединялась через перевал с острым пиком на севере. Со стороны этого перевала на восток спускалась горная долина, очевидно, впадавшая в долину Арун. Установив этот первый важнейший факт, мы заметили, что он согласуется с тем, что изображено на карте. Карта завоевала наше уважение, и впоследствии мы верили в ее достоверность, пока не убедились в обратном. Еще более примечательным был другой факт. Мы узнали кое-что новое об огромном пике вблизи Эвереста, который видели из Кхампа-Дзонга; теперь мы знали, что это не отдельная гора. В некотором смысле это была часть Эвереста, или, скорее, Эверест был не одной горой, а двумя. Эта огромная черная гора на юге соединялась с Эверестом непрерывным гребнем, и разделял их лишь снежный перевал высотой как минимум 27 000 футов[188]188
Около 6 919 м.
[Закрыть]. Черные отвесные скалы этой горы, обращенные к нам, переходили в обледеневший восточный склон самого Эвереста.
Пелена облаков все еще лежала на склоне горы, когда мы с Буллоком покинули гребень, где обосновались. Было уже далеко за полдень. Мы посмотрели вниз, в ущелье, и увидели, как наши маленькие ослики пересекают поток. Затем мы спустились и пошли по их следам через равнину. Ветер яростно вздымал песок и уносил его с подветренной стороны, превращая мертвую плоскую поверхность в волнующееся море, словно из мокрого шелка. Когда мы присоединились к отряду, вся группа укрывалась в своих палатках. Наш лагерь располагался на поросшем травой берегу, под которым из песка каким-то чудом бил родник. Мы тоже искали убежища, чтобы скрыться от ветра. Но вскоре после заката он стих. Мы все вышли и направились к небольшому возвышению неподалеку; мы взглянули вниз, на долину, а над ней возвышался Эверест – невозмутимый в вечернем безмолвии и отчетливый в последних лучах солнца.
Я довольно подробно остановился на этом эпизоде отчасти потому, что в наших путешествиях, пока мы еще не достигли самой горы, этот момент стал для меня особенным и незабываемым. И не в меньшей степени потому, что зрелище Эвереста, запечатлевшееся в нашей памяти в тот день, впоследствии оказало немалое влияние на наши выводы, когда мы уже вплотную приблизились к горе. По пути к Тингри[189]189
Тингри – уезд городского округа Шигадзе в Тибете на высоте 5 000 м и более. С руин крепости Тингри-Дзонг конца XVIII века, расположенной на холме к югу от города, открывается отличный вид на Эверест.
[Закрыть] у нас были и другие возможности подняться на возвышения, чтобы рассмотреть этот горный массив. Примечательно, что, выйдя из Шекар-Дзонга[190]190
Шекар или Шелкар (с тибетского – «белый кристалл»), также называемый Новым Тингри, – городок на высоте около 4 300 м у южного подножия горы Гьяцо-Ла высотой 5 260 м, примерно в 60 км к северо-западу от Эвереста.
[Закрыть], мы отклонились от линии марша и, поднявшись на холм над Понглетом при безоблачном рассвете, увидели целую группу гор, центром которых является Эверест. Но ни один вид не был столь показателен, как вид из Шилинга[191]191
Шилинг – поселок, откуда Эверест видно достаточно хорошо, чтобы сделать топосъемку горы (далее по маршруту Эверест снова скрывается за другими горами).
[Закрыть], и мы мало что добавили к знаниям, полученным в тот день.
23 июня, после перерыва в один день, потраченного на организацию запасов, альпинистский отряд выдвинулся из Тингри-Дзонга. У нас было два сахиба, шестнадцать кули, сирдар Гьялзен и повар Дукпа. Процесс отбора кули был начат незадолго до этого. Долгая задача по подбиванию их ботинок[192]192
Для серьезных восхождений, для восхождений на снежные вершины и вообще для больших высокогорных маршрутов делается иная обивка ботинка гвоздями.
[Закрыть] была почти завершена на марше, и теперь мы были уверены, что шестнадцать лучших шерпов с их альпинистскими ботинками, ледорубами и комплектом нательного белья на каждого сослужат нам хорошую службу. Сирдар, через которого были наняты кули, казалось, понимал, чего мы хотели, и обладал достаточным авторитетом, а Дукпа, хотя мы и не смели ожидать от него каких-либо кулинарных изысков, показал себя энергичным и компетентным человеком, от которого требовалась масса усилий по уменьшению неудобства жизни в лагере. Но в одном отношении у нашей подготовки был серьезный недостаток: нам не хватало словарного запаса. Несколько часов, проведенных в Дарджилинге[193]193
Дарджилинг – город в Индии на крайнем севере штата Западная Бенгалия, в восточных Гималаях (на высоте около 2 185 м).
[Закрыть] с «Грамматикой тибетского языка», быстро убедили меня в том, что за столь краткое время, отведенное на изучение этого языка, я мало что запомню. И Буллок, и я предполагали, что наши опытные гиды отдадут необходимые для организации приказы на любом диалекте, который потребуется. С тех пор как мы их потеряли, у нас было мало возможностей выучить язык, и нашей единственной надеждой при общении с сирдаром был словарь из примерно 150 слов, которые я записал в блокнот, чтобы запомнить на марше и при случае с ним сверяться.
Стоявшая перед нами задача была не из простых и прямолинейных, и мы не ожидали, что быстро ее решим. Во-первых, нужно было найти саму гору; когда мы взглянули на широкие равнины из Тингри, то увидели лишь темные муссонные облака, сгущающиеся по всем направлениям. Это зрелище нас не обнадежило. Во-вторых, требовалось разыскать более одного подхода к горе. Нам предстояло исследовать ряд долин, расходящихся от Эвереста и разделенных высокими хребтами, а это чрезвычайно затруднит боковое сообщение. Мы должны были выяснить, с какой стороны удобнее всего добираться до различных участков горы. И, в-третьих, помимо изучения всех подходов, мы должны были тщательно исследовать саму гору Эверест. Наша разведка должна стремиться к всеохватывающему знанию о различных склонах, стенах и гребнях, к верному пониманию всей формы и структуры горы и того, как соотносятся с целым различные ее части, где и как они расположены. Мы должны разыскать уязвимые места в «броне» горы и наконец использовать наши навыки преодоления препятствий всюду, где найдется шанс для восхождения, пока все эти возможности не будут исчерпаны. Когда мы покидали Тингри, масштаб сего предприятия заполнял все наши мысли. Мы решили, что предварительная разведка охватит первые две цели – поиск подходов к Эвересту и определение формы горы, – а все, что имеет характер штурма, стоит оставить напоследок – отдельным этапом, требующим организации и усилий. Мы можем утверждать, что это помогло нам держать эти цели в поле зрения, не позволяя менее важным вещам вытеснять более важные. Пока оставались сомнения относительно того, какой путь лучше выбрать, мы не предпринимали попыток взобраться на вершину. Сначала мы должны были выяснить как можно больше сведений с помощью более отдаленных наблюдений.
Гору Эверест, как выяснилось, обнаружить нетрудно. Почти на прямой линии от Тингри находятся два больших пика высотой 26 870 и 25 990 футов[194]194
Около 8 190 м и около 7 921 м соответственно.
[Закрыть] соответственно. Они известны Топографической службе Индии[195]195
Топографическая служба Индии (Картографическая служба Индии или Служба съемок Индии – the Survey of India) – центральное инженерное агентство Индии, отвечающее за картографирование и геодезию; создано в 1767 году.
[Закрыть] как M1 и M2, а тибетцам – как Чо-Ойю и Гьячунг-Кан. Они расположены на западо-северо-западе от Эвереста. Нам нужно было решить, должны ли мы пройти к югу от них, оставив их слева от нас, или же к северу. Мы предположили, что в первом случае можем оказаться к югу от западного гребня Эвереста и, возможно, в Непале, который был для нас недосягаем. На гребень, если он существует, вероятно, можно было бы подняться с севера, и с него нам открылся бы нужный обзор на юго-западную сторону. И в этом случае одна база послужила бы нам для исследования обширной территории, и мы сэкономили бы время, которое иначе потратим на перемещение нашего лагеря с одной стороны на другую. Поэтому мы выбрали северный подход. Из местных источников мы узнали, что через два дня можем добраться до деревни и монастыря под названием Чобу, а оттуда по длинной долине – до Эвереста. И так оно и оказалось. До Чобу добрались не без трудностей, но их вызвал не сложный горный рельеф, а нравы тибетцев. В Тингри арендовали четырех вьючных животных. Мы уже прошли две или три мили по равнине, когда заметили, что они направляются не в ту сторону. Мы были не уверены в том, каким путем следовать, и потому доверились указаниям местных погонщиков. Но, если свериться с компасом, их маршрут отклонялся от нашей цели примерно на 60° к югу. Последовал почти бесконечный трехсторонний спор. Оказалось, что наши гиды намеревались идти в Чобу пять дней. Они явно знали все о том, как «работать без спешки»[196]196
В оригинале – ca canny (сокр. от call canny) – работать медленно, без напряжения или проводить «итальянскую забастовку».
[Закрыть]. В конце концов мы решили рискнуть и разделились. Гьялзен с волами и нашими палатками отправился сменить наш транспорт – в деревню, где мы должны были остаться на ночь. Тем временем остальные пошли прямиком к мосту, где мы должны были пересечь горную реку Ронгбук. Мы с нетерпением ждали прибытия новых животных на краю «площадки» у подножия обширной морены; и, наконец, мы их увидели. В тот день мы разбили лагерь поздно вечером на полоске луга у воды, но нас утешала мысль, что мы не дали местным сильно задержать наше продвижение. И впоследствии мы добрались до пункта назначения без каких-либо проблем.
Чо-Ойю
25 июня мы переправились через реку в Чобу. Тибетские мосты построены таким образом, чтобы предоставить своим пассажирам широкие возможности испытать чувство незащищенности и обдумать возможности и последствия катастрофы. Этот случай не был исключением. Мы не хотели рисковать нашими припасами, и планировалось, что животные должны переплыть поток. Соответственно, зверей разгрузили, и толпа погонщиков принялась стегать их, с криками загоняя в воду, пока одно самое пугливое животное не бросилось в поток и остальные не последовали за ним. Теперь мы оказались на правом берегу ручья Ронгбук и знали, что нам нужно просто следовать вверх по течению, чтобы добраться до ледника в верховьях долины. Примерно в часе пути от Чобу мы вошли в ущелье с высокими красными скалами слева над нами. Под ними было небольшое пространство плодородной земли, где влага, стекающая с известняка наверху, впитывалась раньше, чем попадала в ручей. Вдоль берега протянулась зеленая лента – с травой и низкими кустами, желтыми астрами, рододендронами и можжевельником. Думаю, мы не видели ничего более зеленого с тех пор, как поднялись на плоскогорье Тибета. Это был яркий солнечный день, пока еще теплый и безветренный. Мне вспомнились образы альпийских лугов и их многочисленные соблазны. Я почти чувствовал аромат сосен. Теперь меня переполняло желание раскинуться на траве этого «оазиса», забыв о трудностях, и безмятежно вдыхать чистый аромат горных растений. Но мы шли дальше, дальше и выше по длинной долине, вьющейся сквозь широкую каменистую бухту. И все каменистые горные склоны под полуденным солнцем были одинаково и монотонно унылы. Наконец мы двинулись вверх по тропинке по более крутому склону, увенчанному двумя чортенами[197]197
Чортен – буддийское архитектурно-скульптурное культовое сооружение, имеющее полусферические очертания.
[Закрыть], между которыми она проходила. И здесь мы замерли в полнейшем изумлении. Возможно, в тот момент мы еще были не совсем готовы увидеть Эверест. В глубине моего сознания теснилось множество вопросов о горе, требующих ответа. Но это зрелище прогнало все мысли. Мы забыли о каменистых пустошах и сожалениях о прочих красотах. Мы не задавали вопросов и не комментировали то, что видим, а просто взирали.
Возможно, именно потому, что в тот раз Эверест предстал перед нами столь драматично, я, вспоминая об этой горе, обнаруживаю, что северная сторона более отчетливо запечатлелась в моем сознании. Но в любом случае эта точка обзора имеет особое значение. Долина Ронгбук хорошо подходит для демонстрации пика у ее верховья. Примерно на протяжении 20 миль[198]198
Около 32 км.
[Закрыть] она необычайно прямая и на всем этом расстоянии поднимается всего на 4 000 футов[199]199
Около 1 219 м.
[Закрыть], а ледник длиной 10 миль[200]200
Около 16 км.
[Закрыть] не более крут, чем окружающий рельеф. В результате такого расположения достаточно лишь немного приподняться над ложем долины, чтобы увидеть ее почти как ровный путь до самой вершины ледника, из которого вырастают скалы Эвереста. На место, где расположен Эверест, смотришь скорее вперед, чем вверх. Ледник сам по себе довольно плоский и распростертый; это не часть горы и даже не ее подножие. Это всего лишь фундамент, на котором покоятся высокие стены. Эверест возвышается на краю долины и над ледником скорее не как вершина, а как колоссальный горный массив. И ничто не мешает взгляду им любоваться. Кажется, высочайшему из великих пиков мира достаточно сделать всего один царственный жест, чтобы стать владыкой всего, – настолько он огромен в своем неоспоримом и изолированном превосходстве. Проницательному глазу видны и другие горы – гиганты высотой от 23 000[201]201
Около 7 010 м.
[Закрыть] до 26 000 футов[202]202
Около 7 925 м.
[Закрыть]. Но ни одна из их более изящных голов даже не достигает плеча «вождя»; рядом с Эверестом они остаются незамеченными – таково превосходство величайшего.
С точки зрения структуры, видимой из долины Ронгбук, гора Эверест с поразительной простотой достигает невероятной высоты. Отвесная стена высотой 10 000 футов[203]203
3 048 м.
[Закрыть] расположена между двумя колоссальными элементами: слева от нее – северо-восточный гребень, отходящий от вершины под пологим углом. На расстоянии около полумили он спускается всего на 1 000 футов[204]204
Около 305 м.
[Закрыть], но затем образует четко очерченное плечо и под более резким углом поворачивает вниз. И справа от стены – северо-западный гребень (его истинное направление примерно на западо-северо-запад), который круто спускается с вершины, но компенсирует сравнительную слабость этой опоры огромной протяженностью внизу. Таков был общий вид. Кое в чем он был уточнен: широкий угол между двумя основными гребнями предполагает слишком длинную стену; здесь добавляется дополнительная опора. Северная стена[205]205
У горы Эверест есть три ярко выраженные стены: юго-западная стена (со стороны Непала), восточная стена (стена Кангшунг, со стороны Тибета) и северная стена (со стороны Тибета). Из них восточная стена остается самой малохоженной, как в плане попыток восхождения, так и подъемов на вершину.
[Закрыть] выступает немного ниже северо-восточного плеча, а затем поворачивает обратно, чтобы снова встретиться с хребтом. Соответственно, от точки примыкания плеча широкий гребень ведет вниз на север и на высоте около 23 000 футов соединяется снежным перевалом с северным крылом гор, которое образует правый берег ледника Ронгбук, в какой-то мере скрывая вид на нижние части Эвереста. Ничто не может быть мощнее согласованности этой структуры, хотя в ней нет ничего фантастического. Мы не видим зубчатых гребней и множества башенок и пиков, и, как бы ни был красив подобный узор, мы по нему не скучаем. Очертания сравнительно ровные благодаря горизонтальной слоистости[206]206
Горизонтальная слоистость (греч. horizo – «ограничиваю») – строение горных пород в виде налегающих один на другой слоев, чередующихся по цвету или составу материала, параллельных друг другу и плоскости напластования.
[Закрыть], что опять же придает массиву прочности, подчеркивая широкие основания. И все же Эверест – суровый гигант. У него нет плавных изгибов снежной горы с белой шапкой и покрытыми льдом склонами. Скорее, это огромная скальная масса, часто покрытая тонким слоем рыхлого снега, который ветер сдувает с ее склонов. Многолетний снег лежит лишь на более пологих уступах и на нескольких широких гранях, менее крутых, чем остальные. Одно из таких мест – длинный рукав северо-западного гребня, со своими слегка выступающими контрфорсами похожий на неф[207]207
Неф – центральная часть церкви, простирающаяся от главного входа или задней стены до алтаря.
[Закрыть] огромного, покрытого снегом собора. По сути, этот северный вид часто напоминал мне Винчестерский собор[208]208
Винчестерский собор находится в городе Винчестер и является одним из самых больших соборов в мире. Отличается особенно длинным нефом.
[Закрыть] с его длинным высоким нефом и низкой квадратной башней. Только на значительном расстоянии можно оценить огромную высоту этого здания и его прочность, которая кажется способной выдержать гораздо более высокую башню. То же самое и с Эверестом. Вершина лежит так далеко из-за того, что венчает столь необъятные гребни, поэтому, сколь огромной бы она ни казалась, требовался взгляд издалека, чтобы осознать ее высоту. Как и у башни Винчестерского собора, у вершины Эвереста нет шпиля, хотя они оба легко бы его выдержали. Иногда я думал, что на вершине Эвереста мог бы поместиться весь Маттерхорн и гигантская структура стабильно и невозмутимо держала бы добавленный вес.
26 июня мы разбили наши палатки с видом на Эверест, чуть дальше от большого монастыря Чойлинг, который предоставляет жилье ближе всего к горе, – примерно в 16 милях[209]209
Около 25 км.
[Закрыть]. После трехдневного перехода от штаб-квартиры экспедиции в Тингри мы обнаружили объект своих поисков и основали базу в долине Ронгбук. Эта база должна была прослужить нам месяц. Первые шаги в нашей предстоящей длительной разведке определялись топографическими условиями. Ни Буллок, ни я ранее не были знакомы с большими горами за пределами Альп. Нам приходилось постоянно обращаться к опыту в Альпах – как для понимания этой горной местности, так и для оценки усилий, необходимых для достижения заданной точки на ней. Альпы служили эталоном сравнения, который сам по себе мог быть нашим ориентиром, пока мы не приобретем свежие знания в новом окружении. Но ни одна деталь горного рельефа, который мы увидели здесь, не бросила вызов этому сравнению так быстро, как ледник впереди. Нас не удивляло, что нижняя часть такого узкого ледника засыпана камнями. Но выше всю его поверхность покрывал белый лед, и этот белый широкий поток спускался, постепенно сужаясь до точки и теряясь в коричнево-серой пустыне. Что все это значило? Даже издалека можно было разглядеть в этом белом потоке ледяные башенки и пики. Но состоял ли он весь из этих острых шпилей? Окажутся ли они непроходимой преградой? В Альпах главные ледники чаще всего являются своего рода «трассами» – дорогами, которые горы предлагают альпинисту для путешествия. Разве так не должно быть и здесь?
Наша первая экспедиция была задумана, чтобы утолить любопытство по этому вопросу. Имея достаточный запас времени на случай непредвиденных обстоятельств, 27 июня в 3:15 утра мы отправились в путь вместе с пятью кули и двинулись вверх по долине при яркой луне, освещавшей нам дорогу. Идти под звездами к большой горе – всегда приключение. Теперь мы впервые отправлялись в незнакомую горную местность, которая все еще скрывала от нас все свои сюрпризы и почти все свои красоты. В наши планы в тот момент не входило делать себе какие-либо поблажки из-за подъема на особую высоту. Мы хотели проверить, как на нашем состоянии скажется высота и как приготовиться к этому на будущее. Мы стартовали из нашего лагеря на высоте 6 000 футов[210]210
Около 1 829 м.
[Закрыть] (что выше вершины Монблана), точно так же, как вышли бы из альпийской хижины на 6 000 футов ниже. И, когда сделали наш первый длинный привал в 7 утра, мы уже пересекли узкий край ледника. Этого короткого опыта (час или около того) пока было достаточно. Ледяные торосы[211]211
Скопление обломков льда.
[Закрыть], покрытые камнями всех размеров, словно огромные волны бурого разгневанного моря, не давали нам шансов подняться на ледник. Можно было надеяться пройти небольшое расстояние по ложбине, но нас неизменно остановит необходимость еще раз взобраться на гребень и снова спуститься с другой стороны. Тем не менее достигнутый прогресс нас устраивал. Теперь мы находились в русле ручья между ледником и его левым берегом и над выходом из основного ледникового потока, который выходит с этой стороны значительно выше языка ледника[212]212
Язык ледника – его нижняя конечная часть.
[Закрыть]. Русла ручьев давали хорошую возможность для продвижения. Почти везде было сухо, и за серию прыжков с валуна на валун нас обычно ждала награда в виде более спокойной прогулки по ровному песчаному дну. Когда мы двинулись дальше после завтрака, я счел наш темп вполне удовлетворительным; один из кули, который шел рядом со мной, неосознанно втянул меня во что-то вроде гонки. Я отметил, что, будучи худощавым и невысоким, он казался чрезвычайно сильным, активным и мускулистым; но он еще не научился искусству ритмичной ходьбы и легкому поддержанию баланса при прыжках с камня на камень. Я гадал, как долго он продержится. Вскоре мы подошли к углу, где заканчивалось русло нашего ручья, и над нами был виден небольшой язык ледника, видимо, спускающийся с северо-запада. Мы собрались на высоком каменном берегу, чтобы осмотреть ледник. Теперь я заметил, что настрой отряда изменился. Большинство участников устали и выдохлись. Они явно испытывали недомогание. Еще не было и 9 часов, и мы поднялись едва ли на 2 000 футов[213]213
Около 610 м.
[Закрыть], но их кураж уже испарился. Вместо смеха слышались ворчание и кряхтение.
Левый берег ледника, по которому мы двигались, теперь отклонялся вправо. На юге, напротив большого северо-западного рукава Эвереста, возвышался сравнительно небольшой и крайне притягательный снежный пик, возможно, высотой чуть менее 21 000 футов[214]214
Около 6 401 м.
[Закрыть]. Мы питали надежду достичь его плеча – вероятной точки для разведки верховья ледника Ронгбук. Но между нами и этой целью была широкая полоса бугристого льда, которая, судя по всему, была чем-то большим, чем просто бухтой главного ледника. Мы заподозрили, что это – его западное ответвление, и решили проверить наши догадки. После трудного перехода под ледником нам посчастливилось выйти к еще одной ложбине, более широкой, чем первая, с плоским песчаным дном, идти по которому было гораздо легче. Вскоре, оставив кули отдыхать на краю ледника, мы с Буллоком взобрались на высокий каменистый выступ и оттуда, с высоты 18 500 футов[215]215
Около 5 639 м.
[Закрыть], увидели ледник, уходящий на запад. Под нами он резко поворачивал, а затем поднимался круче, чем раньше. Облако мешало нам различить то, что казалось высоким горным хребтом на дальнем его конце.
Пока было очевидно, что мы ничего не добьемся, продвигаясь с нашим исследованием дальше на запад. Но наше любопытство еще не утолили белые ледяные шпили, к которым постоянно возвращался взгляд. Мы отказались от альтернативы вернуться по своим следам и без промедлений решили пересечь ледник. Было уже 11 утра, и мы не питали иллюзий, понимая, что стоящая перед нами задача не только сложна и трудоемка, но и длительна. Но мы надеялись получить награду в виде обилия любопытных и ценных сведений, поскольку, исследуя правый берег ледника во время спуска, должны были выяснить все, что хотели, прежде чем строить планы дальнейшего продвижения. И мы рассчитывали попасть туда до наступления темноты.
Покрытый камнями лед, на который мы ступили впервые, выгодно отличался от того, что мы видели раньше, до завтрака. Напоминающая море поверхность была уже не такой неспокойной; «волны» стали длиннее. По удобным ложбинам мы могли следовать на значительные расстояния. Но, когда идешь по дну ложбины, ведущей, куда угодно ей самой, невозможно придерживаться определенного направления, и трудно понять, до какой степени отклонился от курса. Потребовался час напряженного похода, чтобы привести нас к краю белого льда. На наш вопрос с первого же взгляда был дан ответ. Все это время нам казалось маловероятным, что ледяные пики и башенки, которые мы видели, были сераками[216]216
Серак – ледяной пик, образующийся на кромке ледника.
[Закрыть], подобные тем, что встречаются на альпийском ледопаде. Теперь стало очевидно, что мы правы: мы не видели признаков боковых расселин. Формы этих ледяных образований были сравнительно коническими и правильными. Они не изящно балансировали, кренясь над поверхностью, а прочно опирались на нее, врастая в нее основанием. Они были вертикальны, но стояли надежно, а не угрожающе нависали. Эти структуры являлись результатом не движения ледника, а его таяния, и примечательно, что с обеих сторон черный лед проглядывал поверх белого, будто ледник утонул посередине. Вблизи эти шпили напоминали перевернутое вверх дном скопление колоссальных сосулек, торчащих из общей ледяной массы, и все это покоилось на подножии с довольно четкими границами. Самые большие из этих «сосулек» были около 50 футов[217]217
Около 15 м.
[Закрыть] в высоту.
