Текст книги "Доктор Кто. Механизмы войны"

Автор книги: Джордж Манн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Я не ошибся, – сказал Доктор с нажимом в голосе. – Вот доказательство, прямо перед твоими глазами. – При этих словах он толкнул лежащее на столе оружие, так что оно подкатилось ближе к Президенту. – Не веришь моим словам – пусть его исследуют наши инженеры.

Рассилон ухмыльнулся.

– Так что же делать? Скажи нам, Доктор. Что ты предлагаешь? – спросил он.

Доктор вздохнул, и его плечи поникли.

– Я не знаю. Их командный центр расположен в самом сердце Спирали прямо над Оком. Думаю, там же они установят и планетарный дематериализатор. Проблема в том, что так просто туда не проникнуть. Станцию охраняет целая армада обычных кораблей, не говоря уже об огромном количестве невидимок, скрывающихся в Вихре. Эта операция потребует использования всех наших войск.

– Невозможно, – выразила свое мнение Повелительница времени.

– Возможно, – упавшим голосом возразил ей Смотритель. – Если использовать оружие из арсенала Омеги.

Молчавший до этой секунды кардинал повернулся к Смотрителю и сурово спросил:

– Неужели ты считаешь, что ситуация настолько безнадежна, что предлагаешь использовать Момент?

– Нет, – мягко ответил Смотритель. – Нет, я предлагаю использовать Слезу Иши.

Доктор нахмурился.

– Но это же не оружие, а инструмент звездной инженерии. Она нужна для закрытия черных дыр. Что ты собираешься… – Он замолчал, обдумывая предложение. – Ясно…

– Вижу, ты понял, Доктор, – сказал Смотритель. – Если мы поместим Слезу в центр аномалии, то сможем закрыть Око. Это позволит нам разгладить складку пространства-времени и лишит далеков источника темпоральной энергии.

– Мы не можем пойти на это, – не согласился Доктор. – Этим мы погубим миллиарды жизней. В Спирали больше десяти населенных миров, колоний, основанных сотни лет назад. После того как Око будет уничтожено, часть высвобожденной энергии сотрет близлежащие планеты в пыль. Я не могу допустить ничего подобного.

– Ты не можешь допустить? – спросил Рассилон. – Боюсь, Доктор, ты слишком высокого мнения о себе. Кто ты такой, чтобы указывать нам, что позволено, а что нет?

– Рассилон, но это же геноцид невиданных масштабов. Цена будет слишком высока. Должны же быть другие варианты.

– Какие, Доктор? Просвети нас. Что ты можешь предложить? – Рассилон поднялся на ноги, сжимая в кулак металлические пальцы перчатки. – Ты явился сюда с рассказом о страшной угрозе и думаешь, что мы будем покорно ждать и не предпримем решительных действий только из-за твоей нелепой привязанности к горстке человеческих существ?

Зола не смогла сдержаться. Стоять и слушать, как Повелитель времени разглагольствует о геноциде, как о чем-то обыденном – это уже слишком.

– Горстке? – громко спросила она, делая шаг вперед. – Ты говоришь о моем доме, о миллиардах жизней. В Спирали больше людей, чем на всем Галлифрее. И они не пешки в ваших играх, чтобы вот так просто принести их в жертву.

Рассилон посмотрел на Доктора и попросил:

– Будь добр, заставь свою ассистентку замолчать. Ей слова не давали.

Карлакс впился пальцами в плечо Золы, на этот раз с такой силой, что ей стало больно.

Доктор посмотрел на девушку. Он был страшно зол. Судя по выражению лица, ему хотелось схватить Рассилона и трясти его до тех пор, пока тот не станет слушать.

– Лорд-Президент, пожалуйста, – произнес Доктор, с трудом сдерживая себя, что было видно каждому из присутствующих в зале. – Если мы не будем принимать поспешных решений, если рассмотрим другие возможности, мы найдем способ разобраться с этой проблемой без человеческих жертв. Уверен, решение есть, просто мы его пока что не видим.

Рассилон коротко махнул рукой в сторону собравшихся Повелителей времени.

– Ступайте, – сказал он. – Все. Собрание закончено. Я приму решение и сообщу вам, – затем он грозно посмотрел на Доктора. – Можешь подождать в гостиной, я поговорю с тобой позже.

– Хорошо, – ответил Доктор. Остальные члены Совета встали и покинули зал. Никто из них не посмотрел на Золу. Она не знала, почему: может, причиной тому было их высокомерие, а может, стыд. Ее это, впрочем, мало волновало. Она сверлила их взглядом, надеясь, что хоть кто-то из них почувствует укол совести.

Карлакс отошел, чтобы поговорить с Президентом, и Зола подбежала к Доктору. Он стоял, склонившись над столом. Его лицо было хмурым и сосредоточенным.

– Идем, – сказала она. – Покажешь мне гостиную.

Доктор поднял на нее глаза, Зола обнадеживающе улыбнулась. Она знала, что его нужно отсюда увести. У них еще есть время. Доктор найдет решение. Но от одного взгляда на него становилось ясно: если он останется здесь в компании Рассилона и Карлакса, ни к чему хорошему это не приведет. Ей и самой трудно было держать себя в руках рядом с этими двумя.

Доктор выпрямился и взял оружие со стола.

– Пойдем, – сказал он и быстрым шагом вышел из Зала Совета.

Глава 11

Доктор и Зола стояли рядом друг с другом в небольшой комнате и смотрели на Капитолий. Восхищенные красотой города, они молчали. При взгляде на сверкающие шпили, хрустальные купола, причудливые угловатые здания и посадочные площадки душу Золы охватывал трепет. Это был город древней расы, сравнявшейся с богами. Прекрасный и пугающий одновременно. Воплощение цивилизации Повелителей времени во всем ее блеске. Как же разительно этот вид отличался от выжженной пустоши Молдокса.

– Давно я так не смотрел на Галлифрей, – наконец нарушил молчание Доктор. – Сразу начинаю вспоминать, за что люблю это место. И за что ненавижу тоже.

– Вспоминаешь, ради чего сражаешься? – спросила Зола.

Доктор рассмеялся и ответил:

– Да, пожалуй.

У Золы и Повелителей времени был общий враг – далеки. Она снова и снова скользила взглядом по бескрайнему городу и чувствовала, что невольно начинает им сопереживать. Это была их столица, их дом, то, ради чего они сражались. Неудивительно, что, оказавшись загнанными в угол, они были готовы на крайние меры, лишь бы его защитить.

Многие считали, что Повелители времени – глупцы, обманывающие сами себя, древний народ, который возомнил, будто Вселенная возложила на него роль блюстителя закона и что ему позволено вмешиваться в ход эволюции и технического прогресса других рас. Говорили, что могущество ударило им в голову, что именно они развязали войну с далеками множество веков назад. Самым худшим, пожалуй, было предположение, что вмешательство Повелителей времени в ход истории или даже само их существование и стало причиной, вынудившей далеков эволюционировать в тех безжалостных убийц, которыми они были сейчас.

Зола не знала, стоит ли верить этим слухам. В любом случае, девушка прекрасно понимала, что, столкнись она с той же проблемой – армией далеков, уничтожающей все на своем пути и грозящей стереть ее родной мир из истории Вселенной, – Зола действовала бы точно так же, как Повелители времени. Она бы использовала любую возможность, любое средство.

Однако за годы войны Зола повидала достаточно и не могла забыть ни невероятное высокомерие Повелителей времени, ни пренебрежительное отношение к чужим жизням, ни силу их оружия. Понимать – одно; доверять – совсем другое.

Не могла она игнорировать и тот факт, что народу Молдокса так или иначе грозит истребление – если не от рук Повелителей времени, то от излучателей далеков.

На Капитолий опускались сумерки, и рядом с жилыми блоками загорались крошечные огоньки. Сначала их было мало, но с каждой минутой становилось все больше и больше. Вот уже сотни маленьких огней медленно плыли в воздухе, поднимаясь над городом. Издали они были похожи на светлячков.

– Что это? – спросила Зола. – Бумажные фонарики?

– Нет, – ответил Доктор, покачав головой. – Хотя есть что-то общее. Это фонарики памяти.

– Фонарики памяти? – переспросила Зола.

Доктор посмотрел на нее и сказал:

– Они готовятся к смерти. Те, кто живет там, внизу, думают, что далеки скоро будут здесь. – Он вздохнул, и только сейчас по его лицу Зола догадалась, как сильно он на самом деле устал. Пожалуй, в глубине души Доктор был согласен с простыми галлифрейцами. – Поэтому они записывают свои мысли и воспоминания вот на эти фонарики памяти, – продолжил рассказывать Доктор, – а затем отправляют их в путешествие сквозь время и пространство. Это жест отчаяния. Они боятся, что погибнут и будут забыты. Они отправляют воспоминания в самые дальние уголки Вселенной, чтобы после их смерти остался хоть какой-нибудь след.

– Так красиво, – прошептала Зола, придвигаясь к окну. Она смотрела, как огни поднимаются все выше и коротко вспыхивают, перед тем как исчезнуть в глубинах Вихря времени. Ей стало интересно, где они вынырнут снова – в далеком, давно забытом прошлом или в хранящем следы войны будущем.

– Это бессмысленно, – сказал Доктор. – И просто глупо. Они лишь тратят время впустую. Большинство фонариков не выдержит путешествия. Ветер времени разобьет их и развеет все воспоминания.

– Это не важно, – сказала Зола. – Фонарики дают людям надежду. Надежду, что какая-то маленькая их часть останется жить, несмотря ни на что. Не стоит ее отнимать. – Неожиданно она почувствовала холод и обхватила себя руками, пытаясь согреться.

На короткий миг Доктор улыбнулся.

– Ты поразительно человечна, Зола, – сказал он тихо. Они встретились взглядами, но всего лишь на секунду, затем Доктор отвернулся, и выражение бесконечной усталости вновь вернулось на его лицо.

– Что мы будем делать? – спросила Зола.

– Ждать ответа, – пожал плечами Доктор.

Прошло полчаса, может, больше. Зола нетерпеливо мерила шагами комнату. Доктор по-прежнему стоял у окна и смотрел на город, некогда бывший ему домом.

Зола задумалась, как давно он покинул родной мир, если Рассилон назвал его «блудным сыном Галлифрея». Кажется, история Доктора была намного интереснее, чем она себе представляла. Что он сделал, чтобы заработать такую репутацию? По местным меркам, Доктор явно был бунтарем. Чего стоила одна его одежда: вместо мантий и нелепых шапочек он носил кожаную куртку и шарф. И внешний вид его ТАРДИС тоже обычным не назовешь. Доктор был не похож на других Повелителей времени. Но что-то подсказывало Золе, что за всем этим скрывается нечто большее.

Может, дело в том, что он не проявляет должного уважения к наделенным властью? Или в пренебрежении церемониями и ритуалами, которыми Повелители времени просто одержимы? Вряд ли стоит рассчитывать на хорошее отношение, если разговариваешь с Президентом так, как Доктор. Впрочем, она вспомнила, как лебезил Карлакс. Пожалуй, Повелителям времени не мешало бы кое-чему поучиться у Доктора. Его умению прямо и смело говорить то, что думаешь, например. Вряд ли слова самой Золы изменили хоть что-нибудь, но, по крайней мере, она не стала смирно стоять в стороне.

Девушка повернулась на звук открывающейся двери: в комнату вошел гвардеец. Не удостоив Золу и взглядом, он обратился к Доктору.

– Лорд Рассилон готов вас принять, – сказал гвардеец. – Вы можете взять с собой вашу… спутницу.

Зола непроизвольно сжала кулаки. Последнее слово он произнес таким тоном, что сомнений не оставалось: в их глазах она была в лучшем случае диковинной зверюшкой, которую Доктор зачем-то привез с собой. И Доктор об этом знал. Он подошел к Золе и взял ее за руку, чтобы подбодрить.

– Соберись, – сказал он еле слышно. – Пойдем, посмотрим, что решили эти старые дураки.

Гвардеец проводил их обратно к Залу Совета. Он впустил их внутрь, но сам входить не стал.

Рассилон был один; он сидел на своем месте во главе стола и смотрел прямо на них. Лорд-Президент по-прежнему держал в руке посох. Карлакса, по счастью, в комнате уже не было.

– Ты принял решение? – спросил Доктор.

Глаза Рассилона сузились.

– Ты забываешься, – сказал он. – Ты стоишь в Зале Совета, не имея на то ни малейшего права. Ты отступник, беглец. Ты дезертир.

– Я – бывший Президент Галлифрея, – со злостью сказал Доктор.

Рассилон усмехнулся:

– Лишь формально. Ты так и не понял, что значит быть Президентом на самом деле.

– Нет, Рассилон, – возразил Доктор. – Я как раз был единственным, кто понял. – Доктор выдвинул ближайший стул из-за стола, разворачивая его к Лорду-Президенту. Ножки со скрежетом проехались по мраморному полу. Доктор сел и чуть наклонился вперед. – О Слезе Иши. Что ты решил?

– Что мы ее используем. Поместим в Око Тантала.

Зола почувствовала, как сердце на миг замерло в груди. Ее замутило. По воле Повелителей времени каждый человек на каждой из планет Спирали умрет.

– Рассилон! – вскипел Доктор. – Ты приговариваешь к жуткой смерти миллиарды живых душ. Как это вообще могло прийти тебе в голову?

– Что для нас жизнь миллиарда людей, Доктор? – спросил Рассилон. – Они лишь пыль на ветру. Плодятся с огромной скоростью и расползаются по Вселенной, как вирус. Умрут одни, придут другие.

Рассилон ненадолго замолчал и пристально посмотрел на Доктора. Затем он продолжил:

– Речь идет о Повелителях времени, Доктор. То оружие, о котором ты рассказал, способно уничтожить нас и принести далекам победу в войне. Если ты прав и им удастся его использовать, Галлифрей, его сыны и дочери исчезнут, как если бы их никогда не было. И что тогда станет со столь дорогими тебе людьми? Некому будет защищать их от этих чудовищ. Сейчас решается судьба самого времени. Смерть миллиардов – ничто, если это поможет нам победить далеков.

– Я не могу поверить, что ты действительно готов уничтожить населенные миры Спирали, – сказал Доктор, поднимаясь со стула и недоверчиво глядя на сидящего перед ним Рассилона. – Это самый настоящий геноцид.

– Далеки давно превратили эти планеты в площадки для разведения своих мутантов, если ты не забыл.

– И все же не нам решать, кому жить, а кому умереть. Не в таких масштабах. Мы не боги, как бы вы ни пыжились в своих дурацких шапочках и мантиях. – Доктор замолчал, давая Рассилону обдумать его слова. Затем он заговорил снова тихим и ровным голосом: – Если мы используем Слезу, то будем ничем не лучше далеков. Мы сами станем тем, против чего сражались все это время. Ты помнишь, в чем главная причина этой войны?

– Хватит! – выкрикнул Рассилон, ударив по столу кулаком в перчатке. На столешнице заблестели брызги его слюны. Он встал, злобно глядя на Доктора. – Мы сражаемся, потому что вынуждены сражаться. Мы в осаде, Доктор, и у нас нет другого выбора. Иначе наш народ будет полностью уничтожен.

– И все же это не оправдывает твоего решения. Ты обрекаешь на уничтожение двенадцать планет, чтобы спасти одну. Не слишком ли высокая цена за спасение наших жизней?

– А если я скажу, что нет, Доктор? В этом наше бремя. Мы должны выжить в этой войне, чтобы вернуть линиям времени их первозданный вид. Мы восстановим изначальный ход истории, а вместе с ним и все, что когда-либо уничтожили далеки. Никто, кроме Повелителей времени, не способен справиться с этой задачей. Выжить – наш долг.

Доктор слушал Президента молча, но тут рассмеялся:

– Какие, должно быть, великие горизонты открываются с пьедестала, на который ты себя водрузил, Рассилон. Наш долг. Да ты с каждым днем все больше и больше начинаешь говорить, как далек.

На скулах Рассилона заиграли желваки. Пальцы в перчатке дрогнули.

– Разговор окончен, – сказал он, вставая из-за стола. – Думаю, ты и без того слишком здесь задержался. Я принял решение. Мы используем Слезу. Но знай: вопреки тому, что ты наговорил, мы не монстры. Если при размещении Слезы внутри Ока можно будет избежать… сопутствующего ущерба, я так и поступлю. Машина вероятностей даст мне точный ответ, есть ли такая возможность.

– Машина вероятностей? Что это? – спросил Доктор.

– То, что позволит нам выжить, – загадочно ответил Рассилон. – И это все, что тебе следует знать. Не стоит задерживаться на Галлифрее, Доктор. Займись привычными вещами: скачи по Вселенной и продолжай лезть в дела низших видов.

– Я встречал в своей жизни достаточно «видов», Рассилон. Мы пали так низко, что стали ниже любого из них.

Рассилон поднял руку в перчатке и с силой ткнул Доктора указательным пальцем в грудь. Доктор качнулся, но устоял.

– Убирайся! Вон! Сейчас же! – приказал Рассилон, повысив голос.

– Пойдем, Зола, – окликнул девушку Доктор, продолжая смотреть на Президента. – Нам здесь больше нечего делать. – Он сделал шаг назад, схватил Золу за руку и торопливо пошел к выходу.

Она оглянулась. Рассилон не сдвинулся с места. Он так и стоял, подняв руку, только теперь его палец указывал на дверь.

Едва они вышли наружу, как Доктор остановился, быстро прижался к стене и чуть ли не силой увлек Золу за собой. Он быстро огляделся, проверяя, видит их кто-нибудь или нет. В коридоре было пусто.

– Что… – начала Зола, но Доктор прижал палец к ее губам. Она мгновенно замолчала и озадаченно посмотрела на него.

– Хочу посмотреть, что он будет делать дальше, – прошептал Доктор. – Нужно выяснить, что это за «машина вероятностей».

Зола согласно кивнула. Неслышно ступая, Доктор вернулся к открытой двери, ведущей в Зал Совета. Девушка последовала за ним. Для устойчивости она положила ладонь на спину Доктора и заглянула в комнату через его плечо.

Рассилон все еще был внутри. Он стоял спиной ко входу между двух черных выступов на той самой платформе с компьютерным терминалом, которую Зола видела ранее. Лорд-Президент что-то настраивал на пульте управления, затем нажал на кнопку и исчез во вспышке яркого света.

Доктор облегченно вздохнул и вошел в зал.

– Что с ним случилось? Куда он делся? – шепотом спросила растерявшаяся Зола.

– Два очень разных вопроса, два очень разных ответа, – сказал Доктор. – Это трансмат, устройство, предназначенное для транспортировки материи.

– Для телепортации?

– Не совсем, но будем считать, что да. Это ответ на вопрос, что с ним случилось. Что же касается того, куда он делся… – Доктор выглянул в коридор, затем торопливо пересек зал и встал на платформу. Он пробежался пальцами по пульту и нахмурился, глядя на монитор. – Да, так я и думал.

– Ну, может, и мне расскажешь? – поинтересовалась Зола.

– Он отправился в башню, – рассеянно ответил Доктор, напряженно обдумывая следующий шаг.

– Здорово, – сказала Зола, складывая руки на груди. – Мне все сразу стало ясно.

Доктор снова опустил взгляд на пульт управления трансмата.

– Послушай, Зола, – сказал он. – Возвращайся в гостиную и жди меня там. Я скоро вернусь. Постарайся не попасть в неприятности, пока меня не будет.

– Стой! Подожди. А ты-то куда собрался?

– За Рассилоном, – сказал он и исчез.

Платформа трансмата была пуста. Зола осталась одна в Зале Совета.

– Просто прекрасно, – сказала она.

Глава 12

Доктор появился на ветреном пустыре, некогда бывшем Зоной смерти.

Голова кружилась: в последнее время ему не часто доводилось пользоваться телепортаторами. Несколько секунд Доктор просто стоял, давая телу время прийти в себя после прыжка.

Каменная гряда, окружавшая в прежние времена Зону смерти, давно рассыпалась в прах. Дикий лес, неумолимо наступавший на пустырь, стал домом для разнообразных тварей, оставшихся здесь еще со времен игр. Сам пустырь порос вереском, но Доктор знал, что под высокой травой скрываются глубокие ямы и топи. Пожалуй, самую большую опасность представляли собой проложенные под землей тоннели, связывающие различные участки Зоны. Время не пощадило древние переходы, и та их часть, что еще не обрушилась, могла сделать это в любой момент.

Здесь, в этом диком углу Галлифрея, Повелители времени некогда устраивали бои насмерть между представителями иных видов, привезенных с далеких планет. Подобное зрелище было популярно на Земле в Древнем Риме. Это развлечение пришло из жестокой кровожадной эпохи Галлифрея, которую многие из нынешних Повелителей времени предпочитали не вспоминать.

Доктор однажды оказался участником этих игр. Очень давно один безумец вырвал пять его воплощений из их линий времени и забросил на арену. Тот Повелитель времени, Боруса, надеялся, что Доктор приведет его к гробнице, и там он сможет узнать секрет долголетия Рассилона. Когда-то Боруса был близким другом Доктора, его учителем, но затем стал одержим бессмертием и стремлением к власти.

Что ж, отчасти его мечты сбылись. Вслед за Доктором он проник в гробницу Рассилона, где Лорд-Президент далекого прошлого обманул его и запечатал тело и разум Борусы в каменном саркофаге до скончания времен. Самого Рассилона вернули к жизни в первые дни войны. Он вновь получил тело и возглавил крестовый поход Повелителей времени против далеков.

Доктор представлял себе Рассилона великодушным правителем, реформатором и блистательным стратегом, как говорили о нем легенды. Теперь Доктор знал, что на самом деле он ничем не лучше любого другого Повелителя времени. Более того, его идеалы давно устарели, а главным источником политических решений оказалась непомерная гордыня. Рассилон мнил себя богом, имеющим право творить все, что угодно, если считал, что это принесет пользу.

Повелители времени всегда склонялись к автократическому устройству общества: очень уж они любили, когда кто-то другой указывал им, что делать. Но увиденное Доктором на собрании Верховного Совета говорило о том, что все зашло слишком далеко, и он понятия не имел, как это исправить.

Он поправил воротник куртки и задумчиво потеребил бороду. Телепорт из Зала Совета забросил его прямо к подножию башни, высокого массивного сооружения, расположенного в самом сердце Зоны смерти. На вершине сложенной из блоков черного гранита башни виднелась огромная золотая сфера, пронзенная полумесяцем. Грубый, но внушительный вид сооружения говорил о том, что она была построена в далекие дни на заре цивилизации Повелителей, когда открытия в области звездной инженерии позволили им совершить первые путешествия во времени. Именно в этой башне и находилась гробница Рассилона.

Президент, должно быть, уже скрылся внутри, но зачем он вообще пришел сюда? Зачем ему понадобилось возвращаться в то место, где он провел тысячелетия, погруженный в сон? Неужели в башне находилось что-то, о чем он предпочитал не рассказывать прочим членам Верховного Совета?

Доктор решил, что есть лишь один верный способ получить ответ. Он, конечно, рисковал навлечь на себя гнев Рассилона, но подумал, что беспокоиться об этом уже поздно. Оставалось только пойти и выяснить, что же на самом деле представляет собой упомянутая Лордом-Президентом «машина вероятностей».

Доктор подошел ко входу в башню; справа и слева от ворот высились огромные колонны, в чашах железных светильников пылал яркий огонь.

Доктор подумал о Золе, оставшейся в Капитолии. Хотелось бы, чтобы она не вляпалась в какую-нибудь историю, но Доктор и сам не слишком в это верил. Зола могла доставить Карлаксу немало хлопот, чего он вполне заслуживал. Доктор лишь надеялся, что к его возвращению никто из этих двоих не окажется за решеткой.

Доктор глубоко вздохнул и вошел в башню.

Внутри древняя постройка походила на пещеру; железные светильники освещали коридор. Их неверное пламя заставляло тени плясать на стенах и каменном полу. Впечатление башня производила гнетущее, впрочем, трудно было ожидать иного от места, служившего гробницей.

В центре располагался главный зал, где на большом каменном постаменте был установлен саркофаг. По углам возвышались гранитные колонны; короткие лестницы вели на площадку, кольцом опоясывавшую зал. Под потолком висели старые серо-голубые флаги. Когда-то они смотрелись величественно, но теперь ткань истлела и покрылась грязью. «Совсем как былая слава Повелителей времени», – подумал Доктор.

Впереди он увидел Рассилона: тот вошел в центральный зал башни. Полы длинной мантии волочились по полу, поднимая в воздух облака пыли; посох стучал по граниту на каждом шагу Лорда-Президента, и стук множился эхом в стенах заброшенной башни.

Рассилон подошел к небольшой шестиугольной консоли и провел по ней рукой. Устройство вышло из спящего режима, замерцали символы. Затем Лорд-Президент повернулся к пустой гробнице, где прежде лежало его тело, или, если быть более точным, тело его прежнего воплощения.

– Боруса! – произнес он громким голосом, словно хотел разбудить мертвеца. – Боруса! Ты нужен мне!

Неужели Боруса все еще здесь, по-прежнему заточен в каменном саркофаге? После того как он перенес инкарнации Доктора в Зону смерти, именно здесь Рассилон и поймал его в ловушку.

Послышалось гудение; из глубины саркофага начала подниматься платформа, поворачиваясь так, чтобы лежащая на ней фигура встала вертикально.

У ступеней, ведущих на гранитное возвышение с гробницей, Рассилон ждал, пока механизм полностью завершит движение. Доктор все еще прятался у входа. Теперь он решил подобраться поближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Его ботинки скрипели по гладкому камню, но, к счастью, скрежет подъемного механизма не позволял Рассилону услышать его шаги.

То, что Доктор увидел на плите над саркофагом, навсегда отпечаталось в его памяти: на железном каркасе был распят Боруса. Веревки обхватывали его запястья и лодыжки; церемониальная мантия, та самая, в которой его схватили, была распахнута на груди. Доктор обрадовался, что может видеть лишь грудь и лицо бывшего Лорда-Президента, поскольку тело Борусы представляло собой жуткую картину. Трубки и провода обвивали его, как змеи, бледная плоть на груди сморщилась вокруг глубоких разрезов. Часть трубок проходила сквозь них в глубь тела. По-видимому, они были нужны для искусственной вентиляции легких и поддержания работы минимум одного из его сердец. На голову Борусы был надет специальный шлем; от затылка к мерцавшему индикаторами нейронному реле тянулся пучок проводов.

Но страшнее всего было лицо. Судя по тому, что увидел Доктор, Борусу заключили в непрерывный цикл перерождения. В мягком свете энергии регенерации, окутывавшем тело бывшего Лорда-Президента, было видно, как его лицо непрерывно меняется, растягивается и изгибается. Знакомые Доктору инкарнации сменяли те, что он не видел никогда; глаза Борусы мерцали короткими вспышками электрических разрядов, их невидящий неподвижный взгляд был устремлен вдаль, сквозь стоящего перед ним Рассилона.

Вот что представляла собой «машина вероятностей» действующего Лорда-Президента.

– Скажи мне, Боруса, что ты видишь? – не без почтительности спросил Рассилон.

– Я вижу, как горит Галлифрей, – громким сипящим шепотом отозвался Боруса. – Я вижу гибель Вселенной и очищающую тьму. Я вижу последнюю, самую последнюю секунду всего сущего.

– Значит, мы должны это изменить, – сказал Рассилон, сжав кулак. – Расскажи мне об Оке Тантала. По словам Доктора, далеки собираются превратить аномалию в оружие, способное уничтожить Галлифрей.

Боруса ответил не сразу, его голова чуть наклонилась, он будто выискивал взглядом видения далекого будущего. Наконец его шепот снова нарушил тишину зала:

– Доктор говорит правду. План далеков близится к завершению. Галлифрей и Повелители времени исчезнут, словно их никогда не существовало.

– Что ж, они не оставляют нам выбора. Мы должны действовать, – сказал Рассилон.

Боруса вдруг повернул голову, и его странные мерцающие глаза посмотрели в сторону Доктора, прячущегося в тени у входа. Доктор не знал, видел ли его Боруса на самом деле, а если и так – станет ли он говорить об этом Рассилону.

Но он быстро получил ответ на свои вопросы.

– Вы пришли вдвоем, – подал голос Боруса. – Доктор, подойди ко мне.

Доктор счел, что бежать уже все равно поздно. Он встал и вышел из тени. Рассилон резко обернулся и поднял руку – яркий голубой свет облаком окутал перчатку. Затем медленно, словно нехотя, Лорд-Президент опустил руку и разогнул пальцы. Свечение угасло.

– Я мог бы убить тебя за то, что ты пришел сюда, Доктор. Тебе не позволено быть здесь, – сказал он.

Доктор не придал его словам никакого значения. Он смотрел на изуродованное тело Борусы.

– Рассилон, как ты мог? – наконец спросил Доктор.

– Создать нечто столь великолепное? – ответил Рассилон вопросом на вопрос. На его взгляд, раз уж Доктор узнал, во что он превратил Борусу, то, по крайней мере, не стоило упускать возможности похвастаться своим гениальным изобретением. – Это, Доктор, моя машина вероятностей.

– Это отвратительно. Чудовищно.

– Это дар. Боруса может дать ответы на важнейшие для нас вопросы. Взамен он получил возможность видеть чудеса этой Вселенной во всем многообразии их форм.

– И все ужасы тоже, раз уж ты об этом заговорил. Что ты с ним сделал? – спросил Доктор.

– Я заставил ретроэволюционировать его линию времени, – ответил Рассилон. – Замкнул цикл регенерации в кольцо. Непрерывно изменяясь, он с каждым кругом становится чем-то бо́льшим.

– Бо́льшим? Ты запер его в этом цикле, как в клетке.

– Ты просто не можешь понять, Доктор. Эта машина, наоборот, освободила его от темницы плоти. Позволила полностью раскрыть свой потенциал. Его разум может свободно путешествовать сквозь время и пространство. Он способен оказаться в любом варианте реальности, ему доступна каждая, даже самая крохотная вероятность.

– Боруса, скажи, что ты сам об этом думаешь? – спросил Доктор.

– Я вижу, – бесцветным голосом ответил тот. – Я вижу все.

– То, что ты сделал, – отвратительно, – повторил Доктор, снова обращаясь к Рассилону. – Его существование даже жизнью назвать трудно.

– Ты ошибаешься, Доктор. Боруса вышел за пределы привычного тебе бытия. Это будущее Повелителей времени. Ему повезло стать первым из нас, кто действительно свободен.

Доктор покачал головой.

– Неужели ты не видишь, Рассилон, что все это значит? То, что ты позволил себе сделать с Борусой, ставит нас на одну ступень с далеками. Ты решил, что можешь изменять нас. Ты всех нас сделал чем-то меньшим, чем мы являемся. Отсюда один шаг до того, чтобы отказаться от способности сопереживать, чувствовать. К чему это приведет нас? К покорным солдатам, не помнящим о совести, не ведающим сострадания? К механической броне с торчащим наружу искусственным глазом?

– Ты драматизируешь, Доктор, – ответил Рассилон. – Я изменил только одного Повелителя времени.

– Это всегда начинается с кого-то одного, – медленно, делая акцент на каждом слове, произнес Доктор.

– Я сделал лишь то, что было необходимо, – сказал Рассилон. – То, на что никто другой не отважился. И Боруса понимал, на что идет. Машина вероятностей – ключ к нашему спасению. С его помощью мы можем предвидеть все варианты развития событий, выбрать свою судьбу, направив историю по самому выгодному для нас пути. Узнать исход любой операции против далеков, сделать успешным каждый наш шаг! Мы сможем закончить войну!

– Ладно, – сказал Доктор. – Спроси его. Узнай, можно ли использовать Слезу Иши так, чтобы это не уничтожило заодно и людей.

Рассилон посмотрел на него с вызовом.

– Хорошо, – сказал он и повернулся к Борусе. – Боруса, сработает ли план Смотрителя, сможет ли Слеза закрыть Око Тантала? Остановит ли это угрозу, исходящую от далеков в этом секторе? Будет ли их новое оружие уничтожено, будет ли Галлифрей спасен?